2 ч 5 гл В самоход за водкой

Глава вторая Глава пятая

В самоход за водкой — с Рождеством вас товарищи офицеры!

— Себе.
— Алкоголик что ли, пять бутылок собираешься выпить.
— Могу.
Майор не ругал меня, а предупредил, чтобы я на эту тропу не совался, мол, здесь и волки пасутся и шансов уйти мне не дадут. И если мне нужно будет купить водки, то можно обраться к его жене, она мне продаст то, что мне нужно, а дальше не моё дело.
В общем, таким образом, майор вербовал меня в стукачи. Он проводил меня до колючки и сказал, чтобы я отнёс водку по адресу и ни о чём не беспокоился. Делать нечего, и я пошёл к казарме, но, когда подходил к зданию, сделал хитрый ход, свернул за угол ДОСа и спрятал авоську с бутылками в сугроб. Потом заложил круг вокруг кочегарки и, подойдя к казарме пс другой стороны, постучал в окно каптёрщика. Тот спросил через форточку чего мне нужно, я вкратце объяснил, что за мной следит Маслоедов и мне нужно в казарму. Тот позвал заинтересованных сержантов, и они меня в срочном порядке эвакуировали через окно кухни. Там меня раздели и отправили в сушилку отогреваться.
Когда в казарму пришёл майор он первым делом стал прохаживаться по всем помещениям и высматривать счастливые пьяные лица. Но предупреждённый народ был достаточно угрюм и озабочен своими делами. Пока Маслоедов гулял по одним помещениям, меня перемещали в другие из его поля видимости. За это время мои сапоги тщательно просушили, а после выдали с чужими сухими портянками. Шинель, шапка и перчатки так же было просушены… на кухне над раскалённой плитой и повешены на своё законное место. После короткой инструкции меня выпустили в поле видимости Маслоедова. Он прошёл мимо, хитро поблескивая глазами, попросил зайти в канцелярию на разговор о моём как он сказал будущем, типа хватит Ваньку валять, пора пристраиваться к делу. Сказано это было, как говорится на людях, а именно при дневальном так сказать, соблюдая конспирацию.
— Ну, кому водку отдал? — спросил меня Маслоедов в канцелярии при находящихся при нём офицерах.
Я сделал удивлённое лицо и спросил, о чём это он меня спрашивает.
— Водку кому нёс, кому отдал? — начинает меня допрашивать лейтенант Сырокопчёнов. — Говори падла, иначе отсюда тебя вынесут вперёд ногами!
— Какую водку? — отвечаю ещё более удивлённо я.
— А ту, что тебе купили в посёлке, — набрасывается на меня Маслоедов.
— В каком посёлке, вы товарищ майор меня с кем-то спутали!
И тут Маслоедов весь покраснел и надулся.
— Ты с кем решил шутки шутить, где водка я тебя спрашиваю! — повысил он на меня голос.
И тут меня охватил столбняк. В канцелярии офицеры, а за дверью деды ждут, чем всё кончится и куда мне деваться!
Так и случилась, как сказал Доля. Майор сначала грозил мне, что отправит на Дизель, потом что уличный сортир мне будет как дом родной. Я отрицаю всё как могу. Майор сдерживается, чтобы не накричать на меня, а я упёрся на своём и молчу.
Одессит Сырокопчёнов со своим украинско-еврейским акцентом, еле сдерживаясь, говорит майору.
— Ну что мы с ним бычка в томаты заправляем, отдайте эту сволочь мне в подвал, я из него черепаху Тротилу сделаю за пять минут!
И тогда в игру включается замполит Стрельский и мягким вкрадчивым голосом говорит.

Майор не ругал меня, а предупредил, чтобы я на эту тропу не совался: мол, здесь и волки пасутся, и шансов уйти мне не дадут. И если мне нужно будет купить водки, то можно обратиться к его жене — она мне продаст то, что нужно, а дальше — не моё дело.
В общем, таким образом майор вербовал меня в стукачи. Он проводил меня до колючки и сказал, чтобы я отнёс водку по адресу и ни о чём не беспокоился. Делать нечего — я пошёл к казарме, но, когда подходил к зданию, сделал хитрый ход: свернул за угол ДОСа и спрятал авоську с бутылками в сугроб. Потом дал круг вокруг кочегарки и, подойдя к казарме с другой стороны, постучал в окно каптёрщика. Тот спросил через форточку, что мне нужно; я вкратце объяснил, что за мной следит Маслоедов и мне нужно в казарму. Тот позвал заинтересованных сержантов, и они меня в срочном порядке эвакуировали через окно кухни. Там меня раздели и отправили в сушилку отогреваться.
Когда в казарму пришёл майор, он первым делом стал прохаживаться по всем помещениям и высматривать счастливые, пьяные лица. Но предупреждённый народ был достаточно угрюм и озабочен своими делами. Пока Маслоедов гулял по одним помещениям, меня перемещали в другие, вне его поля видимости. За это время мои сапоги тщательно просушили, а после выдали с чужими сухими портянками. Шинель, шапка и перчатки также были просушены на кухне над раскалённой плитой и повешены на свои законные места. После короткой инструкции меня выпустили в поле видимости Маслоедова. Он прошёл мимо, хитро поблескивая глазами, и попросил зайти в канцелярию на разговор о моём, как он сказал, будущем: типа, хватит ваньку валять, пора пристраиваться к делу. Сказано это было, как говорится, на людях, а именно — при дневальном, соблюдая «конспирацию».
— Ну, кому водку отдал? — спросил меня Маслоедов в канцелярии при находящихся там офицерах.
Я сделал удивлённое лицо и спросил, о чём это он меня спрашивает.
— Водку кому нёс, кому отдал? — начал меня допрашивать лейтенант Сырокопчёнов. — Говори, падла, иначе отсюда тебя вынесут вперёд ногами!
— Какую водку? — отвечаю я ещё более удивлённо.
— А ту, что тебе купили в посёлке, — набрасывается на меня Маслоедов.
— В каком посёлке? Вы, товарищ майор, меня с кем-то перепутали!
И тут Маслоедов весь покраснел и надулся.
— Ты с кем решил шутки шутить? Где водка, я тебя спрашиваю! — повысил он на меня голос.
И тут меня охватил столбняк. В канцелярии офицеры, а за дверью «деды» ждут, чем всё кончится и куда мне деваться!
Так и случилось, как сказал Доля. Майор сначала грозил мне, что отправит на «дизель», потом — что уличный сортир мне будет как дом родной. Я отрицаю всё, как могу. Майор сдерживается, чтобы не накричать на меня, а я упёрся на своём и молчу.
Одессит Сырокопчёнов со своим украинско-еврейским акцентом, еле сдерживаясь, говорит майору:
— Ну что мы с ним, как с бычком в томате, возимся? Отдайте эту сволочь мне в подвал, я из него черепаху Тортиллу сделаю за пять минут!
И тогда в игру включается замполит Стрельский и мягким, вкрадчивым голосом говорит:

— Товарищ лейтенант, запомните: у нас в армии нет сволочей, а есть только, как я понимаю, мелкие жулики, которые только и мечтают, как попасть на «дизель». Сергей, ты ведь мечтаешь о «дизеле», правда?
Я мотаю головой: мол, и не мечтаю вовсе. И вообще не понимаю, что происходит.
— Спрашиваю в последний раз: кому нёс водку? — спрашивает уже почерневший от гнева Маслоедов.
Я в отказ: ничего не знаю и не понимаю, что от меня хотят.
— Я тебя на тропе встречал, когда ты бегал от меня в лес, забыл?
— Да в казарме я был! — чуть ли не закричал я.
Тогда майор выскочил из канцелярии и побежал щупать мою шинель насчёт мокроты, но шинель была сухая.
— Снимай сапоги! — шипит Сырокопчёнов.
Я снимаю сапоги. Майор ощупывает портянки — сухие. Потом смотрит на меня немигающим взглядом питона и вдруг начинает смеяться.
— Ну, артист, ну артист, ну актёр! Ну ладно, Серёга, говори, кому нёс водку, и проваливай.
— Товарищ майор, вы меня с кем-то спутали, я находился в казарме, это могут все подтвердить: с Долей читали стихи.
Майор не выдержал моего откровенного вранья и побежал к Доле искать правду.

Насчёт стихов — это, конечно, идея Байсалова.
— Скажешь, что с Сашкой стихи индейца обсуждали!
Доля сначала на него набросился: «Что такое несёшь, какие стихи!» Потом засмеялся и говорит: «Ладно, пусть чешет. Делай удивлённое лицо и дуркуй: ничего не знаю, ничего не ведаю. И не ссы, прокатит, не в первый раз! А майор у нас мнительный, ему сосулька на голову с крыши прилетела, и с тех пор — тут помню, там не помню. А потом и вовсе сомневаться начнёт, что тебя поймал! И как его ещё на пенсию не отправили!»
Доля тоже подтвердил, что читал со мной Лонгфелло, и посмотрел на майора таким честным взглядом, что тот приказал построить роту.
После построения он, внимательно вглядываясь в лицо каждого стоящего, прошёл несколько раз туда-сюда, не спуская, однако, с меня своего взгляда. Потом приглашает снова в канцелярию.
— Ну, смотри, — обращается он ко мне, — если я вспомню, а я вспомню, будет тебе плохо до конца службы.
— Ну, товарищ майор… — чуть ли не плачу я.
— Пошёл вон отсюда!
Ночью меня будит мой сосед, врио старшины роты Доля, и тихо спрашивает:
— А водка где?
— Какая?
— Какую принёс.
— Ничего я не приносил.
— А Маслоедов говорит, что ты пять бутылок нёс.
— Ну так это он тебя «покупал».
— А деньги где?
— Какие?
— Какие давали.
— Кто давал?
— Ты что, совсем мозги отморозил?
— А деньги… конфисковали…
Доля отвернулся и выругался:
— Ну, бл… что ни гонец, то урод! Попили, бл…, водочки!
Выдержав паузу, я толкаю его и тихо говорю, что всё в порядке: водка в сугробе у ДОСа, и объясняю, как найти. Доля успокаивается и куда-то уходит. Потом приходит гонец от Юрова и зовёт меня в каптёрку. Прихожу, а там деды с дембелями чай пьют с карамелью.
— Ну, чего звали? Наливайте, да пойду я, — говорю я, думая, что Доля принёс водку.
Мне наливают в кружку чай и приглашают присесть. Я смотрю на Долю и Юрова и ничего не понимаю.
— А водка где?
И тут все смотрят на меня.
— Ни фига, какая наглость! — говорит Байсалов. — Водку не купил, деньги просрал и ещё водки требует!
И тут Доля говорит им, что я справился, но пить будут потом, пока всё уляжется. Байсалов на радостях суёт мне деньги, мол, завтра в новый самоход. Я отказываюсь и вру, мол, там волки с телёнка, майор двух завалил из пистолета, пока меня караулил, и вообще хорош наглеть, майор и так уже обещал отправить меня на «дизель».

Примерно недели две спустя меня, как опытного ходока, послали снова, но из этого ничего не получилось: меня заловили на тропе с бутылками возле самой колючки и доставили в канцелярию. А там как раз собрались офицеры, кроме Маслоедова, и обсуждали встречу Рождества. Сырокопчёнов, радостный, что меня поймали с поличным, говорит мне: «Ну, самоходчик, давай, прояви характер», — и откупоривает бутылку водки.

— «Судьбу человека» смотрел? — спрашивает он меня и наливает полный стакан. — А может, ты, как алкоголик, предпочитаешь пить из горлышка? Давай, покажи, а мы посмотрим.

Ну, взял я бутылку и давай пить из горлышка, слегка отрываясь.

— Что такое? — говорит Сырокопчёнов. — Пей, давай, до дна, а то в самоход мы бегать мастера, а водку пить не любим. Это тебе не майора Маслоедова разводить на мякине!

Выпил я всё, что было в бутылке, а он распалился и открывает следующую. Я опять пью из горла, а Стрельский смотрит на меня изумлённо и спрашивает:
— И как вам не противно пить без закуски?
— Ну так вкусная же, сами попробуйте! — говорю я.
И тут Стрельский вырывает у меня бутылку.
— Вы что себе позволяете? Он же напьётся! — кричит он Сырокопчёнову и мне. — А ну, марш в кровать!
Я выхожу из канцелярии под хохот старослужащих.

Шутка с водой в бутылках удалась, а Сырокопчёнов, оставшись на пару со Стрельским, пробует пить из бутылки, но не понимает, что происходит. Он принюхивается к бутылке, потом снова пробует пить и вдруг громко матерится:
— Вот бл...! Так меня развести!
Дверь канцелярии открывается. На пороге — Дедушка Мороз с авоськой пустых бутылок.
— С Рождеством вас, товарищи офицеры!
Маслоедов долго смеялся над таким розыгрышем, особенно над Сырокопчёновым, и радовался, что не он участвовал в распитии воды из бутылок. Если бы не этот дурак Сырокопчёнов, то они бы выпили этой новогодней «водички» за праздничным столом, а так — только я с офицерами её и «попил». Причём из горла, под возмущение одураченного замполита.

На разводе майор предупредил всех старослужащих, что если они ещё раз пошлют молодого в магазин за водкой, то он отправит виноватого на «дизель». А кого назначить крайним, у него уже есть кое-кто на примете. После такого предупреждения я за водкой больше не ходил, во всяком случае до моего отъезда в Нельму. Хотя, по-чесноку, прогуляться иногда хотелось, только смущало, что рядом с частью по ночам, как заведённые, выли волки. Днём мы их не видели, что странно, и следов на глаза не попадалось. Деды шутили, что это Маслоедов с офицерами в тайге ночами воют, страху нагоняют. Так это было или не так, но волки выли, и, надо сказать, даже с художественным завыванием.

*
Редактирование. Текст не требует существенных стилистических правок, так как авторский стиль выдержан в рамках разговорного повествования. 08.10.2026 г.