Глава 20 Эхо войны

    20 глава. Эхо войны

Перед тем, как вместе со своими многочисленными помощниками рухнуть в бездну преисподней, Анатас ещё раз яростно огрызнулся на жизнь. И сделал он это через холодный прищур ледяных и безжалостных глаз американского президента Трумэна в августе 1945 года.
Господин Президент спал беспокойно. Его мучили кошмары: русские победили в войне, освободили половину Европы и начали распространять своё влияние по континенту. И даже продолжавшая воевать Япония не была столь страшна. Страны «антигитлеровской коалиции», состоявшей из России, Англии и США, подводили итоги Второй мировой войны, и американскому президенту нужны были сильные аргументы и козыри, чтобы успешно играть на международной арене и добиваться уступок от сломившего хребет фашизму и научившегося побеждать противника — Советского Союза. В беспокойный сон господина Президента втиснулась неугомонная Война. В руках у неё было подношение, завёрнутое в скатерть.
— Что это? — спросил Трумэн.
— Это мой подарок для вас, господин Президент, — ответила Война и положила свёрток перед Трумэном. — Подарок называется: «Эхо войны». Посмотрите, какая оригинальная работа, — добавила она.
Трумэн развернул скатерть, оказавшуюся картой Японии. Прямо перед ним, над двумя городами — Хиросимой и Нагасаки, вздымались два огромных, клубящихся серых гриба, превращаясь в адские ядерные смерчи. Вокруг них, среди испепелённых и разрушенных городских развалин, корчились в муках обожжённые дети, женщины, старики… «Вот он, необходимый аргумент и козырь!» — подумал Трумэн. В его глазах заиграл зловещий адский огонь, делая их похожими на глаза Анатаса. Американский президент снял трубку телефона.
— Сбрасывайте!
Тяжёлый бомбардировщик ВВС США летел к Хиросиме. Рыжий себ проявился в кабине самолёта рядом с командиром экипажа и принялся весело болтать.
— Вы, уважаемый, знаете, что за груз везёте? — спросил рогатый попутчик.
— Не знаю... Мне просто приказано сбросить «изделие», — ответил лётчик.
— А что за «изделие» вам приказали сбросить, вы знаете? — не унимался себ.
— Мне не докладывали.
— Представьте, это страшное оружие способно уничтожить сотни тысяч жизней, — себ ехидно усмехнулся. — Интересно, как вы мыслите жить дальше?
— Мыслю: хорошо, — ответил лётчик.
— Чего же хорошего быть сумасшедшим? — засмеялся себ и исчез из кабины.
Лётчик осмотрелся по сторонам. «С кем это я разговаривал?» — удивлённо спросил он себя.
«Мы в нужном квадрате!» — услышал он сообщение штурмана. Лётчик увидел внизу покрытую строениями поверхность японской земли. «Пора сбрасывать груз!» — произнёс он.
Английский премьер Уинстон Черчилль тоже попытался реанимировать и вытащить Анатаса из преисподней, предложив Соединённым Штатам Америки реализовать его безумный и жестокий план под названием «Немыслимое». Согласно этому плану, сразу после окончания Второй мировой войны, предусматривалось нанесение мощного ядерного удара по всем основным городам Советского Союза. Какое коварство и безжалостная жестокость! И кто он, Уинстон Черчилль, после этого? Ярослав листал страницы романа, посвящённые окончанию Второй мировой войны, и решил высказать своё мнение: 
— Черчилль замыслил «Немыслимое», но не смог реализовать его. Позже советские учёные тоже создали ядерную бомбу.  Неужели американский президент Трумэн не понимал, что его ждёт в аду за совершённое им чудовищное преступление в Хиросиме и Нагасаки? Разве он не думал, что в обязательном для всех человеческих душ Чистилище ему придётся ответить за каждого невинного человека, сгоревшего по его вине в ядерном огне? Мне кажется, было бы полезно рассказать о том, какие муки проходит душа человека, совершившего столь масштабные злодеяния. Через что, например, прошла душа Трумэна в Чистилище, или ещё более глобального злодея — Гитлера?
— Да! Это было бы интересно узнать, — согласилась Любаша.
— В ту эпоху многие мировые лидеры были одинаково кровожадны и жестоки. Их действия напоминали поведение ядовитых пауков, запертых в одной банке, — пояснил Ярослав.
  Наступила ночь. Молодой отец и дети отправились спать, а Любаша осталась в большой комнате. Она устроилась за столом и раскрыла рукопись романа. В комнате появилась худощавая фигура Хроноса. Он поздоровался и принялся деловито устанавливать свой проектор.
— Нам стало известно, что вы хотите узнать о судьбе тех преступников, которые развязывают кровавые мировые бойни? — обратившись к Любаше, спросил он.
— Это было бы интересно узнать не только мне, но и многим, — отозвалась она.
— Правда, как правило, скрыта, — начал рассказывать Хронос. — Войны, а забегая вперёд, скажу, и эпидемии — это драматические события, у которых есть спонсоры, режиссёры-постановщики, нанятые актёры-исполнители, пресса, рецензии, касса... И по сюжету в этих пьесах, к несчастью, должны умирать люди, разместившиеся в партере зрительного зала. А с балкона из-за шторки на всё это смотрит кучка моральных уродов, подлинных авторов и зрителей данных постановок.
В комнате засверкали электрические искры, и рядом с Хроносом проявился облик Властителя Возмездия.
— Но эти преступники далеко не всесильны, — вступил в разговор появившийся Рыцарь. — Им никогда не справиться с божественными силами. А за свои злодеяния, их рано или поздно ожидает возмездие, — произнёс он и поправил висящую на груди подкову. Рыцарь повернулся к хозяйке комнаты и поприветствовал её:
— Моё почтение,  Любовь, — произнёс он.
Любаша кивнула в ответ. Хронос включил свой проектор, и на стене ожил светящийся экран.
— Это Чистилище, — прокомментировал Рыцарь, появившееся на экране изображение. — Думаю, такую экскурсию вам вряд ли кто организует.
— А кого конкретно мы увидим? Гитлера? — поинтересовалась Любаша.
— Этот злодей был всего лишь нанятым «менеджером», как и многие нынешние президенты, — пояснил Властитель Возмездия. — Большинство из них — марионетки, подвешенные на нитках преступными кукловодами, владеющими огромными деньгами и вынашивающими планы по умерщвлению и порабощению человечества...
Любаша увидела на экране, как тёмные, зловещие души Гитлера и ему подобных, неразрывно связанные поводками с чёрной энергией Анатаса, заточены в глубоком сыром подвале с прочными кирпичными стенами, без окон, с наглухо замурованным входом. Они метались, кричали, стонали, рычали в поисках выхода. Неожиданно на кирпичной кладке стен и на сводчатом потолке стали появляться капли крови. Эти капли набухали, увеличивались в размерах, капали сверху вниз и стекали по сырым стенам на пол. Кровь быстро прибывала, заполняя весь подвал. Находившиеся в адском подвале души в безумном страхе закричали: «Опять!..» Вскоре  красная жидкость поднялась до самого потолка, и запертые души, испытывая безумный страх и почти сходя с ума, захлёбывались кровью. Проходило некоторое время, кровь исчезала… Наказуемые души осознавали, что живы. А затем всё повторялось снова и снова. 
Хронос посмотрел на Любашу, оценивая произведённое на неё впечатление.
 — Души самых чудовищных преступников несут огромный кармический груз и фактически безвылазно и навечно «прописаны» в Чистилище, — пояснил Властитель Возмездия. — Хотя, что касается Гитлера, он не сразу оказался в Чистилище и в данном подвале. Он не отравился в бункере, когда советские войска в 1945 году вошли в Берлин, — продолжил Властитель Возмездия. — Это был один из его двойников, которого специально оставили, чтобы запутать следы. При жизни Гитлер обладал неограниченной властью и ресурсами, и когда исход войны определился не в лучшую для него сторону, он позаботился о страховочном варианте и способе спасения. Такие, как он, как правило, очень трусливы и боятся за свою жизнь. Гитлеру помогли улететь на самолёте, а потом сесть в одну из подводных лодок, где ему сделали пластическую операцию, изменив форму носа, губ, сбрив волосы и усы. На новое место проживания, в Латинской Америке, он прибыл с забинтованным лицом и изменённой внешностью, с очками на глазах и палочкой в руке…
— Как известно, помогавшие ему военные преступники Мюллер и Борман также бесследно исчезли, прихватив золото нацистской партии, — прокомментировал Хронос.
— Жаль, что такие изверги не получают по заслугам ещё при жизни, — с горечью посетовала Любаша.
— Это не совсем так, — возразил Властитель Возмездия. — Все преступники часто ещё при жизни испытывают бесконечный страх, их мучают кошмары, болезни, и они живут в вечном холоде — их никто не любит, — продолжил объяснять Рыцарь. — С царём Иродом было именно так! Он уже при жизни начал мучиться, сходя с ума за свои многочисленные преступления, в том числе и за главное — за избиение младенцев в Вифлееме, когда он таким кровожадным способом попытался предотвратить появление Иисуса Христа, чья энергия влилась в огромный поток Властителя Света.
Властитель Возмездия подошёл к Любаше:
— Любовь, если вы хотите, то можете прямо сейчас оказаться там.
— Где? — уточнила Любаша.
— У царя Ирода.
— А это не опасно? — засомневалась она.
— Мы будем рядом! — успокоил Рыцарь твёрдым голосом.
 — Я не против! — согласилась Любаша и встала из-за стола.
 Через минуту Любовь и Властитель Возмездия с помощью Хроноса проявились в богатых покоях царя Ирода Великого, в конце его жизни. Любовь при этом была осязаема и видима. Царь Ирод, сидевший на кровати, с изумлением увидел неизвестно откуда взявшуюся прекрасную гостью.
— Кто ты? — с удивлением и настороженностью спросил царь у загадочной незнакомки.
— Любовь! — ответила молодая женщина.
— Любовь — это похоть! — на свой лад уточнил царь.
— Нет! Моё имя означает любовь ко всему живому: к прекрасной Вселенной, к Солнцу, звёздам, к планете! Это любовь женщины к мужчине и наоборот, материнская любовь к ребёнку, любовь к Родине…
— А я — царь и повелитель, Ирод Великий!
Рядом с Любовью появился Рыцарь в чёрном плаще и с железной подковой на груди.
— Ты не повелитель, а один из величайших грешников. После смерти ты не попадёшь в Свет, а будешь жестоко расплачиваться за свои грехи в ожидающем тебя мире возмездия! — прозвучали его резкие слова.
— А кто же правит Светом? — слабеющим голосом спросил обескураженный царь Ирод.
— Правит тот, кого ты пытался убить, приказав умертвить всех младенцев в Вифлееме. Именно Он будет судить тебя! — ответил Рыцарь.
Лицо Ирода побледнело, глаза наполнились неподдельным ужасом. Губами, скованными гримасой страха, он повторял:
— Не может быть. Этого не может быть...
Вернув самообладание, Ирод попытался закричать, но силы покинули его, и он упал на ковёр. Рядом появилась Смерть.
— Позаботься о нём, — повелел Властитель Возмездия.
Смерть слегка поклонилась Рыцарю.
— Нам пора! — прозвучал голос Хроноса.
В следующее мгновение Властитель Возмездия и Любовь исчезли из покоев Ирода. Взволнованная Любаша вновь очутилась в своей комнате. Она села за письменный стол и, немного успокоившись, начала записывать в тетрадь всё, что с ней только что произошло.
Утром Ярослав заглянул в большую комнату и увидел сидящую за столом любимую.
— Уже утро, а ты всё ещё пишешь? — удивился он.
— Ночью очень хорошо пишется, — взглянув на Ярослава, ответила Любаша. — Кроме того, я узнаю много удивительного. Сегодня видела царя Ирода и то, какие испытания проходят преступные души в Чистилище.
— Потрясающе интересно! — прокомментировал художник, когда Любаша рассказала ему о своих ночных приключениях.
— Мой папа всегда говорил, что со мной скучно не будет! — улыбнувшись, заметила Любаша.
— Это точно, — подтвердил Ярослав.
К обеду жизнь семьи вошла в привычные берега и потекла размеренно и спокойно. Обратив внимание на наступившее в квартире затишье, Любаша заметила:
— Что-то наш Володя притих…
— Пойду посмотрю, что он делает, — сообщил Ярослав и направился в маленькую комнату. Когда он вошёл в спальню, то увидел, что Володя стоит возле письменного стола и держит горящую спичку, а на его поверхности лежали несколько других, уже сгоревших остатков. Ярослав хотел было сделать сыну резкое замечание о недопустимости игры со спичками, но вспомнил, как сам в детстве точно так же, когда родителей не было дома, поджигал спички на маленькой детской скамеечке, на поверхности которой с тех давних пор так и остались обгоревшие пятна, напоминавшие больших чёрных жуков. Ярослав решил, что запрещать сыну исследование свойств спичек бесполезно, так как пытливый ребёнок найдёт возможность обойти запреты и в любом случае удовлетворит своё любопытство. Поэтому он взял ребёнка за руку и повёл на кухню, к плите.
— Володя, вот здесь, на железной поверхности плиты, ты можешь жечь спички, но больше нигде! — напутствовал Ярослав своего любознательного сына. — Не забывай поставить рядом кружку с водой, чтобы тушить обгоревшие спички!
Он взял кружку и, налив в неё воды, поставил сбоку от плиты.
— Запомни, сынок, огонь — не игрушка, и не стоит с ним баловаться! Это опасно, — проинструктировал Ярослав сына. — Ты меня понял? — спросил он.
Сын кивнул головой. Ярослав вернулся к Любаше в большую комнату и включил телевизор. По информационной программе шёл выпуск новостей, в котором сообщалось, что войска НАТО, без одобрения Организации Объединённых Наций, ссылаясь на сомнительные, во многом сфабрикованные обвинения против руководства Югославии, начали бомбардировки инфраструктуры этой страны. На экране показывали вечерний Белград со вспышками разрывов американских бомб…
— Похоже, «мурло» Анатаса с помощью западных политиков снова пытается выбраться на поверхность, — прокомментировал увиденное Ярослав. 
— Война — это ужасно... — отметила Любаша.
— Мне кажется, что события в Югославии — это репетиция того, что тёмные миллиардеры Англии, Соединённых Штатов Америки хотят сделать с нашей страной! — предположил Ярослав.
— Россию постоянно пытаются разодрать на куски, и это не секрет, — ответила Любаша. — Всё раскупается западными богатеями: фабрики, заводы, природные ресурсы, лес… Наша страна постепенно становится колонией Запада. Это очевидно, хотя всё это пытаются тщательно скрыть.
— Это точно! Многие страны используют Россию как донора! — возмутился Ярослав. — Чечня сейчас вообще под управлением международных террористов, и, похоже, России придётся напрямую столкнуться с ними.
— Всё равно надо думать о лучшем! Если каждый человек будет делать что-то хорошее, то Свет победит! Нам необходимо воспитать детей, мне нужно писать стихи, сказки, музыку, роман, а тебе — помогать мне и продолжать рисовать чудесные картины.  Мы живём, чтобы дарить любовь! Дарить свет наших душ! Именно этого хочет моё сердце, и в этом — смысл нашей жизни! — закончила разговор Любаша.