Азбука жизни Глава 4 Часть 257 Напрасно не дооцени

Глава 4.257. Напрасно недооцениваете!

— Тиночка, ты о чём? — первым не выдержал Игорь.
— Мама удивилась, что ты, пока летела из Москвы в Лиссабон, столько всего успела выгрузить в интернет, — пояснила я.
— Игорек, твоя мама знает, что времени у меня на деток совсем не остаётся, — вздохнула мама. — Вот и решила так заниматься со старшеньким языками. И младшенький подтянется через полгода. Начала с ним с нуля английский, пока летела.
— И от фобии бежишь? — с лёгкой улыбкой спросил Франсуа.
— Франсуа, я никогда в ней не замечал фобии, — вступился Эдик.
— Эдик, в самолёте я рано стала перемещаться, когда ещё была внутри мамочки, — парировала я.
— А родила Марина Александровна тебя специально в Калифорнии? — не унимался Франсуа.
— Так вышло. Александр Андреевич был там в длительной командировке в 1985-м, а мама приехала к нему на студенческие каникулы. Вот я там и появилась на свет.
— Возможно, Мариночка сделала это специально, — вставила своё слово бабуля. — Георгий был против той поездки.
— Бабуля, я ей как-то раз задавала этот вопрос, но наша Мариночка виртуозно ушла от ответа, — усмехнулась я.

Мужчины переглянулись и улыбнулись, прекрасно понимая, как ловко я в своё время использовала это гражданство.
— Напрасно, мальчики, недооцениваете моё американское гражданство, — сказала я, ловя их взгляды.
— Что, будешь баллотироваться от штата в президенты США? — пошутил Франсуа.
— Франсуа, вполне! — поддержал Эдик. — У неё там армия поклонников.
— Да, Эдик, — кивнула я, вспоминая. — Какие музыкальные подиумы и концерты у нас там были…
— Тебе Европы мало? — с искренним удивлением спросил Франсуа.
— Франсуа, именно по этой причине я и пытаюсь сейчас оправдаться перед детьми, — развела я руками.
— Но ты же меня не судишь, что я мало тебе внимания уделяла, — тихо сказала мама, и в её голосе прозвучала затаённая грусть.
— Ксения Евгеньевна, у неё целый полк наставников был в лице Ромашовых, — мягко напомнил Эдик.

Эдик улыбался, глядя на нас. И бабуля понимающе кивала, зная, что его мама порой проводила со мной даже больше времени, чем собственная, как и Ромашова. Но в моём сердце никогда не было обиды — лишь гордость за мою маму и бабулю. Я всегда радовалась, что они не стояли у меня над душой, но в самый нужный момент умели мягко и профессионально направить. Ромашова же с Соколовой, кажется, скорее жалели меня, видя, как плотно загружен был каждый мой день. Оттого-то я и откладывала многое на «завтра». Но мама с бабулей зорко следили за этим, мудро и ненавязчиво контролируя мою врождённую, изобретательную лень.