Часть первая. XV

XV
  В приёмном отделении зафиксировали мои данные и попросили кое-где расписаться. В то утро я стоял перед группой медиков, а родители мои находились у меня за спиной, потому как мне было всего четырнадцать полных лет, и согласие на мою госпитализацию давали они.
 Вдруг как бы невзначай раздался по-настоящему сумасшедший крик из-за ширмы. Я посмотрел на отца и мать, вопрошая своим взглядом, – Вы слышите? Но ничего им не сказал. В достаточно подавленном состоянии Саше Батурину хотелось тогда просто тишины и покоя, его ясное сознание устало до изнеможения от непрестанной травли и вмешательств, что искусственно создавали вот уже почти год.
  А чуть позднее родители говорили сыну, что слышали этот наигранный крик якобы невменяемого человека из-за ширмы в медучреждении и сказали ему, – Не тревожься, всё нормализуется. Саше казалось вообще очень странным и ненужным ложиться в больницу, но давление на него оказывали безбожно и достаточно интенсивно. А мама Саши Елена Михайловна успокаивала сына, –  Не волнуйся, пролежать в больнице нужно будет всего две недели.
  Меня встревожил тот факт, когда я пришёл в отделение неврозов, что весь этаж на коем находятся палаты, закрывают на замок и ключ никому не дают. Что даже на улицу что ли не выйти? – Думал я.
  Сашу проводила постовая медсестра в шестнадцати-семнадцати местную палату и показала его кровать с тумбочкой. Родители Батурина уехали, пообещав навещать сына.
  Лежа на кровати Батурина вдруг одолел колоссальный жар, а грудь его охватило такой безудержной тревогой, что хотелось заорать. Пребывая в таком состоянии около часа, Саша подошёл к медсестре и попросил у неё лекарство.
Не нервничайте, всё в порядке, ваш лечащий врач будет в понедельник, – промолвила дежурная медсестра.
– В понедельник? А сегодня пятница, – подумал Саша.
– Но знаете, я вам дам успокоительный шарик, вы его проглотите, как таблеточку и заснёте, может и лучше станет.
Шарик, что дала Батурину медсестра, содержал в себе обильную дозу аминазина, Саша принял его и проспал до следующего дня.
  Соседи по палате, как Саша смог заметить на второй день, да и все лежащие в отделении люди были весьма приличные, а многие интеллигентные и очень образованные.
  Завтра новый год, – думал я. И тут же ко мне подошёл бывший капитан КГБ, находившийся здесь на лечении от пьянства.
– Ты деньги на подарок сдал?
– Какой подарок? – Поинтересовался Батурин.
– Подарок на новый год.
– А кому сдавать? И когда?
– Мне давай сейчас червонец и всё. А там женщины у нас купят апельсинов, да конфет немного.
  Я сдал капитану небольшую сумму денег, но оказалось, что он эти деньги пропил, а уже первого января вернул их мне обратно.
  У нас в отделении были шахматы, я не очень-то сильно ими тогда увлекался, тем не менее, из всего отделения меня выиграл только раз один дедок на вид лет семидесяти ходящий всегда в офицерской рубашке и спортивных брюках, другие же не могли одолеть Сашу Батурина, и он всегда выходил победителем.
  Через два дня после поступления в больницу я практически восстановил свои жизненные силы, ведь тут Батурина не давили и не мучали. На календаре было первое января, понедельник, и я с нетерпением ждал лечащего врача, чтобы он скорее отпустил меня домой, да и выписал, не принимая на лечение.