Глава 7. Тихий час

После обеда Елка показала ученицам дверь в их спальню. Несколько коек стояли в три ряда. Постели манили чистотой и прохладой. Девочки готовились ко сну.

Кирюше досталась кровать у самой двери, рядом со стеной. Она аккуратно сняла венок и положила на тумбочку. Медленно натягивая мягкую трикотажную пижаму с медвежатами, девочка загрустила. Воспоминания о доме нахлынули на нее. Она закрыла глаза и увидела лицо сводного брата, с которым провела почти три года под одной крышей. Ромкины озорные глаза, вечно растрепанные волосы и забавная привычка хмурить брови, когда пытался сосредоточиться… Все это вдруг стало таким далеким, будто произошло в другой жизни.

Она легла на кровать. Где-то вдали слышался голос Елки, медленно удаляющейся по коридору. Взгляд скользил по потолку, а в голове вспыхивали воспоминания — словно кадры старого фильма. Мама улыбалась рядом с новым мужем, Андреем Викторовичем. Он быстро стал своим — тем взрослым, рядом с которым становилось спокойно.

Об отце Кирюша вспоминала редко. Его образ расплывался в памяти, будто стертый дождем рисунок. Скандалы и ссоры остались где-то далеко, как неприятный сон, который не хочется пересказывать вслух. Мама почти не говорила о нем, а Кирюша не спрашивала. Зачем? Дома теперь было по-другому — шумно, тепло, спокойно. Конечно, иногда вспыхивали конфликты, но Андрей Викторович умел разрядить обстановку шуткой так, что все вскоре начинали смеяться.

Каждый день приносил что-то хорошее, и казалось, что так будет всегда. И сейчас, лежа на жесткой сетчатой койке, Кирюша вдруг почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она тосковала по своей удобной кровати в московской квартире, по школе, по домашним заданиям и даже по привычному шуму за окном.

Раздалось шуршание, и на одеяло что-то упало. Кирюша с удивлением обнаружила конфету в яркой обертке. Прислушавшись к смеху и шепоту, она поняла, что всех угощает толстушка Ира — у нее сегодня был день рождения. Кирюша развернула конфету и сунула в рот.

Спустя время на ее одеяле лежали уже ириски и несколько карамелек. Конфеты таяли во рту, оставляя сладкое послевкусие, и настроение понемногу улучшалось.

В спальне девочек царило оживление. Юлька начала рассказывать какую-то забавную историю, от которой все прыснули в ладоши, стараясь сдерживать смех. Вдруг дверь распахнулась, и в комнату вошла сердитая Елка. Ее голос прозвучал тихо, но твердо:

— Тишина! Всем спать!

Девочки мгновенно притихли, как мышата в норке. В комнате воцарилась тишина. Кирюша закрыла глаза, чувствуя на губах сладкий вкус карамели. Она подумала, что забыла почистить зубы после сладкого, но вставать и идти во двор, где стояли умывальники, совсем не хотелось. Девочка едва заметно улыбнулась и незаметно заснула.

Лагерь затих. А через полчаса в другом корпусе еще никто не спал.

Елка решила сходить в сельпо и оставила физрука Иван Иваныча за старшего. Тот подумал, что ничего не случится, если он прогуляется до озера с удочкой и оставит ребят на молодого учителя. Математик прилег на кровать почитать книгу и сам не заметил, как задремал.

Тишина повисла в корпусе. Валерка, как всегда, уснул первым — его дыхание было ровным и глубоким. Длинный никак не мог угомониться: ворочался на койке, отбрасывая одеяло то в одну, то в другую сторону.

— Сань, слышь, — прошипел он, толкая Малого локтем, — давай что-нибудь устроим!

Малой лениво приоткрыл глаза и зевнул:

— Да тихо ты… Елка ж рядом.

— Есть идея, — Длинный перекатился к нему и зашептал что-то на ухо.

«Опять что-то затевают», — подумал Димка, сильнее вжимаясь в подушку.

Длинный и Малой осторожно поднялись с коек, стараясь никого не разбудить. Сняли со спинок штаны и связали их в подобие веревки.

Димка, притворявшийся спящим, наблюдал за ними через прищуренные веки. Сердце колотилось где-то в горле.

— Чтобы бы еще придумать? — почесал затылок Малой.

— Давай кого-нибудь из девчонок вытащим во двор вместе с кроватью.

— Ага! — загорелся Саня.

Длинный тем временем подошел к Костику, который невозмутимо листал журнал.

— Костян, дело есть, — наклонился к нему Длинный. — Поможешь?

Тот даже глаз не поднял, только губы едва заметно дрогнули.

— Да, — ответил он и, кивнув в сторону Димки, добавил: — Бобрышев тоже не спит.

— Бобрик, давай с нами! — прошипел Малой.

— Куда? — Димка приподнялся на локте, стараясь говорить как можно тише.

— Увидишь, — подмигнул Малой.

По спине у Димки пробежали мурашки. Он быстро натянул штаны и встал рядом с остальными, незаметно сжимая пальцы, чтобы скрыть дрожь. Пацаны крадучись вышли в коридор и остановились у двери женской спальни. Малой заглянул внутрь и хищно блеснул глазами:

— Кого берем?

— Москвичку, — сразу предложил Длинный, указывая на ближайшую к дверям койку, где спала Кирюша, укрывшись простыней с головой.

«Она со мной говорила в автобусе… и конфету предложила», — мелькнуло у Димки.

— Давайте не ее? — вырвалось у него.

— О, защитник нашелся, — усмехнулся Малой. — Может, хочешь на ее место лечь?

Жар ударил Димке в лицо.

«Сейчас они решат, что я слабак. Опять. Всегда так…»

— Я просто…

— Димон прав, — неожиданно вступился Костик. — Квас, кажется, к ней подкатывает.

— А че ей будет-то?

— Ну, не знаю… — хмуро заметил Костик.

Длинный и Малой переглянулись.

— Так, вы с нами или как?

У Димки скрутило живот.

«Если откажусь — вечером опять будут ржать. Если соглашусь…»

Он понял, что спорить бесполезно, и молча кивнул.

— Только тихо, — напомнил Костик.

— Все, тащим, — скомандовал Длинный. — Двое у изголовья, двое — в ногах.

Димка машинально ухватился за металлическую спинку и стиснул ее так, что пальцы побелели.

«Я не хочу этого. Не хочу…»

Кровать дрогнула, когда они подняли ее. Кирюша что-то пробормотала во сне и беспокойно повернулась.

«Пусть она не проснется. Пусть не видит, что это я…»

На улице слепило солнце. Они вынесли кровать во двор и остановились, переглядываясь и едва сдерживая смех.

— Ну что, Бобрик, поздравляю, — Малой хлопнул Димку по плечу, — теперь ты с нами.

Димка посмотрел на спящую Кирюшу. Где-то за спиной трещали кузнечики, а внутри странно ныло и теплело одновременно — будто впервые его приняли в стаю.