Глава 35

С самого утра Тиша ходила сама не своя, стараясь держаться подальше от матери. У неё даже разболелась голова от тревожных мыслей. Тиша привыкла рассказывать матушке всё. Сама бежала навстречу со всеми новостями. А тут не только надо скрыть до вечера, что Василиса ушла, но и обмануть мать, если придётся.
Но обмануть — это уже слишком. Тиша боялась, что её язык тут же отнимется. И потом, обманешь, а мать вечером узнает, что обманула. Что она ей скажет, когда всё раскроется? Как в глаза посмотрит? Вот поэтому весь день девочка держалась от Домны на приличном расстоянии и старалась, чтобы оно не сокращалось.
С утра, правда, ей повезло. Когда к завтраку Василиса не вышла, Домна сходила в горенку, и там, не обнаружив старшей дочери, вернулась ворча. Тиша уже голову ниже плеч опустила, ожидая неприятностей, но мать сама нашла причину Василисиного отсутствия.
— Во девка даёт — спозаранку ушла, ничего не сказала. Это, конечно, хорошо, что она у нас такая охотница, без мяса не оставляет, но ведь мать надо предупредить! Ну ладно, раз так… Садитесь… Трапезничать нынче опять без Василисы будем.
Тиша тут только и выдохнула. А уже после девочке пришла в голову удачная мысль — наносить целую кадку воды. Так она будет в безопасности довольно продолжительное время, заодно и к подруге заглянет по дороге, если на заборе будет висеть синяя ленточка.
— Баушка, передай матери, что я за водой.
— Передам. Иди.
Баушка всё утро провела у ворот, то разглядывая что-то в щель, то освобождая из плата ухо и прикладываясь им к той же щели.
— Тиша, — остановила баушка внучку, когда та уже шагнула на улицу, — ты там на колодце послухай, о чём бабы бают. Нет ли каких новостей нехороших?
— Ла-адно, — нерешительно протянула Тиша. Какие ещё новости ожидает баушка? А потом её глаза расширились в нехорошей догадке: «Про Василису узнали? Что она ушла за Еремеем? — но тут же засомневалась. — Да нет, вряд ли. Об этом пока только я, наверное, знаю».
Не тратя больше время на раздумья и разговоры с баушкой, девочка схватила вёдра, коромысло и побежала подальше от родных.
Когда Тиша проходила мимо Хылиных ворот, её глаза уже привычно поискали на углу плетня синий лоскуток. Вот радость — болтается на ветру. Тиша оглянулась и, не обнаружив ничьих любопытных глаз, забросила вёдра и коромысло в знакомые кусты, залезла на лавку и через плетень тихонько позвала подружку. Та сидела неподалёку, пряла. Увидев гостью, радостно заулыбалась.
— Ой, а я только что про тебя думала.
Тиша перелезла к ней.
— А я из дома почти сбежала. Сейчас расскажу… у нас такая история… Как же ловко у тебя получается, — не в первый раз удивилась Тиша, оценивая работу Хыли. Нити были тонкими и ровными. Тиша даже попробовала на прочность. — Как это у тебя так выходит? — в голосе девочки не было зависти. То, что у подруги получается пряжа намного лучше, чем у неё, только порадовало Тишу. Это умение словно немного компенсировало безножье Хыли. Хоть немного.
— А это меня Калина научила. Хочешь, я и тебе объясню, как я делаю?
Хыля стала показывать. Тиша кивала согласно.
—  Вроде всё так делаю, а получается не так.
— Давай я тебе сначала покажу.
— Ай! Пусть будет как есть... Ты лучше послушай, какая у меня история случилась…
Но тут от соседей донёсся дребезжащий голос Лябзи.
— С новостью я к тебе пришла, Пыря. Встречай.
Тиша сразу же вспомнила просьбу баушки узнать новости, она прижала пальцы к губам, призывая Хылю к молчанию. Та посмотрела на подружку огромными, чуть перепуганными глазами и закивала согласно. Девочки прижались к плетню и стали слушать разговор у соседей.
После приветствий тётка Лябзя перешла к делу, и рассказала, что видела Еремея в городе, в дружине у князя. Услышав имя суженого сестры, Тиша вся обратилась в слух. Стараясь не пропустить даже слова, она отыскала подходящую щель и стала наблюдать за говорившими, насколько позволяло расстояние и ветки какого-то куста с той стороны.
Лябзя, как всегда, громко говорила, размахивала руками и мастерски описывала разговор то за себя, то за Еремея. Пыря сначала слушала молча, потом заплакала. Растроганные девочки по другую сторону забора тоже засопели носами. Но Пыря вскоре успокоилась и за радостные вести стала уговаривать дорогую гостю пройти в хату, чтобы угостить там её по достоинству. Лябзя не стала отказываться, и вскоре во дворе у соседей наступила тишина.
Хыля посмотрела на подругу, ожидая разъяснений. Она пока ничего не понимала.
Тиша полушёпотом рассказала подружке, какая на неё сегодня возложена неприятная миссия, заодно и всё, что знала про отношения сестры и Еремея. Но Хыля немного иначе отнеслась ко всей этой истории. Глаза её наполнились неземным романтическим светом, и с ясной улыбкой она задумчиво произнесла:
— Какая любовь!.. Ты подумай только, Тиша, пойти за своим суженым на край света... Чтобы… чтобы сказать ему, что верит… Ой, а я же знаю, что Еремей не виновен! Я слышала, не помню когда, но давно уже, как тётка Пыря ругалась на Агнию за то, что та подвела брата, что из-за её дури Еремею пришлось уйти, чтобы «спасти тебя, дуру». Она так и сказала... Что она навлекла позор на весь их род… и что-то там ещё.
— Так, получается, Василиса узнала, что Еремей у князя и пошла за ним в город? Так что ли?..
- Не знаю…
Тиша наморщила лоб, пытаясь разобраться во взрослых делах, но не успела… Ворота заскрипели. Девочки замолчали и перепуганно стали смотреть.
Вот показалась Кисеиха, следом за ней шёл Кисей. Они что-то обсуждали и ворчали друг на друга. Тиша задрожала от волнения. Она почувствовала себя почти воровкой и готова была провалиться сквозь землю. Залезть в чужой дом через плетень! Это, наверное, страшное преступление.
Кисеиха первая увидела нежданную гостью и остановилась, разинув рот. Кисей, наткнувшись на жену, поднял привычно опущенную голову и тоже застыл в изумлении. Воцарилось неловкое молчание. Первым его нарушил Кисей удивительно ровным и доброжелательным голосом.
— Ты, девонька, не дочка ли Ивара Видборича?
— Да, — еле выдавила из себя Тиша. Уж не нажалуются ли отцу? Это было бы совсем скверно.
— Как же ты попала в наш двор? Ведь ворота мы запираем.
Тиша рассказала.
— Ну что же, дочке Ивара завсегда рады в этом доме. И не нужно ей следующий раз перелезать через плетень. Больше мы запирать двор не будем, Хыля уже большая, думаю, в лес не убежит.
Хылины прозрачно-голубые глаза наполнились тревогой.
— Нет, тятенька, я не пойду больше в лес.
О том, что она провела несколько дней в лесу, Хыля знала, но ничего не помнила. И лес боялась больше всего на свете.
— Да, дочка, не будем, значит, ворота запирать. Поэтому, следующий раз, детонька, — обратился Кисей теперь уже к Тише, — проходи через ворота. Мы завсегда будем тебе рады, — вновь повторил он неловкое приглашение.
Кисеиха молча кивала, кривя рот в подобии улыбки.
…Через несколько минут Тиша вприпрыжку бежала к колодцу. Какой сегодня хороший день! Первое, это нашёлся Еремей, значит Василиса больше горевать не будет; второе — Василиса пошла в город. Это не так уж и страшно. А то Тиша уже ломала голову, где она может быть. И напоследок познакомилась с родителями Хыли, и теперь им можно дружить не скрываясь. Ура!