При дворе великого князя

1 

Ранним утром тринадцатого числа месяца гецен, когда солнце только-только осветило высокие башни великокняжеского дворца, слуги первого советника разбудили учеников Эма Гранца. Ребята спали так крепко, что даже рокот башенных часов, оповестивший о шести часах утра, не разбудил их. 

— Дал бы этот советник поспать ещё, — пробормотал Йеффа, моргая слипшимися веками. 

— Ещё отоспишься, лентяй! — отозвался Аоран, единственный, кто проснулся бодрым. — Не каждый день его сиятельство призывает к себе. 

— И зачем зовут нас в такую рань? — сонливо проронил Йорта. 

— Сказано было: «для одного важного дела», недотёпа! — возмутился не на шутку Великан. — Видно, мало тебе тумаков досталось. Берегись меня! 

«Волнуется перед «важным делом». — Армалук с осторожностью наблюдал за Аораном. — Будет нас Танарх испытывать. Скорее всего, боем. В этом уж нашему Великану нет равных!» 

Когда учитель Эм Гранц навестил воспитанников, ярость Аорана быстро сменилась на задумчивость и некоторую отстранённость, что помогло ему скорее собраться на завтрак. 

Завтракали ребята в том же зале, где и ужинали. Затем их проводили в соседний зал, такой же просторный, как, вероятно, все залы великокняжеского дворца. 

Первое, что заметили вошедшие, так это длинный стол тёмного дерева, на котором расположились чистые листы бумаги, заострённые гусиные перья и золотые чернильницы — ровно по одному предмету на каждого. 

«Эге! Возьмём перья вместо кинжалов. Даже любопытно…» 

Первый советник, стоя позади стола, приветствовал ребят и жестом показал им, чтобы они садились за огромный стол. Многим было в диковинку видеть светлую прочную бумагу, причудливые котелки-чернильницы и хорошо отточенные перья. 

— Вам, юноши, — обратился Танарх, — нужно будет записать следующие слова: «Человеческая жизнь есть непрерывное движение от низшего к высшему, от темноты к свету». 

Заскрипело несколько перьев. Советник видел, что Армалук первым обмакнул перо в чернильницу и принялся усердно записывать сказанное. Верлук догадался это сделать чуть позже, за ним повторили Йолла, Йостаф, Улис и Инолек. В это же время остальные безуспешно царапали перьями бумагу. Аоран подсмотрел, что сделали близнецы, засунул перо в золотую чернильницу и с силой вдавил в бумагу. Усилия стоили ему испачканных пальцев, чернильной кляксы и сломанного пера. 

— Теперь те, кто закончил, по очереди должны прочитать написанное. 

Инолек встал, будто отвечая урок, и прочитал: 

— Век жизни… прервал движение… э-э… и свет… 

Советник слегка покачал головой и произнёс: «Следующий». 

Улис прочитал, что успел написать: «Жизнь ест движение…» — а близнецы будто продолжили: «…движение ест темноту и свет». 

Армалук едва сдерживал улыбку. Сидящий рядом с ним Верлук огласил написанное им: 

— Человека жизнь — это движение от темноты к свету… — Друг замялся, потому что запомнил только начало и конец фразы. 

— Неплохо, неплохо, — сказал Танарх. — Тогда скажи, юноша, в чём суть этого высказывания? 

— Ваше сиятельство, я понял так: человек идёт «от темноты к свету», чтобы стать лучше в каком-то деле. 

Подумав, советник согласился и предоставил слово Армалуку, который читал последним: 

— Человеческая жизнь есть непрерывное движение от низшего к высшему, от темноты к свету. 

— Уже лучше, — отметил советник. — Как ты понимаешь суть этого высказывания? 

Взгляды тех, кто писал, и тех, кто просто сидел, были направлены на Армалука. Тот некоторое время думал и ответил: 

— Суть, ваше сиятельство, в том, что человек должен стремиться к развитию, которое подразумевает путь «от темноты к свету». 

Танарх еле заметно кивнул ему. 

— Я вот, ваше сиятельство, — нарушил тишину Аоран, — вот никак в ум не возьму. Как может человек идти от темноты к свету, если в темноте ничего не видать? 

— Эта фраза не говорит прямо, а намекает, — решил ответить Армалук, — что в жизни своей человек проходит путь от незнания к знанию. Ты же раньше знал, как живут люди под Випельгалом? 

— Ну, не знал. Как-то не до этого было. 

— А после нашего странствия? 

— Знаю. Худо-бедно! 

— Это да, но мы говорим, что ты прошёл не просто путь. — Армалук старался объяснять Великану как можно понятней. — Ты прошёл от незнания к новому знанию: раньше ты не знал, а теперь знаешь. 

— Ну, хоть ты вразумил! А то «темнота», «свет» значат одно, а тут значат другое. 

Первый советник наблюдал за разговором двух братьев по общине, и ему понравился ход рассуждения Армалука. 

— Вопрос о качестве жизни остаётся на совести местных властителей. А теперь посмотрим, как дела у вас с числами, — продолжил Танарх. — Записывайте: один и два, два и шесть, шесть и восемь, восемь и… — советник немного подумал и добавил: — Пожалуй, трёх пар хватит. Эти пары нужно сложить, вычесть (большие числа от меньших), умножить и разделить. 

На этот раз с заданием справились ещё меньше ребят. Улис и Инолек справились со сложением, с ошибками сделали вычитание, но они не знали, что такое умножить и разделить. Верлук справился со всем, кроме деления. Армалук выполнил все четыре действия и сообщил об итогах. Танарх был доволен верными ответами. 

— Всё правильно: два, двенадцать, сорок восемь, и одна вторая, одна третья и три четвёртых. Подведу итоги. Из вас отлично справился со всеми испытаниями один человек! — Танарх указал на Армалука. — Ты будешь служить при казне. Ты же, — обратился он к Верлуку, — справился хорошо, поэтому станешь помощником при товарище. Те же, чьи успехи показались мне удовлетворительными, — советник указал на Инолека и Улиса, — сейчас же отправятся в школу писцовой части, будете доучиваться. А ты, — Аоран понял, что дело касается его, — пойдёшь на службу в дворцовую стражу. 

Услышав это, Великан криво улыбнулся: «Как скажете, ваше сиятельство!» 

Остальных первый советник определил в дворцовые слуги. Йорта и Нейа должны были следить за чистотой в дворцовых коридорах, Йеффа и Марлук — помогать поварам на кухне, Ормел и Уотрик — помогать другим слугам растапливать печи в жилых дворцовых комнатах, а близнецы Йолла и Йостаф — ухаживать за индюками и гусями на птичьем дворе. 

С этого момента для воспитанников Эма Гранца, которого Танарх назначил своим телохранителем и помощником, дни тянулись однообразно. 

Как только солнце озаряло самую высокую башню, ребята приступали к дворцовой службе, исправно выполняя её до вечерней, а иногда ночной темноты. Юные випельгальцы научились определять время по часам, из которых огромные были установлены на часовой башне, а чуть поменьше — в залах и на внутренних площадях дворца. Они твёрдо знали, что вставать к службе им нужно в четыре утра, а завершать её когда в шесть, а когда и в десять вечера. 

В первые недели парням было непросто: некоторые ребята умудрялись спать во время работы, чем были недовольны их начальники. Йорту и Нейю оттаскал за уши дворецкий, Йеффа получил тумака от главного повара, а вот близнецы ни разу не были пойманы смотрителем птичьего двора, потому что тот сам был не против лишний часок поспать. Эти слабости не касались могучего Аорана, который нёс караульную службу лучше других великокняжеских воинов. 

Каждое утро хранитель казны Армалук и его помощник Верлук вставали так же, как и его товарищи, очень рано. Им полагался бархатный пурпурный кафтан, из-за которого друзья ловили на себе завистливые взгляды некоторых братцев. Быстро одевшись, служащие направлялись через лабиринты коридоров в левое крыло дворца, которое сообщалось с казной великокняжеского двора. 

Среди множества ларцов с хранящимися там рукописями находилось рабочее место. Казначейская служба состояла в том, чтобы следить за порядком в хранилище, принимать от секретарей свитки, пергаменты и грамоты, скреплённые печатью, и аккуратно складывать их в ларцы. Согласно обязанностям хранителя казны, Армалук следил, сколько документов было передано, в каком они были состоянии, и, разобравшись со стреловидными надписями, записывал в перечень принадлежащих великому князю рукописей. 

Вскоре, через месяц, Инолек и Улис закончили учиться в школе при писцовой части и присоединились к братьям-хранителям. Вчетвером работа шла быстрее: Инолек и Верлук пересчитывали документы, Армалук записывал, а Улис передвигал тяжёлые ларцы. 

«Может быть, это и есть важное поручение? — укладывая свитки, думал Армалук. — Шалопаям такое не доверят, разве только мыть полы. Йорта и Нейа с этим прекрасно справляются. А я вот с документами вожусь, а Верлук с Улисом да Инолеком мне помогают. Ума-разума наберусь». 

Служба Армалука продолжалась вплоть до полудня, когда часы били двенадцать раз. После трапезы он приходил к первому советнику, за которым спускался по тайным коридорам и лестницам в катакомбы дворца. 

— Итак, начнём изучать боевые магические искусства, — объявил первый советник. — Гранц рассказывал, ты овладел «железным огнём». Для подростка это неплохо, но этого недостаточно! С чем действительно тебе необходимо познакомиться, так это с оружием серьёзнее, чем это. 

Так говорил Танарх, когда на первом уроке показывал Армалуку коллекцию правителя в дворцовой оружейной палате. Как велико было разнообразие холодного оружия, так велико было мастерство Танарха его владением. 

На втором занятии первый советник вскинул меч, и его лезвие загорелось. Огонь ударил в потолок подземелья, осветив пещерные пространства. 

«Эх, мне бы так!..» — залюбовался Армалук, глядя на огненные фигуры, которые рисовал новый учитель. 

Несладко пришлось ученику, когда после разговорных уроков пришло время сражаться с Танархом. Несколько раз Армалук обжигался, не успевая отразить объятым пламенем меч нового учителя. Один раз, намереваясь проскочить стену огня, подпалил свой кафтан. 

— Когда учишься, будет тяжело, но потом будет легче в бою! — говорил первый советник. — Овладей терпением, мой друг, и ты сможешь многое… 

Хоть и отбивался юнец достойно, но много раз при танарховском нападении его кинжал вылетал из рук и застревал между замшелыми кирпичами. 

«Вот это мастерство! — поражался Армалук. — Первый советник, казалось бы, чернильная строка, не бравшая по роду занятий оружие, — так искусно выбил клинок! Многим же хитростям я научусь у него, и буду одним из лучших учеников!..» 

2 

Недели спустя випельгальцы прижились на новом месте. Некоторые придворные, в основном служанки, сразу обратили внимание на «новеньких» и желали узнать, откуда они. Многие подивились, что странники Випельгала — «княжества странствующих облаков» — были такие же люди, как они. Старшие слуги предполагали, что у випельгальцев должны быть крылья, для того чтобы летать наравне с птицами над грядой Випельгальских гор. Сначала ребята потешались над этой забавной мыслью, затем им это надоело, и принялись разубеждать, рассказывая про свою обычную жизнь. 

Особенно хотел послушать рассказы о быте и нравах жителей Випельгала придворный воспитатель Геофма — добродушный полный мужчина, бывший давно апийским монахом. Он и многие любопытные придворные собирались глубоким осенним вечером в одном из круглых залов великокняжеского дворца и за чашечкой чая слушали истории про путь из Випельгала в Келлорн. 

— Любопытно, очень любопытно, — послушав рассказы, говорил Геофма. — Когда-то я сам давно покинул монастырь Аколипсия, что на Апии, и отправился по Эварохии странствовать. Причём, я знал, что Апийская гряда соединяется с Випельгалом, но никогда там не бывал. 

— У нас там одна деревня, — объяснял Армалук. — Есть озеро, в котором мы рыбачим. Есть горная речка, которая стекает в озеро, а вот из озера… Не знаю точно, скорее всего, есть подземный водопад. 

— Вероятно, это так. Недра наших земель не изведаны, много чего там скрывается. 

— А у вас, в столице, да и в её округе, бывали демоны? 

Старшие слуги только хмыкнули: «Вздор какой!» — но воспитатель непринуждённо ответил: 

— В стародавние времена, ещё до того, как стал править Великий воин Мариал, людям приходилось соседствовать с нечистью. Они-то и сеяли раздор между людьми, пока вожди племён не решили соединиться. Выбор пал на Мариала, которого благословил сам Властелин Всего. После благословления Мариал Великий воин воцарился на Келлорнском холме, и дружина его изгнала нечисть из сердца земли Эварохской. 

«Как красиво объяснил! — думал Армалук, попивая очередную чашечку чая. — Только-то изгнали с одной земли на другую, которая и стала гиблой…» 

После успокаивающего напитка, приготовленного воспитателем, хранителю казны снились добрые сны, не появлялась пугающая фигура Мефинтора, а утром он просыпался бодрым и полным сил. 

— Мне одно не ясно, — говорил Верлук во время новой беседы с воспитателем, — может вы, Геофма, мне объясните. Когда его величество Полиан успевает издавать указы, если он, не ошибаюсь, болен? Или это секрет? 

— В этом никакого секрета нет, — отвечал воспитатель. — Все печати находятся у духовника, он же и составляет указы и передаёт секретарям, он же лечит нашего дорогого Полиана. 

— А мы можем увидеть его величество? 

— К сожалению, нет. Фравонт строго-настрого запретил беспокоить его, даже не всех лекарей он пропускает в покои. 

«Как жаль, что мы его не увидим, — задумался Армалук. — Даже если будет слаб, он найдёт в себе силы выйти хотя бы на двор и огласить, что победил болезнь». 

Часы на башне пророкотали шесть раз, хотя стемнело ещё раньше, часа в четыре: из-за непогоды в северных краях темнело раньше. За цветными стёклами было видно, что половину окна засыпало снегом. Хранитель казны возвращался от Танарха в пристанище. Было на удивление тихо в коридоре, даже на скамьях не сидели и не сплетничали Нейа с Йортой, как это бывало ранее. 

Как только Армалук намеревался завернуть в свой коридор, в его сторону донёсся чей-то хриплый голос: 

— Добрый человек!.. 

Хранитель казны обернулся. Из-за угла, держась с кирпичную стену, показался наполовину пожилой мужчина. Одет он был не как прислуга или вельможи: он стоял в одном ночном белье, босиком на каменном полу и дрожал от холода. 

— Добрый человек, дай мне напиться! — простонал старик. — Уж никого не было, с утра не пил!.. Совсем в горле пересохло… 

Армалук первым делом накинул на старика кафтан. Старик хоть и был толст, но сумел закутаться. Сапоги ему не налезли, и он просто стоял на них — всё же лучше, чем босыми ногами на ледяных плитах. 

— Пить… принеси пить! — еле пробормотал старик, готовясь потерять сознание. 

Армалук усадил его на ближайшую каменную скамью и сказал ему, что пойдёт искать воду. Старик устало кивнул: мог ещё подождать. Через несколько секунд Армалук был в пристанище, куда ещё никто из братцев не вернулся. Он проверил все кувшины, стоящие в комнате: все, как назло, были пустыми. Тогда Армалук открыл витражное окно, зачерпнул кувшином снег и начал его топить горящим клинком. В это время в коридоре послышались голоса. Убедившись, что снег полностью растаял, затем — что вода стала тёплой, Армалук вышел и вернулся к старику. 

Того окружали слуги, среди которых были Йорта и Нейа. 

— Где вас демоны носили?! — ругался осипшим голосом старик. — Пришлось самому искать воду! Небо вас покарает, изверги!.. — Увидев Армалука с кувшином, он обрадовался: — Ох, добрый человек, я верил, ты придёшь! Знал, ты поможешь! 

Он выхватил кувшин и стал жадно пить воду. 

Как будто почуяв, что происходит из ряда вон выходящее, к ним спустились Гранц и Танарх. Оба они и представить не могли, что в эту часть дворца явился… сам всемилостивейший государь! 

— Ваше величество, как же вы здесь оказались? — изумился первый советник. 

— А-эх, предали меня, Танарх! — жаловался государь. — Бросили меня погибать от жажды и холода! Благо, нашёлся добрый человек, не оставил меня на погибель, — указал на Армалука. 

Затем его величество обратился к спасителю: 

— Как тебя зовут, добрый человек? 

— Вашего величества верноподданный хранитель казны Армалук из Випельгала. 

— Готов я платить добром за добро, Армалук! Ты помог мне в трудную минуту, и поэтому награжу тебя титулом! Отныне будешь добронравным князем Армалуком Випельгальским и будешь состоять помощником при моём первом советнике Танархе. 

— Буду служить верой и правдой вашему величеству! 

Через день, когда наступило время уроков, наставник передал Армалуку жалованную грамоту, заверенную печатью самого Полиана. Отныне ученику были доступны вольности и преимущества, соответствующие титулу. 

Так, Армалук имел право владеть меч, быть правой рукой вышестоящих — благочестивых, сиятельных и светлейших — князей, а также ездить верхом на лошади. Добронравному князю не позволялось жить с братьями по общине, которые были прислугой: ему полагались отдельные покои в великокняжеском замке. 

Тогда Армалук предложил своим братцам пойти к нему на службу. 

— Это сложно, — говорили Йеффа, Марлук, Йолла и Йостаф. — Нам по душе быть на кухне, кормить индюков. 

— А мы «за», — отозвались Ормел и Уотрик. — Нам скучно и дышать гарью надоело. А так мы чего нового увидим. 

Только Йорта с Нейей завистливо глядели на его добронравие, как теперь полагалось обращаться к Армалуку. 

— Не задирай нос, князь! — говорили они, только завидев преуспевшего в коридорах, и тут же «извинялись»: — Виноваты! Не задирайте нос, ваше добронравие! 

— Вы бы так усердно лучше полы мыли. Это лучше, чем судачить, — отвечал Армалук и уходил на службу. 

«И на их улице будет праздник. Если, конечно, будут стараться, а то они со служанками поболтают, а в углах грязь и пыль. У дворецкого точно рука устала намыливать шеи». 

О полагающихся владениях великий князь Полиан ничего не сказал, и тем лучше для Армалука: ему и так хватало забот на должности советника-хранителя казны, будучи начальником над Верлуком, Улисом и Инолеком. 

— Если честно, не думал, что так скоро ты овладеешь правом носить меч, — говорил первый советник своему новому помощнику. — Тем более не думал, что так скоро ты окажешься на первой ступени княжеской иерархии. Каждому князю полагается личное оружие — меч. 

— Мне его нужно добыть в бою? 

— Его достаточно выковать! — Танарх рассмеялся. — Пойдём же в кузницу. 

Впервые Армалук занялся кузнечным делом. Танарх, под надзором которого Армалук ковал оружие, советовал и помогал юнцу не прижечь ладони. Так, спустя какое-то время из добротной стали получился у князя обоюдоострый меч. 

Армалук взял меч за рукоять и поднял его остриём вверх, любуясь творением вдоволь. Танарх показал, как выжечь на металле что-нибудь вроде послания, и Армалук сначала на одной стороне лезвия сделал упоминание: «Сотворён сей меч в кузнице Великого князя Эварохского Полиана», — а на обратной он затейливо, насколько позволили фантазия и умение выжигать, вывел собственное имя. 

— Теперь будешь сражаться на равных, — объявил своему новому ученику Танарх. — Теперь ты познаешь всю мощь «железного огня»! 

Армалук зажёг огонь и перебросил его на лезвие. Пламя, бывшее в руках ярким и сильным, теперь медленно и слабо расплылось по всему острию. 

«Не очень», — разочарованно глядел князь на то, что у него получилось. 

— Это тебе не кинжал, — спокойно оценил Танарх. — Но тоже неплохо, потому что сразу не погасло. Ты этому обязательно научишься. 

— Это пламя похоже на ножны… Они же, ведь, тоже мне надобны. 

Ножны для меча изготовили слуги первого советника уже на следующий день. Армалук взял добротный кожаный чехол с растительными узорами. Второй наставник посоветовал удобный способ ношения меча: слева по диагонали рукоять меча смотрела вперёд-вверх, а клинок — назад-вниз. 

«И тебя я не забуду», — сказал в мыслях Армалук, переместив на поясе кинжал, не расставался с которым лет с двенадцати.