Глава 16

У Тиши были свои вёдра и своё коромысло. Правда, не совсем её, достались от старших сестёр. Отец специально для дочек сделал, чтобы не надрывались, тяжести не таскали, вот и переходили эти предметы по мере взросления одних и подрастания других от одних к другим.
Тиша бежала вприпрыжку к колодцу. Ходить за водой — одно из самых любимых занятий. Там, у колодца, всегда многолюдно. Там собирались и взрослые женщины, и маленькие дети, и Тишины ровесницы. Женщины, обычно, набрав воды, не спешили расходиться по своим дворам, а рассказывали много чего интересного, дети играли тут же, поджидая задержавшихся матерей, а Тишины ровесницы занимали пока промежуточное положение: с детьми не играли — люди засмеют, наигрались уже, а к взрослым встать в кружок, послушать их разговоры — стыдно и боязно, ещё прогонят. Но зато, если есть достаточное количество подружек, можно создать свой кружок, и подражая взрослым, обсудить свои дела.
Приближаясь ко двору дядьки Кисея, Тиша замедлила шаг и стала высматривать ту девочку. Матушка сказала, что её Хылей зовут.
В первый раз Тиша увидела её прошлым летом. Та девочка не умела ходить, хотя была большая. Может быть, такая же, как и Тиша. Она ползала у своих ворот.
Тиша в своей жизни не раз видела калек. Но эта девочка заглянула в Тишины глаза, и жалостливое сердечко девочки дрогнуло.
Вечером Тиша плакала, уткнувшись в колени матери.
— Почему она такая?
— Хыля? Да, говорят, родилась здоровенькой, до трёх лет бегала, а в три года пришла к ним соседка, посмотрела на Хылю, погладила по спине, сказала: «Шустра детонька», а детонька и упала на пол. Ноги перестали гнуться. Через какое-то время, вроде, отошла, ходить потихоньку стала… А потом ноги снова перестали работать, а теперь и вовсе отказали.
— Это с ней навсегда? Или она снова пойдёт когда-нибудь?
— Да кто ж знает? Может, и пойдёт, а может, и нет.
— Это соседка так с ней сделала?
— Не знаю. Тётка Кисеиха, Хылина мать, говорит, что соседка.
— А кто их соседка?
— Тётка Пыря.
— А ты как думаешь?
— Не знаю, Тиша, что и думать. Только с тёткой Пырей ты уж будь осторожней. Лучше старайся поменьше попадаться ей на глаза.
Разговор этот был ещё прошлым летом. За год Тиша видела несколько раз Хылю, даже поздоровалась с ней однажды, желая завязать знакомство. Но испугалась, что привычное «Здрава буди!» могло показаться девочке насмешкой. Знакомство так и не завязалось.
И сейчас, проходя мимо дома дядьки Кисея, Тиша замелила шаги, но Хыли не было видно. Тиша уже почти прошла, как вдруг раздалось тихое:
— Тиша!
Девочка остановилась… вроде никого; подумала, что послышалось, но в щели плетня увидела знакомые глаза.
— Хыля, ты меня зовёшь? — Тиша обрадованно бросилась к изгороди.
— Да, можешь мне помочь?
— Могу. А что надо сделать?
— Зайди сюда.
Тиша направилась к воротам, но Хыля остановила её.
— Тиша, ворота всегда закрывают, когда уходят. В ворота не пройти.
— А как пройти?
— Можешь перелезть через тын? Стань на лавку, а со своей стороны я подставлю скамью.
Тиша растерялась. Через чужие заборы она ещё не лазила. Но отказать Хыле, когда та, наконец-то, с ней заговорила, было просто невозможно. Тиша спрятала вёдра в кусты и нехотя полезла через тын, стараясь не касаться предметов, охраняющих жилище. Это могло навлечь на неё большие неприятности. Со Щуром из чужого рода шутки плохи. Но лучше об этом не думать.
На той стороне Тиша огляделась. Хыля сидела на земле.
— Ты одна?
— Да, никого нет.
— А откуда ты знаешь, что меня Тишей зовут?
— Мне Калина сказала.
— Калина?
— Да, жёнка моего старшего брата. Калиной зовут. Она добрая.
Тише смутно припомнилась хорошенькая хохотушка Калина.
— А что тебе помочь?
— Пока я кудель пряла, цыплята на огород выскочили. По грядкам разбежались. Я замучилась их выгонять. Да и сама грядки кое-где помяла. Матушка узнает — худо будет.
Тишино сердечко заныло от жалости. Глупых цыплят и на двух ногах нелегко из огорода выгнать, а тут ползком попробуй.
— Ничего, Хыля, вдвоём мы с ними живо управимся.
Девочки посмотрели друг на друга и заулыбались.