Глава 41 Предшествующей ночью

Хыля проснулась ночью от боли в животе. Полежала, глядя в темноту, потом поняла, что лучше ползти во двор. И ещё лучше — поторопиться, а то худо будет. И поползла.
Но скоро сказывается, а не скоро делается. Как не старалась поспеть, поняла, что не в этот раз. Поэтому из двух зол решила выбрать меньшее. Между их двором и двором соседей был высокий плетень. В одном месте он прерывался, там была стена старой хаты тётки Пыри. Вот у этой стены Хыле пришлось остановиться. И судя по буре в животе, надолго.
Так и оказалась девочка ночью в своём дворе, а не в постели.
Между приступами боли Хыля с интересом оглядывала знакомую обстановку в новом свете. Вот телега стоит посреди двора. В лунном сиянии она напоминала корову. А горка дров, тятька рубил весь день, похожа на берлогу медведя. Но тут сознание подсказало, что от темы медведя нужно отходить, и Хыля поспешила поискать глазами другие предметы, чтобы дать воображению нарисовать иные картины. Вот печь. В ней матушка сегодня выпекала хлеб. Печь — это самая мирная и уютная вещь во дворе…
А медведь — это почти лес, а лес Хыля боялась больше всего на свете. Говорят, что она там заблудилась и несколько дней пробыла одна. Даже недель! Хыля слушала и не могла в это поверить. И совсем ничего не помнила. Матушка и батюшка запирали ворота, когда уходили из дома, чтобы она снова не уползла в лес. А Хыля вовсе не собиралась туда ползти. Да никогда в жизни!
Тут ночную тишину нарушил голос. Девочка от неожиданности вздрогнула. Она узнала голос Агнии. Та, похоже, разговаривала с кем-то совсем рядом, за стеной в старой хате. С кем она так поздно? Собеседника не слышно. Но не будет же Агния разговаривать сама с собой? То быстро, то медленно, то тише, то громче. Хыля стала торопливо приводить себя в порядок, невольно прислушиваясь, и когда голос повышался, девочка стала разбирать странные слова. Хыля нахмурилась. Это не похоже на разговор. «Чёрная тоска… сердце… иссушить… огонь… кровь». Это похоже… на заговор, на колдовство.
Колдовство, в представлении Хыли, означало, что над кем-то нависла беда, что кто-то, как и она, может лишиться ног. Потому что единственным объяснением своей болезни, которое оно слышала много-много раз, было колдовство. Правда, винили в этом тётку Пырю, а Хыля в это не верила. Тётка Пыря всегда была к ней добра. Не могла она наколдовать на неё такую беду. Хыля не верила и всё. А тут, вот прямо сейчас, опять колдовство происходит.
Хыля беспомощно посмотрела по сторонам. Что же делать? Что она может сделать? Надо как-то остановить. Но как?
Торопливо поползла по двору, пытаясь найти что-нибудь… Кочерга. Схватила. Тяжеловатая, но что дальше? А… вот, нащупала рукой что-то отцовское… железное. С размаху ударила кочергой… В ночной тишине звук оказался ужасно громкий. Такой, какой нужно! Хыля изо всех сил заколотила, попадая и промахиваясь. Вскоре ей на помощь пришли собаки, лай подняли, кажется, во всём селении. Послышались чьи-то крики и перепуганные голоса.
Хыля поняла, что будет лучше, если никто не узнает, что это она устроила тарарам. Она бросила кочергу в сторону печи и полезла прятаться под телегу.
Едва успела. Выскочили из дома отец и мать, следом остальные домочадцы, стали перекликаться с соседями, мол, кто поднял в ночи шум, что он значит и нет ли где пожара? Ходили, светили и осматривали дворы. Пожара не было. Но не скоро затихли голоса потревоженных людей.
Хыля терпеливо ждала.