Книга Звуки и звучания в Языке. Глава 9. Часть 1

e-mail для писем, - olegsingurt@yandex.ru
№ карты для денег на поддержку проекта, - 2200 1523 3323 6894 (Ирина Вячеславовна К. )

Из серии “Рассказы детям о Языке”
Книга “Звуки и звучания в Языке”
Глава 9
Звуки и контекст “Слово” в Языке
Часть 1
“Звуки гласные, согласные, “й”, “ь”, и др.“


Детализация естественных звучаний на отдельные звуки была просто бы невозможной, если бы одновременно не происходило формирование знания, что есть (признак сознания) “пауза” в Языке. Потому как паузами в Языке мы называем соответствующие интервалы времени, когда звучание как таковое (т.е. как соответствующий физический процесс “движение”) между звучаниями (как соответствующими признаками действительности) отсутствует.

Да, безусловно, технически паузы присутствуют в том числе и в некоторых естественных звучаниях, а именно в тех, в которых мы сегодня (т.е. с учётом возможностей уже сегодняшнего нашего Сознания) различаем уже не один, а нескольких звуков. Вот только паузы в них значения ещё не имеют, потому как сами эти естественные звучания с их значениями возникли в Языке тогда, когда мы в них отдельных звуков ещё не различали, а значит и не различали в них пауз. А потому, - ещё раз, - и отдельные звуки, и паузы между ними, значения в них ещё не имеют.

Ещё раз, - паузы в Языке без звуков не существуют, потому как могут они быть именно что только между звучаниями звуков и/или их объединений.

Таким образом, чтобы лучше понимать что есть контекст “Слово” в Языке, и зачем он такой в нём вообще уже нужен, мы прежде в этой Главе 9 узнаем, что есть пауза в Языке. А для этого вспомним ещё, что есть “звук” в Языке, чем именно гласные звуки отличаются так уже от согласных звуков, и какие кроме них есть звуки вообще в Языке. А заодно узнаем, чем именно были “ь” и “й” в руском языке, значения которых, собственно, и определили его именно уже как Руский язык. И вообще узнаем много так ещё интересного, но только, - ещё раз, - прежде повторим то, что с мы вами давно уже знаем. Потому как эти знания необходимы нам для того, чтобы на их основе мы смогли сформировать здесь гораздо уже более всеобъемлющее знание, а именно знание того, что есть контекст “Слово” в Языке.

Итак, - с одной стороны, - звучанием в Языке является разновидность (физического) процесса “движение”, информацию о котором мы способны воспринимать ушами. С другой стороны (т.е. со стороны уже так Сознания, а вовсе даже и не ушей), - любое звучание в Языке, это соответствующая совокупность последовательных расположений частей голосового аппарата. Потому как Сознание для извлечения тех или иных звучаний, скажем так, работает именно что частями голосового аппарата, а вовсе даже и не ушами, которыми оно даже при желании сказать всё равно ничего уже и не сможет, потому как они этого просто не могут.

Звучания в контексте Языка отличаются от всех остальных звучаний (т.е. от звучаний во всех остальных контекстах) в том числе и тем, что они в нём обязательно уже так имеют значения. А это значит, что издавая то или иное звучание посредством голосового аппарата, человеки так передавали знание с ним связанное, т.е., получается, они передавали его так значение. В самом же начале формирования Языка, т.е. в контексте “Естественные звучания” Языка, знанием, связанным с издаваемым звучанием, было знание того признака, которому это звучание и принадлежало. Т.е. которое само было так естественным звучанием этого признака (действительности). (Например, если человеку почему-то надо было передать знание признака “кошка”, то он в соответствующем контексте Языка произносил естественное звучание признака “кошка”, т.е. “мяу”.)

Таким образом в контексте “Естественные звучания” Языка человеки общались (т.е. обменивались знаниями) посредством естественных звучаний. Это было удобно, потому как любое естественное звучание на то и естественное, что оно обязательно имеет значение (знание признака, которому оно и принадлежит). Причём чаще уже так одно, - случаи, когда одно и то же естественное звучание принадлежит сразу двум разным признакам, в Действительности безусловно так уже есть, но они в ней достаточно редки, чтобы как-то могли повлиять на формирование Языка.

Другое дело, что подобное однозначное (т.е. с однозначным у него соответствием) знание связи, - “(одно) естественное звучание - (один соответствующий ему) признак”, - очень сильно ограничивало возможности контекста “Естественные звучания”. Тем более, что было оно в нём так одно (т.е. других знаний связей в контексте “Естественные звучания” Языка тогда просто не было). При том, что процесс накопления знаний в Коллективном сознании постоянно только так продолжался, а это значит, что их становилось так в нём только больше и больше. А это в свою очередь значит то, что для того, чтобы удержать все эти новые знания, в Языке необходимы были уже и новые же знания связей, а значит и новый, уже его так контекст. И сегодня мы уже это знаем, новым контекстом в Языке стал тогда контекст “Слово”.

Ещё раз, - контексты Языка “Естественные звучания”, “Слово” и “Предложение” отличаются тем, что используют разные знания связей для формирования в них звучаний с соответствующими у них значениями. Потому как эти знания связей формируются в них исходя из возможностей Сознания и количества существующих знаний вообще в Языке. Так при существующем сегодня количестве знаний в Языке за счёт тех знаний связей, что есть в контекстах “Естественные звучания” или “Слово”, при тех возможностях, что существуют в Сознании для удержания знаний, мы элементарно бы не смогли их все удержать. А так как процесс накопления знаний является именно что процессом постоянного только увеличения количества знаний, то последовательный процесс смены контекстов Языка с их разными знаниями связей является так уже естественным процессом. (На самом деле там несколько всё так сложнее, только незнание всех этих сложностей нам здесь совсем даже и не мешает, потому как эти знания нам здесь особенно и не пригодятся, а потому договоримся, что не скажем здесь больше ни слова о них.)

(Кстати, - чтобы вы лучше понимали, о чём это я так вообще говорю, предлагаю вам принять участие в следующем мысленном эксперименте, - представьте себе, что мы с вами находимся в контексте “Естественные звучания” Языка (т.е. находимся лет этак 20 000 назад) и разрабатываем в нём такой необходимый нам мыслительный инструмент как “Счёт”. А точнее даже разрабатываем не его целиком, а только ту его часть, что составляет в нём знание множества натуральных чисел. Проще говоря, с осознанием каждого нового (значения) натурального числа, мы придумываем ему так соответствующее звучание. Примерно так, как это и есть сегодня с первым десятком чисел натурального ряда в руском языке, - “один”, “два”, “три”, ... , “девять”, “десять”.

Но, скажем так, в реальной же Жизни, - но только вовсе не в контексте “Естественные звучания”, в котором мы по условиям нашего с вами мысленного эксперимента сейчас и находимся, - начиная уже со значения звучания “одиннадцать” в Языке появляется соответствующее знание связи, а потому звучания у всех последующих (значений) чисел образуются уже в соответствии именно с ним. И так продолжается до тех пор (до тех возможных значений чисел), которые с помощью этого знания связи возможно вообще уже называть. После чего, - это когда все последующие значения чисел невозможно будет называть только за счёт одного этого знания связи, - необходимо будет придумать другое уже знание связи, чтобы с его помощью продолжать называть значения следующих чисел так уже дальше. В любом случае для называния таким образом (значений) всех натуральных чисел, - а их бесконечное множество, - нам понадобится знание весьма уже конечного числа знаний связи. Таким образом для возможности называния бесконечного количества натуральных чисел, получается, нам понадобится удерживать в Сознании лишь несколько знаний связей. А это, согласитесь, даже с теми небольшими возможностями, что есть у нашего Сознания, вовсе уже так нетрудно.

Ещё раз, - если нам запоминать звучание каждого нового числа, то возможностей нашего Сознания для знания достаточно большого количества этих чисел нам вовсе уже так не хватит. А это значит, что лучшие ученики к окончанию средней школы знали бы их так не более нескольких сотен (но всяко уже меньше тысячи). А это в свою очередь значит, что и манипулировать (совершать различные действия) с числами они могли бы только в пределах тех значений, которые они безусловно так бы уже знали. Согласитесь, не много смогли бы они вообще так уже сделать.

А теперь спроецируем этот же мысленный эксперимент, но уже на Язык, - если запоминать в Языке одни только естественные звучания с их значениями, то существующих возможностей у Сознания, чтобы запомнить их много, а тем более все, нам просто не хватит. И это при том, что количество естественных звучаний, как и признаков, которым они и принадлежат, совсем даже не бесконечно (как это было в случае количества натуральных чисел), а просто огромно.

Заслуга же руских в том, что они догадались, - ага, попробуй только не догадаться, если вопрос стоял так для них о жизни и смерти, - использовать тогда Механизм веры у себя в языке для формирования значений для тех звучаний, которые естественными звучаниями как таковыми уже не являлись. А значит они не могли иметь значений в соответствие с тем знанием связи, с которым их уже имели естественные звучания. А значения у этих звучаний являлись именно что результатами взаимодействий тех знаний, которые сами руские по известным причинам даже и знать не могли. Почему, собственно, для удержания всех этих знаний они и использовали тогда Механизм веры. Т.е. использовали так не сами эти знания (которых тем более у них так, получается, не было), а только лишь знания, что они вообще так уже есть.

Например, звучание звука “с” никогда не было естественным звучанием признака “соль” хотя бы потому, что его у него просто нет. В результате детализации естественного звучания “(СВ)” однажды в руском языке возникает уже звучание звука “с”. Но как отдельное какое-то звучание оно могло возникнуть именно только уже со своим каким-то значением. В противном случае, т.е. без значения, оно бы просто не имело бы тогда смысла вообще в Языке. А это анологично тому, что и самого этого звучания в Языке тоже так бы уже не было, - ещё раз, - нет значения у звучания в Языке, значит так нет и его самого в Языке.

Но в том-то и дело, что значение у звучания (звука) “с” тогда уже было, а именно [соль], - значение (т.е. знание признака), которое руские получили вместе с самим этим звучанием “с”/“з” от huntы. При том что знания, почему это соответствие (т.е. этот признак сознания) у знания признака “соль” и знания звучания “с” вообще уже существует, у них тогда не было.  Они, получается, приняли тогда это знание (признак сознания) именно уже что на веру. Т.е. использовали так Механизм веры тогда в своём языке.

И вот здесь обратите внимание, - у руских в случае со значением звучания “с”/”з” не хватало тогда именно что знаний Действительности, потому как знания того же Языка у них и у huntы тогда практически совпадали. Проще говоря, одни и те же естественные звучания они произносили с huntы тогда практически одинаково и были у них практически одни и те же значения. Таким образом в случае значения звучания (звука) “с” они использовали Механизм веры так для знания ими Действительности. Впрочем, тема эта большая, к тому же не совсем уже наша, а потому и не здесь. А здесь я так уже продолжаю.)

Ещё раз рассмотрим что есть звук в тех трёх его аспектах (контекстах), в которых мы здесь его (знание) и будем уже так использовать.

Первый аспект, - в контексте Физики, - звук, это разновидность движения (вещественных признаков), часть из которой мы способны воспринимать в том числе своими (органами чувств) ушами;

Второй аспект, - в контексте Языка, - звук, это знание звучания с соответствующим ему знанием признака;

Третий аспект, - в контексте Сознания, - звук это соответствующее расположение частей голосового аппарата.

Если о первом аспекте вы безусловно слышали в школе, а о втором я достаточно рассказывал здесь, то на третьем необходимо остановится уже подробно. Потому как в школе вам о нём ничего не расскажут, - потому как самого такого знания у учителей, тем более (русского) языка, ещё просто нет. Что же касается меня, то я рассказывал о звуках в аспекте Сознания не так чтобы слишком уж очень подробно. А потому это моё упущение мы сейчас здесь и исправим.

Голосовой аппарат состоит из голосовых связок и других частей. О других частях голосового апарата мы знаем достаточно уже так хорошо, потому как мы не только их слышим, но и видим как они при этом уже так работают. О голосовых же связках мы только наслышены, потому как мы их не видим, а значит и не знаем, как именно они уже так работают. Тем более, что само это знание для нас абсолютно никчемно, потому как вместо него мы используем уже знания из собственного опыта.

Проще говоря, когда мы учимся говорить, мы извлекаем разные звуки, и при этом запоминаем, какому именно звуку соответствует то или иное расположение голосовых связок. При этом, - ещё раз! - мы именно что запоминаем (т.е. удерживаем в виде знаний в Сознании) так не сами зрительные образы расположений голосовых связок (которые видеть нам не дано), а именно их расположения.

(Кстати, - в тех языках, формирование которых началось ещё в контексте “Естественные звучания”, - к таким языкам относится тот же английский, различные диалекты китайского языка, и т.д., - очень большое внимание уделяется именно что артикуляции, т.е. зрительным образам расположений других частей голосового аппарата. Или, это если ту же самую мысль сказать, но уже по-другому, - уделяется большое внимание мимическим составляющим звуков. Связано это с необходимостью передавать в этих языках с помощью очень уже так похожих звучаний совершенно разные значения. Сама такая необходимость, - в смысле, схожесть звучаний с разными у них значениями, - возникала в этих языках из-за отсутствия в них тогда (когда эта артикуляции в них и возникла) необходимых же знаний связей.

У руских же, чей язык сам возникает тогда именно как формирование контекста “Слово” в Языке, такой необходимости никогда так уже не было. А потому и артикуляции как таковой в руском языке так уже нет. Проще говоря, руские были первыми человеками, которые могли говорить, скажем так, сквозь зубы. И при этом они прекрасно так уже понимали друг друга.)

С точки зрения Сознания звук, это вообще минимальная структурная еденица Языка, которая уже может иметь собственное звучание, а значит уже только поэтому ему можно задать и соответствующее значение. Со значением звука мы разберёмся чуть позже, а сейчас поговорим о его только звучании.

Звучания голосовой аппарат производит за счёт голосовых связок и других его частей во время дыхания, но очень уже так производит он их по-разному. Потому как другие части голосового аппарата служат для придания соответствующей тональности дыханию, в то время как голосовые связки служат для того, чтоб дыхания как такового вообще уже не было, - отсюда, собственно, и все различия в издаваемых ими звуках.

Так другие части голосового аппарата издают исключительно гласные звуки, при этом голосовые связки в их извлечении не участвуют. Поэтому мы можем утверждать, что при извлечении гласных звуков расположения у голосовых связок уже просто отсутствуют. По этой же причине гласные звуки могут запросто уже переходить друг в друга. По этой причине с гласными звуками невозможно задавать однозначные соответствия. По этой же причине гласные звуки как звучания могут быть долгими (т.е. протяжными), потому как у них нет расположений голосовых связок, которые бы мешали дыханию (т.е. извлечению гласных звуков).

С помощью голосовых связок издаются исключительно уже согласные звуки. Потому как согласными звуками является именно те звучания, которые возникают, когда за счёт дыхания под контролем Сознания производится разрушение соответствующих их расположений. Сразу же после разрушения расположения голосовых связок соответствующий им согласный звук так уже исчезает, а вместо него слышится только остаток того дыхания (т.е. гласный так уже звук), за счёт которого и было произведено разрушение именно этого расположения голосовых связок. Вот из-за этого обязательного, скажем так, придыхания, гласы (т.е. объединения согласных звуков с гласными) и были первыми объединениями (словами) вообще в Языке. Таким образом согласные звуки обладают всеми возможностями, чтобы с ними можно было задавать однозначные соответствия.

Ещё раз, - для Сознания звуки, это прежде всего соответствующие расположения частей голосового аппарата, - его связок и других его частей. А отнюдь даже не их звучания, которые если Сознание и использует (посредством ушей), то только для контроля им правильности именно что их расположений (которые контролировать как-то по-другому просто, получается, невозможно, - мы их элементарно не видим).

В этом плане “ь” безусловно так уже звук, причём звук, получается, без собственного своего звучания, но с собственным расположением голосовых связок. Потому как произвести его отдельно у вас никогда не получится, всегда будет нужен так другой уже звук, без разницы, согласный это будет звук или гласный. Причём по месту, по которому он так используется, - до гласных звуков и после согласных звуков, - можно однозначно утверждать, что расположение голосовых связок “ь” соответствует именно что согласному звуку. Другое дело, что расположение это имеет ряд так особенностей, - ещё раз, - потому как у “ь” в Языке нет самостоятельного звучания, и в каком-то другом порядке использовать его в объединениях (словах) уже невозможно.

(Кстати, - “ь” был выделен в результате детализации естественного звучания “И” со значением [много]. Из него тогда одновременно образовались “ь” со значением мужского признака и руское “ы” со значением [много], - “И” - {”ь” “ы”}. При том, что значения “И” и “ы” несколько были уже так похожи, но безусловно они тогда уже отличались. Это (знание) следует из знания использования “ы” в объединениях, - в руском языке “ы”, в отличии от “И”, используется только на конце объединений, и оно никогда не используется в нём отдельно. Впрочем, дети, эта тема, - “Значение “ы” в руском языке”, - именно что для вас. А потому, кто первый из вас нам её уже так раскроет? Дерзайте же наконец!)

Звук “й” тоже так уже согласный звук, - потому как он имеет соответствующее расположение голосовых связок, - но очень уж, скажем так, своеобразным был сам этот согласный звук. Дело в том, что он служит для того, чтобы прекратить уже так дыхание. Т.е. прекратить так уже гласный звук, - в случае “й” этим гласным звуком является “И”. А если вспомнить, что значением “И” в Языке тогда было [много], - и чем был дольше по звучанию сам этот звук, тем больше у него получалось значение [много], - то само это прекращение дыхания за счёт голосовых связок у “И”, т.е. извлечение так уже звука “й”, можно рассматривать как ограничение этого самого значения [много] у “И”. Отсюда это тогдашнее значение звука “й”, - [всё у всего], которое и определяло так ограничение значения того [много], что и было у “И”.

Ещё раз, - как это и следует из Последовательности звуков по частоте в русском языке, звуки “ь” и “й” являются в нём самыми распространённыеэми, - частота каждого из них равна в нём “828”. Для сравнения, ближайшая по величине к ним частота звука “т” составляет “551”. Из чего можно запросто заключить, что руский язык сформировался практически на тех их значениях.

Дети! Исследование и окончательное установление полных структур значений звуков руского языка “ь” и “й”, это целиком уже ваша тема. Она достаточно так уже велика, и мне много так уже лет, чтобы я не успел справиться с ней в одиночку. А потому удачи вам и новых открытий на пути познания Языка, и руского языка в частности!

Некоторые звуки тоже несколько так уже отличались, чтоб мы не могли однозначно считать их гласными или согласными. Например английский звук ”(TH)” (англ.), звучание которого формировалось за счёт дыхания, - так он был уже именно что гласным звуком, - но при определённом у него расположении других частей голосового аппарата. А именно языка и зубов, - при произношении звука “TH” (англ.) язык должен находиться между зубами. Т.е. это значило, что определённое расположение других частей голосового аппарата при произношении “(TH)” всё же существовало. А это значит, что так он не мог переходить в какой-то другой уже звук, что в свою очередь, скажем так, роднило его уже с согласными звуками.

Или руские звуки такие как “с”, “з”, “ж”, “ш” (”щ” = “(шь)”) и “ч”. Их объединяло то, что произносились они на дыхании, т.е. были уже так похожи на гласные звуки. Но при этом все они имели соответствующие расположения других частей голосового аппарата, что роднило их со звуками согласными. В любом случае эти их особенности определяли их значения вообще в Языке, и в руском языке в частности.