Гоп-стоп НКВД в прифронтовой Москве

В смертельно бушующем октябре 1941 года в разгар битвы под Москвой кто-то запредельно нагло взял на гоп-стоп «энкавэдэшную» машину, вывозившую из столицы секретные материалы и мешок с миллионом рублей.

В дни когда в Первопрестольной минировались ключевые инфраструктурные и исторические объекты, на улицах возводились баррикады, а гитлеровцы спешили доставить на фронт «крестики» за взятие русской столицы, Берия приказал муровцам найти украденный груз.

Осенью 1941 года по шоссе «Энтузиастов» из столицы с энтузиазмом драпали средней руки партийные чинуши, и директора заводов.

Когда рабочие узнали о бегстве управленцев, они самоорганизовавшись перекрыли трафик испуганных патриотов с партийными билетами в портфелях.

На фоне слухов, что Москву покинул Сталин, работяги стали останавливать машины, вытряхивать барахло высокопоставленных товарищей, бить лоснящиеся морды сановьих крыс и отправлять их обратно в прифронтовой город.

В эти смутные дни в столице повыползали из своих притонов разномастные банды грабителей, а улицы заполнили десятки групп стихийных мародеров. Волну разгула преступности за считанные дни погасила милиция, работавшая четко как куранты на Спасской башне Московского Кремля.

Мародеров, грабителей и лжекоммунистов навостривших лыжи на Восток расстреливали в подворотнях без суда и следствия.

16 октября 1941 года по горячим следам муровцы приступили к розыску энкавэдэшной машины пропавшей где-то между Лубянкой и Ногинском.

Первыми под подозрение попали водитель и два чекиста сопровождавшие груз. Несмотря на то, что цены на черном рынке были выше магазинных в 12 раз, навара в 333 000руб., каждому из предполагаемых преступников могло хватить если не до конца войны, то на пару лет очень беззаботной жизни точно.

Муровцев деньги интересовали во вторую очередь, главное было найти пропавшие документы. Сыщики понимали, что за архив Берия открутит им если не головы, то «фаберже» точно.

«Полуторку» (ГАЗ-АА) нашли на перовском пустыре, прилегающем к территории завода «Компрессор» где с началом войны стали выпускать секретные пусковые установки для «Катюш». Рядом с машиной в бурьяне лежали три трупа: водитель, чекист и неизвестный мужчина с воровскими наколками на руках.

Подозрение автоматически пало на сотрудника НКВД, чье тело отсутствовало на месте преступления. Архива и денег внутри грузовика не было, кто-то из муровцев предположил, что одному человеку провернуть такой грабеж было не под силу, а следовательно нападение на машину могла совершить группа гитлеровских диверсантов.

Уже на следующий день версия о диверсантах перестала прорабатываться и вот почему. На Пятницкой улице напротив дома бывшего водочного короля Петра Смирнова постовые достали из Москва-реки холщовый мешок, в котором обнаружили тело задушенного подростка.

При осмотре трупа из кармана куртки извлекли три приказа подписанные начальником УНКВД Московской области, страшим майором государственной безопасности Михаилом Журавлевым, это были бумаги из пропавшего архива.

Погибшим оказался 15-летний московский школьник Сергей Лютиков, во время обыска в его квартире где он проживал с матерью и красавицей сестрой, сыщики нашли под матрасом парня еще два машинописных архивных листа.

Погибшим вором, чье тело нашли рядом с «полуторкой» оказался некий Вася Теплый освободившийся из мест заключения в мае 1941 года, и приехавший перед войной в столицу за большими деньгами.

Каким образом Теплый напал на машину на пустыре остается гадать, одно можно сказать точно, сначала он застрелил водителя и ранил одного из чекистов. Второй энкавэдэшник Фомичев ответным огнем убил нападавшего, а потом прельщенный 1 млн рублей, добил своего товарища.

Поработав с телом убитого чекиста, эксперт по баллистике быстро выдал результат - первый не смертельный выстрел произвел из своего нагана Вася Теплый, а второй контрольный в голову Фомичев.

Скорей всего забрав портфель с архивными документами и мешок с деньгами, убийца, пользуясь удостоверением, остановил неподалеку от места преступления машину, или гужевую повозку и уехал в неизвестном направлении.

Как оказалось, Фомичев привез награбленное в полуподвальную квартирку своего друга ушедшего на фронт и оставившего ему ключи от своего жилья. Купив себе на рынке гражданскую одежду и взяв три пачки хрустящих «денежных котлет» в банковской упаковке, преступник пошел к своей школьной любви Ирине Лютиковой.

Красавица никогда не проявляла интереса к скользкому однокласснику, но после «свалившегося» на него богатства, Фомичев рассчитывал купить любовь гордячки, не оценившей бесплатно его душевных порывов.

Идиот не придумал ничего лучшего, чем завернуть украденные деньги в секретные документы заверенные печатью «Народного комиссариата внутренних дел».

Ирина, не впечатлённая богатым «калымом» швырнула хрусты в лицо незадачливому жениху, а брат девушки помогавший собрать разлетевшиеся из одной пачки купюры спросил Фомичева, откуда у него столько денег и почему они завернуты в бумаги «НКВД».

Убийца наплел любопытному Сергею какой-то ахинеи выманил его под благовидным предлогом на улицу, задушил неподалеку от дома Смирнова, а ночью упаковав труп в мешок выкинул его в Москва-реку.

Сыщики задержали Фомичева на квартире Лютиковых, в отсутствие Ирины он задушил ее мать и ожидал возвращения девушки с работы.

Сотворенного подонком оказалось достаточно, чтобы поставить его к стенке во дворе где он убил мать и сына, и едва не надругался над красавицей Ириной.