Пожизненная жизнь

(На суд читателя.
Отредактировал ранее опубликованный рассказ).



И жили они долго и счастливо
(из сказки)

 

— Где же моя, темноглазая, где... — блажит в динамике знакомый тенор, и скорый " Питер —Вологда" трогается, унося меня в осеннюю адвокатскую командировку на экзотический остров Огненный.

Плацкарта активно шуршит пакетами со жратвой. Ну это всегда так, это святое, как и очередь в сортир. Не успели отчалить, как все оголодали и резко захотели в нужник...

Растянувшись на полке, прикрываю глаза (благо ноябрьские сумерки), мысленно оказываюсь в Пятаке — учреждении ОЕ-256/5. Лагерь для пожизненников расположен на том самом острове, в бывшем монастыре. Замаливать грехи — самое то. Последний приют для головорезов, террористов, растлителей и педофилов. Хотя почему последний. Отбыл положенные 25 (всего-то) — пожалуйте на УДО. Правда, живым оттуда пока никто не выходил.

Стоп. Как это не выходил? Егор Прокудин из «Калины Красной». Откинулся по сроку, и шёл по тому самому мосту под любопытными взглядами солдатиков-ВВшников. Там, в Белозерске, Шукшин и снимал. Но когда это было — в далёкие благополучные семидесятые, когда отбывали там заурядные зэки, и была колония строгого режима.

А в девяносто шестом грянул Мораторий, стали свозить смертников. Для душегубов отмена расстрела — именины сердца. Все эти «лучше бы меня расстреляли» — корявые понты, и не более. Видел эту публику, знаю.

Гримаса закона: теперь этих упырей будут кормить за счёт потерпевших.

Мост. Как путь на Голгофу. Ведёт с берега озера на остров. Только на Голгофе той совсем не Христос распят...

Отвлёкся однако. Меня-то туда какими судьбами понесло? Под стук колёс выплывают воспоминания. Судьбами подзащитного Речкина, сорока лет, два срока, три трупа. Бывший кавалер медали За отвагу (лишён по приговору).
Безвылазно за забором с восемьдесят восьмого...

 

— С какого-какого?? — уточняю у Олега, речкинского пожилого соседа по коммуналке, взявшегося оплатить мои командировочные.
— Ну да, двадцать лет уже как. При Союзе сел.
— Вам-то что за радость за него впрягаться?
— Понимаете, Виктор Николаевич, нет у него никого, он сирота, детдомовский. Самостоятельный, рукастый. А у меня инвалидность. Помогал мне всегда. Он и ремонт сделал, ну и денег там занять, за бутылочкой опять же вдвоём коротали сколько. Он душевный, приятельствовали, хоть и в отцы ему гожусь. Про войну рассказывал, в Афганистане срочную служил, медаль заработал... По недоразумению он за забор попал.
— Многовато нынче дают за недоразумение.
— Так ведь там как всё получилось. По первому сроку он на десять загремел, сразу после армии. Женщину не поделили с парнем одним. Ну и понеслось. На улице дрались. Сильно головой в лицо сопернику приложил, тот лёг. Уйти бы дураку нашему подальше оттуда, так нет же. Бордюр бетонный там рядом валялся. Рыжий (Речкин то есть) схватил его, да на голову лежащему опустил. Добил.
— А пожизненное за какие подвиги?
— В лагере когда десятку досиживал, какие-то два козла к нему прицепились. Ну он их обоих и порешил. До свободы считанные дни оставались.
— Ну дела, прямо как торпеда* всех валит... Так и чего он хочет, сосед ваш?
— Ну может в деле зацепку какую-то найти, срок скинуть. Или на помиловку, или на УДО.
— Да ему до УДО... Десять лет на Огненном отсидел. И ещё пятнадцать, если дотянет. Пожизненникам можно только через двадцать пять претендовать. Ни один пока не вышел. Ну если только чудо.
— Ну вы с ним там определитесь, решите. Вы опытный, мне вас рекомендовали...

Вот и валяюсь на полке плацкартной, в полудрёме под стук колёс. Тук-тук, тук-тук — как это убаюкивает. Еду в русский Алькатрас*...
Хрен знает, на кого, на каких лилипутов, рассчитана эта полка. Ноги вытянуть — проход перекрываешь напрочь.

Хватит о тюрьме. О чём-нибудь другом. На Вологодчине красиво. Кроме тюрьмы есть что посмотреть. Дивные места — Кирилло-Белозерский монастырь, белокаменный кремль, и ещё...

Проваливаюсь в удивительный сон: ослепительно-белая часовня с золотым куполом на фоне голубого неба. И озеро чистое и прозрачное. Такие краски , наверное, бывают только во сне. И нет ноября. Долгожданный май...
_____________________________________

*Торпеда — палач-убийца из заключённых (уголовный жаргон).
*Алькатрас — американская тюрьма на острове, где отбывал крёстный отец итальянской мафии Аль Капоне.

 

Финал http://proza.ru/2024/05/27/32