Обратный Отсчёт

(Продолжение. ДЕТИ РА: ОМАР)

Ты помоги нам, Любовь,
За Землю держать ответ
Из песни

1. Супруги
Менкинтай оказалась весьма плодовитой. Она рожала через каждые полтора года и к данному моменту подарила мужу четырёх сыновей и трёх дочерей и вновь была на сносях. На сей раз повитуха предсказывала тройню. Так что женщина за относительно короткий срок исполнила свой бабий урок.
Дети были весьма интересны. Мальчики походили в родню матери, девочки – отца. Но у всех были ярко-голубые марсельезовские глаза. Хотя и здесь была загадка природы.  Цвет радужной оболочка у мальчиков менялся в зависимости от времени суток и погоды, у девочек – от настроения. Но когда все они собирались вместе, то складывалось впечатление, что в них поселились частицы и Света Пути, и Хаоса для Создания Материи.
Детей воспитывали согласно традициям, но Омар как-то заметил за собой, что он перенял в этом деле опыт папы Юры, то есть синтез строгости, граничащей с суровостью, и весенней нежности.
До дня, когда его старший сын от второго брака войдёт в юношеский возраст и поэтому должен был пройти соответствующие испытания, осталось недолго. Омар готовился к суточному служению. Вошла Наместник Зоя. Произнесла:
- Брат, я соскучилась по родной планете. Мои дети выросли. И я бы желала посетить ту Землю.
- Сестра, она потеряла свой прежний привлекательный вид.
- Возможно, я смогу ей помочь. Брат… позволь…
- Но брать туда с собой моих племянников весьма неразумно.
- Позволь оставить их с тобою. Твоя супруга – женщина добрая.
- Хорошо. Отдай приказ своей «Изи» на разведку маршрута.
- Ты разрешишь посетить Сур и Перикул?
- Да, отвезёте подарки нашим сёстрам Жозефине и Ли . «Изи» пусть проложит несколько маршрутов. Об остальном поговорим позже, сестра. Я готовлюсь к суточному служению.
- Благой службы, – Зоя поклонилась и покинула кабинет иерогосударя.
Слова, что были сейчас сказаны, быстро покинули его ум, растворившись в пространстве.

2. Герман-Радимир-Ра-Господарь
Юрий предстал над своим шалопаем, лежащим в ничегонеделанье. Рыжий наглый кот нежился рядом. Галактики вершили свой очередной цикл, материи  образовывались, развивались, распадались. Тишь да благодать.
-  Малышка взбунтовалась, – произнёс.
- Пусть присмотрит за ней наш друг Первейший, – лениво ответил Главный.
И сразу из ниоткуда проявился Валерии со своим Мухой. С ними следовала Зу. И Мишель с Александрой. Уж где они  до селе весело коротали зигзаги времени, ведал только папа Юра. Но пары вели себя смиренно и сдержанно.
- Командир! – голос Первейшего Валерии звучал бодро и искренне. – Какой приказ?
- Просьба, мои друзья. Моя Зоя в тишине заскучала. Для неё ни движения, ни развития.
- И что ты предлагаешь?
- Рассчитываю на твои шутки, мой друг.
- На Земле в системе Ха13 и без меня шутников достаточно. Ты сам давно на неё посмотрел?
- Весёлые там песни поют.
- Согласен, забавные.
- Штурман и радист, главное без новой звёздной потасовки.
- А как же развитие без технического прогресса?
- Кто там сегодня правит?
-Конфедерация Нейросетей и Биомассы.
- С Омаром встречусь сам, – произнёс и исчез.
- Папа Юра, – Валерии в своём великолепном костюме всем корпусом развернулся в сторону регента. Первейший был… зол. И рассержен. – С какой целью вы потревожили этого «Бычка»? Лежал бы себе на боку, грелся на солнечном ветру. А теперь вы нам что прикажете?
- Поработать, судари, поработать.

3. Братики
Тело молодого физически крепкого мужчины лежало в постели. Подняться Омар в свой урочный час так и не смог. Он лежал с открытыми глазами, дышал ровно – но заставить работать свою мускулатуру не было ни сил, ни желания. Таким и застала его Менкинтай.
- Какой непосильный груз забот свалил  моего супруга? – держа руку на талии за спиной, спросила она его.
- Вроде… никакой. Но чувствую… приближение волнений и тревог.
- Без испытания нет развития души.  Видимо, приближается чьё-то время обучения. Старшие наши сын и дочь готовы торить свой путь через Хаос.
- А сестры?
- Они не для этого мира. Им лучше быть со своим отцом. Или вы всё ещё сердиты на своего братика?
- Такого не было. Была грусть. И эта усталость тоже через него. Предполагалось, что этот путь мы осуществим вместе. Но весь урок пал на меня одного.
- Но вы его несёте достойно.
- Возможно. Но так ли это в глазах папочки.
- Значит, сейчас ваша неподвижность связана с племянниками? Почему бы не направить их на вашу вотчину, власть над которой вернул вам ваш тесть?
- Валерии? Первейший? Думаете, он настолько слаб, что не сможет сыграть по кругу времени?  Или по его кривой? В конце концов, у меня нет прав душам мешать развиваться. А ваша идея хороша.
- Я рада вам помочь. Так вы примете душ?
- Благодарю. Позвольте мне полежать, – сказал и закрыл глаза.
Она усмехнулась и вышла из комнаты. Её тоже тянуло ко сну. Эта беременность давалась ей сложно. Поэтому, когда она вышла в коридор, постояла, подумала – и направилась в свою опочивальню. Если и не полежит, то хотя бы посидит в кресле или на диване. Лучше на диване, чтобы можно было вытянуть ноги… Блаженство…

Точнее – весь дом тянуло ко сну. Возможно, петля Вселенной сделала замысловатый зигзаг, потому что самая главная составляющая развития всего  живого – Время – начало замирать. Всё медленно, плавно впадало в забытье, в беспамятство.
Огромный дракон со сверкающими крыльями опустился на дворцовую площадь. Встрепенулся. Первенец регента Юрия и наместника Марии проявился в плотном теле. Он легко взбежал по ступенькам крыльца, вошёл в двери. Тенью пронёсся по знакомым с детства коридорам, вплыл в спальню к братику.
- Лентяйничаешь? – спросил, поправляя на теле одеяло.
- Тебя, братик, жду. Хочу спросить: когда ты начнёшь для данной субстанции свою службу нести?
- Готов приступить в сей же миг.
- Я рад. Но сначала поедим мороженого?
- Оттягиваешь мою встречу с моими детьми?
- Нет. Я просто по тебе соскучился. А они заберут тебя целиком от меня. И будут правы. Им давно уже нужны твои рука и слово.
- А… моей супруге?..
- Я не волен в этом. Она желает лететь на родную планету.
- Знаю. Отец не рад такой её затеи.
- Я также не могу препятствовать ей. Если только подстраховать.
- Для этого приказ уже отдан Первейшему.
- Узнаю папочку. Как он?
- Я думал встретить его здесь.
- Сейчас? Помоги мне встать и одеться.
Он успел облачиться, когда из частиц, поднятых ветром, появился Радимир. Он обнял обоих вершителей от века веков, попросил подать ему родниковой воды. Пригласил братиков к столу.
Когда мороженое, соки да фрукты были приняты, Радимир изрёк:
- Ники, я рад, что ты повзрослел и желаешь помогать в водительстве планеты. Хотя Зоя и приняла твоё семя и родила потомство, но, видимо, мои желания, фантазии затмили ожидаемую реальность. Отпусти её. И найди сам свою половину.
- Дядя, а как же дети?
- Мальчик, они выросли. И просто благодарны тебе, что ты им дал возможность родиться, чтобы учиться. Благослови их путь. И сам иди своим. Как это было предопределено.
- Папочка, а я? Я чувствую усталость. Сегодня я еле смог поднять это тело.
- Тебе надо просто принять те перемены, которые уже образовались на горизонте. Сдерживать движение вперёд – неблагодарная вещь. Радуйся, мальчик, благословляя  младых в их путь.
- А мне грустно. Это старость?
- Это привязанность.
- Значит, детей Ники я отпускаю на тестин подарок, сестру и своих старших сына и дочь на систему Ха13?
- Как иерогосударь благословляешь. И помоги своему братику укрепиться на его предначертанном пути.
- Да, папочка. Мы сейчас сможем пройти к мамочке?
- Конечно, мои мальчики. Даже погостить у лесовичка.
- Дядя, а службу?
- Вы и вдвоём её сможете отслужить.
- Папочка, а если и я об этом попрошу? В храме роз.
- Хорошо. Сегодня просто жизнь обывателей. Завтра, в день рождения твоего старшего сына, служба в храме роз. Папа Юра сам всех уведомит.
Омар, как подросток, подскочил, захлопал в ладоши, обнял  папочку за шею, прижался к нему. Ники смотрел на эту сцену, широко раскрыв глаза; даже рот его приоткрылся: отчудил братик – и что скажет отец…

4.Зоя
Сообщение о появлении Ники Зою расстроило. Все эти спокойные годы воспоминания об этом существе кошмаром отдавались в её памяти. Наделённая от рождения веданием причинно-следственных связей она предчувствовала появление Ники Юнкса на Музъеме – и это свербящая мысль загоняла её в угол, даже погнала на якобы родину. Только бы не видеть, не соприкоснуться. Чужой, неприятный, склизкий – бррр. В то же время природа наделила её и умением скрывать, маскировать излучение энергии, которое даёт любая её структура. Если кто и мог пробить эту блокировку, так только её папочка. А он для своей дочурки змея в блестящей обёртке не пожелает. Он сможет его отстранить от неё.
Но встретиться всё же придётся на службе в храме роз. И как себя вести? Она – Наместник! Но он – Вершитель. И папочка ему как Сгустку Света, прокладывающему Путь другим, может дать особые права. Если захочет. Если тем более старший брат попросит. А он попросит. Так как за последний год сильно ослабел и только в своём братике видит помощь. Не в ней, Зое, сестре своей, выросшей за пределами мироздания.
Хотя в этом она виновата сама. Сначала поддалась хандре из-за разлуки с мамочкой и папочкой, затем хандра усилилась из-за дикости супруга, позже одинокость вдовы в молодом возрасте, заботы о подрастающих детях… Лиха  полный короб схватила она на этом Музъеме – как благодарственные службы вести вместе с братом? Да и он не настаивал. А она не предлагала свою помощь.
И змеёныш вернулся.
Как ни в чём ни бывало. Словно из долговременной командировки прилетел.
И какое же ей надеть платье? Да розовое! В котором тогда сошла на Музъем. Этот цвет ей к лицу. Только бы им не соблазнился чужак. Если холодность? Может разжечь мужские чувства. Но улыбаться по-светски у неё тоже не получится.
Ах, папочка, придумай что-нибудь.
Они и в самом деле встретились. И всё прошло просто, просто до безобразия. Она познакомила детей с их отцом, проследила, чтобы ответ детей был достойным, заметила, что дети были рады  этой встрече, хотя и сдерживали свои эмоции. И она позволила себе отойти от детей и от  него. Отгородиться. Пусть стеной, которую никто не видит – конечно, кроме папочки, – но отгородиться.
А дальше было ещё проще.
Папочка – пока шли приготовления «Изи» – забрал её к себе. С мамочкой пообщаться. Всё! Прощай, Музъем. К тебе я больше не вернусь! Да и в эту Ха13 не полечу. Деточки брата, вы туда одни направитесь. Пора и вам с лихом-лихолетьем знакомиться.
01-02.05.2024

5. Беседа
Огонь сошел с Небес.
И Землю обогрел теплом.
Познайте все живущие на ней
Радость и счастье своего  краткого бытия!
Мир вам!
05.05.2024

Прошло девять музъемских месяцев с тех пор, как дети Омара и Ники разлетелись в разные стороны.
Менкинтай, тревожавшаяся о старших, похудела, но оставалась так же приветлива, внимательна, дипломатична.  Поднимаясь с солнцем, она творила благодарственную Всевышнему, благословляла сына и дочь. Она помнила слова свёкра: «Этот мир создан для развития душ». И училась, тренировала собственную суть. Трое младенцев – два сына и дочь – постоянно требовали её заботы. Супруг тоже. Ибо рядом с ним был его братик, который в своё время дал слабину.
Братик жил в их резиденции, занимая просторные апартаменты  своих родителей. В дедов дом упорно отказывался идти, ссылаясь, что там обитают другие потомки Юнкс. Омару это, видимо, нравилось: они в любой свободный час или десять минут могли пообщаться.
И сейчас сидели в кабинете иерогосударя (и первого, и второго) и перекидывались то усмешкой, то взглядом.
«Братик, ты так и сторонишься дам. Право, мне очень неловко, как ты наблюдаешь за моими семейными усладами».
«Мне нужна только… Зоя. Когда она вернётся?».
«Братик, папочка тебе ответил на этот вопрос. Ложные надежды. Живи здесь и сейчас. Наслаждайся радостью».
«Не могу. Внутри треснуло что-то».
«Глупости. Ты сам заковал свою душу в такие каменные колючки, что она скрючилась. Возврати ей свободу и крылья».
«Ты не доволен моей службой?»
«Отнюдь. Но она же тебя не радует».
«Служба есть служба».
Омар резко сменил тему:
«А помнишь, как нас поколотил Пусейчик за то, что мы отказывались говорить с ним на его языке? Мол, мы не следуем  Пути Прави».
«Больше-то досталось мне… Старший сын Наместника… Хлобысть  своей огромной лапой по одной щеке, затем по другой. Затем стал колотить по голове, спине. Да ещё акупунктуру своими когтищами умудрился сделать».
Его глаза сверкнули. Омар усмехнулся. Встал. Подошёл к полке, снял с неё книгу. Раскрыл, полистал. Видимо, нашёл, что хотел. Развернул и подал братику. Спросил:
«Узнаёшь хитрую рожицу среди других треугольных вытянутых морд?».
Ники скользнул глазом, хмыкнул. Его губы стали подёргиваться, словно улыбка хотела прорваться через замурованные в мрамор мышцы. Выдавил:
«Весёлое у нас всё же было детство».
«А мы спешили повзрослеть».
«Как все дети».
Они сели рядышком и листали альбом  их детства. И благодарили дядю Сержа, который находил время фотографировать их мордашки. Где-то умудрялся и правителей ухватить в кадре. Даже папу Юру, всегда подтянутого и спокойного. Валерии и Мишель всегда то шутят, то гримасничают, то открытая клоунада. А Пусей – сама скромность и величественность, только под его зубок и коготь не попадись. Муха у него на заднем плане… Житуха… Ах, папочка… А его фото мало. Чаще размытые.
«Хорошее было время. Беззаботное».
«У тебя сколько ещё есть в запасе? Поплаваем или в теннис сыграем?»
«Четыре минуты».
«Тогда по местам».
«Так точно».
За пустяшными разговорами, редкими совместными тренировками промелькнёт ещё семь лет.
Однажды во время такой краткой беседы в кабинет  проскользнула Гуан, родившаяся  в крайнем помёте. Ей, как и её двум братьям, было уже по шесть лет. Троица во многом внешне напоминала старших братьев и сестёр, но были и свои отличия. Если к мальцам Омар проявлял привычную для него отеческую твердость и контроль, то к этой меньшой имел слабость. Объяснял это очень легко: в суровый планетарный период родилась. Этот период пока никак не отражался на малышке, а характерец она свой не скрывала. Стоило только ей расстроиться или вокруг неё образоваться напряжённой ментальной обстановки – кто-то что-то не так подумал или сказал неловко – как она резко вставала, дергала плечиками, разворачивалась и уходила, бросая через плечо: «Я пошла подышать свежим воздухом». Её мать всплёскивала руками, её папочка улыбался, присутствовавшие переглядывались с недоумением или со страхом. Но девчушка на это внимания не обращала. Она гордо удалялась. И ещё, как заметили взрослые, она могла тактично построить всех и любого возраста. Порою даже папочку ставила в сложное дипломатическое положение.
И теперь эта проказница проскользнула в кабинет. Братики как раз договорились  пойти в спортивный зал и поиграть в теннис. Вошла и заявила:
- Папочка и Ники…
- Гуан, – попробовал остепенить дочь Омар, – разве так можно обращаться к дяде?
- Дядей, тётей у меня много. А Ники один, – отрезала сразу малышка. – Сразу понятно, о ком я говорю. Вот я и говорю, мы со старшими  рассчитались и решили, что команда, которую возглавляет старший брат, подаёт мяч папочке. А моя команда – Ники.
Ники спросил её:
- Принцесса, вы так уверены, что я буду проигрывать вашему папочке?
- Время покажет, – в ответ дёрнула плечом маленькая задира и пошла впереди мужчин.
- В кого у неё такой характер? Ты мягок. Не то, что твоя воительница.
- Что мою трогаешь? Свою найти не можешь?
- Братик, не задирай. Ты же знаешь, я не ищу. По сколько нам уже годиков?
- Да молоды ещё, – заулыбался Омар: «Надо заглянуть в свидетельство о рождении».
Из мыслей его  вырвал голос  Гуан:
- Папочка, пусть Ники, когда вы поиграете, съездит со мной на юг. Я хочу найти себе питомца.
- Почему так далеко? Котиков да собачек не хватает? Телята есть да козлята.
- А я хочу змею.
- Им здесь будет холодно. Но если дядя свободен, то разрешаю ему повозить тебя по местам, где обитают такие народы. Язык-то их поймёшь?
- Я поэтому и хочу поехать, чтобы это понять. Папочка! Ты добиваешься того, чтобы мои зрачки стали золотого цвета? Как у Пуси?!
- Прекрасно. Братик, ты слышал?
Ники кивнул головой.
Соревновались они полчаса. За это время ни один не уронил мяч. Если Омар развлекался и отдыхал, то Ники был чрезмерно собран: он постоянно чувствовал на себе взгляд  этой злюки-племянницы, как он считал всех детей своего братика.
Перед отлётом Менкинтай шепнула деверю:
- Не позволяйте ей командовать вами. Она легко взнуздывает любого.
Тот кивнул в ответ.

Но не прислушался.
Пролетит ещё девять лет, в течение которых Ники невольно возложил на себя опёку за обучение и развитие этой непокорной девчонки. На встречи с братиком времени стало ещё меньше. Омар не волновался: он доверял своей младшей. Беспокоилась о дочери Менкинтай, которая то и дело выговаривала мужу:
- Она становится девушкой. Он взрослый по годам мужчина. Вам… напоминаю… Он ей в деды годится.
- Мне тоже, моя супруга. Более того – у меня есть правнуки её возраста. Но это всё же моя дочь. А он мой братик. Он её защитит. Верь.
- Образумьтесь. Как бы не вышло лихо.
- А Первейший на что? – отвечал, обнимал или целовал жену и улыбался.

Тропический ливень прервал поход воспитателя с воспитанницей по заказным территориям. Ники разбил палатку, внутри неё установил очаг: ждать придётся не ведомо сколько времени.
Сняли промокшую одежду, переоделись в чистое. Девушка стала готовить обед. Ники – писать отчёт иерогосударю. Покушали.
- Гуан, ложись отдыхать. Судя по сводке, мы здесь надолго застряли. Надо было на том перевале вернуться. Иерогосударь через несколько часов выходит на суточную. И пойдёт один. Без страховки.
- Ники, он справится. Ему уже не два годика, – услышал в ответ. – Да и тебе тоже. Ты тоже нуждаешься в отдыхе. Во внимание. Заботе, – голос её, напоминающий смесь интонаций кошачьего и змеиного народов воздействовал на мозг, усыплял его.
Он отложил блок связи, подошёл к углу, где для себя соорудил спальное место, лёг и уснул.
Ливень гулял за стенами палатки. Но внутри было тепло и сухо.
Проснулся он от того, что нежные пальчики гладили его волосы, скользили по его лицу, по горлу спустились на грудь. Он поймал эту обнаглевшую руку. Открыл глаза. Над ним наклонилась Гуан. Его зубы сжались, глаза сузились – прежний Ники, злой, решительный, дерзкий, грубый, выпер из его сути. Но она усмехнулась, положила свою вторую ладошку на его губы и произнесла:
- К чему бунтовать? Ты мой. Ники Юнкс. Ты мой. Усмирись и смирись.
- Ливень – это твои проделки? О папочке подумала?
- Ни то и ни другое. Знаете старую легенду про орла и его орлят? – голос её расслаблял, ладонь, которую она легко высвободила из мужского зажима, с силой вдавливала его в твердь земли. Ему становилось трудно дышать. Да, он вдруг поймал себя на этой мысли, что ему и не хотелось ни дышать, ни двигаться. Он давно плыл в этой пустоте. И наконец эта пустота хаоса в лице этой расцветшей девчушки накрыла его колпаком и обездвижила. Она же, поворачивая свою милую головку в такт музыке, которую только сама слышала, молвила звуком маленького ручейка: – У орла было трое орлят. Пришло время научить орлят летать. Взял он первого птенца и понёс его в ущелье. Пролетая над самым глубоким, спросил: «Что ты будешь делать, когда я состарюсь?». Птенец, трепеща от страха, ответил: «Буду кормить тебя, отец». Орёл разжал когти, и птенец полетел в пропасть. Такая же незадача случилась и со вторым птенцом. Летит орёл с третьим птенцом, задаёт тот же вопрос и услышал в ответ: «Я буду торить свой собственный путь». И тогда научил орёл летать своего орлёнка.
- Гуан, – Ники ответил, – согласен, всё имеет свой век и продолжение. Но в цивилизации, которую проходит данная планета, среди народа людей принята другая тактика. Закон взаимодействия и помощи.
- Мой рассказ это не отрицает. А подтверждает. Мой принц. Ты мой. Ты мне нравился с детства.
- Я по возрасту тебе не то, что в деды, в прадеды гожусь. Молодых парней вокруг тебя сколько? Сваты и сейчас за отцовым столом сидят и ждут.
- Самка самца выбирает. В природе.
- А мы ещё и в социуме. Остынь, красавица. Есть барьеры. Я был женат. На Зое. Твоей, к слову, сестре. И у меня есть дети.
- Взрослые дети… На папочкиной вотчине живут. Правят достойно. Своё потомство дали. А ты здесь… А Зоя… Ваши пути давно разошлись. Не твоя она была и твоей никогда не будет.
- Гуан…
- Помолчи… Ты мой… И мы можем быть вместе. Между нами нет кровной связи. Сам это говорил. У вас с папочкой разные родители, вас только в чреве твоей матери соединили. Молчи. Перечишь много.
- Ты подумала о папочке, мамочке… И что я, наконец, скажу своему отцу и матери?
- По-моему, мои зрачки становятся золотыми… – протяжно произнесла она, резко наклонилась и поцеловала его в лоб, затем в щеки, поднесла свои губы к его губам.
Он попытался сопротивляться, сжал губы – но прикосновение мягких, пахнувших земляникой и травами девичьих губ сломали его оборону, и он откликнулся на поцелуй. Теперь уже он целовал её, принимавшую их благоговейно и с трепетом.
- Нам надо остановиться… Так не делается… – шептал он. Она же не спеша оголяла его. Позволила и ему сделать то же самое с собой.


- Герман, – папа Юра (он был очень рассержен и не скрывал это) спросил у своего шалопая,  – это чьи шутки? Твои? Или Валерии?
- Ни то и ни другое. Это его путь развития и становления. Он должен пройти через счастье, познать радость бесконечного.
- Но в том измерении это курам на смех.
- Пусть попробуют посмеяться. Статья номер 696 в силе.
Огромный кот с  длинной шерстью кремового цвета с золотым и бриллиантовым оттенком появился рядом, смахнул с глаз переливавшуюся всеми радугами слезу и изрёк:
- Мой мальчик, будь счастлив. Путь и Хаос соединились! Соитие произошло! Свадьбу, государь, свадьбу!
Папа Юра было бросил гневный взгляд на пушистого обжору – но тот уже умчался отдавать приказы по подготовке праздника.

Ники проснулся под дикую дробь ливня. Осмотрелся. Несмылёныш спала и улыбалась. «Идиот, как он не рассмотрел ловушку»,  – подумал он. Но, странное дело, он особо-то себя и не корил. Не винил. Ему даже это было… хорошо, в радость… Только что он теперь скажет братику… Тот точно такого не ожидал. Им надо поговорить. И ему, Ники, ему, братику, сказать первым. Хотя – он уже знает. И всё равно надо сказать первому.
Ники хотел встать, чтобы привести себя в порядок – но женская рука легла ему на грудь. Он посмотрел в сторону её: она спала. Но ему-то вставать расхотелось. Ответ всё равно держать. Особенно перед отцом. И он, нежно разбудив свою совратительницу и обольстительницу, продолжил дерзкие ласки.

Оба проснулись от раскатистого звука грома. Ники посмотрел на часы: суточная у государя закончилась, и он может появиться здесь в любую минуту.
- Встаём, прелестница, одурманившая мой ум.
- Я останусь на своей фамилии.
- Не согласен. Через дефис добавишь мою. Дети будут носить только мою фамилию.
- Кто разрешил вам, сударь, командовать?
- Я – мужчина, я торю Путь. А ты… – он не договорил: Гуан резко свернулась в клубок и ойкнула от боли. Он наклонился над ней, встревожено спросил: – Что случилось?
- Не знаю. Вдруг стало так больно. Но уже проходит. Я полежу ещё минутку. А вы идите. Вдруг папочка уже подходит… Мне надо одеться.
Ники вышел из палатки. Тропический лес сверкал в каплях дождя, солнечный свет преломлялся от его стволов и листьев. Он заметил, что из-за кустов на поляну выползали змеи, их длинные тела спускались со стволов. Они все приближались к палатке, к нему.
- Приветствуем, государь. Наши поздравления с твоим соитием с нашей госпожою, – говорили они на своём языке.
- Царственной чете наши подарки и наилучшие пожелания, – слушалось со всех сторон.
- Откуда вы узнали?
- Раскат с Небес принёс эту весть.
- Прекрасно. Благодарю, друзья. Я рад, что в такой час вы рядом с нами. Но мне ещё предстоит объясниться с братиком. А вот и он, – произнёс, увидев как из частиц влаги, искрившихся в лучах солнца, выходил Омар. Ники пошёл к нему навстречу.

Омар улыбался.
- Как служба, иерогосударь? – поприветствовал Ники.
- Без сложностей.
- Нам надо поговорить.
- Это важно так? Братик, я устал. Честно. Хочу немного отдохнуть, – ответил, приветствуя собравшийся народ.
- Да, конечно. В палатку пройдёшь или здесь стол накрыть?
- Лучше туда. Мне немного надо полежать. А здесь… всё пространство скоро, как я вижу, будет занято.
Они прошли в палатку. Гуан поправляла волосы. Подошла к отцу. Он обнял её и улыбнулся. Она произнесла:
- Папочка, я должна тебе сказать нечто важное.
- Может быть, вы сначала позволите мне присесть и дадите воды?
- Да, конечно, извини.
Омар опустился на предложенное место около очага, отпил глоток воды и закрыл глаза. Тишина заполнила пространство. И в этой тишине раздался  тихий голос Гуан:
- Папочка, я нашла своего мужчину и сблизилась с ним. Благослови наш обоюдный путь вперёд.
- Да, дитя. Пусть этот путь будет успешным.
- Братик, ты не хочешь узнать, кто он?
- Ты рядом с ней и держишь её за руку. Как раньше отец держал маму. Братик, я спокоен. Ты сможешь защитить мою малышку.
- И это всё?
- Один из народов уже приветствовал и поздравил тебя. Ладно, выйдем. Тебе, видимо, надо выговориться. А ты, моя девочка, полежи ещё немного. Ты приняла семя от своего любимого. Тебе следует быть осторожнее.
Зрачки Гуан расширились, и она вопросительно посмотрела на Ники. Тот в ответ пожал плечом, слегка прижал к себе капризулю, затем сделал шаг к пологу, откинул его и пропустил иерогосударя впереди себя. Змеи всех окрасов чинно ждали их выхода.
Омар, приветствуя народ,  тихо  говорил братику:
- Братик, Гуан придана от рождения сила Наместника. Защищай её. Помогай ей. Моё служение на этом пространстве подошло к концу. Теперь остаётесь вы. После вашей свадьбы я с супругой и всеми другими детьми покину эти координаты. Правьте с миром и разумно.
Ники опешил:
- Братик… это очень поспешно…
- Я и так задержался здесь. И нас ждут, – он указал кивком головы на высоченную вершину скалы, что возвышалась над этим место. – Народ пусть охраняет покой Наместника. А мы с тобой идём туда.


Они в сиг поднялись на вершину, чем удивили народ.
Их ждали.
Радимир еле сдерживал улыбку, Валерии и Мишель то и дело отворачивались, сгибаясь пополам. Папа Юра был суров, его команда тоже не выражала радости на лице.
- Кто-нибудь мне может объяснить это искривление Времени в Пространстве? – голос папы Юры не предвещал ничего хорошего. – Как происшедшее можно понять простому уму? Ники, я тебя спрашиваю! И не говори, что так произошло… по чужому волеизъявлению.
 Ники стоял с опущенной головой перед отцом.
Мария выступила вперёд. Подошла к сыну. Обняла его. Сказала:
- Мальчик мой, когда ты научишься беречь себя от этой трясины?
Ники прижался к матери, положил голову на её грудь. Из его глаз потекли слёзы.
Но это были другие слёзы. Слёзы, которые под чистую выводили яд гордыни из его организма. Он высвобождался. Высвобождался от всего тёмного, что некогда влил в его душу его крестный. Он становился свободен.
Мария хотела отнять его голову от своей груди и посмотреть своему старшему сыну в глаза. Тот отрицательно покачал головой и лишь в ответ прижал к себе маму. Прошептал:
- Всё хорошо, мама, всё хорошо. Я тоже люблю её. Я буду защищать её. Пожалуйста, поверь мне.
- Я верю тебе, мой старший сын. Мой маленький мальчик, – она гладила сына по спине, волосам. Она понимала, что её сын взрослеет, что ему надо дать возможность самостоятельно лететь своим Путём. – Я всегда буду рядом с тобою.
- Да, мама.
Мария обратилась к брату:
- Господарь, я хочу, чтобы ты здесь и сейчас провёл обряд воссоединения душ и тел для Ники и его избранницы.
- Да. Только спустимся на поляну…


03-05.05.2024