Глава 5. Гроза над рекой

До Пахры они шли дворами, потом спустились по тропинке между кустами. Батон Кирюша несла осторожно, как доказательство того, что она всё-таки собиралась домой.
У лодочной станции пахло тиной, мокрыми досками и речной прохладой. На привязи покачивались несколько лодок. Самая дальняя, облупленная, с зелёными потёками на борту, выглядела так, будто её забыли ещё прошлым летом.
— Вода-то небось холодная, — поежилась Кирюша.
— Да что нам вода? — Валерка махнул рукой.
У будки лодочника Валерка замялся, потом сунул руку в карман.
— Два билета, — сказал он так уверенно, будто каждый день катал москвичек по Пахре.
Лодочник лениво глянул на них, оторвал два мятых талончика и кивнул на дальнюю лодку.
— Только далеко не заплывайте. И к вечеру верните.
  Ребята подошли к старой лодке.
— Эта шлюпка видала и получше времена, — недоверчиво пробормотала Кирюша и  на всякий случай уточнила. — Валер, а ты грести-то умеешь?
— А то.
— Только учти, — предупредила Кирюша, — я плавать не умею.
— Я почти камээс по плаванию, — похвалился Валерка.
— Почти?
— Ну… морально.
— Понятно. Спасение утопающих поручается человеку с моральным разрядом.
— Не боись. Плаваю я нормально. И бегаю тоже. У меня первый юношеский. Почти.
— Ну, ты прям чемпион местный. Куда деваться.
   Кирюша осторожна забралась в лодку. Она качнулась, скрипнула и недовольно ткнулась боком в мосток.
— Тихо ты! — шикнула Кирюша.
— Это она от радости, — сказал Валерка и плюхнулся следом.
Под ногами что-то влажно хлюпнуло. Кирюша посмотрела вниз, но Валерка уже оттолкнулся веслом, и лодка медленно отошла от берега.
— Слушай, а зачем тебе конкурс? — неожиданно вспомнил Валерка.
— Не важно, — насупилась Кирюша.
— Ну и не говори, — обиженно ответил мальчик.
 Кирюша задумалась, посмотрела вдаль, поправила волосы, а потом выпалила:
— Это давняя история, — сказала Кирюша. — Еще из детского сада.
Она провела пальцем по борту лодки, соскребая старую зеленую краску.
— Мы с Веткой тогда танец репетировали. У нее сразу получалось. Шаг. поворот, улыбка — все как надо. А я все время сбивалась. Не туда шла, не ту руку поднимала. И все равно ужасно хотела.
— Ну да, бывает.
— А потом меня поставили в другой танец. В пару с Лешкой Сопливым.
— Его правда так звали?
— Нет. Но очень подходило.
   Кирюша замолчала.
— А дальше, — нарушил паузу Валерка.
— А на празднике, — вздохнула Кирюша. — Представляешь. У Ветки была юбка — белая, широкая, с красной лентой. Кофточка с вышивкой. И венок. С цветами и  лентами. Она как повернется — ленты летят.
А у нас были фартуки. И повязки на лоб.  Типа медсестры. Только маленькие и дурацкие.
   Кирюша опять замолчала. Валерка, внимательно слушая Кирюшу, представил девченок в нарядных одеждах и не заметил, что лодка ударилась о торчащую из воды ветку и дала течь.
— А дальше? — нетерпеливо спросил Валерка.
— Все, — пожала плечами Кирюша.
— Как все? — Валерка удивленно почесал затылок. —  Не понял. А че не танцевала-то?
— Да так.
 Валерка промолчал. Кирюша продолжила:
— Предки развелись. Мама замуж вышла. Мы переехали. Я как-то, даже не знаю, стеснялась что ли про танцы сказать. Потом меня в физматшколу перевели. Там знаешь сколько уроков?
— А… Значит, Андрей Викторович тебе не родной отец? — Валерка даже перестал грести.
— Отчим, — сказала Кирюша.
— И как?
— Что “как”?
— Ну… нормально?
— Он хороший, — резко сказала Кирюша. Даже слишком резко. — Мне с ним проще, чем с мамой.
— Это ты просто отмазки придумываешь.
— Чего?
— Ну правда. Хочешь танцевать — иди и танцуй. Чего тянуть-то?
— Легко тебе говорить, — вспыхнула Кирюша. — Ходишь с фотоаппаратом, щелкаешь котов и делаешь вид, что это не мечта, а так.
   Валерка замолчал. Весло скребнуло по воде слишком резко, лодку повело боком.
Некоторое время они плыли молча. Только вода тихо плескалась о борт.
Кирюша переставила затекшую ногу  и вдруг почувствовала холод. Посмотрела вниз. У кроссовка расползалась темная лужица.
— Валер… Мы тонем!
   Валерка развернул суденышко в обратную сторону. Проплыв совсем немного, он понял, что лодка набирает воду и тонет.
— Не паникуй! —  сказал Валерка  и сам тут же запаниковал глазами. — Тут мелко. Почти.
Он греб к берегу так отчаянно, что весло один раз выскочило из уключины. Лодка ткнулась носом в илистую отмель.
— Вылезай аккуратно. Держись за меня.
    Валерка первым спрыгнул в воду. Она оказалась ему почти по пояс. Он протянул Кирюше руку.
— Я не умею плавать, — прошептала она.
— А тут и не надо. Тут ходить надо.
   Кирюша вцепилась в него обеими руками.  До берега они добрались мокрые, злые и живые..
— Фу-у-у, — выдохнул Валерка.
— Вот тебе и на лодке поехали! — вздохнула Кирюша, выжимая край платья.
— Ты это к чему?
— Темнота. “Голубая чашка”. Гайдар.
— Ага. Сейчас время проверять меня по внеклассному чтению.
— Я еще и виновата, — обиделась Кирюша, — я вообще не хотела  на этой лодке кататься. Как чувствовала.
— Да никто тебя не винит. С чего ты взяла? — удивился Валерка и добавил. — Просто так получилось.
  По дороге к лодочный станции Кирюша спрашивала Валерку, читал ли он Гайдара, Жюля Верна и Булычева. От всех ее вопросов у него голова пошла кругом. Валерка с чем-то соглашался, чему-то поддакивал.
   И тут Кирюша вспомнила про батон.
Он лежал на берегу в размокшей бумаге, приплюснутый и жалкий.
— Бабушка меня убьет, — сказала Кирюша.
— За хлеб?
— За хлеб, за лодку, за то, что я мокрая, за все сразу.
Вдобавок ко всему начался ливень.
— Не май месяц, — Кирюша поежилась и шмыгнула носом.
   Валерка снял с себя мокрую рубашку, выжал ее, поморщился и снова натянул.
— Сейчас дойдем, — сказал он. — согреешься.
   Они пошли к выходу из парка. Быстро идти не получалось, потому что хромающая девочка натерла ногу мокрыми кроссовками.
— Бери меня под руку, — предложил Валерка.
   Кирюша покосилась на него. потом на дорогу. Потом снова на него.
— Только не воображай.
— Даже не начал.
— Врешь.
— Ну да.
Они шли медленно. Вода хлюпала в кроссовках, дождь стучал по листьям, а Кирюша все бормотала себе под нос:
— Если бабушка сейчас дома, то до ужина еще минут сорок. Минус дорога. Минус объяснения. Минус мокрый хлеб...
— Ты всегда так быстро считаешь? — поинтересовался Валерка.
— Как?
— Все подряд. Минус то, минус это.
— У нас в доме библиотека была. Я много читала. Ну и… В  математический  кружок ходила.
— Значит, умная.
— Не всегда. Сегодня вот села в дырявую лодку.
— Это не ум. Это доверие к капитану.
— К плохому капитану.
— К почти камээсу.
Кирюша фыркнула.
Дождь лил всё сильнее. Батон размок окончательно, колено ныло, платье липло к ногам. Но идти под руку оказалось почему-то легче.
И Кирюша вдруг подумала: может быть, не всякий неправильный шаг ведёт не туда.