Азбука жизни Глава 7 Часть 258 Искусство быть недо

Глава 7.258. Искусство быть недосягаемой

— Игорь, бесполезно ей задавать эти вопросы, — сказал Пьер с видом знатока, наблюдавшего за подобными диалогами не раз.
— Почему же, Пьер? Вы уже подросли. Времена изменились — могу и объяснить, — парировала я, пряча улыбку.
— Ты специально осталась с нами после концерта в этой квартире в Сен-Тропе, а не уехала со своими детьми на виллу? — не отступал Игорь, переходя в лобовую атаку.
— А вы, дождавшись, пока Тиночка с Надеждой решили прогуляться по бутикам с Дианой, взяли меня в оборот? — рассмеялась я. — Хорошо, ловлю на слове. Вы же не случайно прилетели на два дня, сбежав из университета.
— Нам надо было поддержать Ксению Евгеньевну, — с внезапной, трогательной серьезностью сказал Пьер. — Сюда она летела на самолёте Ромашовых, а обратно уже придётся возвращаться, как все, обычным пассажиром. Хотелось её поддержать.
— Молодцы, ребята, — кивнула я, и сердце непривычно мягко дрогнуло. — Но мне, знаете ли, знакомы подобные приёмы. Я так же «сопровождала» в поезде от Москвы до Петербурга и обратно знакомых родственников, предлагая пожить в квартире Александра Андреевича, если кто-то ехал просто погулять по музеям.
— Никогда не упускала момента? — усмехнулся Игорь. — Поэтому мама и улыбается, вспоминая твои проделки.
— Зато сейчас, Пьер, она больше двух дней нигде не живёт, — с торжеством резюмировал Игорь, будто разгадал главный секрет.
— Игорь, вот ты и определил, на примере моей кочевой жизни, суть недосягаемости, — сказала я, подхватывая его мысль. — Обстоятельствам я отдаю девяносто пять процентов! Поэтому только одно желание — доставить удовольствие окружающим — и делает нас по-настоящему открытыми… и потому неуловимыми. Недосягаемыми.
— Пьер, понял, что Виктория сейчас сказала? — переспросил Игорь, щурясь.
— Детки, вы мне иногда такие сообщения присылаете, что я ими восхищаюсь, но и задумываюсь, — сказала я, глядя на них. — В вашем возрасте я ещё была ребёнком. А вы слишком взрослые стали, хотя задаёте подчас совершенно детские вопросы.
— Но ты вроде как подружка для нас, — тихо сказал Пьер.

Я их понимала. Совершенно. Я тоже щадила маму и бабулю, оберегая их от половины своих мыслей. И моими настоящими, взрослыми подружками в юности были не сверстницы, а мамочки Ромашова и Соколова. Круг смыкался. И в этой лёгкой, ироничной беседе с ними я вдруг ясно увидела его красивую, непрерывную линию.