Глава 5

Тиша еле дождалась окончания утренней трапезы и босиком выскочила во двор. Столько дел кругом, только успевай поворачиваться. А замешкаешься, всё самое интересное сёстры разберут, или матушка.
На ступеньках замерла, наслаждаясь встречей с новым днём. Почти лето. За высоким забором виднелись соседские крыши, там живут люди, её соседи, такие все хорошие и интересные. Огляделась — деревья надели новый зелёный наряд, нежный и блестящий на солнце. Жаль, что скоро он запылится. Но пока хочется прижаться губами к листикам и вдыхать их запах. Отовсюду доносятся привычные летние звуки: мужики что-то колотят, петухи перекликаются, ветер шумит в листве. Птицы…
Вот Домна мимо прошла. Направилась в сенник. Тиша кинулась к ней:
— Матушка, ты Ночку уже подоила?
Домна насмешливо посмотрела на дочь:
— Не, тебя ждала.
Ну да, глупый вопрос. Опять она проспала всё на свете. Тише стало досадно на себя ленивицу. Конечно матушка, и подоила, и в стадо прогнала и Ночку, и Черныша, и овечек, и белого барашка с чёрненьким пятнышком, который ходит за Тишей, как за мамкой.
— А Хрюню? — спросила ревниво.
— Нет, с Хрюней сама управляйся.
— Ладно, — обрадовалась Тиша, — и Хрюню, и курочек ты, матушка, не трогай. Ты иди, иди, я сама.
Как только Домна скрылась за углом сарая, Тиша почувствовала себя взрослой хозяйкой, занятой женщиной. Походка её стала более плавной, без подпрыгивания на каждом втором шаге, голос понизился, приобрёл властные и чуть напевные нотки. Такие Тиша подслушала у матери. Войдя в сарай, она всплеснула руками.
— Вот разлеглась, раскрылестилась, барыня — боярыня, голубь сизокрылая.
В загородке лежала большая розовая свинья. На приветливые речи меньшой хозяйки она, не поднимая головы, ответила мирным «хрю» и скосила в Тишину сторону глаз. Около её брюха копошились маленькие, такие же розовые, поросята.
Тиша не удержалась и, на некоторое время оставив свою взрослость, стала ласкать малышей. Те недовольно завизжали и стали отбрыкиваться.
— Дай, — раздался Айкин голосок.
Тиша оглянулась. У входа в свиной закуток стоял младший братишка. Ветер поднимал вверх его светлые волосы. Большие чистые глаза смотрели на сестру спокойно и внимательно.
— Айка… Ты один? А где баушка?
— Ба… ба… — Айка оживлённо стал показывать пальцем куда-то в сторону и вверх, туда, где, по его мнению, находилась в данный момент баушка. Короткая его рубашонка едва прикрывала пупок, босые пухлые ножки твёрдо стояли на земле. Где находилась баушка, было непонятно, но Тишу это особо не интересовало. Найдётся рано или поздно.
— Ой, Айка, гляди, порося. Иди погладь, — отвлекла внимание братца на более занимательный предмет.
Айка схватил поросёнка за ухо, и тот истерично завизжал и кинулся прочь. Айка проводил его внимательным взглядом и больше уже к поросятам не лез.
Тиша наконец принялась за работу: схватила старую плетёную корзину, накидала на дно соломы, стала сгребать поросячьи кучи и бросать их в плетушку.
— Ты не смотри, что это противно, — поясняла братишке, — это нужно на огород отнести. А ты знаешь, что, где лишняя навоза колышка, там потом лишняя хлеба коврижка? Так бабушка говорила. Я, правда, не помню, маленькая ещё была. Но матушка рассказывала.
— Ба… ба, — Айка вновь стал указывать пальцем куда-то в неопределённом направлении.
— Нет, то другая бабушка, старенькая. А я про бабушку Репку. Она почти молодая была. Ну, не совсем, конечно, молодая. А умерла, когда тебя на свете не было. Ты её поэтому и не помнишь. Когда деда медведь убил, тогда и бабушка вместе с ним сожглась. Потому что так полагается.
Тиша задумалась. Смутно представилось морщинистое доброе лицо бабушки. Где она теперь?
— Матушка ещё сказывала, что бабушка сейчас живёт в Нави, что она снова может родиться у меня, когда я вырасту, или у Лана. Может у Василисы или Ярины. А баушка рассказывала, — тут Тиша понизила голос и стала почти шептать брату, — что тятенька не помог бабушке Репке Калинов мост перейти, и что она свалилась в речку Смородину, это такая речка, где вместо воды огонь. И душа её теперь неприкаянная.
Тиша тут испуганно оглянулась и замолчала. И чего вдруг вспомнилось? Неспроста всё это. Прислушалась к себе…
Мир в воображении вдруг стал особенным, глухим и словно закрытым от всего. Люди хоть и находились неподалёку, но где-то во внешней стороне, а внутри осталась Тиша и нечто потустороннее. Ветер потрепал рубаху на спине девочки, и она едва сдержалась от крика. Ей показалось, что неприкаянная бабушка своими холодными неприкаянными пальцами её трогает, моля о помощи. И лишь на границе миров стоял маленький Айка, наблюдал за сестрой. И её страхи оказались заразительными. Губы мальца скривились, и он готов был вот-вот разразиться мощным рёвом.
— Дочка, ты тут не заснула? — вдруг раздался удивлённый голос Домны, и Тиша подпрыгнула от неожиданности.
Наваждение рассеялось. Тиша виновато ойкнула, подхватила плетушку с навозом и побежала удобрять огород. Домна взяла на руки Айку, заглянула в его глаза, наполненные до краёв прозрачной влагой, готовой двумя ручейками вот-вот выплеснуться на щёки.
— Что тут у вас происходит? Айка, а где баушка?
— Ба… ба…