У каждого своя Алла

Случился Юбилей, Алле Пугачевой 75.  В моем кругу ее особенно не слушали, хотя не слушать было практически невозможно, поскольку поклонники повсеместно врубали ее песни и непременно на полную катушку. Смушала ее нарочитая раскованность, переходящая временами, по моему мнению, в какую то вульгарную разнузданность. Но она видимо очень хорошо почувствовала время, время ожидания перемен. Что-то зрело внутри общества, и аллин крик со сцены был голосом этого спеленотого десятки лет коллективного тела.
  Во времена, когда непрерывный стаж был эдакой священной коровой, а яслей катастрофически не хватало на всех, мне пришлось, по совету приятеля, устроиться в школу. Школа была во дворе, ребенка на школьные часы пристроила на «передержку» к соседке и мой непрерывный стаж был спасен.   
 Район, в котором мне несколько лет пришлось тогда жить, был мягко говоря неблагополучный. Взяли меня на роль учителя рисования и черчения, даже не спросив, умею ли я держать карандаш в руках. Несколько позже прояснилась причина такой беспечности школьной администрации. Моего предшественника увезли с урока на скорой, поскольку детки разбили ему голову предметом из предложенного для рисования натюрморта. Что это был за предмет и сколько он весил, я не уточняла, все равно было уже поздно, моя педагогическая деятельность началась.
 И хотя я не долго топталась на ниве прсвещения, впечатлений осталось масса, персонажи среди моих ученичков встречались выразительные. Столько лет прошло, но я до сих пор помню некоторые фамилии.
 Сердюков. Школа была новая, построена видимо по каким то новым стандартам, и учительское место было оборудовано кафедрой, находящейся на возвышении. Сердюков не отличался прилежанием, тем более по такому ничтожному предмету, как черчение. Я по своей наивности поставила ему в четверти за его заслуги двойку. И вот подходит к моей кафедре эдакая детина, вальяжно располагает свои накаченные бицепсы у меня под носом, и глядя не меня грозно, говорит « Поставишь двойку, из подъезда не выходи». Жил мальчик в моем доме. Двойку я все таки поставила, и как можно понять, до сих пор жива.
 Но с Аллой у меня связана другая история. Был один класс, по непонятным причинам организованный с нелепым составом. Тридцать девочек и только два мальчика. Восьмой класс, девочки в самом что ни на есть пубертатном периоде, бедные наличествующие кавалеры при этом никакие - один сильно толстоват, другой на голову ниже любой одноклассницы. Беда. И вот эти юные создания, не найдя лучшего применения распирающей их энергии,  заделались страстными поклонницами Пугачевой. Они копировали ее прическу, одежду, манеру держаться. И все это в гипертрофированном, искаженном молодым темпераментом виде. Как же я ненавидела Аллу, входя в этот буйный  класс, где каждая из этих юных, застоявшихся в стойле кобылок, готова была меня лягнуть при первом удобном случае.

 И вот теперь, забыв конечно все обиды, с удовольствием наблюдаю за достойным поведением певицы. Особенно замечательно смотрится Алла на фоне всей этой жалкой компании трусов, мнящих себя большими интеллектуалами от искусства   

  Аллочка, так держать! Здоровья тебе и успехов!