Совсем рядом

— Так, а что делать с ней? Прочная, хоть и не новая, выбрасывать жалко, вдруг кому-нибудь пригодится, — рассматривая инвалидную коляску, раздумывал Олег.
Ещё месяца не прошло, как он унаследовал квартиру покойной бабушки — и обнаружил, что обе комнаты забиты хламом. Старушка никогда не стремилась выбрасывать старые вещи, а в последний год жизни не могла ходить. Её инвалидная коляска даже в сложенном состоянии перегораживала проход к окну.
Не сумев ничего придумать, Олег позвонил приятелю.
— Продай на Авито, — посоветовал тот. — Там точно заинтересуются.
Идея понравилась Олегу: он знал портал Авито — когда-то давным-давно продал через него велосипед, из которого вырос. Загрузив на сайт фотографии коляски, он бодро набрал: «Коляска инвалидная, б/у, в хорошем состоянии. Складная, со съёмными планками для ног» — и задумался, не стоит ли добавить ещё что-то. Взгляд задержался на круглых поручнях, с помощью которых человек мог крутить колёса. «Предусматривает как самостоятельное передвижение, так и с помощью другого человека. Осталась от покойной бабушки, использовалась около года».
— Стоимость… — забормотал Олег себе под нос, изучая страницу с похожими объявлениями. — Пусть будет три тысячи рублей. Вроде всё, — и нажал «опубликовать».
Солнце за окном уже зашло, знойный июльский день сменился приятной тёплой ночью, и Олег, радуясь, что на сегодня заботы закончены, завалился спать.

* * *

На следующее утро Олег устроился возле компьютера с чашкой чая и бутербродами и сразу зашёл на Авито проверить, заинтересовался ли кто-нибудь его объявлением. Сообщений оказалось куда меньше, чем он ожидал — только одно.
«Здравствуйте! За две тысячи не отдадите?» — спрашивал некий Михаил.
Олег чертыхнулся. Скидывать цену совершенно не хотелось — отпускные уже заканчивались, а до возвращения к работе в техподдержке интернет-магазина оставалась неделя. К тому же люди, сразу начинавшие торговаться, никогда не вызывали у него симпатии. С другой стороны, таких вопросов стоило ожидать: вряд ли у инвалидов или их родственников есть лишние деньги.
«Доброе утро», — написал Олег. — «Торгуюсь только очно. Приезжайте посмотреть на коляску, и договоримся. Сегодня готовы приехать?».
Ждать ответа быстро не приходилось: Михаил был в сети два часа назад. Оставив вкладку с Авито открытой, Олег включил музыку. Через двадцать минут, когда чай был почти допит, а бутерброды съедены, в мелодию очередной песни ворвался звуковой сигнал, означавший новое сообщение.
Это был не Михаил: писала женщина по имени Ирина.
«Доброе утро! Скажите, пожалуйста, а бесплатно отдать коляску в госпиталь вы не могли бы? Раненым солдатам очень нужны коляски. Госпиталь рядом с нашим городом».
Олег вздрогнул.
К происходившим на Украине уже пять месяцев боевым действиям он относился равнодушно. От факта, что Россия отправила свои войска на защиту донбасских республик, жизнь Олега, как и жизнь большинства его знакомых, никак не поменялась. Шок, испытанный в феврале от первоначальной новости, прошёл за несколько недель, и всё вернулось в привычное русло. Да, в городе повсюду появились латинские буквы Z и плакаты с героическими призывами, но и они очень быстро стали привычными предметами ландштафта. Некоторые знакомые жаловались на проблемы с доступом в заблокированные соцсети, но и это не коснулось Олега: ни одной из таковых он и раньше не пользовался, и только посмеивался над тем, сколько печали доставляет девушкам невозможность покрасоваться в сториз новым платьем.
И вот теперь его спрашивали, не готов ли он пожертвовать коляску для раненых… Олег никогда не служил в армии, честно получив категорию «ограниченно годен» за близорукость сразу после окончания факультета информатики. Он представил солдата, ушедшего воевать сильным спортивным мужиком, а вернувшегося хромым или вообще без ноги или даже без обеих — и похолодел. Может быть, этого солдата дома ждут жена, дети, но теперь ему будет очень трудно зарабатывать и кормить семью. Может быть, придётся просить милостыню на улице, как инвалидам войн в Афганистане и Чечне, каких Олег помнил в подземных переходах времён своего детства. Затем он вспомнил бабушку — той задорной, ещё совсем не старой женщиной, всегда готовой играть с пятилетним внуком в прятки и догонялки в городском парке — а затем дряхлой развалиной, какой она стала в последний год жизни. Тогда она была не способна выйти на улицу без посторонней помощи и называла Олега то именем его отца, то дяди. Раненый солдат так же нуждается в помощи, как и его бабушка. Но точно ли коляска достанется раненым? В этом уверенности не было. В Интернете хватает обмана, и вполне может быть, что на самом деле сообщение написал мошенник, желающий получить коляску бесплатно. У военных госпиталей наверняка самое передовое обеспечение, и такие банальные вещи, как коляска, должны быть в нужном количестве.
«Отвечу обтекаемо», — решил Олег. — «В конце концов, Михаил написал первым, и я жду от него согласия посмотреть коляску».
«Здравствуйте! Мне уже написал один человек, и мы договариваемся, когда он посмотрит коляску. Нужду госпиталя понимаю, но некрасиво будет этого человека кидать, раз уже начали договариваться. Вот если не договоримся — тогда конечно же», — написал Олег и отправился мыть посуду, надеясь, что Михаил ответит первым, и прояснения, из настоящего госпиталя ли ему пишут, не произойдёт.
Однако, когда Олег вернулся к компьютеру, Михаил всё ещё не прочёл сообщение, а вот Ирина написала «Большое спасибо!» и была онлайн.
«Не за что, я пока ничего не сделал», — дежурно написал Олег, пожав плечами. На экране мелькнул значок, что собеседник печатает, а затем появился ответ:
«Вы хотя бы откликнулись, многие вообще игнорируют» — и грустный смайлик в конце.
Олегу стало не по себе. В голове промелькнула мрачная картина больничных палат, где лежат прикованные к постели раненые, и никто не хочет им помочь. Стал бы мошенник писать такое? Кто его знает... А вот в равнодушие людей Олегу верилось. Большинство его знакомых бескорыстно помогали только своей семье и самым близким друзьям, но никогда бы не подошли к незнакомому человеку, которому стало плохо на улице. Знал Олег и тех, кто считал неправым всё российское государство — эти проигнорировали бы просьбу помочь солдатам не из равнодушия, а из принципа. Но кто-то же должен им помочь?
«Если Михаил не станет смотреть коляску, я отдам её госпиталю», — решил Олег.
День прошёл для него как в тумане, и виной тому была вовсе не давящая на мозги душная июльская жара. Мысли путались. Что, если Михаил купит коляску? Тогда Олег останется с деньгами и сожалением, что не сделал доброе дело. Или никакого доброго дела нет, и его обманывают?
На часах было уже восемь часов вечера, когда Михаил зашёл в сеть и разбил сомнения сообщением «Выбрал другой вариант, подешевле». Олег вздохнул и написал Ирине:
«Готов отдать коляску в госпиталь, но хочу убедиться, что вы не мошенник — сами понимаете, в Интернете сейчас верить никому нельзя. Я могу вместе с вами отнести коляску прямо в госпиталь?»
Ответ пришёл через полчаса:
«Спасибо вам! Да, можете вместе со мной. Я из волонтёрской организации, и могу вас провести как волонтёра. Встречаемся завтра в 13:00» — далее шло название железнодорожной платформы в ближайшем пригороде, в пятнадцати минутах ходьбы от которой находился госпиталь.

* * *

Морщась от светившего в глаза солнца, Олег ступил на перрон и осторожно спустил из тамбура перевязанную скотчем коляску и пакет с планками для ног. Электричка, лязгнув дверьми, шумно укатила в область, а Олег стал искать на перроне Ирину.
Она оказалась девушкой лет тридцати, высокой, худощавой и коротко стриженной. На Олега она смотрела серьёзно и с некоторым пренебрежением, как профессионал смотрит на взявшегося за его дело профана.
— Идёмте, нас ждут.
Дорожка от железнодорожной станции асфальтировалась последний раз ещё в прошлом веке, и идти по ней с коляской в руках было непросто. Первые минуты Олег то и дело спотыкался о постоянные выбоины и камни под ногами, но затем приноровился и даже залюбовался окружающим пейзажем. Вдоль железнодорожного полотна вдаль уходило дикое поле, где цветы соседствовали со злаками в половину человеческого роста, а отдельные участки были захвачены белыми гроздьями борщевика. Дальше начинался лес из тонких прямых сосен.
«Хорошее место для больницы», — подумал Олег. — «Чистый воздух».
Дорожка от станции привела к проезжей улице, а та уткнулась в высокий забор. За забором виднелись те же сосны, а за ними — четырёхэтажное кирпичное здание.
— Пришли, — Ирина обернулась к Олегу. — Надеюсь, вы не забыли паспорт?
Пока охранник на КПП сверял паспортные данные со списком, Олег поглядывал на Ирину. Ему хотелось спросить, как и давно ли она стала волонтёром, но от её деловито-недоверчивого настроя слова застревали в горле. Похоже, она обиделась, что Олег счёл её мошенницей.
Они оказались на небольшой площади перед широким крыльцом, ведущим к пластиковым дверям госпиталя. Слева, по идущему вокруг здания проезду для автомобилей, к ним спешила низенькая полная женщина в фиолетовом хирургическом костюме.
— Ирина Витальевна, извините, чуть не опоздала вас встретить! А этого молодого человека я вижу впервые, новенький?
— Это наш жертвователь, — Ирина посмотрела Олегу прямо в глаза, словно намекала: «Не говорите глупостей!».
— Меня зовут Олег.
— А я Наталья Сергеевна, врач травмотолого-ортопедического отделения, — женщина улыбнулась и махнула следовать за ней.
Олег думал, что они поднимутся по крыльцу и войдут, но Наталья Сергеевна повела их на другую сторону здания, к служебному входу. Перед ним находился уютный дворик для прогулок больных. На одной из скамеек, поставив рядом костыль, сидел и курил мужчина лет тридцати пяти с обветренным загорелым лицом. Увидев приближающихся людей, он встал, выкинул сигарету и, опершись на костыль правой рукой, похромал навстречу.
— Твоя? — спросил он Олега, когда расстояние между ними стало достаточным, чтобы не кричать.
— Да, я отдаю коляску покойной бабушки, — ответил тот прежде, чем Ирина или доктор Наталья Сергеевна успели что-то сказать.
Мужчина остановился в нескольких шагах. Ростом он был выше всех присутствующих, где-то метр девяносто.
— Спасибо, — сказал раненый и протянул вперёд левую руку. Олег не сразу понял, в чём дело, а поняв, быстро пожал её. — Хочешь узнать, для кого эта коляска?
Олег кивнул.
— Валере Портнову не повезло наступить на чёртову мину. В одном батальоне служили. Рисковый парень, как-то кинулся спасать ребёнка в дом, по которому только что вломило вражеским снарядом. Вот и в этот раз спешил… Если бы он тогда поставил ногу хоть немного правее! Еле выбрались из той заварухи. Но суки, заминировавшие просеку, не выбрались совсем, — за время короткого рассказа горечь в голосе раненого успела смениться злостью. — Валера собирается освоить протез и вернуться на фронт добровольцем, — неожиданно мягко закончил он. — Спасибо за коляску, теперь он оклемается быстрее.
— Сержант Колодин, вам следовало бы быть в столовой, а не находиться здесь в обеденное время, — Наталья Сергеевна недовольно покачала головой. — Опять вы не выполняете рекомендации врачей!
— Я уже пообедал, — Колодин сел обратно на скамейку.
Олег был испуган. Что сказал бы о нём этот только недавно бывший на фронте человек, если бы узнал, что коляска попала в госпиталь почти случайно, и ещё вчера её хозяин ни о каком пожертвовании не думал? Не зная, куда деваться от стыда, Олег посмотрел на Ирину и ему показалось, что в её глазах мелькнуло понимание.
Но думать о переживаниях дальше было некогда: они следовали за Натальей Сергеевной внутрь здания.
За тёмной дверью служебного входа оказался длинный коридор с белым плиточным полом и светло-жёлтыми стенами, на которых на уровне около метра над полом были прикреплены поручни — на них могли опираться при ходьбе больные, которым трудно передвигаться. Пахло лекарствами, дезинфицирующими средствами и едой — судя по гулу голосов и звяканью вилок и ложек, столовая находилась за ближайшей, полуоткрытой дверью.
Наталья Сергеевна позвонила по телефону, и из глубины коридора вынырнул мускулистый санитар, которому Олег передал коляску вместе со всеми комплектующими.
— Нам нужно обсудить некоторые вопросы, подождите во дворе, — сказала Олегу Ирина, и обе женщины удалились в одну из дверей в дальней части коридора.
Олег повернулся было назад, но любопытство переселило, и он, сделав четыре шага по коридору, заглянул в столовую. За ближайшим столом сидели мужчины в больничной одежде, большинству было лет двадцать пять-тридцать, некоторым под сорок. Обедая, они разговаривали и смеялись. Было трудно поверить, что сюда они попали прямиком с передовой. Обычные люди, многие — ровесники Олега, но он понятия не имел, что им довелось увидеть и испытать. А кто-то из них, как Портнов, ещё и собирался возвратиться на войну. Олег опустил глаза и посмотрел на свои ноги. Ими он ходил, катался на велосипеде, играл в футбол… И до сегодня не задумывался, что можно потерять ногу в сражении, и при этом желать вернуться туда, где это произошло.
Олег вышел во двор. Сержант Колодин всё ещё сидел на скамейке, подставив руки летнему солнцу.
— Скажите, пожалуйста, — Олег замялся, не зная, как сформулировать вопрос. — Как… там?
— Там? — в глазах сержанта мелькнуло сомнение — должно быть, он не был уверен, что Олег сможет понять ответ. Затем Колодин перевёл взгляд на верхушки сосен. — Там по-разному. Хреново, когда пальба, и в любой момент можешь умереть, не успев ничего сделать. Ещё хреновей, когда враги бьют по жилым домам. Но ты просто продолжаешь делать своё дело, потому что даже если умрёшь или получишь рану, это не зря. Это поможет принести мирную жизнь местным жителям.
— Вы тоже туда вернётесь? — ответ действительно показался Олегу слишком сложным.
Колодин засмеялся.
— А кто мне помешает, эти лекари? Что они понимают… Ещё ничего не кончилось, а я, чёрт возьми, хочу увидеть нашу победу. Поучаствовать в ней. И Валера Портнов хочет. И остальные.
Олег вспомнил, как не сразу согласился на просьбу отдать коляску раненым, успокаивая себя доводом, что Михаил написал первым, и опустил голову. Скоро ли она будет, победа, если все будут медлить, как он?
— Мы победим, — успокоил его Колодин, иначе истолковав неловкость Олега. — Обязательно победим, раз нам помогают хорошие люди. Будь здоров, — и сержант похромал к служебному входу.
Олег растерянно посмотрел ему вслед. Он совсем не ощущал себя хорошим человеком и слабо представлял, что нужно сделать, чтобы таким стать.

* * *

Они вышли из госпиталя молча, пройдя через турникет под усталым взглядом охранника. Солнце стояло высоко, воздух прогрелся градусов до тридцати — и Олег был вынужден вытереть рукавом пот со лба. Медленным шагом они двигались обратно к железнодорожной станции. Увиденное и услышанное в госпитале никак не выходило у Олега из головы. Ему казалось невероятным, что мир вокруг продолжал жить своей жизнью. Навстречу, на ходу обсуждая телесериал, прошли две одетые по-летнему откровенно девчонки. На платформе пожилая женщина кому-то громко жаловалась по мобильному на ленивого мужа, не способного покрасить на даче забор. Усталый рабочий в мокрой от пота спецовке вёл неравную борьбу с зарослями борщевика — и никто из них не задумывался, что война, о которой писали в Интернете и говорили по телевизору, война, которой люди если и интересовались, то разве что как болельщики ходом футбольного матча, происходит не где-то далеко, а совсем рядом.
— Скажите, а вы часто ездите в госпиталь с помощью раненым? — спросил Олег. Ирина, всю обратную дорогу смотревшая в телефон, встрепенулась.
— Каждую неделю. Наш волонтёрский центр сейчас в основном занимается ранеными и беженцами.
— А раньше? Ну… до войны?
— Помогали пенсионерам, инвалидам… Мой пала был инвалид, — вдруг сказала Ирина. — Попал в автокатастрофу. Так и привыкла: сначала сидела с ним, потом пошла в волонтёры.
Внутри у Олега что-то торкнуло, и следующие слова, которые он произнёс, были совсем не теми словами, какие он мог бы ожидать от самого себя ещё утром:
— А к вам можно вступить? Стать волонтёром?
На лице Ирины впервые за день появилась улыбка.
— Мы будем очень рады.

Август-октябрь 2022 г.