Первая черешня

В парке у нас начала поспевать черешня. В детстве я очень хорошо знал, на каких деревьях там самая первая созревает.  Мы с пацанами на них с середины мая паслись. Теперь они почти все повысохли, их больше нет. Из моего детства до нынешнего дня дожило только семь черешен: две майские и пять белых. И то они почти наполовину сухие.
 Майские помню особенно хорошо. Мы их обклёвывали первыми, как только ягоды начинали желтеть. Однажды, лет сорок пять назад, шли мы из школы через парк примерно в это время и увидали на верхушке одной из них несколько красных. Юрка первый долез тогда и завопил радостно: «А у меня спелая!» Звонко так,  аж эхом от старой башни отозвалось. Совершенно отчётливо помню этот момент своей жизни – Юркин крик, эхо, свою досаду, что не я раньше  успел, и потом свою красноватую, твёрденькую ягоду, первую, самую первую в то лето.
Сегодня я на верхушку не полез. Да и нету её больше, той верхушки, чёрные сухие сучья там торчат.  Это дерево ещё тогда было старым, а теперь от него едва треть жива. Теперешние дети про него и не знают, кругом полно молодых деревьев, на которых ягоды и крупнее, и слаще. А я знаю. И сегодня пришёл к нему и сорвал первую красненькую.
Первая черешенка – это несколько секунд чистейшего, бездумно-восторженного счастья,  с блаженною райскою кислинкой. В детстве эти секунды были гораздо длиннее конечно. Раз в сто или в миллион. Да только дети этого дела не осознают. Им и не надо.  Надо теперешнему стареющему мне.  Хоть самую чуточку, чтоб дальше жить.