З

З

Ибо не знает никто, когда Ему взбредет в голову вступить в игру. Это знает только Он один, а мы знаем только одно — свое ничтожество… Поэтому и молимся мы не о чуде, но лишь о том, чтобы сохранить свою шкуру! Но зачем? На какие такие еще жертвы? Какую из них от нас ждет Бог?
Чжоен этого не знал. Второй день он числился под началом кавалера Фьюгарта и ждал выступления их небольшого отряда в сторону Эль-Бинора. Его это радовало, поскольку Эль-Бинор и был изначально его целью. Но добраться туда раньше у него практически не было шансов. Рогатый контролировал каждый его шаг. Фьюгарт даже шутил по этому поводу.
Но сегодня утром Кыунига нашли в его шатре с проломленным черепом. Он был мертв и ничего не смог сказать. Рядом валялся окровавленный камень. Два головореза, которые должны были его охранять, но, видимо, прикорнули на земле, видели только убегающую в чащу обезьяну. Точнее, не совсем обезьяну, а одного из дикого племени недочеловеков, бродящего по окрестным горам.
Чжоэн понял, что Дуукхам выследил Рогатого и свел с ним счеты. Фьюгарта это, казалось, мало волновало. Он посоветовал остающимся в лагере разбойникам выбрать нового главаря и ждать возвращения отряда. Чжоэн сказал, чтобы они не боялись дикарей и вели себя так, словно ничего не случилось. Но Фюгарт шепнул ему, покручивая ус: "Люди, оставшиеся здесь, будут вытирать слезы, а мы, идущие на риск, будем радоваться, потому что спасены".


****
Мари оказалась в полной темноте. Она осторожно сделала шаг вправо и протянула руку в сторону. Пальцы коснулись шершавой стены. Затем она сделал два шага влево и протянула  другую руку. Тот же результат.
— Где я? На корабле... как на "Титанике", — прошептала она. — Надо идти вперед. Я по-любому дойду.
Чтобы не запутаться и чувствовать себя надежнее, она решила двинуться вперед, все время касаясь стены левой рукой. Если придерживаться одной стороны, думала она, есть шанс не заблудиться в лабиринте. Пока что у нее была одна свободная рука — это успокаивало. Пока что у нее была одна свободная рука — это успокаивало. Еще через несколько шагов она оказалась у двери с ручкой посередине и отшатнулась от нее, словно из этого положения ей было проще открыть ее.
— Надо же, — прошептала Мари. — А что тут удивительного? Керсуальские лабиринты тоже так устроены. Откроем дверь и пойдем дальше...
Так она и поступила, шаг за шагом продвигаясь в темноте по длинному коридору. Сначала эта дорога, которую она нащупывала одной рукой, показалась ей даже приятной. Но вдруг она почувствовала, что рука стала сильно дрожать. Девушка вспомнила, что по слухам размеры лабиринта огромны, и ей стало страшно. Очень страшно – она поняла, наконец, насколько чудовищен открывшийся ей мир.
— Куда же ты идешь, Мари? — услышала она вдруг спокойный голос. — Разве ты не знаешь, что выхода из лабиринта нет?
— Кто ты?! — крикнула испуганная девушка в темноту.
— Я часть той силы... ну и так далее...

****
Квартал, где жил Йортен, был клочком пространства с хаосом узких улочек, окруженных со всех сторон глухими заборами, за которыми поднимался, словно каменная голова, угрюмый холм с сохранившейся круглой башней, в которой когда-то располагалась тюрьма. В общем, это было место, о котором с первого взгляда не скажешь ничего, даже если знаешь всё вокруг. Поэтому Йорген и поселился здесь. Дело было не в каких-то особых человеческих свойствах, а в самой природе его личной жизни. Йоркену нравилось представлять себя защищенным со всех сторон, несмотря на всю видимую неустойчивость, обманчиво-тревожную уязвимость и явную беззащитность.
Ему показалось, что он попал в совсем незнакомое место. Стены старинного квартала теснились друг к другу, нависали над улицами, разделенными надвое рядами дощатых заборов. Здесь не было ни дерева, ни зеленого двора, а был город в городе.
— Черт! Еще не хватало заблудиться! Я же здесь каждую собаку знаю, — удивился Йортен.
Он пошел по улице  вниз мимо клеток с попугаями, заклинателей змей и ребятни, размахивающей деревянными саблями. Вскоре он всё-таки оказался у фонтана на рыночной площади и присел на лавочку выкурить кальян под звуки кубкообразных барабанов. Он собирался купить настоящий кинжал с кровостоком, и не у контрабандистов, которых теперь в Эль-Биноре было не найти, а у вполне легальных оружейников, появившихся здесь словно по воле рока.
"С чем сравнивать крушение мира, которое происходит с тобой сейчас? И даже если ты переживешь его сам, это уже не ты. Ты в любом случае один из немногих, кто знал о реальности всю правду. А сейчас выясняется, что ты, может быть, ее просто не понял. Пусть ты уже провел в ее поиске много дней и даже недель — ты понял лишь малую часть. Но это все равно намного больше того, на что способны нормальные люди. С ума сошли не они, а ты... Ты, который из кусочков мозаики прошлого собирал свой новый мир.  Это то, о чем почти никто не догадывается в эти дни, потому что в городе нет почти никого, кроме тебя... кто в курсе, насколько шатко твое положение", — молча разговаривал сам с собой Йортен.
Его внимание привлек продавец мечей и топоров. Он отличался от остальных безупречной белой бородой, вполне гармонировавшей с его светло-коричневой одеждой. Подойдя ближе, Йортен коснулся рукой своей желтой шляпы и спросил, показывая на приглянувшееся ему оружие:
— Сколько?
— Триста корон.
Через два часа он уже покидал Эль-Бинор с его высокими стройными башнями. Дорога на Тубзерин лежала среди пожелтевших фруктовых деревьев. Над дорогой стлался густой туман. Через полчаса он рассеялся, в небе показались низкие тяжелые тучи, предвещавшие шторм. Порывистый ветер нес с собой клубы пыли. На востоке начинался дождь.
"Твой мир снова рухнул. И при этом ты ничего не можешь с этим сделать. Полностью от этого уйти невозможно, можно только спрятаться.  Но без этого, увы, никак. Остается только искать... Найти нового Бога. Избавиться от старого... Ты уже сделал это, когда понял, что происходит", — продолжал размышлять Йортен в пути.

****
Горы, которые окружали виллу, где проходил Синклит, походили на разрушенные в древности города. Заседание должно было вот-вот начаться. "Семеро лысых", как прозвали магов Синклита, присутствовали в полном составе. В кулуарах высказывались различные мнения о текущих делах.
— Не стоило посылать туда Артебова, — высказался один из магов.
— Но он переманил на нашу сторону епископа Тубзерина.
— Да, это большой успех, но нам нужны практические результаты. Иначе Институт не получит финансирования.
— Ну, у них ведь есть успехи и на других направлениях...
Через несколько минут все уселись за длинный стол на открытой террасе. Самый старый из семерки обратил свой бесстрастный взор на шефа и сказал:
— Ещё раз уточняю: наша цедь — не торможение чужого развития, но и не подтягивание до своего уровня. Вместо этого — изменение естественного направления развития Империи в наших интересах.
— Делается это все, как ни странно, с помощью таких нематериальных субстанций, которые в материальном мире, кроме нас, больше никого и не интересуют. Это правда, настолько просто, будто кто-то наугад взял да и ткнул пальцем в небо. А в нем звезды с планетами болтаются просто для красоты. На самом деле на них никто не смотрит. Хотя, наверно, зря... Вы понимаете, о чем я? — непринужденно спросил шеф.
— Стратегическая цель — наша гегемония либо ограниченное превосходство в определенной области. Тактическая — развитие их научного и технического прогресса в том направлении, в котором оно соответствует, повторяю, нашим интересам.  Цель достигается за счет приобретения новых знаний. И тут выясняется поразительная вещь... Оказывается, знания эти могут быть совершенно не связаны с военными аспектами. Подумайте все об этом.
— Это несводимая пока к порядку смысловых ситуаций тайна, к которой имеет право обратиться только сам человек, по своей воле вступая в соприкосновение с непостижимым. Но, вступая на этот путь, человек даже не подозревает, что окажется на самом его конце. Чтобы заглянуть в бездну, он должен довериться таинственному провидению, которое ведет его за собой. Свет и тьма — эти два ключевых понятия, порождающих бесконечные и полные красоты драмы, которые с глубокой древности присутствуют во многих учениях и культурах, — сказал шеф.
— Всё это очень интересно, но... у нас регламент работы... Кодекс этики профессионального сообщества.
— Цель игры — разрушить человеческую природу, сделать людей бессильными перед злом и слепыми перед светом. Силы, присутствующие одновременно в каждой точке, соединяют в себе все сущее. Их движение придает всему вокруг жизнь и разветвляется на противоположности. И  тогда без тьмы невозможен свет, и без зла — блаженство.
— Мда... Мысль интересная. Нечто подобное в эволюции уже было, по-моему. Кажется, это называется "адаптация к новым условиям", — с иронией сказал маг.
— Именно в этом трагизм нашего мира. И он стал предопределен уже в тот момент, когда возникла Вселенная. Весь космос обречен: если в момент его рождения рождается тот, кого можно назвать Человеком, значит, в вечность уйдет не только тело, а и вся прежняя энергия Вселенной. Для косного космоса это равносильно падению в огненную бездну, которой он был прежде.
— Падению? Почему в космосе больше нет силы, способной его удержать?
— Этот вопрос возникает у многих в подобных обстоятельствах. Только ответ на него дать не в состоянии никто. Ибо в вечной и не подлежащей разглашению тайне не существует дверцы, за которой лежит ее ответ. Тайна заключена в самой себе. С ней можно только встретиться. Иначе надо будет открыть глаза и посмотреть в лицо тому, кого ты увидишь.
— Но ведь Империя уже оправилась от недавнего удара! Хотя, кажется, это ее заслуга, так ведь? В таком случае, зачем вам подстрекать нас к дуализму Платона?
— Жизнь устроена так, что каждое наше движение может быть понято как угроза другой жизни, — заметил самый молодой. — Подстрекательство, которое высказано, может вести к убийству. И даже последствиям, по сравнению с которыми убийства могут показаться мелким хулиганством. Вредная информация может исходить от любого клочка бумаги, где напечатано слово. Все это не так просто.
— Возможно, следовало послать в Империю медиумов, — сокрушенно предположил шеф, разводя руками.
— Для чего?
— Для трансляции импульсов из "внечеловеческого» поля жизни".  Или, если угодно, "магических знаков" в человеческое восприятие, что полностью соответствует популярным представлениям о душе и духе и только подтверждает известную аксиому о том, кто владеет объектом и коммуникацией, тот и управляет событиями. Дух, в данном случае — императив, который пробивается из глубин как бы сам собой, а объекту навязывается воля духа как воля факта. Иными словами, медиум "заражает" людей своими идеями, дает им установку, или информационный код, и эту установку люди принимают как свою собственную, — ответил шеф.
— Возможно. Но сейчас в этом нет необходимости. — Молодой потер пальцами лоб. — Сейчас там четыре ваших оперативника. Они должны найти резидента и принудить его к контакту, если он отказывается. Время на операцию не ограничено.
— Его присутствие при контакте вообще необязательно. Контакт будет односторонним, и согласия собеседника не потребуется, — сказал старый.