2 ч 4 гл Крах свиного короля или Новогодняя истори

Часть вторая Глава четвёртая

Крах свиного короля или Новогодняя история

Хотите — верьте, хотите — нет, но дело было так. Сергей Янковский (Ян) у нас на «Селене» был водителем без машины и слонялся одно время, как и я, по нарядам, а если нет места мне — повару, и ему — водителю, что же остаётся? Только импровизировать, придумывая себе какое-то занятие, если отцам-командирам наплевать, что случился перебор в профессиях и весь штат точки забит.
На территории «Селена» была малюсенькая ферма — свинарник, и смотреть за ним должен был повар или назначенные люди. И вот у Яна возник план: а что, если поднять ферму на более высокий уровень? С этим предложением он обратился к командиру «Селена» майору Маслоедову. Майору эта идея понравилась, тем более что Ян сам себя пристроил к такому нужному делу, а на ферме должен был быть один хозяин, а не куча топчущегося где попало народа.
И вот Ян с лозунгом «На ферме должен быть один хозяин» бросился в «свинскую пучину». Где-то достал книжку о том, как выращивать свиней, и начал её изучать, одновременно отстраивая свою «свинскую резиденцию» с привлечением молодых солдат. А чтобы не смущать сослуживцев въедливым запахом, он, в обход разрешения Маслоедова, построил на чердаке барские хоромы, где мог отдыхать после праведных трудов.
После полуночи Ян заводил «шишигу» и устраивал ночные выезды с территории точки на машине «за дровами для обогрева свинарника», попутно устраивая набеги на местную поселковую лесопилку, где за пол-литра тырил со сторожем доски и прочий строительный лес. Десяток досок брались с одного штабеля, с другого — также десяток, и так по всей лесопилке, а поскольку там работа кипела в две смены, значит, и отчётность была на низком уровне. Устроив запас пиломатериала, Янковский занялся перекрытием и утеплением крыши. Где взять стекловату, вопрос вообще не стоял: были бы пол-литра, а дальше — дело техники. Рубероид снимался с соседних складов у «летунов», пока те пили чай да лузгали семечки. Зато мансарда на крыше у Янковского с каждым днём превращалась в его резиденцию, куда был переправлен в целости, через временно разобранную крышу, двухтумбовый стол с зелёным сукном, выставленный по причине присутствия тараканов на мороз из поселкового клуба, где его, проезжая мимо, и прихватизировал «король свиной фермы». Там же временно «морозился» роскошный диван с двумя креслами, чтобы потом оказаться на постоянном месте. Там были ещё ящики для картотеки, но они оказались Яну ненужными, и он их оставил, проявив при этом немалое благородство великодушного разбойника.
Скоро на столе мансарды оказались две массивные стеклянные чернильницы, дополненные спустя некоторое время прибором из казарменной канцелярии — а-ля малахитовая шкатулка для письменных принадлежностей. Туда же переехали через окно канцелярии «лишние» венские стулья с мягкими сиденьями, и отсутствие их, казалось, никто и не заметил, зато освободилось место для старенького номенклатурного номерного шифоньера. Впрочем, в мансарду скоро переехал и тот самый шифоньер за «ненадобностью», и Маслоедову приходилось только удивляться неожиданно исчезающим предметам.

«Селен» был водителем без машины и слонялся одно время, как и я, по нарядам, а если нет места мне — повару, и ему — водителю, что же остаётся? Только импровизировать, придумывая себе какое-то занятие, если отцам-командирам наплевать, что случился перебор в профессиях и весь штат точки забит.
На территории «Селена» была малюсенькая ферма — свинарник, и смотреть за ним должен был повар или назначенные люди. И вот у Яна возник план: а что, если поднять ферму на более высокий уровень? С этим предложением он обратился к командиру «Селена» майору Маслоедову. Майору эта идея понравилась, тем более что Ян сам себя пристроил к такому нужному делу, а на ферме должен был быть один хозяин, а не куча топчущегося где попало народа.
И вот Ян с лозунгом «На ферме должен быть один хозяин» бросился в «свинскую пучину». Где-то достал книжку о том, как выращивать свиней, и начал её изучать, одновременно отстраивая свою «свинскую резиденцию» с привлечением молодых солдат. А чтобы не смущать сослуживцев въедливым запахом, он, в обход разрешения Маслоедова, построил на чердаке барские хоромы, где мог отдыхать после праведных трудов.
После полуночи Ян заводил «шишигу» и устраивал ночные выезды с территории точки на машине «за дровами для обогрева свинарника», попутно устраивая набеги на местную поселковую лесопилку, где за пол-литра «тырил» со сторожем доски и прочий строительный лес. Десяток досок брались с одного штабеля, с другого — также десяток, и так по всей лесопилке, а поскольку там работа кипела в две смены, значит, и отчётность была на низком уровне. Устроив запас пиломатериала, Янковский занялся перекрытием и утеплением крыши. Где взять стекловату, вопрос вообще не стоял: были бы пол-литра, а дальше — дело техники. Рубероид снимался с соседних складов у «летунов», пока те пили чай да лузгали семечки. Зато мансарда на крыше у Янковского с каждым днём превращалась в его резиденцию, куда был переправлен в целости, через временно разобранную крышу, двухтумбовый стол с зелёным сукном, выставленный по причине присутствия тараканов на мороз из поселкового клуба, где его, проезжая мимо, и «прихватизировал» «король свиной фермы». Там же временно «морозился» роскошный диван с двумя креслами, чтобы потом оказаться на постоянном месте. Там были ещё ящики для картотеки, но они оказались Яну ненужными, и он их оставил, проявив при этом немалое благородство великодушного разбойника.
Скоро на столе мансарды оказались две массивные стеклянные чернильницы, дополненные спустя некоторое время прибором из казарменной канцелярии — а-ля малахитовая шкатулка для письменных принадлежностей. Туда же переехали через окно канцелярии «лишние» венские стулья с мягкими сиденьями, и отсутствие их, казалось, никто и не заметил, зато освободилось место для старенького номенклатурного номерного шифоньера. Впрочем, в мансарду скоро переехал и тот самый шифоньер за «ненадобностью», и Маслоедову приходилось только удивляться неожиданно исчезающим предметам.
— Один, два, три, четыре… ого, сколько… семь, восемь, девять… ух ты! Молодец, Янковский! Если так пойдёт, то будем расширяться! Вот это будет свинство!
И Серёга расширился, но в собственных интересах. Поскольку за свинарником мало кто из офицеров приглядывал, как и за отсутствием трёх-четырёх молодых солдат, занятых плотницким делом на секретной ферме на болоте. Зато она была построена так быстро, что за две недели превратилась в небольшой домик с коралем и сосновым подлеском на крыше для маскировки. А поскольку вокруг точки «Селен» было болото с сосновым редколесьем, то маскировать секретную ферму пришлось основательно. Место, где расположилась ферма, постепенно стало прирастать сосновыми деревцами, превращаясь в загущенные лесопосадки, так что вид с высоты полёта вороны был сглаженным. А поскольку рядом расположился аэродром Хурба, то над маскировкой фермы работала целая бригада из своих же, допущенных к «свинячьему» делу. И, кстати сказать, не все старики были допущены туда из-за конспирации, а о молодых я уже не говорю.

Секретная ферма была расположена в полукилометре от Селена, чтобы с той стороны не доносилось никаких подозрительных шумов и запахов. С местными волками был налажен постоянный контакт: их отлавливали петлями и там же уничтожали. Выделанные волчьи шкуры шли на пол резиденции Великого комбинатора.
С приходом зимы полетели «белые мухи», а для обогрева Секретной фермы требовался уголь, и он был: ещё летом выделили некоторую часть из общей кучи и носили потихоньку вёдрами в расчёте на то, чтобы хватило до следующего лета. Помещение обогревалось ночью, и накопленного печью тепла хватало до следующей ночи…
А поскольку свиньи — это не конвейер, то и плодились они не каждый день. Чтобы тропа не была ярко выраженной, на главном направлении постоянно топталась команда игроков в снежные городки с перестрелкой снежками. Так что вырывающиеся из общего контекста тропинки незаметными поясками вились под сосёнками и, практически не оставляя следа, плавно переходили в главную тропу.
Снежный след постоянно задувался ветром, и заметить что-то чётко направленное в одну сторону было делом нелёгким. Но что удивительно: ночное бдение волков никак не пересекалось своими следами со следами «кормильцев» поросят. То ли их зашугали ещё летом, то ли они что-то себе там сообразили, но к Секретной ферме не подходили. Ну и подошли бы — и что бы они сделали? Весь периметр был забит сосновыми жердями наглухо, так что никакой подкоп сделать было невозможно. К тому же расставленные капканы с сигнальными вертикальными палочками с определёнными знаками показывали: «Внизу капкан, береги ноги!»

Так проходили дни, недели; поросята росли и… ну что поделать, насаживались на шампуры в порядке живой очереди. Мне удалось всего лишь раз попробовать порцию с шампура, когда я зашёл к Яну в гости по делу. В его резиденции как раз готовили шашлыки. Там, не помню кто, стоял на «стрёме». Ну и, чтобы я с обиды не трепал языком где ни попадя, позвали меня угоститься жареным эскалопом и, так сказать, повязали общей верёвочкой. Ну и, как водится, запугали страшной расправой на случай лишней болтовни — головой в болото. И я, понятно, очень «напугался».
Янковский оказался вообще ещё тот артист. Когда случилось всем смотреть телевизионную передачу «Новогодний огонёк», телевизора в Ленинской комнате не оказалось. Украли! Обыскали всё, что только можно; заглянули в техздание, думали, что ночная смена утащила, чтобы смотреть ночью. Но телевизор как в воду канул.
— А может, его солдаты продали за флакон? — предположил лейтенант Сырокопчёнов.
— Ладно, пошли ко мне на хату Новый год встречать, завтра разберёмся, — сказал майор Маслоедов.
Когда офицеры с семьями собрались у командира точки, то, естественно, приняли на грудь, а потом отправились на балкон покурить. И вдруг чудится им, что откуда-то из тайги доносятся какие-то странные звуки: то ли метель шаманит, то ли волки играют на гитарах… Сырокопчёнов приглушил звук телевизора — интересно же, что они там слышат.
— Вроде телевизор, — наконец говорит капитан Стрельский.
Маслоедов тоже прислушался и сравнил звук из своего телевизора со звуком, что доносился из леса.

И чтобы разобраться с этими звуками, офицеры оделись и отправились искать их источник. Вышли из ДОСа, стоят и не могут определиться, куда идти. В общем, поплутав вокруг строений, они вышли на более-менее правильную тропу. Идут, а звуки всё ближе, и, главное, ни черта не поймут, откуда они доносятся. Остановились, угадывая направление. А к звукам прибавилась и чуть заметённая тропинка, убегающая в глубину соснового редколесья. Присмотрелись: а тропинка, пробитая в снегу, так и вьётся, так и вьётся.

В общем, подходят они к свинарнику Янковского — ну и становится понятно, что оттуда раздаются эти звуки.
— Неужели он к свиньям утащил телевизор? — сказал наконец Маслоедов.
— А я вот слышал, что у коров при классической музыке увеличивались надои, — сказал старлей Стрельский.
— А Янковский что же, решил увеличить поголовье свиней? — спросил у него лейтенант Дюняшев.
Заходят внутрь свинарника и понимают, что где-то над ними поёт Дин Рид, принимающий участие в передаче «Новогодний огонёк»:

Элизабет,
Элизабет,
Элизабет — любовь моя!

Сырокопчёнов, как самый молодой и проворный, поднимается по лестнице, затем осторожно приподнимает крышку люка и смотрит в щель. Дальше картина в красках: в углу стоит наряженная ёлка, вся в мигающих цветных лампочках. Рядом вращаются вертикальные цветные зеркала, отбрасывая по всему благоустроенному под квартиру чердаку летящие цветные зеркальные полоски, а на диване, пьяный в хлам, сидит Серёга Янковский в обнимку с любимым поросёнком Васькой. Тут же цветной телевизор с орущей музыкой и стол с запечённым Васькиным братом и налитой по фужерам водкой.
Сырокопчёнов откинул крышку люка и поднялся к Янковскому, следом поднялись и остальные офицеры. Картина предстала перед ними фантастическая, отчего майор и всё его офицерство были в шоке.
Оказалось, Серёга ещё накануне продумал, как ему отпраздновать свой личный Новый год, протянув к чердаку под видом электрического кабеля телевизионный, который тайно подсоединил к принимающей антенне на крыше.

— Всякое я тут видел, но такое — в первый раз. Серёжа, будь добр, телевизор верни на место, — сказал Янковскому Маслоедов, а тот посмотрел на него мутными глазами и спросил:
— Мужик, ты кто? Ты чё, не видишь, мы тут с Васькой отдыхаем?
И, снова увидев в телевизоре Дина Рида, сказал ему:
— Дин, ну хоть ты скажи им… ему.
— Ладно, оставьте этого Дина Рида, пусть проспится, а телевизор несите в казарму, а то ребята ему завтра голову открутят, — сказал Маслоедов, посмотрев на часы.
— Ну что там? — спрашивает его Сырокопчёнов. — Опять куранты проспали, как в прошлый раз?

*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 08.10.2026 г.