О словаре сравнений языка Д. Мизгулина

         Энергия живого Слова в поэзии и прозе Дмитрия Мизгулина
         

       Людмила ВОРОБЬЁВА, литературный критик:
       Словарь сравнений и сравнительных оборотов лексикографа
Анатолия Бесперстых
    
Это не просто очередной литературный труд известного в Беларуси и России лексикографа, но и новое открытие для современной изящной словесности, посвящённое творчеству русского поэта Дмитрия Мизгулина, которое наглядно показывает, как можно пользоваться неиссякаемой сокровищницей русского языка! Ибо предмет его постоянного исследования – русское слово. По своей природе Анатолий Павлович Бесперстых – подвижник русской культуры и литературы. Художественная задача профессионального филолога – разметить мир в рамках текста, отыскать подлинные и самобытные литературные феномены, показать ментальность, экзистенциональные тона окраски родного слова, передать само чувство и богатство народной речи и языка.   
     Литература – это наша наука о жизни. Как известно, наука и литература представляют разные способы познания мира и человека. Но в то же время между ними существует тесная и прямая взаимосвязь. И одно другого не исключает. Французский романтик, писатель-летчик Антуан де Сент-Экзюпери в своем философском произведении «Цитадель», обращаясь к читателю, рассуждает о свойствах и тайнах истинной поэзии так: «Ты привел ко мне человека, что мне до его учености? Учености много и в словарях. Что это за человек – вот что важно. Поэт написал стихи, они согреты его рвением, но ловил он на мелководье, нам ничего не досталось из глубины. Он обозначил весну, но не разбудил весну в моем сердце, я не насытился ею <…> Чужие стихи – это тоже плод твоих усилий, твое внутреннее восхождение… Нет любви про запас, которую мог бы себе тратить и тратить… Любовь – труд сердца». К тому же исследователю необходимо раскрыть творческую эволюцию, многоплановость таланта того или иного художника слова.
      Лексикограф-русист Анатолий Бесперстых, используя образные сравнения в поэзии и прозе Дмитрия Мизгулина, как раз и выявляет в своей литературной работе подобный талант, впечатляющий живой свежестью и яркой образностью. Настоящий писатель – только тот, кто владеет образной речью, неисчерпаемым источником ассоциаций, сравнительных оборотов, эпитетов, ясной и конкретной мыслью. Недаром в поисках новизны составитель этого словаря обратился к творчеству именно Дмитрия Мизгулина, оригинального художника, который не боится экспериментировать со словом и превосходит многих современников по перу своей колоритной выразительностью.
     Существует большое количество вещей, какое можно сделать материалом для исследования, а ведь исследование само по себе – это уже вненаходимость, духовная свобода, открывающая беспредельные творческие горизонты. Словарь, по мнению составителя, поражает парадоксальностью жизненных и поэтических сравнений, используемых Дмитрием Мизгулиным. Что, безусловно, придает его произведениям особую уникальность. Дорогой читатель, давайте и мы с вами заглянем в этот удивительный словарь. Самые его любопытные страницы – поэтические. Вот, например, стихотворное сравнение – «АНГЕЛ как человек: «Струится утренняя мгла, / На крыльях тает снег. / Он спросит тихо: как дела? / Совсем как человек» («Утренний ангел»). И тут же рядом иное как альтернатива, как резкий контраст – «БЕСЫ похожи на ангелов. «Заводят бесы хоровод. / Они прилежны и пригожи, / Имеют человечий вид, / Они на ангелов похожи, / Но выдаёт их стук копыт» («Твои костры горят далече…»). Философская двоякость, сравнение, переходящее в метафору, взаимообратимость, выявление образного смысла поэзии как таковой. Как видим, для каждого случая выбранное слово верно.
      Художник должен уметь соединить несоединимое – и высечь искру поэзии. Но при этом не увлечься внешним эффектом слова, а соблюсти все нравственные критерии. Средоточием литературного феномена Дмитрия Мизгулина является историческая судьба России. С горечью и болью пишет он о периоде разрушения некогда единой Державы: «ПЕРЕКОВКА как бы переподготовка. «К лучшей жизни или на... / Думали, что передышка, / А на самом деле – крышка, / Амба. Кончилась страна» («Перестройка. Перековка…»). Или еще такое индивидуально-авторское сравнение, скоропостижное и неожиданное: «На РОДИНЕ как на вокзале. «На Родине – как на вокзале – / Сумятица и суета, / И сумрак в прокуренном зале / Такой, не видать ни черта» («На Родине – как на вокзале…»). Будучи поэтом-государственником, подобно своим предшественникам, некоторым русским классикам, он не может не замечать очевидные негативные явления, происходящие в стране. Прискорбно, что воровство повсюду стало «маркетинговым ходом». Дмитрия Мизгулина как никогда волнуют вопросы государственного обустройства России. Стоит отметить, что издавна популярный на Руси жанр путевых заметок по-прежнему вызывает у читателя острый интерес. Более того, наш писатель постоянно в пути. Он мастер небольших прозаических заметок, пестрящих тонкими наблюдениями. Здесь четко обозначена автором идея единения народа: «ДЕРЖАВА как геополитическое и философско-историческое целое. И славянофилы, и Хомяков чувствовали, что до настоящего русского просвещения, до появления настоящей русской философско-исторической мысли, способной сплотить и собрать воедино державу и нацию как геополитическое и философско-историческое целое, ещё далеко («Предсказатель»). Дмитрий Александрович сообщает своей собственной строке энергию и волю, значит – рождается актуальное и точное смысловое определение.   
      Мизгулин – поэт холодного Севера, судьба которого связана не только с городом Мурманском, где он родился, но и с «Северной Пальмирой», царственным Петербургом – городом поэтов, музыкантов, художников и архитекторов. Величие России, убедительная сила слова в поэзии – всё это свидетельство энергичного и твердого характера автора! Суровая природа, где зима для него – самое любимое время года. Небо и Земля, Бог и Космос – целая Вселенная, целая литературная ойкумена, не имеющая границ. Непогодь – уникальный образ, постоянно возникающий в поэтических произведениях Дмитрия Мизгулина. Обратите внимание на эту столь выразительную характеристику: «НЕПОГОДЬ как бы нечаянная милость. Приемли всё, что ниспослал Господь. И что бы в этой жизни ни случилось, И ясный день прими, и непогодь…» («В урочный час, намеченный судьбой…»). Живописность, смысл, окраска слова непогодь вызывает очень точный и очень русский архетип и говорит о духовной свободе поэта, преодолевающего все мыслимые и немыслимые пределы. Природа здесь – живое и возвышенное существо. А человек вместе с ней готовится к «продолжительной зиме», будто «к забвенью». Еще одна авторская картинка затянувшейся долгой зимы, еще одна отличная находка: «И всё, что было – позабыто, / Впаялось в прошлое, как в лёд, / Под синь небес взметнёт открыто / Неустрашимый ледоход» («Весна. И запахи, и звуки…»). Порой диву даешься – откуда такой диапазон метких сравнений? Откуда эта звукопись и роскошь? «Снегири, как шары новогодние, / Украшают столетние ели» – вот оно, настоящее и ослепительное время счастья!
     Безусловно, возможности русского языка необъятны. Слово – знак – символ – мощь. «Месяц как колос ржаной» – как бы то ни было, сочетание кажется вечным. Главное в жизни: познание Бога, людей, искусства. Подчас простое и ясное слово чисто русского строя способно передать и образ, и звук: «СЕРЕБРИСТО-ХРУСТАЛЬНЫЕ словно утреннее небо. Что мне запомнилось в Праге – / Так это колокола. / Утром, когда ещё не рассвело, / Слышался звон их, / Гулко звенели они, / Переливались звуки их, / Серебристо-хрустальные, / Словно утреннее небо…» («Что мне запомнилось в Праге…»). Нечто эфемерное ощущается в этом стихотворном нерифмованном верлибре, мгновенно создающем зрительный образ. Музыка Великого языка, сотканная из струящегося потока полнозвучной реки, из звонких жемчужинок речи.
     Неоднократно мы убеждаемся в том, что любое определение может иметь выразительное значение. Даже ментальное, создающее настроение, пробуждающее мысль и чувство… Настолько важно это передать… Дмитрий Мизгулин – как талантливый, своеобразный художник – не перестает удивлять непосредственностью интонаций. К примеру, такой образный ряд: «Душа бесконечна, как небо»; «Жизнь бескрайняя, как море»; «Жизнь, как один автобусный маршрут», – выскажется он со свойственным ему артистизмом, ошеломляя и выразительной деталью, и философской цельностью своей нестандартной словообразовательной модели. «Жалость, как камень на шее», от которой устают. Тут параллели возникают сами собой: стихи Ильи Эренбурга «Чужое горе – оно, как овод… / Оно – горячий и мокрый воздух… / Оно не слышит, оно – кликуша, / Оно приходит и ночью ноет, / А что с ним делать – оно чужое». Совсем иные краски создает другой образ, метафорически насыщенный, который Дмитрий Мизгулин открывает нам в стихах «Духов день»: «Как в предчувствии скорой беды, / Шевельнётся тревога змеёю…»   
     Для художника слова первостепенная задача – ни в чем не потерять долю живой образности. Иногда остроумно выбранное слово решает всё, взывая к чувству и воображению. Далеко не каждому дано поразить необычностью, ведь чем конкретнее сравнение, тем лучше, образней, убедительней текст. «Любовь – это как носилки, надо тащить вдвоём. Тогда просто и удобно. А одному никак. Помучаешься и оставишь» (Ночniк II), – согласитесь, какие же нетривиальные мысли однажды посетили автора в ночном поезде. 
       Образная высота в искусстве – высший критерий творчества. Боясь упустить главное, Анатолий Бесперстых без всякой истинно-филологической высокомерности обнаруживает в поэзии Дмитрия Мизгулина подлинные родники языковых сокровищ. Действительно, стихи поэту «как будто свыше дарятся». Извечная и непостижимая тайна творчества.
    Убеждена, что и автор словаря Анатолий Бесперстых, и поэт Дмитрий Мизгулин – хранители нашего русского языка, его привольного чистого слова. Их главная сотворческая сила – Слово, заключающее в себе дар правды и человечности. Эту непреложную истину подтверждают и образные строки художника: «Нашей памяти долгий свет – / Как единственное наследство».
    Л. Воробьёва, литературный критик, член Союза писателей Беларуси