Глава четвёртая. Поэты не рождаются случайно

 Серия 139 "Анналы смутного времени". Книга четвёртая. В объятиях рынка.
 Глава четвёртая. "Поэты не рождаются случайно...".


    Девяносто первый год для Сергея, как и для всех заводчан, оказался не только полной неожиданностью, а просто каким-то даже чудовищным сном. События августа вызвали у него несусветное изумление, ужас и даже некую депрессию. Он никак не мог прийти в себя. 
    Да и не только у него одного было такое состояние, а и у многих простых людей на комбинате и в Крутом Яру.
    Как и у всех граждан Советской страны. Ведь никто ничего народу не мог объяснить, да и не желал этого, некому было подсказать и рассказать, что происходит в стране.
    Рядовые коммунисты были в полной растерянности от противоречивых Обращений к народу членов ГКЧП и Ельцина, взаимных обвинений в захвате власти и в желании сохранить государство. Эти воззвания двух противоборствующих сторон сбивали всех с толка.
    Никто из знакомых Сергея, а с малознакомых людьми он старался не общаться, не мог этого ему объяснить. В чём же состоит это противоречие? Потому что они и сами этого не понимали, не соображали, что происходит вокруг: на комбинате, в Крутом Яру и в самой столице. 
    Даже хранитель музея и близкий знакомец Сергея Милонов ничего не мог сказать. Он только лишь внимательно следил за событиями и горестно вздыхал:
    - Заварилась каша, Серёжа, долго и горько придётся расхлёбывать?
    - Что же будет, Михаил Потапович?
    - Поживём, увидим.
    Но все были уверены в одном, в том числе, и сам Михаил Потапович, что всё это происходит временно, что скоро всё это пройдёт и успокоится.
    Страна будет жить по-прежнему привычной трудовой жизнью. Никто в то время даже и не думал, не предполагал о возможности гибели Советской власти. Это, казалось, просто немыслимым.
    Думали, что все эти "прорабы" и "архитекторы" перестройки перебесятся, поиграются в демократию, в митинги, да и всё пройдёт прежним путём, войдёт в свою колею. Но не вошло. 
    С детства все граждане огромной нашей страны привыкли верить в силу, мощь и незыблемость советского строя, в страну Советов! Все её граждане считали Советский Союз самым справедливым обществом на свете и мечту человечества.
    Да оно так и было по большому счёту. Потому статья преподавателя столичного Вуза Нины Андреевой «Не могу поступиться принципами» не только встревожила и взволновала Сергея, но как-то даже его и успокоила.
    "Значит,- думалось ему,- есть в стране люди небезразличные к судьбе страны и советскому строю...".
    Да и открытое письмо Зюганова Александру Яковлеву, главному идеологу компартии, тоже говорило об обеспокоенности и сомнении части коммунистической элиты в правильности проводимого руководством партии курса на перестройку.
    Или знаменитое изречение Лигачёва: "Борис, ты неправ!", тоже наводило на эту мысль. 
    Однако же, все эти политические дебаты заставляли Сергея остро почувствовать гибельность взятого партийным руководством курса на экономические преобразования в стране, хотя ещё никто не помышлял о введении частной собственности и о смене идеологической и материальной основы социализма - принадлежности народному государству природных богатств и средств производства.
    Статья Андреевой читалась всеми жадно и вселяла некую надежду в людей, в том числе, и в Сергея, на восстановление нормальной жизни, но вскоре и она, эта зыбкая надежда, в нём тоже испарилась.
    Ему стало оттого нехорошо и тоскливо. Особенно после выступления Литвинова на общей профсоюзной конференции комбината, где директор сообщил о предстоящей приватизации и акционировании предприятия.
    Сергея даже не успокоили слова Литвинова о том, что "комбинат станет собственностью всех работников коллектива и каждого в нём", правда, в зависимости от наличия акций.
    Благодаря акционированию комбинат не будет продан кому-то "в чужие руки". Останется собственностью Крутояровского металлургического комбината.
    И его работники станут его собственниками и свободными в своей трудовой деятельности и распределении прибыли.
    Вот это и смутило вновь Сергея: "А не станет ли комбинат частной собственностью тех работников комбината, у которых окажется большая часть акций?". Несомненно, станет.
    Об этом Литвинов не говорил на конференции, но у Сергей возникла такая мысль и не уходила: "Предприятие достанется, прежде всего, тем у кого на комбинате власть и деньги. То есть, достанется самому руководству комбината!".
    Вот в чём загвоздка. И в этом он теперь совершенно не сомневался: тут уже об этом позаботится не столько сама комиссия комбината, избранная на конференции, сколько само государство своими условиями приватизации.
    Как говорил незабвенный Остап Бендер: "Если в стране ходят денежные знаки, то у кого-то их очень много".
    И не всегда честно заработанные. Именно, эти новоявленные дельцы и постараются скупить-прикарманить, при случае, акции у работников предприятия, в том числе, и у руководителей, особенно в трудные для всех времена. А они ведь уже наступили! 
    Страна, как сказала в последнем своём предсмертном стихотворении поэтесса Юлия Друнина, неудержимо катилась под откос.
    И в справедливости этого её пророчества Сергей убеждался на примере каждого дня из жизни Крутого Яра и комбината.
    Каждодневно и ежечасно! Не видя какой-то иной силы, альтернативы, способной противостоять этому.
    Акционирование предприятий шло семимильными шагами по стране. И во главе этого усиливающегося движения на комбинате встанет сам директорский корпус и приближённые к нему управленцы. 
    Так будет и на Крутяровском металлургическом комбинате. За двадцать пять лет работы Сергея на комбинате достанется ему всего двадцать три простые акции и столько же привилегированных. Егорке по одной, той и другой.
    И это случится совсем скоро. По ним им будут выплачиваться форменные гроши, а потом и вообще не будут выплачивать никакие дивиденды.
    К этим новым словам люди не скоро привыкнут. Сергея сильно и больно ударила весть о трагической гибели поэтессы и фронтовички Друниной.
    Турбулентность положения страны, ощутимой ею с такой силой, что она не выдержала и не устояла. Вот они, эти её отчаянные строки:

    Покрывается сердце инеем —
    Очень холодно в судный час…
    А у вас глаза как у инока —
    Я таких не встречала глаз.
    Ухожу, нету сил.
    Лишь издали
    (Все ж крещеная!)
    Помолюсь
    За таких вот, как вы, —
    За избранных
    Удержать над обрывом Русь.
    Но боюсь, что и вы бессильны.
    Потому выбираю смерть.
    Как летит под откос Россия,
    Не могу, не хочу смотреть.
 
    Но такой вот её выход Сергея не устраивал. Он с горечью уже думал о том, что не ожидал такого вот малодушия со стороны великой поэтессы-фронтовички, стихами которой он зачитывался в ранней юности.
    От человека много страшного испытавшей на фронте. Стихи же её были всегда мужественны, светлы и чисты, оптимистичны.
    Особенно, в послевоенные годы. Они соответствовали недавней мирной жизни в стране, где жизнь была светлой и радостной в каждом городе, селе и в посёлке. В том числе, и в Крутом Яру.
    И в памяти у Сергей тут же всплыли жизнерадостные её строки:
 
    По улице Горького — что за походка! —
    Красотка плывёт, как под парусом лодка.
    Причёска — что надо!
    И свитер — что надо!
    С лиловым оттенком губная помада!
    Идёт не стиляжка — девчонка с завода,
    Девчонка рожденья военного года,
    Со смены идёт (не судите по виду) —
    Подружку ханжам не дадим мы в обиду!
    Пусть любит
    с «крамольным» оттенком помаду.
    Пусть стрижка — что надо,
    И свитер — что надо,
    Пусть туфли на «шпильках».
    Пусть сумка «модерн»,
    Пусть юбка едва достигает колен.
    Ну что здесь плохого? В цеху на заводе
    Станки перед нею на цыпочках ходят!
    По улице Горького — что за походка! —
    Красотка плывёт, как под парусом лодка,
    А в сумке «модерной» впритирку лежат
    Пельмени, Есенин, рабочий халат.
    А дома — братишка, смешной оголец,
    Ротастый галчонок, крикливый птенец.
    Мать… в траурной рамке глядит со стены.
    Отец проживает у новой жены.
    Любимый? Любимого нету пока…
    Болит обожжённая в цехе рука…
    Устала? Крепись, не показывай виду, —
    Тебя никому не дадим мы в обиду!
    По улице Горького — что за походка! —
    Красотка плывёт, как под парусом лодка,
    Девчонка рожденья военного года,
    Рабочая косточка, дочка завода.
    Причёска — что надо!
    И свитер — что надо!
    С «крамольным» оттенком губная помада!
    Со смены идёт (не судите по виду) —
    Её никому не дадим мы в обиду!
    Мы сами пижонками слыли когда-то,
    А время пришло — уходили в солдаты!
 
    Сколько же в ней было чистоты и света! Веры в добро и радости жизни. Несмотря ни на что! И такая вот смерь?!
    Итог её жизни. Неужели же она подумала о том, что жизнь её оказалась напрасной. В том числе, и фронтовая.
    Не выдержала и сдалась. Но выдержать ли катаклизмы сегодняшней жизни самому Сергею? И его поколению!
   Выдержать ли ему самому гибель самого государства? На этот вопрос Сергей не мог себе ответить.
    "Получается,- думал он,- что каждому времени являются свои пророки и поэты?!" 
Друнина не выдержала сегодняшней жизни, основанной на предательстве и лжи, на забвении всего того, ради чего она воевала на фронте и в своих стихах.
    Не выдержала крушения не только своих идеалов, но надежд многих миллионов людей. Не только в её стране, но и во всём мире.
    Поэзия - это ведь тоже идеология. "Поэты не рождаются случайно...",- как верно подметил в своей песне Игорь Тальков. И он тоже не случайным стал явлением нынешнего времени. Порождение его, как и вся его поэзия и песни.
    Сергей относился к нему двояко. С одной стороны он не мог не видеть его таланта, как поэта и композитора, певца и музыканта.
    Даже актёра. И не только потому, что Тальков снялся в нескольких фильмах, он был актёром и на сцене.
    Его мужественная харизма привлекала и притягивала к себе не только глаз зрителя, но и его душу. Он выглядел на сцене совершенно бесстрашно, словно пророк нового времени, глашатай его, призывавшим к каким-то неясным переменам, когда Россия станет не страной "дураков, а гениев":

    Я пророчить не берусь
    Но точно знаю, что вернусь
    Пусть даже через сто веков
    В страну не дураков, а гениев
    И, поверженный в бою
    Я воскресну и спою
    На первом дне рождения страны
    Вернувшейся с войны.
 
   Так что же это за война такая идёт? С кем и за что? Юлия Друнина знала за что она воевала и потому, потеряв веру в сегодняшней действительности, ушла из жизни. И она, поэтесса-фронтовичка, никогда не считала свою страну "дураков", а людей честных и искренних, где-то даже и наивных, поверивших лидерам лже-коммунистам в их перестройку и в "социализм с человеческим лицом". А о какой войне говорит Тальков?
    И на фоне вот этакого вселенского обмана иуд, мракобесия, жизнь ей показалась беспросветной, ненужной и напрасно прожитой.
    Потому-то на место таких чистых сердцем поэтов, как Друнина, пришли иные пророки, как Тальков, призывавшим, как казалось народу, на подвиг и на какие-то непонятные свершения ради величия России, обвиняя во всём и вся коммунистов и Советскую власть.
    Другие же поэты-песенники, ранее писавшие и певшие про" комиссаров в пыльных шлемах", как Окуджава, затаились или переобулись при непонятной или очень даже ими понятой перестройке.
    Им нечего было сказать своему народу. Таким, как Окуджава, хотя он тоже ведь фронтовик. Или же писатель-фронтовик, ярый ненавистник Советской власти, Виктор Астафьев.
    Он выражал глубокое разочарование в советской системе и её идеологии, критиковал антирелигиозные настроения и бюрократизм.
    Единственный, кто подал голос разума и предупреждения о грозящей беде фронтовик и писатель Юрий Бондарев, который в 1990 году на двадцать восьмом съезде КПСС сравнил перестройку с самолётом, который «подняли в воздух, не зная, есть ли в пункте назначения посадочная площадка?".
    Выступили против либерально-демократических преобразований писатели Владимир Бушин и Александр Проханов. Неизвестно, кто, где и куда ещё ведёт страну с этой перестройкой.
   Этого никто не знал, может быть, и сами перестройщики. Или же это было сделано ими  преднамеренно? Это вопрос постоянно мучил Сергея.
    Но за величие какой же России так тогда ратовал Тальков? Белогвардейской! Ему нравилась военная офицерская форма. Эпатаж. Атрибуты царской России.
    Особенно, эпоха Екатерины Второй. Он романтизировал её, забыв о крепостничестве и "Путешествии из Петербурга в Москву" Радищева. Если он, конечно, когда эту книгу читал. Она же о простом народе!
    Вряд ли это произведение Радищева ныне изучается в школе. Ныне, в чести такие пророки: с гитарами, как Тальков, собирающие стадионы. Но к чему они призывают?
    В июне девяносто первого года Сергей и Нина побывали с группой экскурсантов металлургического их комбината на его концерте в программе "Шире круг".
    Зрелище, действительно, запоминающееся. Тальков вышел на сцену в галифе, заправленные в яловых сапоги и в белой нательной рубашке, на плечи его был накинут офицерский китель царской русской армии.
    Ворот его рубашки был расстёгнут, а на груди был виден большой крест. Лоб и длинные волосы стягивала чёрная полоса-резинка.
    От природы он был красив и пользовался этим в своём имидже. По популярности в том году он обошёл даже Аллу Пугачёву.
    Программу вели популярные певцы Андрей Державин и Алёна Апина. Певица качалась, на установленных в углу сцены качелях, увитых цветами, Андрей её раскачивал.
    Зрелище было хорошо организовано и продумано. В первой части концерта Тальков пел свои лирические песни, во второй гражданские.
    Всё бы в нём нравилось Сергею, если бы ни ярый его антисоветизм и антикоммунизм. Люди стали привыкать к таким оскорбительным словам как "совок" и "коммуняка! Никто и здесь этим не оскорбился и не возмутился.
    В том числе открыто и Сергей. А почему? Да потому что звания коммуниста и советского человека унизили и опозорили, растоптали такие лже-коммунисты, как Горбачёв и Ельцин. Подобные им деятели, только рангом пониже.
    Включая директоров предприятий, школ и высших учебных заведений. Никто из них не выражал протеста и своего возмущение.
    Кроме, конечно, одной лишь Нины Андреевой. Никто не возмущался и из рядовых коммунистов простых советских тружеников.
    Все боялись за свои рабочие места и зарплаты. А на комбинате они были неплохими. Не было никаких возмущений и на том концерте.
    Даже Сергей с Ниной, хотя от этих слов их коробило, но они молчали. Они ещё не привыкли к обструкциям, крикам и свисту во время концертов.
    Сказывалось, видимо, советское воспитание. Уважение к человеку-артисту на сцене. Никто не возмутился из их экскурсионной группы. Да ещё как они аплодировали!
    Такой вот была силы его харизмы и музыкального его таланта. Случалось, что Сергею приходилось, порой, ехать из Тулы с Тальковым в одном автобусе. Даже не зная кто он такой, на него нельзя было не обратить внимания.
    Держался он независимо и гордо, с достоинством. Был безупречно одет и со вкусом, строен, с модной прической, красивый и молодой. В тесноте автобуса люди обтекали его сторонами, как река утёс.
    Он был одного роста с Сергеем, но моложе. Это Сергей определил сразу. Где-то ровесником его младшему брату Олегу. И чем-то ему напоминал его.
    Держась с ним рядом за верхние поручни в автобусе, Сергей помогал ему сдерживать натиск толпы. У него возникло такое же чувство, как к Олегу. Ему хотелось его защищать.
    Тальков это чувствовал и с любопытством бросая взгляды на Сергея. И когда Сергей выходил на своей остановке в Крапивенке, то продолжал он чувствовать на себе всё тот же любопытный взгляд Талькова.
    И Сергею хотелось внешне быть похожим на него. Таким же гордым и независимым. В этом Сергей завидовал своему младшему брату Олегу. Или же ему это только казалось? Ныне он во всём сомневался. В том числе и в себе.
    Так за что же тогда его, всё-таки, убили? Талькова. Он же был ярым сторонником демократических преобразований в стране, как и Виктор Цой, требующий перемен? Был и не меньшим кумиром подрастающей молодёжи!
    Вот она где заложена мина замедленного действия, сила сильнейшего антисоветского идеологического воздействия на народ, через масс-культуру: мощная, проникающая в души, бьющая в самое сердце и собирающая огромные стадионы.
    Она и убила одного и другого. Сила призывающая к эгоизму и индивидуализму. Унижающая, оскорбляющая и опошляющая простого советского человека. Особенно, словом "совок". Но разве за это убивают?
    Тогда же Сергею, как и многим, казалось, всё это в них не существенным: "Подумаешь, игра в мессию и фиглярство на сцене. Всё это преходящее и со временем пройдёт...".
    Народ сам со временем отринет всё наносное и эпатаж в их творчестве, всё ошибочное и не существенное, оставит в нём основное - любовь к России и их неистовый патриотизм. 
    Так в этом рассуждении Сергея таилась большая ошибка. Не так безобидны были их выступления и массовые воздействия на молодёжь. 
   Патриотизм в них есть, но какой? Белогвардейский! Об этом тогда даже никому и не думалось. Не могла вся эта страсть прийти в голову.
    Гражданская война, казалась, теперь в далёком прошлом. Историей и больше никогда не повторится. Но советская власть уже была попрана, подорвана и унижена самими перестройщиками. Деятелями науки, культуры и искусства. Они хаяли её с экранов телевизоров и со страниц печати начиная с хрущёвского двадцатого съезда и охаивание генералиссимуса и вождя советского народа Сталина не прекращалось и сегодня.
    Людям теперь нужно было ощутить величие своей страны, откуда бы оно ни исходило. Пусть даже из царского и белогвардейского прошлого. 
    Пусть даже из далёкого прошлого, в котором было, действительно, немало хорошего. "Без прошлого не бывает будущего",- так повторяется не раз и сегодня.
    Но из какого прошлого и на что равняться? За счёт, получалось,  унижения всего советского и героического? Так это же делает сама Коммунистическая партия, во главе с Горбачёвым и Ельциным, деятелями культуры и искусства. Посмотрите фильм "ЧП районного масштаба".
    Вот и всплывают теперь такие патриоты России, как Тальков и Цой, им подобные. Особенно потрясла Сергея песня "Россия" Талькова. В ней было сколько любви к царской белогвардейской России, столько же ярой ненависти к советской стране.
    Не меньшую роль в разжигании ненависти ко всему советскому прошлому сыграла песня «Поворот» (1979)рок-группы "Машина времени" Андрея Макаревича.
    Хотя песня вначале создавалась как философское размышление о неопределенности жизненного пути, накануне перестройки стала как бы неофициальным гимном предчувствия глобальных перемен в стране. 
    Слушатели невольно видели в этом «повороте» метафору грядущих исторических трансформаций в СССР.
    «Хочу перемен!».(1987) Это главный манифест эпохи. Изначально Виктор Цой не вкладывал в неё прямой политический смысл, но после фильма «Асса» песня стала восприниматься исключительно как требование масштабных реформ.
    Но каких реформ никто не знал. Но о плохом никто не думал. Вот только сейчас Сергей это понял в начале девяностых. Во времени гибели страны.
    Ещё один шедевр «Скованные одной цепью» — Nautilus Pompilius (1986). Мрачная и точная сатира на круговую поруку, конформизм и удушающую атмосферу позднего советского общества. А что дальше? Как расковать эти цепи? Тоже никакого ответа.
    «Твой папа — фашист» — Телевизор (1987). Ну эта творение ни в какие ворота не влезало. Одна из самых жестких и бескомпромиссных песен Ленинградского рок-клуба, открыто протестующая против авторитарного мышления, цензуры и тоталитарного контроля. 
   Призыв к всеобщей демократии и гласности? Не так ли? А разве она Горбачевым уже в 1985 не была объявлена перестройка в стране? Всеобщая демократия и гласность? 
    Нет, это камушек тоже адрес Страны Советов. «Поезд в огне» — Аквариум (1988). Что это? Говорят глубокая метафорическая баллада Бориса Гребенщикова о гражданской войне, которая велась десятилетиями, и о необходимости «вернуть эту землю себе». От кого и кому себе? Неужели помещикам и капиталистам? Тоже непонятно.
    И наконец, «Родина» — ДДТ (1992). Написанная на самом изломе эпох, песня Юрия Шевчука сочетает в себе горькую иронию («черная фара» власти) и болезненную, но безусловную любовь к меняющейся стране. Где он страну называет уродиной. Что это? Неужели тоже любовь к своей Родине?
    Всё это вместе тоже не могло не сыграть на руку врагам СССР и России. Не могло не парализовать волю и мышление советских людей, не внести смуту в их сознание. Все эти рок-артисты сами не знали что творили и подталкивали страну к гибели.
    Но тогда Сергей этого ничего не понимал, только чувствовал, как и многие в стране. Сообщение же о гибели Талькова Сергей с Ниной услышали с экрана телевизора поздно вечером шестого октября 1991 года. 
    И оно поразило их, как удар грома. Когда они только-только вернулись из широкоформатного кинотеатра «Спорт» в их санаторий-профилакторий, что на самом краю Крутого Яра, на опушке леса.
    Здесь они отдыхали вот уже несколько дней. В прекрасном номере люкс со всеми удобствами и находились в крайне хорошем настроении после просмотра очень хорошего фильма в кинотеатре.
    Уже тогда они готовились ко сну, а Сергей собирался принять душ, как вдруг прозвучали по телевизору невероятные слова женщины-диктора: "В Санкт-Петербургском Дворце спорта «Юбилейный» убит поэт и композитор Игорь Тальков". 
    От этих слов они застыли в жутком молчании, поражённые этим известием, так что несколько минут были в совершенно оглушённом состоянии.
    Потрясённые страшным сообщением, ворвавшимся в их комнату с экрана телевизора, они долго стояли в оцепенении, переводя взгляд с друг на друга, то на экран телевизора, где диктор, тем же спокойным, ровным и хорошо поставленным голосом, сообщал уже о других новостях.
    Но они их уже не слышали, находясь в сплошном ужасе и не смея даже пошевелиться. Публичное убийств при большом скоплении народа, входило ныне в обиход повседневной жизни страны.
    Вот тогда-то и родились у Сергея печальные строки, под названием «Такая русская судьба!», отражающее тогдашнее горькое его душевное состояние:

    Такая русская судьба,
    Перед злом мы беззащитны,
    И вновь сжимается душа –
    Убит!.. Ещё один убитый!..
 
    Опять в гробу прекрасное лицо,
    И в горе, преклонив колени,
    Скорбим! Так сколько подлецов
    Святая Русь, в твоей великой тени?
 
    Дантес, Мартынов, кто ещё иной,
    Ударил в сердце со всего размаху?
    И вновь, поникнув гордой головой,
    Поэт принёс себя на плаху!
 
    Такая русская судьба,
    Перед злом мы беззащитны,
    И вновь сжимается душа –
    Убит!.. Ещё один убитый!..
 
    Россия! Звон колоколов
    Печаль несёт и весть ужасна!
    Так сколько ждать ещё гробов
    И жертв ты принесёшь напрасно?
 
    Вновь лучший из твоих сынов,
    Чьи песни о тебе прекрасны,
    Погиб Тальков, погиб Тальков,
    Теперь уста его безгласны.
 
    Стоим мы снова на краю,
    Живём без веры, на пределе,
    И в каждом дне я узнаю,
    Ту боль, что нервы его пели!

    Но прав ли был Сергей тогда, написав такое стихотворение? Сейчас Сергей в этом сомневался. Из лучших ли он сыновей России? Не стал ли он её губителем. Не привели ли её такие, как он, к гибели. И какова её дальнейшая судьба.
    Вот на это вопрос Сергею некому теперь ответить. Как-то, недавно, у Сергея зашёл спор с одним из бывших цеховых парторгов комбината, тоже побывавшим на той программе "Шире круг", который несколько иначе воспринимал личность Талькова:
    - Он вызывал у меня всегда острую неприязнь за свой прямо пещерный антикоммунизм и совершенно нелепую белогвардейщину. Поэтому, не скрою, когда его убили, я подумал - куда тебе дураку рыпаться было в эту свару? Жил смешно и умер грешно. Более того, тем самым обострив конфликт и забыв пословицу - не махай хвостом, если у тебя его нет. 
    Мой собеседник  усмехнулся:
    - Имея лишь газовый пистолет, он вообразив себя хозяином положения. Именно, поэтому его убийце вменяли лишь превышение пределов необходимой обороны. В связи с чем не был он взят даже под стражу, воспользовавшись чем и бежал в Израиль.
    С этим Сергей не согласился:
    - Что касается Талькова,- сказал он,- то это фигура есть порождение нашего времени. Я согласен с вашей его оценкой, но не полностью. Это, всё-таки, знаковая фигура.
    Сергей дальше продолжил свою мысль:
    = Благодаря таким, как он, и плодится сегодня в сознании нашей молодёжи неверное представление о Советской Стране, антисоветизм и антикоммунизм. В этом вы правы. Но как певец, музыкант и композитор он был вполне неординарным. Ярким и талантливым, запоминающийся.
    Его собеседник, со скрытой усмешкой, смотрел на него. Сергей это заметил и с ещё большим пылом продолжил:
    - Да-да, тем самым он и войдёт в историю нашего времени, а не только одним своим антисоветизмом и своим эпатажем. Лирические его песни замечательны. Это заблудившийся человек в трёх соснах, а его антикоммунизм рождён такими же бывшими коммунистами, как горбачёвы и ельциноиды. 
     Сергей не успокоился на этом и добавил:
     - Его песни, как "Метаморфоза", говорят уже о его пробуждении и сама жизнь вывела бы его на верную дорогу. Как и Высоцкого. Потому что он тоже искренен и честен. Послушайте:
     - Перестроились комсорги,
     В шоу-бизнес подались,
     И один из них свой орган
     Называет фирмой ЛИС'С.
   
     Стал капиталистом
     Коммунист из Госкино:
     Вместо фильмов о чекистах
     Рекламирует он порно...
   
     Или вот:
     Господин Президент назревает инцидент,
     У вас по левое плечо сидит преступник Горбачёв...
   
    - Не уверен,- произнёс холодно тогда мой собеседник, бывший парторг, и они разошлись, каждый при своём мнении.
    Да-да, не меньший шок, чем гибель Юлии Друниной, вызвало в Сергее и вот это, показавшееся ему страшным, известие об убийстве их земляка-туляка, поэта и композитора Игоря Талькова.
    Вне зависимости от его политических взглядов и пристрастий ему было жаль его, как молодого человека. Прежде всего, потому что человеческая жизнь теперь и отныне станет ничего не стоить.   
    Кто бы ни был теперь человек, пусть даже самый известный или же неизвестный, он не будет находиться в безопасности, даже в самом людном месте и в своём собственном доме.
    Ведь в доперестроечные времена такое публичное убийство было бы просто невозможны. Даже перочинный ножик тогда считался холодным оружием, а тут-то на концерте, в самом большом и известном концертном зале страны, под телевизионными камерами, у одного и у другого оказались пистолеты.
    Позже, это будет уже не редкость: и автоматическое оружие, и снайперские винтовки, и даже взрывные устройства. И убийц вряд ли будут находить. В этом Сергей тоже почти не сомневался.
    Передел собственности и сфер влияния всегда сопровождается бандитскими разборками, убийствами и войнами. Вот они и начались с этого громкого убийства.   
А.Бочаров.
Фото автора.
2020