Время вспять

 Глава 1. Неизвестное природное явление

Михаил Огурцов уже вторую ночь не мог уснуть в  малогабаритной съемной однушке. Его супруга Наталья тяжело переносила первую беременность и уже неделю находилась на сохранении в больнице. Супруги с нетерпением ожидали появления своего первенца, который должен родиться со дня на день. Огурцовы надеялись, что после того, как этот сложный период в их жизни закончится, они смогут перейти к следующему важному этапу, но уже в роли счастливых матери и отца.
В два часа ночи его квартирка внезапно озарилась необычным светом. Казалось он падал ото всюду, с неба, от стен домов и отражался в мокром асфальте. Несмотря на его высокую яркость, он не слепил глаза, как излучение от обычных ламп. Михаил завороженно на протяжении двух часов наблюдал через окно за необъяснимым природным явлением, тщетно пытаясь найти его физическую сущность. Попытка понять, что это такое и откуда оно взялось, у мужчины так и не получалось. Телевидение, радио и интернет по непонятным причинам не работали и узнать что-либо из средств массовых коммуникаций не было никакой возможности.
На следующий день не выспавшийся он с утра поехал в больницу к жене и узнал от врача пугающую новость. Плод остановился в развитии. Мало того, он значительно уменьшился за последние сутки. И по всем признакам его жена сейчас находится по факту не на девятом месяце, а максимум на шестом.
Михаил, как мог, пытался успокоить встревоженную жену, но у него это плохо получилось. Наталья была в отчаянии и не могла добиться от врачей объяснений о ее физическом состоянии. Те ничего не могли сказать ей вразумительного и просили подождать результатов дополнительных исследований.
От нее он узнал, что в больнице они такие не одни. У всех беременных начался подобный процесс. Мало того, палата, где лежали женщины на аборт к обеду опустела. За ночь человеческие эмбрионы рассосались и внешнего вмешательства врачей для их насильного извлечения не понадобилось.
В больнице царила тихая паника. Врачи и медперсонал не могли объяснить, что происходит с их пациентами. Главный врач с утра докладывал в горздрав о происходящих антинаучных фактах, но вразумительного ответа от медицинских чиновников не получил.
Но, как говорится, слухами земля полнится. Извне просачилась информация, что подобное происходит и в других больницах и не только в столице, но и в стране и во всем мире.

* * *
Маша Рогова выпускница аспирантуры по кафедре спецмашиностроения в знаменитой столичной Бауманке, последние несколько дней по очереди с матерью Антониной Григорьевной дежурила дома в комнате у койки больного деда.
У профессора Рогова, известного ученого, специалиста по генетике, врачи меньше месяца назад обнаружили не операбельную саркому левого плеча. Болезнь свалила с ног крепкого еще мужчину, оптимиста по жизни, буквально за пару недель. Никто в семье, включая самого Петра Алексеевича поначалу не придали серьезного внимания тянущей боли в плече.
Отец Марии был уверен, что просто не удачно потянул руку на даче, где помогал нанятым строителям сгружать доски для перекрытия крыши на хозблоке. Две последующие ночи он промучился не в силах уснуть. На утро, во вторник, он пошел в ведомственную поликлинику, к которой был прикреплён их научный институт. Оперативно проведенное специалистами обследование повергло в шок всю семью.
Антонина Григорьевна рассказала дочери, что была повергнута в шок, увидев вышедшего из кабинета врача отца. Он был бледен, как накрахмаленная свежевыстиранная простыня и с трудом попросил ее пройти с ним в кабинет. То, что она услышала от врача показалось ей абсурдом. Врач повторил ей страшный диагноз и неутешительный прогноз на развитие болезни.
Слова онколога вскоре подтвердились.
Петр Александрович сгорал на глазах. Меньше, чем через неделю он слег. Казалось, силы оставляли мужчину с каждым часом. Профессор быстро ослабел и вскоре впал в глубокую депрессию. Всю жизнь он вел активную научную деятельность, отдавая себя целиком  решению научных проблем. Для него не было выходных и праздников. Все свободное время он отдавал решению прикладных научных задач и ощущал себя абсолютно счастливым человеком.
Теперь это был совсем другой человек.
Будучи оптимистом по жизни он за короткий срок превратился в вредного недовольного семидесятилетнего брюзжащего по каждому поводу старика. Силы совсем оставили профессора. Он окончательно перестал вставать с постели и принимать пищу.  Периодически Петр Алексеевич впадал в болезненное забытье. Врач, наблюдавший профессора, при посещении его накануне днём, неутешительно сообщил Антонине Григорьевне и Маше, что счет идет уже не на дни, а на часы. У дочери профессора от услышанного резко подскочило артериальное давление и она, приняв таблетку, тревожно уснула на диване в зале в попытке хоть на время забыться от семейных проблем. Маша осталась дежурить у постели больного. Она с болью в сердце смотрела на осунувшееся лицо деда и только теперь поняла, что значат  в простонародье выражение «печать смерти».
Девушка не заметила, как задремала.
Проснулась Мария от сильного света, пробивающегося снаружи через узкую щель между плотными портьерами спальни. Поначалу ей показалось, что это свет от прожекторов, подсвечивающих лицевой фасад их сталинки. Отодвинув тяжёлое полотно в сторону, она с удивлением увидела, что светится все небо.
Оно плавно переливалось от темного синего до буро красного кровяного оттенка, напоминая причудливую светомузыку. Девушка обратила внимание, что много людей из ближайших домов вышли на балконы и с интересом наблюдали за непонятным природным явлением. Мария видела, как прямо над их домом солидный кусок неба стал внезапно бледнеть, приобретая форму правильного овала. Менее, чем за минуту он стал идеально белым и на нем стали медленно проявляться темные линии, вырисовывая знакомый с детства образ Георгия Победоносца.
Девушка замерла, не в силах оторвать взор от происходящего на ее глазах небесного чуда и проявившегося знакомого божественного образца.
Наутро Мария зашла в комнату к деду и удивилась. Профессор спокойно спал. Дыхание го было ровным и размеренным. Болезненная бледность ушла с лица. Щеки заметно  порозовели и выровнялись.
Петр Алексеевич проснулся от шума скрипящих половиц и бодрым голосом попросил внучку принести ему завтрак. Девушка слышала, что у раковых больных перед смертью бывает рецедив и они на короткое время чувствуют заметное улучшение. Как будто смерть перед тем, как забрать их под свое чёрное крыло, даёт им последний шанс ощутить полноту жизни и бытия. Но что-то подсказывало Марии, что здесь другой случай.
Петр Алексеевич за последние пару недель впервые плотно позавтракал и попросил принести ему последние газеты. Свежих газет в доме не оказалось. Мать с дочерью их последний месяц не покупали, потому что кроме профессора их никто не читал. Все последние новости можно было узнать в любой момент из интернета, не выходя из дома.

* * *
Майор в отставке Бердский медленно брел по вечерней Москве, тяжело опираясь на изрядно потертые от времени ручки костылей. В голове висел противный тягучий туман, мешающий следить за плохо освещёнными выбоинами на черном щербатом от времени асфальте. Пару раз он цеплялся резиновыми подушками костылей за встречающиеся неровности и только чудом удерживал равновесие, чтобы не упасть. При этом он неловко дергал руками и единственной здоровой ногой. Его полегчавшее после тяжелого ранения на несколько килограммов тело с трудом отзывалось на команды затуманенного изрядной порцией алкоголя  мозга. Тем не менее, в критический момент он каким-то чудом успевал скорректировать опасное падение и устоять на единственной ноге и костылях.

Глава 2. Майор Бердский, история падения

Это была очередная плохо подготовленная атака его взвода на противника. На марше он получил команду от комбата по радио, не имея достаточных данных о местоположении и силах возможного противника. Сориентировавшись бегло по карте майор дал команду по рации подчиненным свернуть с дороги и выстроившись в боевую линию двигаться по направлению к хутору, крыши построек которого можно было наблюдать за редкой лесополосой метрах в шестистах от дороги.
Бердский высунулся из командирского люка головного танка, чтобы лучше наблюдать за обстановкой.
Справа и слева от него метрах в пятидесяти параллельным курсом наступали танки лейтенанта Лаврова и старшего лейтенанта Пантелеева.
Оба были из студентов, имеющих за спиной только военные кафедры гражданских институтов. Несмотря на это майору молодые офицеры пришлись по душе своей настойчивостью и деловитостью.
Бердский приложил к глазам бинокль, пытаясь в просветах между деревьями лесополосы увидеть возможную опасность для его взвода. Корпус сорокатанной машины раскачивался на поросших травой ухабах, мешая обзору.
Они отошли от дороги не больше ста метров, когда под его танком раздался мощный взрыв.
Последнее, что отложилось в его сознании была резкая боль в правой ноге, а дальше все погрузилось в темноту безмолвия.

* * *
Тяжелораненый Бердский очнулся в госпитале только на четвертые сутки. Он попытался пошевелить пальцами рук. Руки работали. А вот с ногами было что-то не то. Он не чувствовал правой ноги. Приподняв с усилием голову над подушкой он скосил взгляд к спинке кровати и с ужасом увидел, что под тонкой простыней проступал обрубок, заканчивающийся выше отсутствующего колена.
От увиденного майора пробил холодный липкий пот. Его воспалённый мозг отказывался осознавать, что в тридцать пять лет он стал калекой. Он почувствовал неприятную тошноту, подступившую к горлу, и интуитивно отвернулся к покрашенной стене.
Из рассказа лейтенанта Пантелеева, навестившего его через неделю в госпитале, Бердский узнал, что его экипаж погиб. От взрыва противотанковой мины, взорвавшейся под днищем танка его взрывной волной выбросило из люка. При этом правая нога получила множественные переломы, и хирургу пришлось ее ампутировать.
Потом было долгое лечение в госпитале и реабилитация. Но свыкнуться с мыслью о том, что он здоровый мужик в тридцать пять лет стал калекой Бердский так и не смог. Он стал нервным, раздражительным и болезненно воспринимал любые проявления внимания к нему со стороны окружающих. Он практически перестал выходить на улицу и позволял себе лишь непродолжительные прогулки в соседнем сквере только после того, как солнце скрывалось за горизонтом и город погружался в спасительный для него сумрак.
Майор надевал длинный длинные плащ или пальто, чтобы по возможности скрыть отсутствие ноги и старался найти укромные уголки в сквере подальше от гуляющих.
Но, как говорится, беда не приходит одна.
Вскоре от Бердского ушла жена. Его милая и добрая Настя не выдержала бесконечные недовольства жизнью со стороны мужа и в один из дней просто собрала свои вещи и тихо без скандала и объяснений уехала к матери в Псков.
Бывший майор почувствовал одновременно облегчение и горькую обиду на супругу. Они прожили не так долго. Всего восемь лет. Детей у них не было. Настя дважды была беременной, но обе из них закончились выкидышами. Она долго лечилась по женской линии, но безрезультатно.
Бердский осознал, что остался один на этом свете. Выходец из детдома он не знал своих родителей. Мать и отец погибли в автомобильной катастрофе, когда ему не было ещё и года. Пьяный водитель на самосвале протаранил родительскую копейку, когда они возвращались от его бабушки по матери домой. Оба погибли мгновенно. Бабушке органы опеки отказали в опекунстве внука из-за солидного возраста. На тот момент ей было уже далеко за семьдесят и маленького Алешу Бердского определили в детский дом.
Суровые будни детской коммуны закалили его характер. С детства он осознал, что значит постоять за себя и дать сдачу обидчику.
Оставшись один в пустой квартире Бердский морально сломался и запил. Причем пил горькую так, что зачастую не помнил, как оказывался в квартире. Заботливые собутыльники приносили его бесчувственного домой и оставляли до утра протрезвляться на стареньком продавленном диване в гостиной.
Военной пенсии по инвалидности с лихвой хватало на выпивку и недорогую закуску. Бердский не заметил, как возле него собрался круг давно опустившихся, как он людей, не отказывающихся поддержать бывшего майора и раздавить с ним очередные поллитра водки.
Жизненная практика показывает, что для того чтобы стать у человека уходит не один десяток лет. Как правило, это процесс, долгий и сложный. А вот скатиться по социальной лестнице на самый занимает обычно гораздо меньше времени.
Через пару месяцев Бердский к своему удивлению заметил, что его квартира опустела. Из вещей кроме парадного кителя с медалями и Орденом мужества второй степени у него из личных вещей практически ничего не осталось.
Странно, но это его нисколько не смутило и не обеспокоило майора. После того, как он остался совсем один, Бердский перестал ощущать ритм жизни. Ему постоянно казалось, что он отстал от поезда судьбы, оставшись в одиночестве на перроне Богом забытой станции. Бердский видел огни уходившего от него состава, которые с каждым прожитым днём таяли в сумраке беспросветной жизни. И вот наступил тот день, когда он проснулся, как обычно с похмелья на своем старом диване и ощутил, что не видит этих путеводных огней.
От отчаянья и горечи он полез в комод, где хранил свои скромные денежные сбережения. В пустом ящике обнаружилась только одна помятая купюра достоинством в десять российских рублей и немного мелочи.
Этого не хватало даже на бутылку пива.
Он не мог вспомнить, сколько здесь было денег и когда он заглядывал сюда в последний раз. Мозг упорно отказывался трезво работать, болезненно реагируя на попытки своего хозяина привести мысли в порядок.
Мужчина окинул мутным взглядом холостяцкое жилище, ухмыльнулся  безрадостно чему то про себя, и подхватив брошенные возле дивана костыли, решительно заковылял к стоявшему в углу платяному шкафу.
Он решительно распахнул двери, развернул цвета морской волны парадный мундир и уверенным движением отстегнул прикрепленный с правой стороны орден.
Бердский несколько секунд смотрел на лежавшую на ладони правительственную награду, потом сжал ее в кулак и сунув в карман поношенных брюк, направился к выходу из квартиры.
Майор быстро продал орден на ближайшей барахолке, выручив за нее у пожилого нумизмата десять тысяч рублей. Тоскующий по алкогольному дурману мозг быстро перевел вырученную сумму в заветные бутылки с сорокоградусным зельем.
- До пенсии должно хватить! – удовлетворённо подытожил майор, заталкивая мятые купюры в карман брюк, и направляясь к ближайшему гастроному.
После успешного приобретения очередной бутылки дома в одиночестве, день для Бердского прошел быстро и по его мнению удачно.
Раздавив с удовольствием поллитровку он довольный завалился на диван и провалился в тревожный сон, который видел в последнее время почти каждую ночь.
Ему снилась мать, которую он не помнил.
Она являлась к нему нарядной, одетой в праздничное голубое платье с крупными редкими желтыми ромашками и кружевным воротником. Оно ладно сидело на стройной женской фигуре, подчёркивая гармонию плавных женских линий.
Открытые плечи и руки с лёгким загаром гармонировали с яркой материей небесного цвета.
Длинные темные волосы небрежно спадали за спиной почти до самого пояса женщины.
Открытое лицо с крупными карими глазами с неприкрытым  укором смотрели сверху вниз на Алешу, выражая явное недовольство поведением любимого чада.
Он стоял перед матерью с опущенной головой, с тревогой ожидая от нее нелицеприятные слова.

* * *
Бердский не помнил, какой это был день недели и число, когда проснулся ночью от непонятного внутреннего беспокойства. Было такое ощущение, что в комнате присутствует кто-то чужой.
Он окинул тяжёлым взглядом скудное помещение, на пару секунд задержался взглядом на пустой бутылке водки, стоявшей на столе, но ничего подозрительного не заметил.
Он посмотрел на открытое окно и прислушался. Город спал. Лишь изредка с улицы доносился шум шин от редко проезжавших машин. И все же внутренняя тревога не отпускала мужчину.
Он повернулся на бок спиной к окну и сосредоточился на входной двери, чутко прислушиваясь к звукам в подъезде.
Минут через пять он услышал шум поднимающегося лифта. Он минул его этаж и медленно с характерным дребезжанием проследовал наверх. Вскоре он резко остановился. Послышался скрип открываемых дверей, после чего все стихло.
Бердский уже собирался снова прикрыть веки и попытаться уснуть, как вдруг заметил лёгкий отблеск на стене с изрядно пошарпанными обоями. Свечение с каждой секундой увеличивалось. Сначала он предположил, что это мощные фары неизвестного автомобиля, бьющие через окно. Но потом вспомнил, что живёт на шестом этаже, куда свет фар не может добивать в принципе.
Мужчина перевернулся к окну и с удивлением посмотрел на яркое свечение с улицы.
То, что это не луна он не сомневался. Свечение было очень ярким и насыщенным, как будто кто-то включил в доме напротив мощный уличный прожектор.
Бердский некоторое время смотрел на непонятное явление, пытаясь плохо соображающей головой найти вразумительное объяснение происходящему. Наконец, он не выдержал, медленно поднялся со скрипучего дивана и с трудом допрыгал на одной ноге к окну.
Мужчина с интересом окинул взором открывшийся ему вид. Вся улица была залита ядовито жёлтым светом, падающего сверху.
Все вокруг выглядело неестественным и необычным. Это необъяснимое явление поменяло естественные природные цвета до неузнаваемости. Листва на деревьях из зелёной превратилась в синюю, как будто кто-то щедро опрокинул на них бутыль с фиолетовыми чернилами.
Серый асфальт неприятно отдавал красноватым оттенком.
Мужчина мутным взглядом посмотрел вверх на ночное небо, которое переливалось лимонно-оранжевыми цветами.
Его внимание привлекло белое овальное пятно с размытыми краями, появившееся над крышей стоявшей напротив его девятиэтажки.
Оно постепенно увеличивалось, приобретая форму правильного овала.
Бердский почувствовал, как начинает быстро трезветь от разворачивающейся перед ним картины.
Через какое время овал приобрел четкие границы. Пятно начало постепенно светлеть и через короткое время стало источать яркое белое свечение. Оно было идеально чистым без малейших примесей других цветов.
Мужчина инстинктивно прикрыл глаза ладонью руки и  опустил взор на пошарпанный давно не крашенный подоконник.
Падающий через окно яркий свет обозначил все изъяны на потрескавшейся краске.
Бердский с удивлением посмотрел на сеть мелких трещин краски, напоминавших сотканную временем замысловатую паутину.
Мужчина с трудом снова поднял глаза на белый небесный овал и невольно содрогнулся. На кристальном белом фон отчетливое проступил облик пресвятой Богородицы.
Большие выразительные глаза матери человечества пристально наблюдали за своими земными чадами, в том числе на застывшего от увиденного мужчину.
Майор непроизвольно несколько неумело раз перекрестился, хотя никогда по жизни не был богобоязненным человеком.
- Святая матерь божья, прости раба своего непутёвого! – быстро запричитал Бердский, не сводя глаз с явившегося ему святого лика.
Тем временем образ постепенно менялся.
Знакомые черты стали терять четкость линий, размывались, быстро примешивая к белоснежному овалу другие краски.
Бердский смотрел не моргая, боясь пропустить вершившееся на его глазах чудо.
Вскоре образ богоматери растворился в палитре быстро менявшихся цветов и на его месте стал вырисовываться другой образ.
У мужчины перехватило дыхание.
Он узнал образ собственной матери, ушедшей от него в далёком детстве.
Так говорила ему нянечка в детском доме тетя Фрося в первые дни, пока он привыкал к чужой казённой обстановке.
И вот облик родной матери вновь явился ему чудодейственным образом.
Забытые от долгих лет разлуки черты были строги и снова, как в детстве, с укором смотрели на мужчину, застывшего у ночного окна.
Бердский вспомнил частые сны. В них у матери было такое же недовольное выражение лица.
- Мама! – невольно выдохнул мужчина, крепче хватаясь за подоконник обеими руками, чтобы удержать равновесие.
Он почувствовал, как от происходящего на его глазах пол начал уходить из под его единственной  ноги. Его качнуло вперёд, но мужчина устоял, больно ткнувшись лбом в оконное стекло.
Образ матери проявился ненадолго.
Через пару минут он стал медленно расплываться на основном фоне и вскоре растворился в нем.
Затем овал начал быстро уменьшаться в размерах, превратившись сначала в круг, а затем трансформировался в яркую точку.
На пару секунд она вспыхнула ярким огнем, а затем погасла.
Бердский стоял ошарашенный увиденным.
Ему казалось, что это очередной сон, в котором мать проявляет недовольство его образом жизни.
И если бы не саднящая боль во лбу, можно было бы уверенно ждать скорого пробуждения.
Мужчина ещё немного постоял у окна, вглядываясь в ядовито жёлтые оттенки небосвода.
Вскоре они стали блекнуть, уступая место привычным ночным краскам московского неба.
Через несколько минут природа вернулась к привычным краскам, ничем не напоминая о необычном природном явлении.
Бердский тяжело доковылял до дивана и обессиленно упал спиной на продавленную сидушку.
Из его головы не выходил образ матери.
Мужчина понимал, что кто-то с небес послал ему знак, но он не мог  до конца понять смысл этого послания.
То, что он за столь короткий срок опустился на нижнюю социальную ступень общества его нисколько не смущало и не тяготило.
Он всегда с  сарказмом улыбался, когда видел, как окружающие люди брезгливо отворачиваются от него на улице и в магазине.
Его тело и одежда ещё не успело пропитаться отталкивающим запахом, свойственного для уличных бомжей.
Но не ухоженные вещи и недельная щетина на лице заметно выделяла его среди окружающих.
Мужчина лежал с закрытыми глазами, пытаясь уснуть, но властитель Морфей упорно отказывался открывать перед ним свое царство грез.
В голове мужчины вновь и вновь всплывало недовольное лицо матери.
Он задремал только под утро, когда первые лучи солнца начали пробиваться над крышами домов, отгоняя ночной мрак за пределы спящего мегаполиса.
Проснулся бывший майор от какого-то непонятного ощущения в ампутированной культе.
Ему нестерпимо хотелось почесать  эту неестественную синюшнюю конечность к которой мужчина так и не смог привыкнуть.
Грубые швы, оставленные военным хирургом, смотрелись уродливо и откровенно страшновато. Казалось, что неизвестное чудовище просто откусило своей зубастой пастью треть человеческой ноги, оставив на ней следы своих острых зубов.
Бердский присел и закатал обрезанный и зашитый нитками край штанины.
Он с удивлением посмотрел на обрубок ноги.
Безобразные хирургические швы заметно разгладились. Мало того, синюшный оттенок заметно посветлел, уступая место розовому здоровому оттенку.
Мужчина судорожно  сглотнул набежавшую слюну, протер рукой глаза и снова посмотрел с интересом на ногу.
Сомнений не было. С его культой явно происходило что-то непонятное.
Мужчина инстинктивно вздохнул и стал осторожно ощупывать ногу.
Там, где раньше были следы грубо внахлёст наложенных друг на друга хирургических швов, кожа стала практически гладкой без явных рубцов.
Но не это удивило разволновавшегося Бердского.
Под ней он почувствовал твердый нарост, которого раньше не было.
Он потянулся к открытой пачке папирос и нервно закурил.
Мужчина несколько минут пристально смотрел на оголённый из под штанины обрубок ноги, пытаясь найти хоть какое-то вразумительное объяснение произошедших изменений с его телом.
Он сделал подряд несколько глубоких затяжек, выпуская в потолок густые клубы табачного дыма.
- Что за ерунда? – спросил он самого себя и затушил окурок в стеклянной банке из под съеденных давно шпрот.
Ему нестерпимо захотелось выпить.
Он с тоской посмотрел в сторону опустошенной вчера бутылки водки.
Мужчина запустил руку в карманы висячего рядом с диваном пиджака и выгреб из него остатки денег от проданного ордена.
С мелочью оказалось чуть больше сорока рублей.
Этого было явно недостаточно для покупки очередной дозы спиртного.
Бердский попытался вспомнить, куда он успел истратить  вырученные с продажи деньги, но тяжёлая с похмелья голова отказывалась воспроизводить события вчерашнего вечера. События обрывались на моменте, когда он вспомнил на углу своего дома знакомых ему местных собутыльников.
- Черт! – раздраженно выругался про себя мужчина, сунул деньги обратно в карман и в отчаянии завалился снова на диван.
Была слабая надежда на то, что можно скооперироваться вскладчину с друзьями  по выпивке.
Но надежды на это было мало.
Они, как правило, перебивались редкими подачками от бывших жён или сердобольных родственников, а также небольшими деньгами, заработанными от сдачи металлического лома в ближайший приемный пункт.
Мужчина закрыл глаза и попытался снова уснуть, чтобы скоротать время до одиннадцати часов, когда начнут отпускать алкоголь.
Он решил, что на чикушку ему должно хватить, а дальше, как повезет.
Однако уснуть не давала ампутированная нога.
Нога не болела, но ее крутило так, что мужчина не знал, куда приспособить свою культю. Кроме того, она сильно чесалась и Бердский отчаянно ворочался в попытке избавиться от этого навязчивого зуда.
В одиннадцать он сходил в ближайший гастроном и купил заветную чикушку.
Дома он залпом осушил бутылку, не закусывая, и с удовольствием закурил.
От выпитого ногу немного отпустило и Бердскому удалось пару часов вздремнуть.
Проснувшись после обеда, он первым делом осмотрел тревожившую его ногу.
Невооруженным глазом было видно, что культя вытянулась  на пару сантиметров.
Он ощупал неприглядный обрубок и к немалому удивлению нащупал под тонкой натянувшейся кожей с торца выпирающую кость.
Мужчина отказывался верить своим глазам и пальцам, нащупавшим твердую костную ткань сформировавшегося нового сустава.
- Что происходит? – задавал себе вопрос мужчина и вновь не находил ответа.
В отчаянии он включил телевизор. Единственный атрибут интерьера, представляющий ещё какую-то ценность в его холостяцком жилище.
По всем каналам шли новости, обсуждающие последствия ночного природного явления по всему миру.
Оказывается на теневой стороне планеты, оно проявилось в виде яркого свечения, а на солнечной, наоборот, затмением, сопровождающимся серебристым отливом по всему небосводу.
Сотни свидетелей с экрана телевизора рассказывали о последствиях, которые стали проявляться сразу после его окончания.
Заинтересованный Бердский стал с интересом переключать каналы телевизора, задерживая свое внимание на интересных услышанных случаях.

Глава 3. Рассказы очевидцев

Первым его внимание привлекло интервью главного врача регионального онкологического центра.
Солидный мужчина в белом халате в очках с тонкой золотой оправой с плохо скрываемым удивлением констатировал тот факт, что с момента ночного явления в его больнице и других онкологических диспансерах не зарегистрировано не одного летального случая.
Безнадежные больные, которые смиренно ожидали перехода в иную, несомненно лучший для них мир, находились в состоянии ремиссии и начали идти на поправку.
Пациенты, находящиеся на амбулаторном лечении также поголовно отмечали улучшение общего самочувствия.
Врач не мог объяснить происходящее с больными, но факт оставался фактом. Рак – давний и смертельный враг человечества на протяжении не одного тысячелетия отступался от своих потенциальных жертв.
Следующим внимание Бердского привлек репортаж отчаявшейся  молодой мамаши с заплаканными глазами.
Давясь сквозь слезы, она рассказала об исчезновении своих двух годовалых дочерей-близняшек.
С трудом складывая слова в предложения, она поведала о том, что в обед ее любимые чада в буквальном смысле этого слова исчезли на ее глазах.
Они не были украдены или потеряны, а именно исчезли.
Убитая горем женщина рассказала, что, как обычно приготовила детские питательные смеси своим малышам и пришла их кормить в детскую.
Она заметила, что дети вели себя неестественно спокойно. Сначала ей показалось, что они спали. Хотя в часы кормления они, как правило, были активными. Мама осторожно подошла к ним и с удивлением обнаружила, что обе дочки безотрывно смотрели в потолок, не выражая никаких эмоций.
Женщина обеспокоенно посмотрела на потолок, пытаясь найти там отгадку необычного поведения своих малышек.
Однако на потолке ничего неестественного не было.
Обеспокоенная мамаша по очереди потрогала ручки у обеих дочерей.
Они были неестественно холодными и мягкими, как будто сделаны не из живой плоти, а из мягкого паролона.
Встревоженная женщина пощупала лобики и почувствовала, как пальцы легко продавливают лобную детскую кость.
Она с ужасом принялась ощупывать тельца малышек, пытаясь понять, что происходит с ее девочками.
Но женские пальцы повсюду ощущали одно и то же.
Мамаша в отчаянии отступила на шаг от малышек, испуганно закричала и в отчаянии зарыдала, не зная, как помочь своим детям.
При этом девочки никак не отреагировали на реакцию матери.
Их глаза также продолжали смотреть в потолок, никак не реагируя на безутешный крик матери.
Вдруг сквозь слезы женщина заметила, что от дочерей начинает исходить лёгкое свечение.
Она оцепенела, наблюдая за происходящим с ее малышками.
Свечение с каждой секундой усиливалось.
Вскоре оно стало нестерпимо ярким для глаз женщины, и она в отчаянии прикрыла глаза руками.
На пару секунд ей показалось, что по комнате проскользнула чья-то тень. Она вскинула заплаканное лицо вверх и увидела на потолке два светящихся бледным жёлтым светом пятна.
Они слегка пульсировали, напоминая работу резиновых медицинских груш. От них исходило лёгкое потрескивание, как от электрических высоковольтных проводов в сырую погоду.
Женщина замерла в ожидании чего-то страшного и неизведанного.
Свечение от детских тел достигло своего апогея.
Внезапно раздались два лёгких хлопка последовавших друг за другом, напоминавших чем то взрывы ёлочных хлопушек.
Одновременно с этим свет в комнате погас и стало непривычно сумрачно и тихо.
Женщина повернулась к своим девочкам, но на их месте лежали только пустые бодики.
Над ними зависли два небольших полупрозрачных шаровидных тел размером с крупный грейпфрут.
Через пару секунд они стали медленно подниматься по спирали вверх, переливаясь разными цветами от ярко серебристого до темно фиолетового.
Завороженная происходящим мать безмолвно смотрела на происходящее таинство.
Через несколько секунд шары достигли каждый светящихся колец и на несколько секунд зависли под ними медленно вращаясь, как будто не решаясь соединиться с ними.
Кольца на глазах женщины стали превращаться в светящиеся сферы, опускающиеся вниз к шарам.
Через короткое время их оболочки охватили их и сомкнулись под ними.
Последовали очередные два хлопка. На этот раз более резкие и громкие и сферы растворились вместе с захваченными ими светящимися шарами.
Потрясенная мать стояла в полном безмолвии, ошарашенная случившемся только, что на ее глазах.
Несколько секунд она смотрела на пустой потолок, потом опустила взгляд на пустые бодики, громко закричала и бросилась вон из квартиры.
Босой она пробежала вниз по лестничным пролетам, выбежала во двор и в отчаянии запричитала:
- Помогите! Люди, помогите! Мои девочки пропали!
Женщина закончила свой страшный рассказ и, утерев заплаканное лицо платком, умоляюще обратилась к корреспонденту:
- Что мне делать? Кто вернёт мне моих девочек?
Молодой человек с микрофоном, бравший интервью у убитой горем матери, повернулся к камере и довольно продолжил:
- Вы только, что услышали историю о двух пропавших девочках. В настоящее время слова свидетельницы этого необычного явления подтверждаются тысячами подобных фактов, поступающих со всех уголков нашей страны.
Корреспондент на несколько секунд придал своему лицу трагическое выражение и удовлетворенно продолжил:
- Из подтвержденных источников нам стало известно, что  за последние несколько часов зарегистрировано более десятка подобных случаев только в нашем городе. В отчаянии люди идут в полицию за помощью, но стражи порядка не в состоянии им помочь. Пропадают дети в возрасте до одного года. Они просто исчезают бесследно, не оставляя после себя никаких следов.
Бердский ухмыльнулся напыщенному виду корреспондента и нервно переключил телевизор на другой канал вещания.
На этом канале показывали директора известной сети похоронных агентств столицы.
Солидный мужчина в черном костюме и неестественно накрахмаленной рубашке высказывал явную озабоченность происходящим.
По его словам в многомиллионном городе за последние двенадцать часов он не получил ни одной заявки на организацию прощальной церемонии. По его словам такого не было за всю многолетнюю историю их предприятия.
Даже в неблагоприятные дни количество покойников не опускалось ниже нескольких сотен в сутки.
Сейчас же творилось что-то не понятное и необъяснимое.
Директор поначалу подумал, что это какой-то заговор со стоны его конкурентов, но оказалось, что в других агентствах наблюдалась такая же безрадостная для их хозяев картина.
Люди попросту перестали умирать от старости и болезней.
В одном из агентств была заявка от родственников, попавших утром в автомобильную аварию мужа с женой.
Однако через пару часов из морга позвонили и сообщили, что поступившие на вскрытие погибшие необъяснимым образом воскресли, начали дышать, полностью пришли в себя и через пару часов на своих ногах ушли домой.
Зафиксированные на месте аварии прибывшим врачом скорой помощи не совместимые с жизнью травмы не подтвердились, а заключение о смерти было признано ошибочным.
Врач-патологоанатом, который должен был вскрывать погибших, от увиденного воскрешения мертвецов напился, и нервно обзванивал знакомых коллег, рассказывая о необъяснимом с медицинской точки зрения чуде.
- Представляешь, после двух часов безжизненного состояния они задышали, очухались и, как ни в чем не бывало встали, умылись, привели себя в порядок и спокойно удалились из мертвецкой.
Но оказалось, что чудодейственное воскрешение семейной пары было не единственным за этот день.
В нескольких больницах отмечали чудодейственное возвращение с того света суицидников, поступивших в медицинские учреждения в безнадежном состоянии.
Бердский не удержался и продолжил переключать телевизионные каналы в надежде найти официальную версию властей происходящим в стране и мире событиям, связанных с ночным свечением.
И только на центральном канале он услышал выступление официального представителя Кремля в лице директора Российской академии наук.
Представитель отечественного научного сообщества в виде перезрелого мужчины в возрасте дожителя, по меркам народного президента, не спеша и очень деликатно убеждал своих слушателей о неподтвержденным слухах.
Как не старался выступающий, но его плохо скрытая внутренняя тревога нет-нет, но проскальзывала по его напряжённому лицу.
Гуру от науки пытался свести наблюдаемое по всей стране ночному свечению к банальному астрономическому явлению, которое было вызвано попаданием планеты в хвост неизвестной для астрономов кометы, пришедшей в Солнечную систему со стороны ближайшей к нам созвездия Альфы-Центавры.
Название космического тела хмельной мозг майора запоминать наотрез отказался.
Бердскому хватило пары минут, чтобы сделать для себя окончательный вывод об очередной попытке забанить разрастающие со стороны населения слухи с использованием средств массовой информации.
- Снова врете! – подумал инвалид, откидываясь на несвежую спинку дивана.
Выступающему явно не хватало актерского мастерства, чтобы представить свои доводы в нужном свете.
Не нужно было быть психологом, чтобы различить в словах вещающего на всю страну представителя власти заметные нотки сомнения в сказанном.
В конце своего выступления его убедительность вконец снизошла на нет.
В результате призыв соблюдать благоразумие и спокойствие прозвучали, как отчаяние тонущего, хватающегося за спасительную соломинку.
Бердский раздражённо нажал на кнопку выключения телеприемника и снова с грустью посмотрел на стоявшую на столе пустую чикушку.
Мужчина тяжело поднялся, и опираясь на костыли подошёл к окну.
Осеннее солнце стояло почти в зените и приятно ласкало все живое своими уже не жгучими лучами.
Бердский посмотрел на полупустую улицу и звериным чутьем почувствовал незримые изменения вокруг.
Утерянные за многие тысячелетия человеком природные инстинкты, позволившие ему выжить в непростой борьбе с природой в древности, как будто снова вернулись к мужчине с новой силой.
Он вдруг ясно осознал, что все что он видит перед собой, созданное руками человека, вскоре бесследно исчезнет, вернув природе ее первозданное лицо.
Бердский не мог понять, откуда у него такая уверенность, но неожиданно просветлевший от глубокого похмелья разум выдавал в его просветлевший мозг четкие картинки будущего.
Ему показалось, что он стал свидетелем работы фантастической машины времени, дающая ему возможность заглянуть в будущее.
Он ясно увидел пустые улицы городов, потрескавшиеся от времени не ремонтируемые долгие десятилетия асфальтовые дороги и бетонные стены домов, развалины обрушившихся небоскребов, а также поросшие деревьями и густым кустарником крыши строений. Природа, породившая самый неблагодарный в цепочки своей эволюции вид, безжалостно уничтожало следы его нежелательного пребывания на этой планете.
Уже через пару сотен лет эти бетонные коробки под воздействием солнца, воды и ветра стали рассыпаться подобно карточным домикам.
Многочисленные перекрытые плотинами реки прорвали ненавистные сковавшие их силу узы и вновь вошли в свои отведенные природным рельефом русла.
Мир преображался в своей первозданной красоте, срывая со своего лица безобразную маску научно-технического прогресса, порожденного человечеством.
Картинки будущего промелькнули в мужской голове в течение буквально нескольких секунд, но они были такими четкими и яркими, что невольно напомнили волшебные сны из далёкого детства.
Там, к нему по ночам приходили неизвестные образы, представляющие собой симбиоз человека и неизвестных животных.
Тогда он ещё не знал ни о древнеегипетской культуре, ни о древних пирамидах и уж тем более, ни об их божествах. Они не были страшными и не ругали маленького Алешу за его детские проказы. Образы получеловеческих созданий возникали на стенах,  передвигались по освещенной уличным фонарем комнате в полном безмолвии, совершая не понятные манипуляции руками и головами.
Мальчик без страха принимал этих сказочных героев, приходящих к нему в гости почти каждую ночь.
И только через несколько лет в школе он увидел на картинках учебника древнего мира своих необычных гостей.
Сходство с древними египетскими божествами поразило мальчика.
Ему очень хотелось поделиться своими ночными видениями с друзьями, но он благоразумно молчал, боясь стать предметом насмешек с их стороны. Мальчик боялся, что его рассказы будут приняты, как сказочные фантазии и его попросту поднимут на смех. А стать посмешищем в детском доме у него не было никакого желания.
Прошел не один десяток лет с тех пор, но Бердский до сих пор помнил таинственные образы со звериными головами и рогами и не мог найти объяснения их поразительного сходства с рисунками египетских богов.

Глава 4. Деэволюция человечества

Во всем мире бурно обсуждались явления, череда которых захлестнула планету после попадания в хвост неизвестной кометы.
Учёный мир, как это бывает, разделился на два лагеря.
Одни видели причины происходящего во временном континууме, который был якобы запущен энергией космического объекта, прошедшего на расстоянии около миллиона  километров от Земли. Размер объекта был невелик по сравнению с известными астрономам крупными метеоритами. Откуда именно прибыл пришелец и куда направился дальше оставалось пока загадкой.
Радиотелескопы заметили объект только в момент его максимального сближения с планетой. Его структура оказалась  недостаточно плотной, чтобы отражать радиосигналы, сканирующие космос.
Другая часть ученого мира искала разгадку произошедшего явления не в космосе, а на Земле.
Многие из них вспоминали многочисленные предсказания и прогнозы относительно ограниченных ресурсов планеты и экологической катастрофе, которая должна стать логическим завершением для избавления планеты от паразитирующего на ее поверхности опасного вида млекопитающих в виде человека.
Царь природы, как нескромно называло оно себя на протяжении последних нескольких веков, должно прекратить  свое преступное существование и дать возможность окружающей его природе залечить, наконец, свои многочисленные раны, нанесенные человеческой цивилизацией, ставшей на технократический путь развития.
С момента запуска программы уничтожения человечества религиозные деятели различных конфессий не прекращали вещать о судном дне, который в скором будущем наступит для всего человечества.
Ученые-генетики со всего мира пытались объяснить механизм, запущенный по чьей то командой извне.
С момента произошедшего природного явления, люди на всей планете перестали стареть. Мало того, по необъяснимым с точки зрения науки время повернулось для них вспять и они с каждым днём начали молодеть.
Проведенные наблюдения в различных лабораториях давали неутешительные прогнозы.
За одни сутки человек молодел в среднем на год. А затем, достигнув даты своего рождения, исчезал переходя непонятным образом в газообразное состояние. Что это была за форма такого перехода и куда именно исчезал человек оставались загадкой.
Не нужно быть большим знатоком чисел, чтобы определить прогнозируемый срок гибели человеческой цивилизации.
При таких темпах деэволюции он составлял максимум около трёх месяцев.
Люди беспричинно молодели на всей планете. Необъяснимая метаморфоза превращения пожилых  людей зрелого возраста, а их, в свою очередь в средний, юный и далее детский в первые пару дней казались каким-то волшебством, но, как часто бывает, через несколько дней к этому привыкли.
Через неделю никого уже не удивляли частые хлопки, слышимые из открытых окон домов, сопровождающие переход тленного человеческого тела в загадочную газообразную субстанцию.
Самым печальным в этом необратимом процессе был тот факт, что мозг человека не молодел и продолжал существовать и  развиваться в нормальном ритме.
Парадокс данного явления выглядел поначалу комичным и забавным со стороны.
Было не обычным наблюдать за дикторами телевидения, известными государственными деятелями и политиками, которые с каждым днём сбрасывали  год жизни.
Взрослые дети с богатым жизненным опытом за плечами смотрелись нелепо и противоестественно своему внешнему виду. Это все равно, что ставить Шекспира в детском саде.
Особенно это касалось молодых журналистов и корреспондентов, продолжающих активно трудиться на своем поприще.
Превратившись большей частью за пару недель в школьников старших классов они с плохо скрываемой тревогой вещали с голубых экранов о главной мировой проблеме человечества.
Все силы ученого мира были брошены на поиск неизвестного генетического кода, запустившего механизм самоуничтожения человечества.
Но по заявлениям властей работы пока не имели успеха.
Столетиями люди по всему миру боролись со старостью, вкладывая в медицину и косметологию миллиарды долларов и не могли добиться кардинальных успехов в этой области.
И вот наступил час, когда сама природа решила эту извечную проблему человечества.
Но это мало кого радовало на голубой планете Земля.
Миллионы помолодевших матерей ежедневно теряли своих детей, наблюдая в бессилии и отчаянии, как их тела сначала превращались сначала в безжизненную гутоперчивую массу, а затем  в газообразное облако, растворяющиеся в появляющейся неизвестно откуда воронке.
Единственное, что утешало их разбитые сердца, было осознание того, что через пару-тройку недель они последуют за своими чадами.
Как не старались власти всех стран сохранить спокойствие своих народов, процесс деэволюции человечества, запущенный десять дней необъяснимым природным явлением неудержимо набирал силу.
Человечество быстро молодело и ежедневно сокращалось на несколько сот миллионов человек.
Всемирная организация здравоохранения официально обнародовала неутешительный прогноз, из которого следовало, что, если средство от омоложения не будет найдено в ближайший месяц, то Новый 2033 год встретят лишь жалкие остатки человечества. И лишь те, кто на момент начала этого процесса находились в весьма преклонном возрасте.
Мир медленно, но уверенно погружался в безнадёжный хаос и сопутствующий ему беспредел.
Попытки властей удержать скатывание людей в пропасть отчаяния были бесполезны.
Никого уже не удивляло, что увеселительные заведения были переполнены пьющими детьми и подростками.
По улицам городов, игнорируя правила дорожного движения и угрозы полицейских безумно носились автомобили, управляемые мальчиками и девочками едва достающими ногами до педалей. А те, которым не хватало уже роста прикрепляли к педалям  специально изготовленные накладки, пользующиеся бешеным спросом.
Люди перестали считать деньги, теряющие с каждым  оборотом планеты свою ценность. Их тратили без жалости на всевозможные развлечения и удовольствия.
Одно из главных пороков человека – стремление к накопительству просто свою утратило актуальность.
Беречь деньги и складывать их на черный день в чулок или под матрац потеряло всякий смысл.
Черный день наступил для всего человечества и деньги в одночасье превратились просто в красивые цветные бумажки, на которые можно было купить бутылку водки и нехитрую закуску.
Материализм в виде роскошных вилл, квартир, яхт и автомобилей ушли на второй, а может быть ещё более далекий план.
Квартиры и загородные особняки пустели с каждым восходом солнца и их тут же занимали помолодевшие постояльцы, устраивая в них пьяные тусовки со всеми вытекающими из них отягчающими последствиями.
Вчерашний средний класс и беднота, жившие десятилетиями в строгой экономии могли позволить почувствовать себя хотя бы на несколько дней оставшихся дней жизни богатеями и беззаботными транжирами.
На улицах городов ежедневно прибавлялись тысячи бесхозных брошенных дорогих и не очень автомобилей, потерявших своих владельцев.
И если ещё несколько недель назад детские гонки на автомобилях по городским улицам для его жителей вызвали бы, как минимум, неприятно удивление, то сегодня это было обыденным явлением.
Юноши и девушки в полицейской форме просто игнорировали мелкие шалости взрослых детей, пресекая их правоправные действия только в случае явной угрозы жизни окружающим.
Мир неуклонно скатывался в бездну.
С улиц больших и малых городов исчезли пожилые люди. Проблема старения населения, висевшая домокловыи мечом над большинством развитых стран, в одночасье потеряла свою актуальность.
Экосистема планеты с каждым днем менялась в лучшую сторону,  избавляясь от самого опасного своего порождения за время своего существования – человечества.
По воле всевышнего и неведомых космических сил ей удалось избежать болезненного освобождения от своего порочного дитя посредством неминуемо приближающейся мировой войны и неминуемой после нее долгой ядерной зимы.
Спасение, пришедшее извне, запустило механизм самоуничтожения человечества без вреда безжалостно уничтожаемого им окружающей флоре и фауне.

Глава 5. Профессор Рогов

Петр Алексеевич Рогов стоял на крыльце родного института, не решаясь преодолеть последние несколько ступенек, чтобы открыть давно знакомые двойные дубовые двери.
Он помнил эти двери всю свою сознательную жизнь.
В научный институт исследования генетических проблем (сокращенно - НИИГП) он пришел работать сразу после окончания МГУ больше пятидесяти лет назад и прошел непростой путь ученого от старшего лаборанта до начальника научного центра НИИГП.
Задержавшись взглядом на висевшей на входе институтской вывески,  он невольно вспомнил основные моменты своей научной деятельности в этих стенах.
Сначала он увидел себя со стороны терпеливо работающий с пробирками и автоклавами в окружении десятка таких же, как он молодых лаборантов и лаборанток.
Затем воспоминания перенесли его в огромные читательские залы Ленинской библиотеки, где он собирал материалы для своей кандидатской диссертации.  Именно здесь он окончательно определился с направлением своих дальнейших научных исследований, которым посвятил все свои силы и жизнь.
Он лично, а затем и его подчинённые занимались геномом памяти человека.
Большинству людей известно, что человеческий мозг работает процентов на пятнадцать от своего заложенного в нее природой потенциала. Но мало кому известно, что наработанные им знания сохраняются в нашей памяти в среднем не более тридцати процентов. Таким образом, суммарная производительность человеческого биокомпьютера сводится всего лишь к пяти процентам от максимума своих возможностей.
Вряд ли кого из нас устроит тот факт, что приобретая в магазине современный дорогой компьютер, мы сможем использовать его мощности по непонятным для нас причинам  всего лишь на двадцатую его часть. То есть эффективность потраченных нами денег окажется ничтожно малой от ожидаемого нами конечного эффекта.
Наверняка многие из нас захотят предъявить претензию на некачественно приобретенный товар.
В конце концов мы наверняка захотим вернуть его обратно в магазин или часть напрасно  потраченных денег.
Но правила защиты покупателя действует, как известно, только для торговли. А как быть с матушкой-природой?
Кому предъявить претензию за то, что данный нам с рождения биологический компьютер работает не на полную мощность?
Родителям? Вряд ли. Потому что они находятся в аналогичном положении и также как мы всю свою жизнь пользуются бракованным вычислительным биосредством.
Всю свою сознательную жизнь профессор Рогов посвятил проблеме исправления этой чудовищной природной ошибки. И нужно отметить, не безуспешно.
Он искал и изучал тех людей, которых природа одарила феноменальной памятью.
Он решал разгадку в мозгах тех, которые могли с ходу запомнить несколько страниц печатного текста, складывать, умножать и делить в голове большие простые и сложные числа и с лёгкостью описать без ошибки сотни просмотренных впервые рисунков.
Он думал, что был уже в шаге от разгадки, когда перестала существовать страна, которая щедро финансировала исследования его научного центра.
Результаты его работ были строго засекречены и предназначались, в основном, только для силовых ведомств.
Но в момент государственного реформирования эти структуры предали его, также, как предали страну, интересы которой должны были ревностно блюсти и защищать.
Как следствие, экономические преобразования не обошли отечественную науку стороной - дорогое детище любого уважающего себя государства.
Научные институты возглавили ловкие бизнес-прожектеры, а управлять исследованиями стали не академики и профессоры, а бухгалтеры и экономисты, окончившие модные западные университеты и научившиеся деньги делать из денег.
Петр Алексеевич быстро ощутил на себе и своих подчинённых дух губительных перемен.
Новый директор НИИ господин Марин, возглавивший его вместо отправленного на отдых заслуженного академика Вьюнова, на первом же проведенном им совещании недвусмысленно заявил руководителям научных подразделений, что стране нужна самоокупаемая наука.
Причем, учитывая особенности национальной экономики, самоокупаемость должна идти по единственно приемлемому принципу – сегодня вложил рубль, завтра получил три!
Все другие финансовые механизмы в учёт новым руководством института в расчет не принимались.
Петр Алексеевич, попросивший слово в конце совещания, попытался привести свои аргументы. Он пояснил, что в части фундаментальных исследований этот принцип не работает, так как они не могут давать быстрых результатов. В связи с чем, они и называются фундаментальными, потому что являются научной основой для дальнейших прикладных исследований.
Однако его доводы не были услышаны новым директором.
Его ответ поразил профессора и его коллег.
Энергичный Марин заявил сидевшему перед ним научному сообществу, что проще купить необходимые им результаты на Западе, чем вкладывать огромные средства в исследования, которые могут не принести ожидаемых результатов.
- Платить нужно за конкретный товар, а не за красивые ничем не подтвержденные обещания, - подытожил он свое короткое выступление.
После этого нового директора в кулуарах за глаза стали называть Мориным, от синонима «мор».
И мор пошел по институту в глобальном масштабе. Под нож пошли шесть из восьми научных центров института, включая центр профессора Рогачева.
Сотни сотрудников одновременно получили уведомление об увольнении.
Люди, ничего не знающие и не умеющие кроме организации и проведения исследований, в одночасье оказались на улице перед выбором, обозначенным классиком Чернышевским еще два столетия назад, а именно что делать?
Впервые в жизни Петр Алексеевич увидел в глазах людей неподдельные отчаяние и страх перед будущим.
Он, как мог, старался приободрить подчинённых, но получалось у него откровенно плохо и не умело.
Сплочённый годами коллектив рушился на глазах. Нервозность и неопределенность приводила к постоянным конфликтам сотрудников между собой.
Многие были готовы перейти на низшие должности  с малюсенькими окладами лишь бы только остаться в родных стенах института и при деле.
Но эти стены перестали быть для них родными и без жалости освобождались от обременяющего трудового балласта, повышая экономические показатели НИИ и увеличивая премии руководства и особо приближенных к нему отдельных должностных лиц.
Рушилась страна и вместе с ней падали в экономическую пропасть все находящиеся на дотации государства непроизводственные отрасли, такие, как наука, медицина, образование, армия.
Вскоре за прошедшим сокращением в институте сначала стали задерживать, а затем и вовсе выплачивать заработную плату.
Сотрудники постепенно перешли на сокращённый график работы, приходя в институт пару раз в неделю, а все остальное время искали хоть какую то подработку на стороне, чтобы хоть как то прокормить себя и семью.
Профессора Рогачева по особому указанию Марина перевели на должность научного консультанта генерального директора.
Он ходил на работу по инерции, потому что не мог оставаться долго без дела. Рогачев просиживал положенные часы в полном одиночестве в малюсеньком кабинете, отведённом ему в самом конце коридора на административном этаже.
В его обязанности входило ведение служебной переписки с министерством и другими научными организациями-смежниками.
Но так как наука находилась по всей стране в анабиозном состоянии, то работа сводилась к читке скудной корреспонденции и написанию двух-трех шаблонных ответов. Кроме того, профессор отвечал за подготовку и отправку ежемесячных и квартальных отчётов о работе института. Вот и все, что от него требовало непритязательное начальство.
Платили по его профессорскому статусу копейки, но он не унывал. Главное у него было рабочее место и персональный компьютер, который он, несмотря на свой почтенный возраст, смог быстро освоить с помощью миловидной помощницы Марина.
Девушка была благосклонна к профессору и по вечерам, когда директор института собирал свою бизнес команду для подведения итогов дня и определения мероприятий по решению очередных финансовых задач, Даша успевала провести небольшой ликбез с профессором по компьютерной грамоте.
После ликвидации научного центра Рогачева для снижения накладных расходов дорогостоящее уникальное оборудование, приобретенное за границей за валюту, было безжалостно списано, разобрано и сдано в утиль.
Петр Алексеевич не мог сдержать слез, наблюдая за тем, как ломают и грузят уникальные самописцы и вычислительную аппаратуру в грузовики в институтском дворе.
От увиденного в профессорской голове невольно всплыли картины из далёкого детства, когда революционно настроенный пролетариат безжалостно и бездумно уничтожал награбленное столетиями фабрикантами и помещиками предметы искусства.
Никто не задумывался о том, что их ценность не зависит от того, кому они принадлежали.
Всеобщая ненависть к чужеродному богатству толкала огалтелую  безграмотную человеческую массу на то, чтобы уничтожать то, чего у них никогда не было и не могло быть до революции.
В красивых старинных особняках в картинах с позолоченными рамками и белоснежных статуях они видели только предметы собственного унижения и духовной неполноценности.
Налицо возникал извечный вопрос развития человечества, построенного на принципах социального неравенства и несправедливости. И для того, чтобы человеку, находящемуся на более низкой ступени своего развития, сравняться с теми, что расположились выше его, у него было два возможных пути.
Первый предполагает переход на вышестоящую ступень за счет собственного развития, что само по себе требует от человека больших умственных и физических усилий.  Второй гораздо проще и, несмотря на свою варварскую сущность, гораздо менее затратный. Все, что от Вас потребуется – это найти причины и способы переместить вышестоящих на социальной лестнице субъектов на один уровень с Вами, а лучше и надежнее еще ниже. Для этого революционные преобразования подходят, как нельзя лучше.
Обнищавший за три года русский народ умело воспользовался предоставленной ему возможностью всевластия, и взяв вместо вил винтовки с пулеметами сбросил нерешительного царя и его зажравшихся прихвостней на самое дно социальной иерархии.
Пришедшие им на смену большевики забыли гуманное отношение к ним царской охранки, ссылавших их пачками на просторы Сибири, но благосклонно сохранявшей им жизни.
Новое правительство в лице красных комиссаров на разных уровнях власти не было столь гуманным и уничтожало бывших помещиков и капиталистов, как инородный класс, не жалея для этого острых сабель и пуль.
Их последователи, молодые бизнес-управленцы, сместившие со своих постов опытных директоров институтов, ничего не понимали в науке, но отлично знали механизм, как из денег делать деньги.
Для избавления от дорогостоящих научных направлений, школ и кадров они использовали бескровные, но не менее эффективные, чем у одержавших революционеров средства.
Как говорится, голод – не тетка!
Посидев без зарплаты несколько месяцев, научные работники начали массово увольняться, сокращая расходы на их содержание.
Петр Алексеевич с горечью вспомнил, во что превратился его родной институт буквально через год его активного реформирования.
Пустые коридоры, облезлые стены, неотапливаемые за неуплату кабинеты и пугающая пустота в просторных коридорах.
Но, как говорится, нет худа без добра.
Предоставленный по сути сам себе и не особо загруженный бумажной работой профессор все свободное время посвящал обработке на компьютере накопленный годами его центром экспериментального материала, до которого раньше не доходили руки.
Он искал и нашел!
Как все гениальное на этом бренном свете, начиная от колеса и заканчивая ветряком, формула человеческой памяти оказалась простой.
Профессор открыл ее в обычный пятничный вечер, когда в институте не осталось ни одной живой души кроме мирно посапывающего на первом этаже вахтёра Никитича.
Петр Алексеевич помнил его с первого своего рабочего дня в институте. За эти тридцать с лишним лет на пути к руководителю научного центра, Никитич оставался бессменным вахтером на своем привычном месте.
Правда года три назад новый директор решил отправить его на заслуженный отдых и нанял какую то охранную фирму.
Но через пару месяцев по непонятным причинам она расторгла договор с институтом и охранники в солидной униформе в одночасье покинули свои насиженные места.
Тут снова вспомнили про Никитича, который согласился вернуться в родные стены за крохотную зарплату.
Работа была не хитрой, да и одинокому пенсионеру было веселее с народом.
В этот предвыходной день Рогов уже собирался уходить домой, когда его осенила внезапная догадка поменять в своей формуле пару показателей.
Созданная им много лет физическая модель, любезно переложенная институтским программистом Павлом Рудневым в непонятный для профессора программный, код была рабочей и неоднократно проверена им на экспериментальных данных, собранных его подчинёнными на протяжении длительного времени.
Петр Алексеевич быстро внёс изменения в исходные данные, привычно стукнул по клавише Enter и начал неспешно одеваться, наблюдая за бегущими снизу вверх по монитору строки с промежуточными расчетами.
Как правило, каждый вариант прогонялся машиной около пятнадцати минут.
За это время профессор успел надеть пальто и от скуки встал у окна, наблюдая за серой картиной октябрьского вечера.
Он всегда любил это время года. В отличие от других, оно помогало ему сосредоточиться и объективно оценить все, что окружало его вокруг.
Осень приводила его внутренний мир в гармонию с самим собой. Яркие весенние и летние краски отвлекали профессора излишней пестротой и навязчивостью.
А сейчас наступал именно тот момент, когда природа сбросив с себя излишнюю помпезность, делала короткую паузу, чтобы накопить силы и подготовиться к зимней спячке.
Он в очередной раз задумался о смысле бытия. Чем больше жизненного пути оставалось за спиной, и сокращался отрезок впереди, тем чаще он спрашивал себя о собственной роли и человечества в целом в вечном процессе мироздания.
В юности и молодости он, как тысячи его сверстников был уверен в благой цели научно-технического прогресса и технократическом пути развития человеческой цивилизации.
Придуманные пытливым умом человека машины и механизмы помогали ему выживать и осуществить свои мечты, освобождая от рутинного физического труда и бесполезной траты на решение бытовых задач.
Но с годами Петр Алексеевич в корне изменил свое мнение.
Основной причиной смены жизненной позиции стало переосмысливание последствий бездумной и безумной деятельности человека и его пагубного воздействия на окружающий его мир.
В первую очередь он стал скептически относиться к самому названию человеческой особи, гордо именуемой в научном мире, как хомосапиунс или человек разумный.
Наблюдая за тем, что делали его сородичи с планетой, правильнее было бы назвать его, как «человек неразумный».
Возомнивший себя царем природы он, подобно единоличному собственнику, решил получить от нее все по максимуму, ничего не давая взамен. Природа оказалась в кабале у жадного и безумного в своих желаниях человечества.
Она, как могла, сопротивлялась процессу своего жесткого порабощения, насылая не неразумного своего дитя смертельные болезни, неурожаи, землетрясения, цунами и другие природные катаклизмы.
Но упрямая особь, уверенно вставшая на ноги, увенчанная головой с пытливым умишком, работающим на десятую часть от своих возможностей, упорно не хотела уходить с выбранного им пути и осознавать предупреждения со стороны природы.
Человечество настойчиво двигалось вперёд по пути научно-технического прогресса с одной единственной целью сделать свою жизнь комфортной и независимой от природных неудобств.
Оно научилось расщеплять атомное ядро, чтобы обеспечить себя необходимой электроэнергией, придумало двигатель внутреннего сгорания, чтобы ездить и летать, изобрело компьютер, чтобы автоматизировать рутинные бытовые задачи и многое другое.
И все эти технические новшества направлены не на то, чтобы преобразить окружающий нас мир и гармонизировать наше пребывание в нем.
Вовсе нет! Все преследует только одну цель – создать для нас комфортную среду обитания.
Профессор хорошо знал законы диалектики и был уверен, что природа не станет долго терпеть издевательств и надругательства над собой со стороны своего неблагодарного порождения.
Подобно гнойнику, вызывающе торчащему на чистой коже, он будет безжалостно выдавлен и удален, чтобы не портить общей картины.
Каким путем это будет сделано было совершенно не важно, но то, что это рано или поздно случиться профессор, как и тысячи его коллег по всему миру, не сомневались.
Поэтому его исследования были направлены на то, чтобы помочь человеку осознать свое истинное место на этой приютившей его на какое то время планете и кардинально поменять свое отношение к ней.
Петр Алексеевич никогда не понимал желания человечества  покорить холодный недружелюбный космос.
Десятки ведущих стран мира тратили огромные ресурсы на то, чтобы вырваться из ее ласковых объятий Земли для поиска в нем подобных себе.
Зачем?
Мы, не способные навести элементарный  порядок в собственном доме, пытаемся найти другие пристанища, чтобы перенести в него свои неуемные желания и сознательный хаос.
Петр Алексеевич бросил взгляд на монитор и увидел, что очередной вариант машинного эксперимента завершился.
Не отрываясь от экрана, он присел на стул и ощутил, как мурашки противно побежали по его сухой спине.
На мгновение он прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться и поверить в увиденное.
Да, сомнений не было, расчеты подтверждали свободный доступ к девяноста двум процентам человеческой памяти.
- Господи! – прошептал профессор, не веря в итоговую цифру.
- Неужели? Столько лет работы над конечной формулой и корректными исходными данными для модели… Наконец, ему удалось то, что не удавалось в этом мире до этого никому.
Прорыв в более, чем восемьдесят процентов - об этом профессор не мог даже мечтать!
Рогов судорожно сбросил на пол пальто и нажал кнопку печати, чтобы вывести расчеты на бумагу.
На подсознательном уровне он не совсем доверял навороченной иностранной технике. Ручка, калькулятор и бумага вызывали у него большее доверие.
Матричный принтер исправно затрещал невидимыми иголками по ленте рулонной бумаги, рисуя на ней четкие буквы и цифры.
Профессор не стал ждать, пока принтер напечатает полностью произведенный расчет и быстрым шагом направился в крыло, где находились помещения бывшего вычислительного центра и опустевший расчетный машинный зал.
Он быстро прошел через пустые полутёмные коридоры, освещавшиеся лишь редкими лампами дежурного освещения, и оказался перед распахнутыми дверьми внушительного помещения.
В очередной раз он с грустью посмотрел на зал в котором ещё полгода назад день и ночь трудились солидные по своему весу и габаритам отечественные вычислительные комплексы ЕС-1046.
Он хорошо помнил тот день, когда впервые увидел эти чудо машины, каждая размером с добротный платяной шкаф, запущенные в работу.
Это был прорыв для всех работников института.
Рутинные расчеты, занимавшие львиную долю в обработке результатов научных экспериментов, в одночасье канули в прошлое. Используемые до этого программируемые калькуляторы, являющиеся мечтой любого научного сотрудника, были безжалостно заброшены в письменные столы. Научные отделы и лаборатории встали в очередь для работы на мощных компьютерах.
Центр Рогова входил в тройку приоритетных научных направлений института, так как выполнял одновременно несколько закрытых работ в интересах Главного разведывательного управления Министерства обороны СССР. В связи с этим проблем с обработкой данных у его сотрудников, как правило, не возникало.
Профессор прошел в дальний угол машинного зала, где стоял огромный сейф знаменитой фирмы Круп. Сейф был привезен из Германии в далёком победном сорок пятом году и достался Рогову в наследство от предыдущего начальника центра покойного Мякишева Ивана Никифоровича. Добрейший был человек и много чего успел сделать за свою жизнь в раскрытии секретов и тайн человеческой памяти.
Петр Алексеевич набрал нужную комбинацию из четырех цифр, года рождения своей единственной дочери и медленно открыл тяжелую створку двери. Сейф был противопожарный. Стены и двери в нем были двухслойные. Между пятимиллиметровыми листами круповской стали был насыпан  кварцевый песок. По словам Мякишева этот стальной монстр мог свободно выдержать любой пожар, но проверить это к счастью за годы работы Рогова и его коллегам не пришлось.
Профессор достал с верхней полки большую пластиковую коробку с магнитными дискетами. На них по его просьбе были перенесены личные данные его сотрудников, которые с их письменного согласия использовались для натурных экспериментов. За последний год они все уволились. Данные были перенесены с большой машины, перед тем, как пустить ее в утиль. Они хранились в этом сейфе последние несколько месяцев и доступ к ним был только у  Рогова.
Петр Алексеевич открыл крышку и с удовлетворением посмотрел на стройный ряд коробок с кассетами для стриммера, каждая из которых стояла в индивидуальной ячейке.
В коробке было одна всего пустая ячейка для кассеты с данными самого профессора, которую он использовал в последнем эксперименте менее, чем полчаса назад.
Он смог получить доступ к девяноста двум процентам собственной памяти и ему не терпелось узнать сколько он сможет получить у других своих бывших сотрудников.
Профессор наугад вытащил первую попавшуюся кассету и с удивлением прочитал на ней подписанное его собственной рукой «Мякишев И.Н».
Рогов по жизни был атеистом и не верил ни в Бога, ни в черта, но сейчас внутренний голос подсказывал, что вытащенная им кассета был знаком в успехе его эксперимента.
Профессор закрыл сейф и быстрым шагом направился обратно в свой кабинет с коробкой в руках.
По пути мысли в его голове выстроились в четкую логическую линию, давая возможность спланировать машинный эксперимент на ближайшую ночь.
Он понимал, что не сможет заснуть, пока не подтвердит полученную формулу ключа к хранилищу человеческой памяти, или не опровергнет ее, сведя полученный результат к обычной ошибке эксперимента.
Последнее нельзя было исключать. Но чутье исследователя, ощущаемое где-то глубоко внутри на подсознательном уровне за три десятилетия его научной деятельности подсказывало, что он в шаге от разгадки, над которой бьётся человечество уже не один десяток лет.
За ночь ему удалось полностью обработать восемь кассет с данными на бывших коллег.
Результаты Рогов записывал в журнал наблюдений, который вел уже не первый год. Привычка, оставшаяся от работы ещё лаборантом, не раз выручала его в трудных жизненных ситуациях.
За  годы работы в институте у него скопилась целая стопка таких журналов. На основании записанных в них данных он мог  без длительной подготовки дать полноценный отчёт о результатах экспериментов, завершившихся много лет назад.
Закончив под утро обработку последних данных, он попытался опытным взглядом эксперта в данной области сделать предварительный выводы.
Первое, что бросалось в глаза, была четко прослеживаемая  зависимость объема доступной памяти от возраста исследуемого.
Не было никаких сомнений, что здесь присутствовала прямая связь.
Чем старше был возраст человека, тем больший объем данных был доступен для считывания из его памяти.
Но эта величина, очевидно, была фиксированной.
У троих испытуемых верхняя граница, как и у самого Рогова, составляла девяноста два процента.
Кроме него самого, такой процент был у его предшественника Мякишева и старожила их лаборатории научного сотрудника Носова, уважаемого всеми работника института.
Рогов помнил его ещё с лаборантских времён. Он уже тогда был научным сотрудником. И уволился три месяца назад с этой же должности, не продвинувшись ни на шаг по карьерной лестнице.
Коллеги, шутя давали ему вышестоящую научную должность, называя его за глаза «наш ВНС». Только расшифровывали это сокращение с небольшой поправкой, не как ведущий научный сотрудник, а как вечный научный сотрудник.
Носов знал о своей внештатной должности, но никогда не обижался на коллег, списывая их беззлобный юмор на молодость и легкую жизнь.
ВНС никогда не был карьеристом в хорошем понимании этого слова.
Он всегда придерживался простого принципа, что в науке главное не должность, а конечный результат.
А у него, несмотря на его скромное научную степень кандидата технических наук, результаты были весомыми.
Многие из докторов наук института своими диссертациями были обязаны именно исследованиям Носова.
Рогова, в первую очередь, заинтересовал именно этот факт.
Мякишев был старше его лет на десять, а вот Носов лет на двадцать пять, не меньше.
Несколько лет назад они всей лабораторией широко отмечали его восьмидесятилетие.
И у всех них была одна и та же цифра в девяноста два процента доступности памяти.
Чутье ученого подсказывало Рогова, что это неспроста.
Профессора накрыл азарт охотника, вышедшего на линию прямого выстрела. Подобно ему, он в начале своего пути мог только по наличию косвенных признаков судить о звере. По мере преследования ему стали попадаться четкие следы добычи. И вот сейчас он достиг такого этапа преследования,  когда слышал четкий стук звериных шагов и его тяжёлое прерывистое дыхание.
Оставалось только взвести курок и поднять ружье на линию выстрела, чтобы завершить долгое преследование.
Петр Алексеевич шестым чувством ощущал прикосновение невидимого холодного курка.
Оставалось сделать только последний рывок, чтобы завершить это многолетнюю гонку.
Рогов оценил пройденный им почти в три десятилетия не простой путь исследователя, пытавшегося разгадать загадку человеческой памяти.
И вот эта разгадка лежала перед ним в форме распечатанных листов и открытой коробки кассет.
От нахлынувших чувств, профессор присел на стул и ещё раз взглянул на сделанные компьютером расчеты.
Да. Сомнений быть не могло. Формула работала.
Оставалось воочию проверить эффект от ее действия на себе.
Для этого нужен был визуализатор памяти, который с неимоверными усилиями ему удалось выбить буквально за год до прихода нового руководства института и закрытия его центра.
Это было сложнейшее устройство, разработанное советскими учёными совместно с коллегами из ГДР в период накрывшей страну Горбачевский перестройки.
Никто не понимал, что именно перестраивал народ под руководством партийной элиты, но процесс был шумный и пафосный.
Рогов никогда особо не интересовался политикой, не внутренней, не внешней, предпочитая заниматься любимым делом, а не пустой болтовней и искусством во фразеологизме.
Но и его нет-нет, да и цепляли эти развернутые по всей стране реформы.
Он вспомнил одно из таких институтских собраний, прошедших в самый разгар перестройки.
Всех сотрудников, начиная от заместителей директора, до младшего лаборанта собрали в актовом зале института.
В общей сложности народу собралось человек триста. Огромный трудовой ресурс был оторван от своих прямых обязанностей, чтобы в очередной раз обсудить надуманные проблемы, вскрытые партией и требующие решения немедленного решения.
Рогов решил, как всегда отсидеться подальше от сцены, прихватив с собой предусмотрительно журнал наблюдений проведенных опытов за последние несколько дней.
Собрание началось по всем знакомому типовому сценарию.
На сцену за трибуну вышел парторг института товарищ Злобин, числившийся, кстати, в одной из лабораторий профессора на должности младшего научного сотрудника, но не знавший даже, где его штатное рабочее место.
Должность руководителя партийной организации института была выборной, поэтому парторг занимал штатную клетку, не имея при этом ни малейшего отношения к прямой деятельности института.
Злобин открыл расширенное собрание партийной организации института, на которое были в добровольно принудительном порядке приглашены все его сотрудники, состоявшие в партии и комсомоле..
Рогов пропустил мимо ушей длинное вступительное слово парторга с озвучиванием в конце очередной скучной повестки собрания.
Он с увлечением погрузился в мир цифр, пытаясь из них определить, куда двигаться дальше в решении научных задач.
На секунду его внимание отвлекло какое-то движение в зале.
Он скосил глаза на стоящую через три ряда впереди него женщину в белом рабочем халате.
Со спины он не узнал, кто это.
Услышав фамилии, которые четко по бумажке озвучивала сотрудница, Рогов догадался, что идёт выбор президиума собрания.
Он уже собирался продолжить увлекательное для себя занятие, как неожиданно услышал свою фамилию.
Неизвестная ему дама четким голосом озвучила:
- Профессор Рогов Петр Алексеевич.
- Чтоб тебя! – чертыхнулся в сердцах услышанному.
Как обычно, возражений против оглашенного списка ни у кого из присутствующих не возникло.
Рогов нехотя поднялся с удобного кресла и пряча дневник наблюдений под полами костюма, направился на сцену, где стоял оборудованный стол для президиума, покрытый красной кумачовой скатертью.
Он сделал для себя неутешительный вывод, что использовать с пользой время всеобщего сборища на этот раз ему не удастся.
Впереди него по проходу шли выбранные члены президиума.
Сколько раз ему приходилось присутствовать на таких мероприятиях, столько он не мог понять какова роль президиума.
Ну, ладно, секретарь, который стенографировал протокол и председатель на которого возлагалось ведение собрания.
- А зачем ещё нужна кучка посаженных рядом с ними людей? – спрашивал себя профессор.
Рогов, привыкший всегда рассуждать о любом событии и процессе, с точки зрения, его полезности и рациональности ответа не находил.
Профессор предусмотрительно пропустил всех шедших вперёд себя и скромно присел с краю за стол президиума.
Перед ним лежало несколько листов бумаги и остро отточенный карандаш.
Это была удача.
Не обращая внимания на вставшего из-за стола Злобина, озвучивавшего регламент ведения собрания, Петр Алексеевич уверенными движениями руки стал набрасывать план проведения экспериментов на только что поступивший к ним на прошлой неделе визуализатор памяти, сокращенно ВП-2.
Почему визуализатор памяти имел индекс «2» профессор не знал.
Из логики следовало, что должен был быть и аппарат с индексом один, но о таком он не слышал.
Ему не терпелось опробовать новый комплекс в деле. Из описания к ней следовало, что она была способна преобразовывать  информацию из памяти человека, записанную в машинном коде, в изображения и даже небольшие видеофрагменты.
Он планировал подключить ее напрямую к институтской большой счетно-вычислительной машине, так как мощности двух отечественных персональных компьютеров семейства «Агат», имеющихся в лабораториях,  было явно не достаточно.
Но для эксперимента были нужны исходные данные в цифровом коде, которых у Рогова на сегодняшний день, не было.
Имеющиеся отдельные исходники в машинных кодах хранились на магнитных лентах. Кроме того, они были не совместимы с ВП-2, и их было явно недостаточно для полноценного эксперимента.
Это были не систематизированные отдельные выборки, сделанные с пациентов, страдающих потерей памяти, любезно согласившихся сделать картирование их головного мозга и памяти для поиска проблемных мест и возможностью дальнейшего лечения.
Рогов и его коллеги научились находить такие зоны в человеческой памяти с помощью биомагнитного сканирования.
Но эта работа была вслепую и требовала очень осторожного вмешательства. Каждый раз, воздействуя малыми токами на проблемный участок памяти, была большая вероятность задеть здоровый участок и тогда последствия для больного могли быть самыми неожиданными.
В случае с ВП-2 им нужен был доступ ко всей человеческой памяти испытуемого, чтобы во-первых оценить ее объем, а во-вторых найти ключ, блокирующий доступ к закрытым участкам.
То, что такой ключ есть, и его нужно искать именно в истоках человеческого сознания данных Рогов, как и его ближайшие соратники, не сомневался.
Диалектика человеческого познания окружающего нас мира не раз подтверждала неоспоримую аксиому о том, что если есть замок, закрывающий потайную дверь, то где-то должен быть и золотой ключик от нее. Ведь ни для одного мастера не является тайной, что вместе с замком изготавливается и ключ от него. В природе все гармонично и взаимоувязанно.
Так, каждый день завершается ночью, засуха – дождем, в для каждого хищника предусмотрена его потенциальная жертва в общей  пищевой цепочке.
Без гармонии наш мир давно был бы обречён на гибель и не просуществовать миллионы лет, подстраиваясь под внешние природные факторы.
И лишь человек, выделившейся особняком из общей цепочки эволюции Земли, на протяжении последних нескольких тысяч лет настойчиво пытается по собственной воле изменить ход развития экосистемы планеты,
Для этого неразумное существо вооружилось знаниями и  грубо вторглось в природные законы, пытаясь научно-техническим прогрессом – главным убийцей всего прекрасного вокруг нас, перестроить мир под себя.
Как бы человек не восхищался достигнутыми на этом поприще успехами, его природное начало все равно берет верх над пагубным желанием изменить окружающий мир под себя.
Именно поэтому мы стремимся всеми силами вырваться из бетонных клеток и асфальтовых дорог больших городов и провести выходные на природе, в тех редких заповедных местах, где мы можем ощутить ее первозданную красоту.
Это желание приобщиться к первозданному стремительно растет в нас с каждым днем на пути уничтожения природы подчинения ее под наши неуемные прихоти.

                * * *
Рогов скосил беглый взгляд на первого поднявшегося на трибуну. Это был всем известный в институте начальник направления перспективных исследований профессор Владимир Иванович Шкулев. Человек-загадка, который занимался непонятно чем в интересах партийной верхушки страны.
Каждый год его лаборатории выделялись огромные финансовые средства и материальные ресурсы, которые расходовались на исследования, так называемых, сверхчеловеческих возможностей. Экстрасенсы, колдуны, маги и телепаты были постоянными клиентами его научного центра и объектами пристального наблюдения со стороны его подчинённых.
Рогов не был знаком с результатами его работ, но Шкулев год назад успешно защитил докторскую диссертацию. Причем защищался он не в докторском совете их института, а в закрытом научном институте при ЦК партии, на который был приглашен только директор института.
По слухам защита прошла не так успешно, как ожидалось. Тем не менее, страна получила ещё одного доктора наук, который возглавлял перспективное научное направление на протяжении последнего десятка лет.
Петр Алексеевич попытался прислушаться к словам выступающего, но вскоре вновь переключился на свой план. Шкулев уверенным голосом призывал своих коллег к тому, что им надлежало делать и так в соответствии с их функциональными обязанностями.
Популизм, который захлестнул всю страну с приходом нового молодого энергичного генерального секретаря коммунистической партии, подобно лёссовой пыли въедался во все сферы экономики, разъедая твердую кладку построенного семьдесят лет назад первого социалистического государства.
Наука не была исключением в этом деградационном процессе. Сотрудники, не помышлявшие ещё несколько лет назад, о химерных благах капитализма, быстро заражались дешевым вещизмом и поклонением перед западной идеологией, обещавшей свободу каждому гражданину. Человеческая алчность одерживала верх над разумом, заставляя на первое место ставить личные интересы, а затем общественные.
Рогов вспомнил фантастический рассказ забытого западного автора, прочитанный им ещё в далёком детстве.
Тогда он не произвел на него должного впечатления, потому что Петя Рогов был хорошим пионером, учился в советской школе. Как и сотни его сверстников ходил в Дом пионеров для занятия в авиамодельную секцию и в городской бассейн. И его родители платили три рубля в месяц только за абонемент в бассейн.
Теперь на фоне происходивших социальных реформ в стране он, как нельзя лучше, понимал суть того рассказа.
Речь в нем шла о манипулировании общественным сознанием на примере элементарного вещизма.
Суть этого процесса сводилась к тому, что по всем странам компании, продававшие различными потребительские товары устанавливали вышки, изучавшие определенный спектр излучения, влиявший на восприятии человеком объективной реальности.
На примере обычной западной семьи  автор рассказывал, как в течение короткого времени изменилось их отношение к собственному быту.
Все свои сбережения семья начала тратить на покупку нужных и не нужных вещей, захломляя ими свой дом.
Через какое-то время они с удивлением осознают, что  купили три телевизора, два автомобиля, кучу бытовой техники и различной одежды, которая не востребована и без дела валяется на полках забитых под завязку шифоньеров и комодов.
Люди всячески пытаются противостоять пагубному желанию к покупкам, но ничего не могут с собой сделать.
По ночам вышки накрывают город невидимыми лучами, проникающими в головы людей и под их воздействием те с утра снова совершают набеги на магазины, чтобы в очередной раз купить не нужные им вещи.
Сейчас в первой стране социализма наблюдалось нечто подобное.
Вещизм захлестнул людской разум. На фоне его люди отдалялись друг от друга, предпочитая живому человеческому общению просмотр в видеосалонах бездарных низкосортных западных  фильмов и прозябанию у голубых экранов с новыми появившимися телевизионными каналами.
Петр Алексеевич не понимал этого массового увлечения, считая, что интересная книга всегда лучше любого фильма.
Книга заставляет наш мозг думать, подключая его скрытые возможности мысленно визуализировать прочитанное. Профессор поначалу не понимал, почему просмотренный им фильм по ранее прочитанному произведению не производит на него должного впечатления.
Потом он понял, что его мозг отражает взятое им из книги гораздо ярче и глубже, чем любая операторская кинокамера.
Визуализированная им информация глубоко оседает в нашем подсознании на всю жизнь.
Потом при просмотре фильма наш мозг, как исправный  многофункциональный биокомпьютер, начинает сравнивать информацию, получаемую с экрана с тем, что хранится в его памяти из ранее прочитанной книги. Итог данного сравнения заранее предсказуем и чаще всего не в пользу воспринятой нашим зрением информации.
Наша память выдавала картинки и впечатления от прочитанного намного лучшего качества, чем те, которые воспроизводил световой луч на экранах телевизора.
Петр Алексеевич вновь оторвался от воспоминаний, вернувшись на короткое время к тому, что обсуждалось, в зале.
По интонации выступающего можно было понять, что его эмоциональное обращение к откровенно скучающим коллегам в зале подходит к логическому завершению.
- Нам всем необходимо ускоряться в научных исследованиях, как призывает коммунистическая партия! Только таким путем мы сможем ускорить научно-технический процесс и освоить в кратчайшие сроки новые прорывные технологии! – закончил на подъеме Шкулев.
Председатель собрания по привычке захлопал в ладоши, его вяло подхватило несколько десятков человек в зале.
- Какие будут вопросы к выступающему? – обратился Злобин к залу.
Рогов не удержался и поднял руку, прося слова.
Сотни пар глаз с интересом посмотрели на профессора, ожидая вопрос с подковыркой от немногословного в быту коллеги.
Председатель с удивлением посмотрел на сидящего с края члена президиума.
- Прошу Вас, Петр Алексеевич, - с уважением обратился он к Рогову.
Профессор не спеша поднялся из-за стола, откладывая исписанный наполовину лист бумаги в сторону.
Он откашлялся в кулак и недвусмысленно обратился к Шкулеву.
- Вы вот здесь, уважаемый коллега, призываете нас ускоряться в проведении научных исследований.
Рогов бросил беглый взгляд в притихший зал, наблюдая неподдельный интерес к его вопросу.
Сделав многозначительную паузу, он продолжил:
- Наверное это актуально и справедливо в отношении проведения прикладных работ. Но как быть с фундаментальными  исследованиями? Как ускорить процесс, когда меня или многих присутствующих в зале осенит блистательная и гениальная мысль в решении той или иной научной проблемы? Может быть, Вы поделитесь собственным опытом решения задач такого рода на примере своего центра и мы с большой охотой возьмём его на вооружение при проведении собственных исследований.
В зале повисла мертвая тишина. Присутствующие, безучастно относящиеся до этого к ходу собрания, вдруг обрели интерес к происходящему на сцене, в частности, к озвученному вопросу Рогова с явной подковыркой. Сотни глаз устремились на стоявшего за трибуной Шкулева, в ожидании его реакции.
Выступающий был явно растерян и никак не мог внутренне собраться, чтобы ответить на вопрос профессора.
Шкулев жадно сделал несколько глотков воды из стоявшего на трибуне стакана. Стакан в его руке заметно подрагивал, что добавило внимания к его персоне у сидевших в зале.
Наконец, он собрался, и заметно волнуясь, обратился персональнок Рогову:
- Уважаемый, Петр Алексеевич, никаких секретов здесь нет и быть не может. Интенсивность труда, в том числе и умственного, никто не отменял. Нужно более активно шевелить извилинами, тогда и результат, не заставит себя ждать.
Шкулев натяжно улыбнулся, довольный своим ответом.
Но он явно поспешил радоваться. Многие в зале знали характер профессора Рогова и понимали, что такой ответ его не устроит. И они не ошиблись в своих догадках.
Злобин попытался вмешаться в незапланированный повесткой собрания не научный диспут:
- Если вопросов к товарищу Шкулеву больше нет, то я предлагаю предоставить слово следующему выступающему, - поспешил он разрядить обстановку.
- Позвольте ещё один вопрос? – снова обратился Рогов к председателю.
- Дорогой, Петр Алексеевич, может быть Вы потом в рабочем порядке с коллегой выясните интересующие вас особенности организации труда в подчинённых вам лабораториях.
Но Рогов был неумолим и не собирался идти на компромисс в присутствии всего института.
- Нет уж позвольте, товарищ председатель! Меня и моих коллег пригласили на это собрание, оторвав от выполнения прямых обязанностей, не для того, чтобы слушать пустые призывы, а чтобы взять и применять в повседневной практике передовые методы организации труда, в том числе и научного. Или я что-то не понял из озвученной повестки.
Рогов вопросительно посмотрел на Злобина, ожидая поддержку своим словам.
- Да, конечно, Петр Алексеевич, Вы совершенно правы, - примирительно согласился лидер партийной организации института, переводя потерянный взгляд с профессора на одиноко стоявшего за трибуной Шкулева.
Рогов удовлетворённо улыбнулся и вновь обратился к своему оппоненту.
- Мне все таки хотелось услышать от коллеги, каких достижений в научном плане за последнее время добилась подчинённые ему лаборатории, внедрив в научные исследования предлагаемые им действенные рычаги ускорения?
Было видно, что Шкулев оказался явно не в своей тарелке. Его взгляд остановился где-то поверх рядов с ожидавшими его ответа сотрудниками института.
Молчание затягивалось, вызывая невольные улыбки у сидящих в зале.
Наконец, Шкулев вышел из ступора и сухо ответил:
- Я не вправе оглашать результаты работы моих подчинённых по известным причинам.
Выступающий повернулся к Рогову и язвительно заметил:
- Вам эти причины хорошо известны, уважаемый Петр Алексеевич! Слово «уважаемый» было намеренно подчеркнуто, чтобы придать ему обратный смысл.
Профессор понимающе улыбнулся и, в манере известного сатирика Жванецкого в его знаменитом рассказе про ликеро-водочный завод произнес:
- Жаль, что нам так и удалось услышать от вас конкретные предложения по совершенствованию научно-исследовательской деятельности. Очень хочется верить, что следующие выступающие поделятся с нами секретами своего мастерства в решении фундаментальных и прикладных научных задач, стоящие перед нашим институтом, а не ограничатся только пустыми призывами.
Профессор заметил, как по залу пробежала волна улыбок его коллег, разделяющих его позицию.
Шкулев медленно вышел из-за трибуны и тенью Гамлета спустился в зал, сел с краю первого ряда спиной к залу.
Далее собрание пошло в другом русле и через двадцать минут было закрыто председателем по причине отсутствия желающих выступить даже среди тех, кто был заранее определен и внесён в повестку дня.
Больше профессора Рогова на подобные мероприятия не приглашали, несмотря на то, что волна пустой болтологии и призывов к перестройке продолжали будоражить сознания простых граждан и экономику страны вплоть до момента полного уничтожения великой державы.
Завоевания дедов и отцов, воплотивших впервые в жизнь идеи человечества о создании общества социального равенства и справедливости, были сданы их зажравшимися обуржувавшимися внуками и правнуками без единого выстрела во главе со своим партийным вождем.
Великая  страна была намеренно развалена  кучкой предателей, которые в соответствии со своими прямыми обязанностями должны были стоять на ее страже, независимости и сохранении государственного суверенитета.
Эти «продолжатели» идей марксизма-ленинизма, по всей видимости, плохо изучали или совсем не открывали труды своих учителей.
Они без малейших угрызений совести за несколько лет уничтожили то, что до них с руин гражданской войны строили по кирпичику вся страна и великий советский народ.
Народ, одолевший голод и разруху после Гражданской войны, поднявший на своих плечах коллективизацию и индустриализацию страны, одолевший фашизм и его прихвостней, возродивший города и села из послевоенного пепла, запустивший первым в мире искусственный спутник Земли и первого космонавта, державший на протяжении нескольких десятков лет ядерный паритет с блоком НАТО, имеющий необходимые природные и людские ресурсы для процветания великой страны был предан идеологической надстройкой, в подчинении которой были армия, КГБ, милиция и все необходимые рычаги власти, чтобы предотвратить государственный переворот. По другому процесс смены социалистического строя Рогов назвать не мог. 
Продажные демагоги объявили бесперспективность построения социализма и бросились с жадностью делить то, что по праву принадлежало не им, а народу.
Подобно стае голодных собак они бросились грызть общий лакомый кусок, откупившись от народа фантиками в виде бумажных ваучеров.
Петр Алексеевич, будучи далёким от этих мещанских страстей, никак не мог понять одного, кто и каким образом посчитал государственную собственность, оценив долю каждого советского гражданина в двадцать пять рублей. По его мнению любой гражданин Советского Союза претендовал, как минимум, на отдельный дом, участок земли и солидную денежную компенсацию от этого общего сладкого пирога под названием «народная собственность». Именно «народная», а не «государственная», как принято трактовать в привилегированных кругах.
Это объясняется очень просто. Государство – это надстройка общества, которая ничего не производит. Производит только народ. Исходя из этого, все что создано в стране – это создано именно народом, а не аппаратом чиновников.
Профессор с тоской в сердце вспоминал эти смутные времена разграбления страны. Политические и государственные деятели, а также чиновники из специальных и силовых ведомств, ещё вчера стоявшие на защите социалистической собственности, первыми бросились к общей миске, отхватывая себе куски пожирнее в виде заводов и фабрик, санаториев и профилакториев, детских здравниц, спортивных сооружений, магазинов и служебных дач.

                * * *
Рогов с грустью вздохнул от нахлынувших воспоминаний и переступил порог родного института.
Он был, как никогда бодр и полон энергии.
Дряхлость и болезни резко отступили после ночного знамения, перевернувшего развитие человечества с ног на голову или наоборот.
Буквально на следующий день после таинственного природного явления профессор почувствовал себя намного лучше. Ещё через день он встал с постели, и ему захотелось вновь окунуться в любимую работу, которую он окончательно забросил пару месяцев назад из-за сильно пошатнувшегося здоровья.
Он с интересом достал с антресолей убранный внучкой личный архив и перебрал все бумаги, отсортировав заслуживающие его внимания от бесполезной макулатуры. На это у него ушел почти целый день.
С каждым часом, проведенным за работой с документами, Петр Алексеевич чувствовал, как просветляется его память.
К вечеру он полностью восстановил всю приостановленную работу над  формулой человеческой памяти и мог легко вспомнить  где, когда и при каких обстоятельствах был создан тот или иной документ.
Профессор на подсознательном уровне понимал, что чудес не бывает. И его необъяснимому исцелению также должно быть какое-то объяснение. Пытливый ум ученого пытался найти разгадку, но пока все сводилось к ночному явлению, про который вещали на всех волнах включенного в комнате старенького радиоприемника фирмы «Телефункен».
Его предположения подтвердили вернувшаяся вечером с работы дочь.
И если накануне изменения в их внешностях были едва заметны, то сегодня они были в прямом смысле этого слова налицо.
Дочь, как будто, скинула с себя многолетний тяжёлый груз по уходу за больным отцом. Морщинки под глазами и в складках губ разгладились, глаза просветлели и оживились, наблюдая за окружающими с неподдельным интересом и юным лукавством.
Фигура женщины выпрямилась, плечи развернулись, подчёркивая гордо торчавшую вперёд упругую грудь.
Профессор с интересом смотрел на похорошевшую за пару дней дочь, пытаясь найти причину произошедших перемен.
Женщина не выдержала:
- Папа, ну что ты так на меня смотришь? – смутилась дочь.
- Да вот смотрю, какие Вы у меня красавицы! – ответил Рогов.
- Ты, что телевизор не смотришь? Весь мир молодеет. Ты бы видел, что творится у нас на работе. Такое ощущение, как будто все мы вернулись на несколько лет назад.
Она бросила беглый взгляд на отца и с улыбкой продолжила:
- На себя посмотри! Как огурчик! Ещё позавчера лежал без сил, а сегодня на ногах и полон энергии. Тебя это не удивляет?
Женщина не выдержала, подошла к отцу и звонко чмокнула его в заросшую щетиной щеку.
- Удивляет, ещё как удивляет!
Рогов с тоской посмотрел на дочь и хотел уже уйти к себе в комнату, но тут щёлкнул замок на входной двери, и в коридор ворвалась вся взъерошенная Маша.
Увидев стоящих в коридоре деда и мать, она с ходу выпалила:
- Мама, со мной что-то происходит!
Она кинула на пуфик свою сумочку и сбросив туфли пристально посмотрела в висевшее на стене зеркало.
Рогов улыбнулся и с явным сарказмом заметил:
- С нами со всеми что-то происходит. Твоя мать за последние два дня похорошела. Я прикованный к постели не понятным образом поднялся и вернулся к работе.
- И что это значит, дед? Ты можешь это как-то объяснить?
Маша оторвалась на пару секунд от зеркала и бросила встревоженный взгляд на деда.
Рогов помолчал пару секунд и уклончиво ответил:
-  Объяснить можно все. Вопрос насколько объяснение будет соответствовать реальности? Думаю, что все происходящее с нами напрямую связано с ночным свечением, произошедшим два дня назад.
Он посмотрел на дочь, внимательно слушавшую его ответ и закончил:
- А что тебя так обеспокоило?
Маша неуверенно ответила:
- Точно не могу сказать, но я чувствую, что со мной что-то не так.
- Что именно? – с плохо скрываемой тревогой поинтересовался Рогов.
Девушка задумалась и вытянула перед собой руки, внимательно рассматривая пальцы.
- Вчера я сделала дорогой маникюр, а сегодня мои ногти непонятным образом уменьшились до обычного размера. Как будто и не было никакого маникюра.
Профессор подошёл к внучке и взглянул на вытянутые пальцы рук.
- Действительно. Интересный факт. А какие внутренние ощущения тебя беспокоят? – поинтересовался Рогов.
Маша на секунду смутилась и, взглянув бегло на мать, смущенно ответила:
- Мама, мне кажется, у меня грудь за последние два дня уменьшилась.
Антонина Григорьевна улыбнулась и попыталась успокоить дочь:
- Ну, что ты выдумываешь. Тебе просто показалось.
- Нет, мама! – убеждённо ответила девушка.
- Это правда. Ещё пару дней назад бюстгальтер был мне впритык, и я уже подумывала, чтобы купить себе на размер больше. Вчера вечером он стал мне впору. А сегодня утром точно великоват.
Мать растерянно посмотрела на отца, ожидая от него пояснений к услышанному от дочери.
Петр Алексеевич пожевал по привычке нижнюю губу, задумчиво посмотрел в потолок и неутешительно ответил:
- Значит все, что говорят по радио правда. Природа не понятно каким образом запустила механизм уничтожения человечества и скоро мы, как вид млекопитающих, благополучно исчезнем с поверхности этой планеты, уступив место более достойным.
- Как это может быть, папа! – в отчаянии прошептала Маша.
- Что значит, мы все исчезнем? Это какой-то абсурд, папа! – не выдержала Антонина.
Женщина в отчаянии посмотрела на Машу, интуитивно ища в ней поддержку.
- Все очень просто, мои дорогие! Природа не стоит на месте. Она постоянно эволюционирует, приспосабливаясь к изменениям климата Земли и к другим внешним факторам, которые значимо влияют на ее экосистему.
Рогов посмотрел в зеркало на отображение внучки и уверенно продолжил, как будто читал лекцию своим подопечным.
- Просто мы не замечаем этого. Век человеческий короток. Да и сама история эволюции человечества на нашей планете по сравнению с существованием планеты представляет собой короткий миг, если хотите временную вспышку и не более. Даже по сравнению с историей динозавров, властвующих на Земле более миллиона лет назад, мы появились совсем недавно.
- И что? – не выдержала Антонина Григорьевна.
- Можно покороче и без длинных научных исторических экскурсов.
- Терпение, мои дорогие! Вот его как раз всегда не хватало и не  хватает нам! Мы хотим сразу все и как можно скорее. Это нас и погубит, как вырождающийся вид млекопитающих. Мы постоянно спешим, не задумываясь о последствиях, к которым приводит наша бездумная деятельность.
Рогов сделал короткую паузу и уверенно продолжил:
- Люди за последние пару сотен лет сделали все возможное, чтобы жизнь человека стала комфортной и безопасной. Но никто из нас не хочет понять, во что вылилось для планеты в целом. Человечество принудило экосистему Земли с ее сотнями тысяч видов и подвидов флоры и фауны подстроиться под его безумные желания. А по какому праву оно это сделало?
Профессор взглянул на внимательно слушавших его дочь и внучку.
- Да не по какому! Эта человеческая блажь и нарциссизм мирового масштаба очень дорого обходится нашей планете. И я по правде сказать удивлен, что она так долго терпела нашу тиранию и не нашла способ избавиться от нас еще раньше.
- Папа, ну что ты такое говоришь? Ведь это гибель миллиардов ни в чем не повинных людей! – не выдержала Антонина Григорьевна, перебивая отца.
- А как Вы хотели, мои дорогие, за то, что мы натворили за столь короткий период своего существования. Природа просто решила показать нам, кто реальный хозяин на этой планете!
Знаете, лет двадцать назад молодой учёный биолог Антон Зарецкий опубликовал монографию, в которой привел интересную классификацию разумных видов, существующих на Земле. Труд вызвал большой скандал в ученом мире. В итоге выдвинутая им теория поставила большой жирный крест на его карьере, как ученого.
- Что это была за классификация? – поинтересовалась Маша.
Профессор с интересом посмотрел на внучку и рассказал:
- Нужно сказать, это была неординарная классификация.
Рогов непроизвольно улыбнулся.
- Он предложил осуществлять иерархию разумности видов и подвидов всего живого на Земле в зависимости от степени усвоения поглощённой ими пищи, необходимой существования.
- Это как? – не удержалась Маша.
- Очень просто! Недаром же говорят, что все гениальное просто! Во главу предложенной им классификации он поставил критерий, что любой совершенный организм должен потреблять ровно столько веществ, сколько ему необходимо для поддержания своей деятельности.
Профессор посмотрел на внимательно слушавших его домочадцев и продолжил:
- И, соответственно, чем больше организм потребляет излишков, которые он не способен усвоить, тем менее совершенна органическая система. Как вы понимаете, мои дорогие, в предложенной Зарецким иерархии человек занял далеко не первое место. Причина этому – наша необузданная потребность к излишествам. Мы, как и многие родственные нам подвиды, потребляем продуктов питания значительно больше, чем нам нужно. Это чревоугодие досталось нам в наследство с древних времён, когда главной задачей человека была добыть себе и своим волосатым сородичам пропитание. Убитая или пойманная добыча, как правило, съедалась сразу. При этом человек старался набить свое брюхо впрок, так как не знал, как скоро ему улыбнется удача добыть новую порцию для пропитания. Этот пережиток к перееданию мы пронесли через тысячелетия эволюции человечества, не задумываясь, а зачем мы столько едим сегодня, когда необходимость в этом давно объективно отпала.
Так вот, в соответствии с теорией Зарецкого, класс млекопитающих, включая и нас с вами, оказался далек от совершенства в плане своей биологической деятельности. Как следствие, реакция ученого мира, не заставила себя долго ждать. Разработки молодого ученого были отправлены в пыльные архивы, а самого его, насколько я знаю, отправили с повышением на периферию в какой-то рядовой НИИ в Сибирь, где он мог и дальше  развивать свою теорию о совершенстве организмов без особого вреда для тех, кто считает себя эталоном совершенства в длинной цепочке эволюции жизни на Земле.
- И как это связано с тем, что происходит сейчас с нами, с тобой, папа. Ведь если это не остановить, то мы попросту исчезнем! – перебила отца дочь.
Петр Алексеевич с удивлением посмотрел на Антонину.
- Да. Мы попросту умрем, как тысячи, десятки тысяч видов животных, исчезнувших с этой планеты. Хотим мы этого или нет, но это основа теории эволюции. Выживают только те виды, которые умеют приспосабливаться к изменениям биосферы планеты. В противном случае, они обречены на вымирание. Любое развитие подразумевает отказ от старого и поиск новых путей развития. Жизнь, в том числе и нашей многострадальной планеты, подразумевает развитие экосистемы на ней. И тот, кто будет этому препятствовать будет просто уничтожен.
- Дед, так ты хочешь сказать, что это природное явление, случившееся два дня назад – это месть нашей планеты?
Маша с нескрываемой тревогой посмотрела на профессора.
Рогов на пару секунд задержался с ответом.
- Не знаю, и вряд ли кто сможет ответить на этот вопрос. Но ясно одно неизвестные силы природы, космического разума или, если хотите божественные силы вмешались в ход эволюции человечества и решили положить конец его властвования на этой планете.
После этих слов в коридоре московской квартиры повисла тягостная тишина.
Первой ее прервала Антонина Григорьевна.
- И что нам делать?
Она тоскливо посмотрела на стоявшую рядом дочь.
- Ничего! Нужно принять это, как неизбежное. Помните фильмы-катастрофы, в которых человечество гибнет от разных природных катаклизмов: падения метеоритов, глобальных наводнений или неизвестных эпидемий.
Нам с вами предоставлена более гуманная возможность кануть в небытие. Мы просто снова вернемся в детство, а затем просто исчезнем.
- Жуть, какая! – в отчаянии не выдержала Маша.
- Неужели с этим ничего нельзя сделать? Есть же в мире светлые головы, которые способны установить причину этого процесса и найти решение этой проблемы! Ты ведь также имел к этому некоторое отношение, дед?
Профессор с грустью посмотрел на внучку.
- Думаю, что вряд я и мои коллеги будут полезны в решении этой глобальной научной задачи. Как я предполагаю, под воздействием этого ночного свечения у миллиардов людей,  живущих на Земле, одновременно был запущен определенный код на генетическом уровне. Думаю, кто-то извне дал определенную команду, и время для нас пошло назад. Ведь, по сути, мозг управляет нашей деятельностью с момента нашего зачатия и до последней секунды жизни. Именно он даёт последнюю команду, завершающую наше пребывание в этом мире. И причины для этого могут быть разные. От старости, приведшей наш организм к дряхлости и невозможности выполнять заложенные в нем природой функции, до болезни или смертельной травмы, ведущие к тем же последствиям.
Рогов улыбнулся, как будто что-то вспомнил забавное.
- Так, что путь к бессмертию весьма прост, и я бы сказал банален. Блокируйте эту роковую для человеческого тела команду и человек будет жить вечно. Только вот вопрос, что это будет за жизнь, когда руки, ноги, все наши органы будут изношены до предела, наша память будет покрыта толстым налетом времени, а ещё хуже переполнена важными и не очень событиями жизни.
Профессор резко прервал свои размышления и без лишних объяснений направился в свой кабинет.
- Что с ним, мама? – поинтересовалась Маша у матери.
- По всей видимости, на нашего дедушку снизошло очередное озарение.
Антонина Григорьевна взглянула на дочь и попыталась ее успокоить:
- Не переживай, дочь! Такие, как наш дед обязательно что-нибудь придумают для спасения человечества. Не может так вот просто десять миллиардов человек исчезнуть с Земли.
- Ты думаешь? А мне кажется, дед что-то не договаривает, чтобы не пугать нас. У нас в институте все только об этом и говорят.
- Во всем мире об этом говорят. Включи телевизор или радио. Всюду одно и то же. Всех волнует один вопрос, а именно что с нами будет через пару месяцев?
- Сегодня вечером в новостях передали, что за два дня население Земли сократилось почти на двести пятьдесят миллионов человек. Это больше, чем население России. Ты только подумай. За два дня с карт мира исчезла целая страна. Причем прогноз учёных неутешительный. Эта тенденция с каждым днём будет только усиливаться.
Маша грустно улыбнулась.
- Представляешь, мы вымрем, как мамонты или динозавры.
Женщина подошла к дочери и по матерински прижала ее к себе.
На секунду Антонина Григорьевна отчётливо представила себе, что может быть вскоре, ей придется расстаться с дочерью. Мир перевернулся, изменив устоявшийся в нем порядок, когда дети должны хоронить своих родителей, а не наоборот. И хотя это не было похоронами, в буквальном смысле этого слова, суть от этого не менялась.
Теперь большинству матерей и отцов во всем мире приходилось ежедневно наблюдать за тем, как их любимые чада исчезали в никуда.
В средствах массовой информации каждый день выдвигались десятки теорий о переходе человечества в другое измерение, где ему отведена особая миссия.
Но это были лишь предположения, никем и ничем не подтвержденные и не опровергнутые.
А между тем, время, отведенное человечеству для его существования на Земле неуклонно подходило к концу.

* * *
Профессор Рогов бодро поднялся на административный этаж института и уверенно направился в сторону знакомого кабинета директора института.
Он взглянул на знакомую табличку с фамилией владельца кабинета и уверенно открыл входную дверь.
Приемная директора была пустой.
Во всем ощущалась не привычная для этого помещения не ухоженность.
На столе секретаря были разбросаны документы и папки. Явно кто-то искал в них нужную информацию, но не удосужился убрать их на место в стоявший у стены шкаф.
Дверь в директорский кабинет была открыта.
Профессор стукнул пару раз для порядка по потрескавшемуся дверному шпону наличника и, не дождавшись ответа хозяина, шагнул вовнутрь?
- Можно, Геннадий Анатольевич?
За большим Т-образным полированным столом, доставшимся Марину от бывшего хозяина кабинета, никого не было.
Петр Алексеевич прошел вперёд и заметил стоявшего у окна директора.
Марин с трудом оторвался от осеннего пейзажа за окном и, изобразив приветливую улыбку, шагнул навстречу к гостю, протягивая руку для рукопожатия.
- Очень рад, профессор, что Вы откликнулись на мою просьбу! Проходите пожалуйста, присаживайтесь, где Вам будет удобно.
Директор подождал пока Рогов займет место у приставного стола и сел напротив него, оставив директорское кресло пустым.
- Отлично выглядите, Петр Алексеевич! – заметил Марин.
- Спасибо! Мы все с каждым днём выглядем лучше, - заметил с улыбкой профессор, подмечая, что директор заметно помолодел за последние пару недель после известного события. Сейчас ему можно было дать не больше сорока, при том, что пришел он в институт уже гораздо старше.
- Да. Вы совершенно правы. Чаю, к сожалению не предлагаю. Секретарша уже неделю не ходит на работу, как и большинство других сотрудников института. А я вот хожу, скорее по привычке, чем по необходимости, - заметил директор.
Рогову был неприятен этот человек, разрушивший все дело его жизни. Он решил не тратить время на обмен комплиментами и спросил прямо:
- Чем могу быть полезен, Геннадий Анатольевич?
- Да, я уже позабыл, что Вы как всегда стараетесь избегать лишних разговоров и пустых комплиментов.
Директор встал из-за стола и снова подошёл к окну. Пару минут он молча смотрел на улицу, затем медленно повернулся и обратился к профессору:
- Петр Алексеевич, дорогой мой! Мир стоит на краю гибели. Тысячи генетиков, биологов и других учёных бьются над этой проблемой.
Марин сделал короткой вздох и продолжил:
- И надо признать, пока без особого успеха. Я вчера был в Академии наук на очередном расширенном заседании, посвященном решению этой проблемы. Все только разводят руками. Ясно, что сентябрьское свечение внесло определенные коррективы в генетический код человека, заставив повернуть его привычное развитие на сто восемьдесят градусов. Но, что конкретно произошло с нашим ДНК, сказать толком никто не может. Выдвигаются десятки различных теорий, но они никак не объясняют произошедшее, и главное не дают ответа, как это остановить. Поэтому вчера после этого заседания я вдруг вспомнил про  ваши исследования и решил, что нам нужно встретиться, и как можно скорее. Спасибо, что не отказали.
- Я не очень понимаю, чем могу быть полезен? – растерянно ответил Рогов.
- Вы же знаете, я не биолог, и уж тем более, не генетик. Мои познания в данной области весьма и весьма скромные. Вряд ли мне под силу задача, которую не могут решить профессионалы в этой области.
- Я прекрасно помню, над чем работали Вы, Петр Алексеевич, и Ваш научный центр!
Вчера, пока я ехал по Москве и видел толпы пьяных людей, бесцельно бродящих по улицам в поисках развлечений, мне вдруг пришла в голову одна интересная мысль, которая не даёт мне покоя вот уже почти сутки.
- Мысль? Интересно, что же такое пришло вам в голову при виде этих несчастных? Поделитесь! Я с удовольствием послушаю.
Марин внимательно посмотрел на профессора, собираясь с мыслями.
- Я думаю, что вы не отрицаете мнение многих учёных о том, что наша цивилизация далеко не первая на этой планете. Собраны множество доказательств этой теории, опровергать которые было бы глупо и бессмысленно.
Марин не отводил взгляда от Рогова, следя за реакцией гостя на сказанное им.
- Я и не собираюсь отвергать эту теорию, как и многие другие, в части развития нашей планеты, - ответил профессор, - Только я не очень понимаю связь этой теории и мною?
Директор поспешил продолжить:
- Итак, предположим, что развитие человечества идёт по восходящей спирали и наша цивилизация далеко не первая на этой планете. Что из этого следует?
Директор сделал длинную паузу, давая понять собеседнику о важности его вывода.
- И что это дает, - раздраженно не выдержал профессор.
- Да это возможно и есть ответ на решение сегодняшней проблемы деэволюции человечества, дорогой мой Петр Алексеевич!
Рогов повторил про себя услышанный новый термин, оценивая его краткость и значимость. От услышанного по спине профессора пробежал лёгкий озноб. Первый признак сильного волнения. Он ещё не полностью осознал суть сказанного Мариным, но последние слова заставили его внутренне напрячься и целиком сосредоточиться на мысли собеседника.
- Что Вы имеете в виду, Геннадий Анатольевич? Я не совсем Вас понимаю, – с интересом посмотрел профессор на директора.
- Да, что тут непонятного! – с лёгким раздражением ответил Марин.
- Разгадку в изменении генетического кода нужно искать не здесь, а там в прошлом!
Директор подошел к столу и буквально навис над профессором, наблюдая за его реакцией.
Рогов почувствовал, как мгновенно от волнения вспотели ладони его рук от озвученного предположения.
Сознание ученого в считанные секунды перевернулось.
- Бог мой! Как я раньше до этого не додумался! – раздраженно подумал профессор, рассматривая довольное лицо директора.
Он попытался ответить ему, но слова застряли в пересохшем горле и не хотели выходить наружу.
Марин улыбнулся, удовлетворённый реакцией Рогова.
- Теперь Вы понимаете, о чем я говорю?
- Как Вам пришла в голову эта мысль? – не удержался Рогов.
- Я же Вам сказал, эта мысль пришла мне в голову, пока я ехал из Академии наук в институт и наблюдал полный разброд и шатание отчаявшихся людей.
Но Рогов уже не слышал Марина. Он полностью ушел в себя, осмысливая услышанное и строя планы на ближайшие полтора-два месяца, которые у него оставались в запасе до судного дня, как окрестили крикливые журналисты дату исчезновения человечества.
Директор молча наблюдал за собеседником, не прерывая его напряжённый мыслительный процесс.
Прошло минут пять, прежде чем Рогов снова вернулся в действительность и готов был продолжать разговор.
Откровенно говоря, сейчас эта беседа была ему уже в тягость. Стремление к немедленным действиям полностью захлестнуло его сознание.
- Ну, так, что? Как Вам мое предположение? – осторожно поинтересовался Марин.
-  Вы знаете, Геннадий Анатольевич, думаю это может сработать. Но Вы же сами понимаете, я уже давно отошёл от дел и от моего центра практически ничего не осталось. А здесь нужно соответствующее дорогостоящее оборудование и опытная команда специалистов широкого профиля. А учитывая, что времени у нас в запасе не так много, эта задача практически нереализуема.
Рогов сделал короткую паузу и продолжил:
- Да и учитывая тот факт, что мы молодеем с каждые днём,  команду нужно формировать из пенсионеров, способных вспомнить все, что они знали и умели когда то.
- Я это предвидел и уже провел определенную работу до нашей встречи. Основной костяк из Вашего центра готов приступить к исследованиям немедленно.
Марин достал из кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги, не спеша развернул его и положил перед профессором на стол.
- Плюсиками помечены те, кто сейчас в Москве и уже дали свое согласие на работу.
Рогов пробежал глазами по короткому списку и удовлетворенно заметил.
- Спасибо! Здесь есть все, кто мне нужен. Но в нашу команду нужно обязательно включить генетиков и биологов.
Директор улыбнулся, предвидя по всей видимости, и этот вопрос.
- Академик Береговой Павел Васильевичи и профессор Паршина Ирина Андреевна уже любезно дали согласие на работу в нашей команде.
- Береговой? – удивился Рогов, - Но, насколько я помню ему уже далеко за восемьдесят.
Марин снова улыбнулся:
- Ошибаетесь, уважаемый Петр Алексеевич! Ему девяноста два. Но, как мне сообщили компетентные органы, три дня назад он снова приступил к работе в родной Академии наук и вплотную занялся решением нашей общей проблемы.
- Никак не могу привыкнуть к тому, что происходит! –удрученно заметил Рогов.
- Никто не может к этому привыкнуть, но это действительность с которой приходится мириться. Теперь поговорка о том, что с каждым годом мы не молодеем превратилась в некую насмешку. Теперь нужно говорить: «С каждым днём мы не стареем!».
- Да, уж. Звучит весьма несуразно, но правдиво, - заметил профессор.
- А кто это Паршина? – поинтересовался Рогов, - Я о ней никогда не слышал.
- Это и не удивительно. Об этой особе мало, что известно, но как мне по секрету сообщили  по телефону из министерства это специалист с большой буквы. Теоретик в области омоложения человеческого организма. Всю жизнь проработала в закрытом НИИ, находящимся в прямом подчинении Центральному комитету партии.
- А что, у нас в стране есть такой институт? – удивился Рогов.
- Представьте себе есть и не один. А Вы думаете, откуда руководство страны в таком преклонном возрасте проявляют столько сил и энергии в своей деятельности. Институт был создан ещё в так называемые времена застоя при генсеке Брежневе и его соратников по партии весьма преклонного возраста.
- Да, помню этот союз престарелых, - с лёгкой тенью иронией заметил Рогов.
Профессор вспомнил, как в кулуарах расшифровывали между собой люди советское политбюро: «Союз самых старых революционеров». Сокращённо – СССР.
При этом по пьяни отдельные граждане вместо последнего слова находил более крепкий синоним.
Рогов предусмотрительно не стал озвучивать свои воспоминания.
- А сколько лет этой Паршиной? – поинтересовался он.
Марин широко улыбнулся:
- А вот здесь Вам не повезло, Петр Алексеевич!
Он театрально развел в сторону руками.
- Ирине Андреевне Паршиной нет и пятидесяти, и заметьте это официально по паспорту, а не по текущему биологическому возрасту.
- Ну и зачем она мне? Ей осталось активной работы около месяца.
Профессор внезапно поймал себя на мысли, что говорит о неизвестной ему женщине, как о смертельно больном человеке. При этом она была молода и наверняка вполне здорова физически.
- Увы, но другой достойной кандидатуры у министерства не оказалось. Она на сегодняшний день единственная в стране, кто умеет эффективно совмещать теорию с практикой. Остальные или пустые теоретики, пишущие малинтересные монографии и научные статьи или практики, хорошо работающие руками в своей области знаний, но слабоватые в вопросах теории.
- Мда…. Ну, хорошо. Будем считать, что команда у нас есть, - подытожил Рогов.
- А как быть с оборудованием? Наши старые добрые визуализаторы памяти безнадежно устарели и вряд ли смогут эффективно использоваться.
Марин понимающе посмотрел на профессора и удовлетворенно ответил:
- Можно Вас попросить подойти к окну?
Не дождавшись ответа Марин снова направился к окну.
Рогов последовал за ним.
В институтском дворе стояли три огромные фуры с иногородними номерами. Между ними ловко лавировал юркий погрузчик, вытаскивая из полуприцепов большие фанерные ящики и отвозил их в открытые ворота склада.
Десяток здоровых грузчиков тем временем перетаскивали ящики поменьше и прямиком несли к грузовому лифту института.
- Что это? - не удержался профессор.
- Это то, что поможет нам, а правильнее сказать Вам проникнуть в секреты человеческой памяти.
- Откуда все это?
Все это было закуплено через третьи страны ещё месяц назад и предназначалось для проведения закрытых исследований в одном не безизвестном всем силовом ведомстве!
Каких именно исследований я не знаю. Можно только догадываться. Хорошо, что из-за бюрократических проволочек его не успели смонтировать, а то пришлось бы вашей команде ехать в Смоленскую область.
- Так его ещё надо установить и настроить, - обеспокоенно заметил профессор.
- За это не беспокойтесь, Петр Алексеевич. Его уже завтра начнут монтировать на площадях нашего бывшего вычислительного центра. Монтажники и настройщики заверили, что справятся за три дня. Думаю им можно верить. А Вы пока за это время с прибывающими завтра академиком Береговым и профессором Паршиной составьте план исследований и мы его все вместе обсудим. Может быть, появятся ещё предложения по дооборудованию лаборатории.
На этом разговор в кабинете Марина закончился.
Марин дал распоряжение отвезти профессора домой на своей машине, а утром забрать его и доставить в институт к семи утра.
Всю дорогу, пока Рогов ехал домой по опустевшим улицам столицы он думал о ключе, который мог бы раскрыть тайну самоуничтожения человечества.
Он не замечал бесцельно бродящих по улицам толпы молодых людей, которые ещё пару недель назад были вполне зрелыми в основном целеустремленными людьми, занятыми семейными и профессиональными заботами.
Теперь они бесцельно слонялись по улицам под строгим присмотром редких полицейских. В постовые, как известно, чаще всего идут молодые люди. Теперь они успели превратиться в юнцов и детей, которым, их начальники, несмотря на их официальный возраст, оружие не доверяли. Да и форма им была уже  великовата и требовала перешивания, которым по известным причинам, никто заниматься не собирался.
Тринадцатилетний юнец с пистолетом на боку смотрелся бы на улицах столицы, по крайней мере, нелепо.
Многие магазины и торговые предприятия, торгующие одеждой, бытовой техникой и мебелью, столицы уже не работали, но двери были открыты. Кому нужны были новые стиральные машины и диваны, если время существования большей части человечества измерялось уже не месяцами, а неделями.
Пьяные подростки непонятно, из какого интереса вытаскивали на улицу образцы дорогостоящей аудиотехники, каким-то образом подключали ее к сети осветительных фонарей и устраивали танцполы и дискотеки под открытым небом, выкручивая акустические системы на полную громкость.
Профессор смотрел безразличным взглядом на происходящее, прокручивая в голове план предстоящих исследований. В принципе, он обдумал его ещё после того, когда ему удалось вторгнуться в тайны человеческой памяти на первом, находящемся в его распоряжении, визуализаторе.
Ему банально не хватило времени, чтобы штурмовать последний рубеж.
Теперь у него было все, о чем профессор Рогов не мог даже мечтать. В его распоряжение предоставлялось уникальное оборудование, способное при грамотном использовании творить чудеса. Это уже был не тот первый визуализатор, который позволял воспроизводить примитивные отрывочные картинки из человеческой памяти.
По заверениям директора Марина новый лабораторный комплекс под таинственным названием транслятор биотоков мозга (сокращённо – ТБМ) был способен воспроизводить до девяноста девяти процентов человеческих мыслей и показывать их на экранах мониторов в цветах и красках и даже со звуковым сопровождением.
То есть исследователь видел все, что воспроизводил мозг наблюдаемого, мог записать эту информацию и потом свободно проанализировать и обработать по заданному алгоритму.
О таком профессор и его бывшие подчинённые не могли двадцать лет назад мечтать даже в самых смелых своих фантазиях.
- Как же далеко шагнул научно-технический прогресс за последние полвека, - в очередной раз констатировал  Рогов, смотря на опустевшую Москву через окно служебного автомобиля.
Подумать только в свою юность он студентом выполнял сложные расчеты на логарифмической линейке, неизменным помощником всех советских инженеров конструкторов. Будучи лаборантом он впервые увидел отечественный микрокалькулятор серии БК, выполняющий с десяток самых распространенных математических операций. Аспирантом он был допущен к расчетам на электронно-вычислительную машину серии ЕС-1046. С каким трепетом он смотрел, как программисты колдовали над картонными перфокартами, записывая на них программы не команды, чтобы затем перевести их машинные коды. Как эта толстая стопка из картона исчезала в специальный приемник, чтобы запустить электронные мозги ЭВМ в работу.
Информация хранилась на круглых внушительных бабинах с магнитной лентой в больших круглых металлических коробках, напоминающих ленты для профессиональных кинопроекторов. Весили они не мало. С утра их устанавливали в шкафы со считывающими устройствами, а после работы снимали, освобождая ресурсы ЭВМ для других сотрудников института.
Теперь этот огромный вычислительный комплекс мог заменить один персональный компьютер с мощным процессором.
Профессор вновь подумал о том, что за последнее столетие научно-технический прогресс набрал чудовищный темп и стал играть главенствующую роль во всех сферах общества.
С одной стороны это вселяло надежду, что человек сможет гармонично вписаться в экосистему планеты, а с другой  заставляло задуматься о том, что этот процесс может стать гибельным для него.
Рогов непроизвольно сравнил этот процесс с движением скоростного поезда. Каждый из таких поездов оснащен соответствующими системами безопасности, включая тормозную систему.
Данные системы направлены на то, чтобы в случае возникновения аварийной ситуации помочь машинисту принять правильное решение, а если нужно и взять управление поезда на себя.
Так вот представим себе ненадолго, что какой-то машинист решил отказаться от систем безопасности и взять управление поездом полностью на себя, чтобы ощутить полную власть над мощной машиной.
Машинист разгоняет поезд до скорости, превышающей допустимые значения, и ликует от чувства собственного превосходства над действующими ограничениями и запретами. Но его радость внезапно сменяется страхом, когда впереди на его пути возникает крутой поворот.
Авантюрист отчаянно бросается к приборам контроля движения, включает режим экстренного торможения, но уже поздно.
Системы безопасности уже не в состоянии сбросить скорость до безопасного значения и, как следствие, этого необдуманного поступка машиниста катастрофа и сотни погибших пассажиров, доверивших ему свои жизни.
Сегодняшняя ситуация в мире напоминала такую безумную гонку человеческой мысли в своем желании достичь новых вершин в техническом прогрессе.
Оставался только один вопрос, а именно определить конечную цель этого безумства и цену, которую человечеству придется за это заплатить.
Рогов в последние годы часто задавал себе этот вопрос и не находил на него вразумительного ответа.
Он все больше склонялся к мысли, что учёных и инженеров со всего мира, инициирующих эту безумную гонку привлекал не конечный результат, с сам процесс.
Больше всего Рогова тревожил тот факт, что чем дальше человечество взбиралось по восходящей спирали эволюционного развития, подчиняя себе все новые и новые природные процессы, тем неудержимее становились его желания в познании нового.
Внедряемые повсеместно информационные технологии ещё больше подстегивали его природные азарт и амбиции.
Рогов, будучи еще начальником лаборатории, часто спрашивал своих коллег по научному цеху, а чего они хотят добиться в конечном итоге от своих исследований?
В ответ он слышал лишь частные задачи, а определиться с глобальной проблемой по своему направлению деятельности не мог ни один из них.
Это заставляло задуматься над вопросом правильности определения конечных цели и задач научных исследований.
Вот и сейчас, сидя у себя вечером дома, и привычно набрасывая на листах бумаги план будущего эксперимента на новой установке, профессор невольно ловил себя на мысли, а что может дать им это очередное открытие тайны человеческой памяти.
Бесспорно, он и его коллеги, бившиеся над этой загадкой многие годы, смогут, наконец, удовлетворить свои научные амбиции. С другой, это может породить массу очередных вопросов, которые придется решать, скорее всего, уже не им, а их последователям, если таковые останутся на этой планете.
Рогов провел в кабинете бессонную ночь в попытке найти ответы на волнующие его вопросы и набрасывая программу испытаний на ТБМ.

* * *
Прошло две недели со дня, когда профессор Рогов беседовал с Мариным в его кабинете.
К удивлению профессора сложнейший комплекс ТБМ был смонтирован, настроен и запущен в озвученные директором трое суток.
Впервые он и его соратники по научному строю академик Береговой и профессор Паршина не встретили никаких бюрократических проволочек и хозяйственных нестыковок, характерных для внедрения новых технологий.
Коллектив монтажников и программистов работал слаженно и четко, как швейцарский часовой механизм.
В качестве базы данных для исследований были взяты исходные данные сотрудников лаборатории Рогова, оцифрованные специалистами института в период установки комплекса.
Большая часть их вернулась в институт по просьбе директора Марина и рекомендациям спецслужб, курирующих деятельность института. Хотя, в теперешней обстановке, их мнение и желания никого особо не волновали.
Мир катился в пропасть и это видел каждый, кто включал по утрам телевизор и выходил на улицу.
Повсеместно шла замена вакансий различных профессий, в первую очередь отвечающих за жизнедеятельность многомиллионного города.
Вчерашний цвет молодежи, в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, занимающий самую перспективную нишу на рынке труда, за двадцать дней после природного катаклизма превратились в детей, а в лучшем случае в подростков. И хотя их интеллект оставался на прежнем уровне, по своим физическим данным они в большинстве случаев были не способны выполнять свои профессиональные обязанности.
Для примера водители автобусов и маршруток просто перестали  ногами доставать до педалей управления, и им не хватало сил на требующиеся от них физические нагрузки.
Рогов согласовал с коллегами разработанный им план исследований и уже на четвертый день они приступили к экспериментам на ТБМ.
Четкого представления, как взломать закрытые двенадцать процентов человеческой памяти у них не было.
Поэтому было решено идти проверенным веками методом проб и ошибок.
Профессор придерживался теории, что если человеческая память – это единый центр хранения информации, разложенной по различным областям приобретенных знаний, то между ними должна быть связь.
Это как в шлюзовой камере, когда из одного помещения не возможно попасть в другое, пока двери не будут закрыты и выравнены давление воздуха между ними.
Рогов был уверен, что попасть в недоступную область человеческой памяти можно было только через зоны, которые уже доступные им зоны.
Для этого они помещали испытуемого в изолированную от внешнего мира и возможных электромагнитных полей капсулу и на время погружали в искусственный сон.
Через высокочувствительные сенсоры камеры осуществлялся мониторинг активности мозга испытуемого. Информация с них в режиме реального времени  в виде картинок и коротких видеофрагментов выводилась на экраны мониторов наблюдавших за экспериментом.
Одновременно с этим загружались данные испытуемого с диска, полученные ранее профессором, а также дополнительно полученные от добровольно принимавших участие в эксперименте.
Эти данные начинали с различной интенсивностью принудительно закачивать обратно в память, помещенного в капсулу и наблюдать за его реакцией за событиями, которые происходили с ним многие годы назад.
Здесь были детские, юношеские и взрослые воспоминания испытуемого, приятные и не очень.
Рогов называл этот процесс принудительной бомбардировкой памяти.
Таким образом, он и его коллеги по исследованию надеялись найти ключевое воспоминание, которое должно было открыть доступ к закрытым двенадцати процентам памяти.
Как оказалось, это было не простой задачей.
Объем событий, хранившихся на оцифрованном диске каждого из них, занимал значительный объем данных и чтобы прогнать его обратно через память испытуемого требовалось, в среднем от двух до трех суток.
Учитывая объем сформированной выборки испытуемых, включающей более двадцати человек, столько времени у них не было.
Тройка руководителей эксперимента приняла единственное приемлемое решение, способное повысить интенсивность ввода данных испытуемых. Это позволило бы сократить время эксперимента для каждого помещенного в капсулу до одних суток.
Но реакция испытуемых на насильно загружаемую в их мозг большой поток информации оказалась не такой, как ожидали исследователи.
Первым «подопытным» согласился быть старейшина лаборатории Рогова всем уважаемый Носов Иван Карлович.
Рогов всегда удивлялся несуразности таких словосочетаний в именах, отчествах и фамилиях людей. Он всегда невольно спрашивал себя, о чем думали родителя, записывая в свидетельство о рождении ребенка такие несуразные сведения.
Ни у кого не вызывает отторжения имя и отчество царицы в фильме «Иван Васильевич меняет профессию» Марфа Васильевна. А представьте себе, если бы Гайдай взял и назвал ее Марфа Рудольфовна или Агнессия Федоровна. Вряд ли бы зрители оценили тонкий юмор режиссера.
И, тем не менее, Носов стал первым, кто согласился лечь в экспериментальную капсулу, чтобы попытаться пробить брешь в собственной памяти.
Рогов вместе со своими коллегами Береговым и Паршиной внимательно наблюдали за настройкой ТБМ, не вмешиваясь в манипуляции специалистов, изучивших тонкости данного комплекса.
Через пять минут ВНС был успешно погружен в искусственный сон и чуткие биодатчики практически выровняли кривые активности человеческого мозга. Именно такое состояние должно было обеспечить чистоту проводимого эксперимента и оградить от влияния ненужных внешних факторов при  бомбардировке памяти испытуемого.
Прошло ещё несколько минут, пока видения Носова, поступающие на экраны мониторов превратились в стабильный белый шум.
Это давало полную уверенность в том, что его мозг спал и был готов принять внешний поток данных.
- Начинаем! - скомандовал Рогов оператору, не прекращая следить за экраном.
Оператор уверенно положил руку на колесо регулировки скорости посылаемого информационного потока и кликнул пальцем по кнопке включения хранилища данных. Затем он выбрал из выпавшего списка поле с фамилией Носов и уверенно нажал кнопку «Пуск».
По экрану монитора поплыли картинки из прошлого жизни испытуемого.
Скорость потока находилась на первом делении, означавшем естественную скорость хода давно минувших событий.
На экране с белым шумом, побежали редкие всплески, означавшие, что мозг испытуемого приступил к анализу поступавшей в его мозг информации.
- Прибавляйте постепенно до пятикратного увеличения, - огласил профессор.
- Может не стоит так спешить, - предусмотрительно заметил Береговой, стоявший позади Рогова, и наблюдавший за действиями оператора.
Паршина находилась за оператором и молча наблюдала за биометрическими показателями Носова на медицинском мониторе.
- У нас нет времени на раскачку, - жёстко заметил профессор.
Оператор плавно повернул колесико потенциометра, совместив риску с цифрой «5».
На экране, отображавшем поток вводимых в мозг испытуемого данных, картинки заметно ускорились, и их можно было фиксировать с определенным трудом.
- Оставьте в этом положении, - скомандовал Рогов, поворачиваясь к Паршиной.
- Что там, Ирина Андреевна, - обратился он к биологу.
Не поворачиваясь к Рогову, она ответила:
- Растет температура коры головного мозга и повышается артериальное давление.
- На сколько?
- Температура подскочила до 39 градусов, а верхняя граница давления до 150. Кроме того, пульс перевалил за сто ударов в минуту и наблюдается слабая аритмия работы сердца.
- Хорошо, наблюдайте дальше. Если показатели дойдут до критических значений, предупредите. Будем прекращать эксперимент.
Слова профессора прервал удивленный возглас Берегового:
- Коллеги, смотрите, что это?
Рогов переключил внимание с биолога, продолжавшего внимательно следить за медицинскими показателями Носова, на экран монитора, воспроизводившего деятельность мозга испытуемого.
В центре экрана нарисовалась черная точка, которая медленно, но заметно увеличивалась с каждой секундой.
Рогов и Береговой сосредоточили все свое внимание на неизвестном явлении.
Точка постепенно выросла в идеальный круг и продолжала увеличиваться на экране. Через пару секунд круглое пятно занимало уже больше трети всего экрана.
Рогов и Береговой смотрели на происходящее, не в силах оторваться от необычной реакции мозга Носова.
Одновременно с ростом пятна в центре его зарождалась  другая точка. Сначала она было тусклой, сероватого цвета. Но по мере основного круга она становилась все ярче, постепенно меняя цвет с серого на белый, а затем ярко серебристый. Процесс невольно напомнил профессору процесс зарождения новой звёзды.
Академик, как будто прочел его мысли и произнес:
- Очень напоминает рождение сверхновой, - не правда ли, Петр Алексеевич?
Рогов молчал, не сводя глаз с экрана.
Через несколько секунд свечение точки стало настолько ярким, что наблюдавшие за ней были вынуждены прикрыть глаза ладонью.
Оператор, следивший за скоростью передачи данных в капсулу, также опустил голову к пульту управления.
Профессор не понимал, откуда может быть такая яркость свечения с обычного монитора. Он физически не мог выдавать такие характеристики.
Вскоре все помещение было пронизано холодным насыщенным серебристым свечением, которое продолжало расти с каждой секундой.
- Что происходит? – не выдержала Паршина, пытаясь взглянуть на источник света, но безуспешно.
Свет с монитора отражался от стен и бил с такой силой, что вскоре все находящихся в комнате бессильно опустили головы вниз в попытке оградить себя от этого нестерпимого свечения.
- Не знаю! – нервно ответил Рогов, поворачиваясь в сторону биолога.
- Что там с показателями Носова?
- Они на пределе! Нужно прекращать эксперимент! В противном случае негативные последствия для его мозга могут быть необратимыми. Температура коры головного мозга перевалила за сорок градусов и продолжает расти. Кроме того, аритмия увеличивается.
Профессор выдержал паузу, обдумывая ситуацию. Чутье ученого подсказывало ему, что они стоят на пороге разгадки тайны человеческой памяти, но подвергать жизнь своего коллеги он не мог.
- Прекращаем опыт! – скомандовал он оператору. Параметры установки в начальное положение!
Пальцы оператора умело пробежалась по органам управления ТБМ-1, возвращая их в исходное состояние.
Экран монитора с потоком данных испытуемого погас, а свечение другого продолжалось.
- Отключаете монитор! – крикнул Рогов, наклоняясь к оператору.
- Он отключен!
- А почему он тогда работает?
- Не знаю! – беспомощно ответил оператор, проверяя тумблеры управления системы визуализации установки.
- Все отключено! Смотрите сами!
Рогов с трудом повернулся к работающему монитору и через прикрытые ладонью попытался оценить мощность источника свечения.
- Подождите! Оно гаснет!
Через несколько секунд присутствующие смогли воочию убедиться, что свет, наполнивший помещение стал терять свою яркость.
Рогов и его коллеги молча наблюдали за происходящим  явлением.
Наконец монитор полностью погас.
Оператор первым подошёл к источнику света и удивлённо заметил:
- Петр Алексеевич, посмотрите, он прожёг матрицу.
Рогов и Береговой приблизились к монитору и смогли воочию увидеть сквозное отверстие в экране диаметром около сантиметра.
Профессор попытался провести указательным  пальцем по экрану, но тут же отдернул его.
- Вот черт, горячий, как кипяток!
- Алексей, замерьте температуру поверхности экрана, - попросил он ператора.
Тот достал из тумбы стола цифровой термометр и направил его на экран.
Все стояли в ожидании результата измерения.
- Сто восемьдесят четыре градуса, - озвучил оператор.
- Да. Горячо, - подытожил профессор и вновь обратился к Паршиной,
- Ну, как там наш подопечный? – тревожно поинтересовался он у коллеги.
- Плохо.
- Что случилось? – переключился на биолога Рогов.
- Сильнейшая аритмия. Плюс критическая температура коры головного мозга. По медицинским меркам, он практически достиг предельно допустимого значения.
- Какие могут быть последствия для Носова?
- Надеюсь, обойдется без последствий. Хотя ничего пока точно говорить нельзя. Дождемся пробуждения, а пока попробуем привести показания организма к нормальным параметрам.
- Прошу Вас, любезная Ирина Андреевна, сделайте все возможное, чтобы наш первый эксперимент не имел негативных последствий для испытуемого.
Паршина понимающе улыбнулась, подняла трубку телефона и вызвала дежурившую внизу в фойе медицинскую бригаду наверх.
- Разберемся, Петр Алексеевич, не волнуйтесь. Думаю все обойдется. Она посмотрела на монитор с текущими показателями Носова и удовлетворенно заметила.
- Показатели постепенно приходят в норму. Но, думаю, на будущее стоит раньше прекращать эксперимент, чтобы обезопасить испытуемых от возможных осложнений для их организма.
- Хорошо, Ирина Андреевна! Будем ориентироваться на Ваши  рекомендации.
Рогов вновь обратил свой взор на расплавленный экран монитора, подул на обоженный палец и обратился к Береговому:
- Что скажете, уважаемый Павел Васильевич?
Академик задумчиво ответил:
- Никогда не видел ничего подобного. Откуда такая энергия?
- Думаю оттуда! - постучал по своей голове указательным пальцем Рогов.
- Да. Теперь я могу воочию понять смысл выражения «Сила мысли», - подытожил академик.
- Что будем делать? Сколько времени уйдет на замену монитора и проверку всех систем комплекса? – поинтересовался профессор у оператора.
- На все про все, думаю не больше часа.
- Сколько понадобится времени на реабилитацию Носова и освобождения его из камеры? – обратился Рогов к биологу.
Паршина внимательно посмотрела на свой монитор с бегущими по нему кривыми и цифрами:
- Судя по изменениям показателей Носова, часа три, не меньше.
Рогов недовольно нахмурился.
- А ускорить, никак не получится?
- Ну это же человек, а не робот, которого можно перегрузить и привести все параметры к исходному состоянию. Придется подождать.
- Долго! Так мы выбиваемся из графика. А у он у нас очень сжатый.
- Что делать, Петр Алексеевич. Мы с Вами знаем, что наука вещь плохо предсказуемая, - заметил Береговой.
Он взял профессора мягко под руку и предложил:
- Пойдёмте лучше к Вам в кабинет, выпьем чайку и подумаем, как можно ускорить эксперимент.
Учёные проследовали в кабинет Рогова, находящийся этажом ниже.
Профессор включил чайник, достал из шкафчика две чайные пары с чайными ложечками. Поставил на столик между двумя проставленными к нему креслами и пригласил Берегового присаживаться.
- Чай только черный в пакетиках, но хороший, - заметил профессор.
- Все равно, - безразлично заметил гость и с удовольствием откинулся спиной к высокой спинке кресла.
Профессор положил в чашки пакетики, предусмотрительно перебросив нитки с бумажными хвостиками от них через края чашек.
Они молча дождались пока закипит вода в чайнике.
Рогов привычно бросил  себе в чашку два кусочка сахара.
Береговой от сахара отказался, сославшись на повышенный уровень сахара в крови.
Пару минут учёные сидели молча, обдумывая итоги первого эксперимента.
Первым не выдержал академик:
- Я все пытаюсь понять природу энергии, которую мы с Вами наблюдали. Ведь мы давно знаем, что собственное энергетическое  поле человеческого мозга мало и улавливается только специальными приборами. Такой мощный импульс противоречит всем существующим теориям о энергетике человеческого тела в целом и мозга, в частности.
Рогов выслушал довод коллеги, и спустя несколько секунд ответил:
- Да. Согласен. И, тем не менее, мы стали свидетелями необычайной активности мозга. Без сомнений причиной стала его интенсивная бомбардировка данными, которые были накоплены Носовым в течение жизни.
Он сделал короткую паузу и с уверенностью продолжил:
- Думаю, мы двигаемся в правильном направлении. Я убежден, что эта бурная реакция испытуемого, подтверждает наше предположение, что барьер, существующий для доступа к закрытой области памяти, придется насильно пробивать. Скорее всего, для этого придется повысить интенсивность передаваемых в мозг данных.
- Но это опасно. Мы же видели, что состояние испытуемого практически достигло критического состояния. Кстати, а  сколько нам удалось ввести сегодня данных, - поинтересовался Береговой.
- К сожалению мало. Чуть больше двадцати процентов от общего объема, - озвучил неутешительную цифру Рогов.
- Всего двадцать? – удивился академик.
- Да. Маловато будет для первого раза. Но и это успех. Теперь мы знаем, что мозг отрицательно реагирует на внешнее воздействие.
- Я не представляю, как мы сможем ввести оставшийся объем данных, чтобы не навредить здоровью испытуемого.
Рогов, казалось, пропустил сказанное собеседником, задумавшись о чем-то своем.
Через пару минут он вышел из задумчивого состояния и медленно произнес:
- Я вижу только один путь решения данной проблемы.
Он посмотрел на собеседника и продолжил:
- Нужно усилить погружение испытуемого в капсуле до состояния, исключающее работу мозга для обработки других ненужных данных и событий, которые могут появиться в его голове.
- Что Вы конкретно предлагаете, Петр Алексеевич?
- Думаю нужно погружать испытуемого в состояние искусственной комы.
- Комы? – неподдельно удивился Береговой.
- Но ведь это, насколько я знаю, достаточно длительный и непростой процесс, требующий специального медицинского оборудования и подготовки человека к переводу в данное состояние.
- Я понимаю это. Рядом с институтом в двух кварталах есть областной кардиологический центр. Думаю, его мощностей хватит, чтобы обеспечить нам подготовку нужного количества испытуемых.
- Я так понимаю, вы предлагаете организовать некий медицинский конвейер? – с улыбкой заметил Береговой.
- Да, что-то вроде этого. Другого пути продолжать наш эксперимент я не вижу. Тратить впустую время, которого у нас и так не много, полагаю бессмысленным и бесперспективным занятием.
Разговор учёных прервала вошедшая в кабинет Рогова биолог.
- Не помешаю, коллеги? Обратилась она с порога к учёным.
- Что Вы, Ирина Андреевна! Присаживайтесь, пожалуйста, где Вам будет удобно.
Заметно помолодевшая за последние несколько дней Паршина, бегло окинула скромный профессорский кабинет. Через пару секунд она остановила взгляд на повидавшее на своем веку добротное советских времён кожаное кресло, стоявшее в дальнем углу.
Она направилась к нему и осторожно присела, прикрыв на короткое время глаза.
- Может чайку? – заботливо по-отечески поинтересовался Рогов.
Паршина ответила не сразу:
- Нет, спасибо. Что-то не хочется.
Академик с профессором выжидательно смотрели на коллегу, ожидая от нее информации о состоянии Носова.
Биолог, казалось, прочла их мысли, приоткрыла глаза и успокоила:
- С нашим подопечным все хорошо. Пришел в себя, чувствует себя нормально. В течение часа мы понаблюдаем за ним, не извлекая из капсулы, а затем, если все будет нормально, отпустим домой.
- Ирина Андреевна, - учтиво обратился к коллеге академик.
- Мы вот тут подумали над результатом сегодняшнего опыта. Петр Алексеевич предлагает усилить отрыв испытуемых от реальности.
Академик внимательно взглянул на биолога, ожидая, что она ответит.
Паршина улыбнулась уголками губ.
- Честно говоря, я предвидела это. Другого пути в сложившейся ситуации я не вижу. Что конкретно, Вы предлагаете?
Профессор заметно оживился услышав ответ биолога:
- Я предлагаю вводить испытуемых в состояние искусственной комы.
- Комы?
Паршина задумалась.
Рогов прочитал явное сомнение на лице биолога:
- Для этого предлагаю задействовать ресурсы соседнего с нами кардиологического центра.
- Дело не в центре.
Паршина немного помолчала и неуверенно продолжила.
- Это большой риск, так как коматозное состояние до конца не изучено. В основном это средство применяется в критических для организма случаях, чтобы заставить сосредоточить все внутренние ресурсы человека на борьбу с болезнью или травмами. Вы, в свою очередь, предлагаете бросить все силы организма испытуемого на борьбу с самим собой. Трудно сказать, как в этом случае поведет себя человеческий мозг и какая в целом будет реакция организма на внешнее вмешательство в его работу.
- Что Вас смущает, - не удержался Береговой.
- Мы часто недооцениваем возможности нашего биокомпьютера. Вы верите в предчувствия? – внезапно обратилась она с вопросом к своим коллегам.
- В предчувствия? – озадаченно спросил профессор.
- Причем здесь это?
Паршина загадочно улыбнулась и продолжила:
- Наш мозг – это божественный дар, который дала нам природа с рождения бесплатно. Силы свыше, если таковые есть, наверняка верили в то, что мы сможем применить его во благо себе и окружающего нас мира. К сожалению, мы зачастую в угоду исполнении собственных амбиций или других выдуманных причин не прислушиваемся к его предупреждениям и очень даже напрасно.
Береговой нервно заерзал на стуле в ожидании окончания затянувшегося монолога биолога.
Тем временем она продолжала:
- Каждый из нас по жизни при различных обстоятельствах, наверняка слышал в своей голове предупреждения об опасности тех или иных совершаемых нами действиях. Это наш мозг прогнозирует возможное развитие предстоящей ситуации и пытается заранее предупредить нас о том, чего делать не стоит. Это и есть, так называемое, предчувствие. У кого-то данная способность развита лучше, у кого-то хуже. Все зависит от активности мозга и его способности к аналитическому мышлению.
- И что из этого следует, - с лёгким раздражением поинтересовался академик.
Было заметно, что философские размышления коллеги начинают ему надоедать.
Паршина понимающе улыбнулась и ответила:
- Из этого следует только одно. Никто не знает, как поведет себя человеческий мозг под воздействием медикаментозных средств, когда он будет насильно оторван от внешнего мира и принудительно нагружен информацией из прошлой жизни пациента.
На этот раз не выдержал профессор:
- Что Вы думаете, может случиться?
Биолог задумалась.
Прошло не меньше минуты, прежде чем она ответила:
- Реакция Носова на наше с Вами активное внешнее воздействие показало высокие колебания мозга.
- Это плохо? – снова не выдержал академик.
- Это и плохо и хорошо одновременно.
- Поясните.
- Исследования, проведенные американскими учёными несколько лет назад показали, что повышенные колебания однозначно ведут к повышению температуры мозга, что опасно для жизни пациента. Но при этом отмечалось, что чем выше становится частота этих колебаний, тем выше сопротивляемость организма в целом. И это факт, с которым нужно считаться.
В кабинете повисла тишина.
Было слышно, как гудит установка над кабинетом профессора этажом выше.
Береговой с Роговым пытались осознать сказанное биологом и увязать эту информацию с начатым экспериментом.
- Какая предельная температура мозга? – поинтересовался Рогов.
- Предельная температура, которая была зафиксирована за все время наблюдений, составляет сорок и девять десятых градусов.
- А потом?
- А потом наступают необратимые изменения в наших белковых соединениях и мозг погибает.
- То есть, как я понял, чем выше мы даём нагрузку на мозг, пытаясь пробить брешь в закрытую область памяти, тем выше его колебания и температура. Вместе с тем, сопротивляемость нашего организма на негативное воздействие растет, - подытожил Береговой.
- Вы все правильно поняли, уважаемый Павел Васильевич.
- И где найти эту тонкую грань между предельной температурой мозга и подаваемой на него нагрузкой, - поинтересовался Рогов.
Паршина взглянула на профессора и сказала:
- А вот на этот вопрос однозначного ответа нет и быть, я думаю, не может. Здесь все сугубо индивидуально и зависит от многих внутренних и внешних факторов.
В кабинете снова повисла длительная пауза.
- И все-таки я настаиваю на том, чтобы попробовать  вариант с искусственной комой, - произнес Рогов.
- Хорошо, Петр Алексеевич! Давайте попробуем. Но я буду вынуждена предупредить добровольцев о возможных негативных последствиях от нахождения их в данном состоянии во время эксперимента.
- Разумеется. Никаких секретов от них быть не может.
- Тогда я иду решать вопрос с медицинским центром. На сколько человек договариваться?
Профессор на секунду задумался, прикидывая что-то в уме:
- Думаю, пока хватит трех.
- Их ещё нужно будет найти, - с лёгким сарказмом заметила биолог.
- Найдем, - убеждённо ответил Рогов.
- Если не найдем из наших сотрудников, то будем привлекать со стороны.
- Но это потребует дополнительного времени на подготовку исходных данных, - вмешался в разговор Береговой.
- Другого пути у нас нет. Эксперимент прерывать нельзя. У нас нет времени на сомнения.
Он посмотрел на Паршину, поднявшуюся из кресла, мягко взял ее за руку и попросил:
- Да, и вот ещё что, Ирина Андреевна, распорядитесь, чтобы с меня также сняли все необходимые исходные  данные.
- Это зачем, Петр Алексеевич?
Профессор улыбнулся и по-отечески заметил:
- Потому что Вы ещё слишком молоды.
Паршина вскинула взгляд на коллегу и все поняла.
- Да, это было бы разумно, - добавил академик.
- Хорошо. Я распоряжусь об этом.
Биолог вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Ученые снова остались вдвоем.
Рогов подошёл к телефону, снял трубку и набрал четыре цифры внутреннего номера.
- Алло, Алексей, у нас все готово? Монитор поменяли?
Удовлетворенный ответом, он положил трубку и обратился к академику.
- Все готово. Эксперимент можно продолжать, Павел Васильевич. Пойдёмте. Как говорится, нас ждут великие дела…

Глава 6. Эксперимент продолжается

Первая неделя экспериментов не дала желаемого результата. Отработанная на испытуемых методика так и не принесла успеха.
Рогов и Береговой меняли диапазон интенсивности передаваемых данных. Паршина пыталась всеми возможными способами усилить глубину погружения в искусственный сон, но все безрезультатно.
Человеческий мозг упорно стоял на страже закрытой области памяти испытуемых и не давал взломать невидимую преграду, как не старались исследователи.
Казалось, оставалось еще чуть-чуть и учёным откроется тайна, за которой они так долго охотились. Но, каждый раз, на пороге открытия звучала предупредительная сирена и команда биолога о предельно допустимой температуре коры головного мозга и необходимости прекращения эксперимента.
После каждого фиаско оператор Алексей отправлял в утиль очередной монитор, наблюдающий за видениями испытуемого.
Рогов приглашал для консультации знаменитых физиков из Академии наук, занимающихся изучением природы различных электромагнитных полей, но те так и не смогли сказать что-то определенное о причинах выхода техники из строя.
Больше суток они снимали параметры неизвестного свечения, прожигающего экраны мониторов, но к единому мнению в своих выводах так и не пришли.
Рогов психанул и прекратил бессмысленное наблюдение за побочным явлением, сосредоточившись целиком на бомбардировке памяти тех, кто находился в капсуле.
Сегодня был важный день.
 Носов, ставший первооткрывателем в цепочке опытов, первым дал согласие на введение себя в медикаментозную кому. Он был первым из отобранных пяти добровольцев, согласившихся на опасный эксперимент.
Рогов вместе с биологом сочли необходимым лично побеседовать с каждым из них, предупредив о возможных для их организма негативных последствиях.
Но никто из них не отказался от своего решения.
В помощь к биологу была привлечена бригада врачей из кардиологического центра. Их задача была наблюдать за состоянием испытуемых. Двое суток ушло на то, чтобы дооснастить капсулу и помещение для мониторинга состояния пациентов необходимым медицинским оборудованием.
И вот этот момент настал.
С утра медики занимались подготовкой Носова к опасной процедуре.
К одиннадцати часам Паршина пообещала завершить все необходимые процедуры и подготовить испытуемого к эксперименту.
Рогов и Береговой терпеливо наблюдали за происходящим по видеокамерам.
Профессор в очередной раз не переставал удивляться над изменениями в испытуемом.
Носов заметно помолодел, осанка его поправилась, на лице практически исчезли мимические морщины, а кожа приобрела здоровый розовый оттенок.
Сейчас на вид ему можно было дать не больше пятидесяти. Хотя по паспорту сотруднику давно перевалило за шестьдесят.
Во всех движениях мужчины чувствовалась уверенность в себе.
Но это было не самым удивительным.
Вчера Рогову, наконец, удалось побывать дома. Из-за эксперимента он не появлялся у дочери и внучки больше недели.
Дверь ему открыла внучка Маша.
В первый момент Рогов был просто шокирован увиденным.
Перед ним стояла девочка подросток, которую он держал на руках еще лет пятнадцать назад. Это был даже не подросток. Это была ученица начальных классов с небрежно заплетенными косичками с яркими белыми бантами и плохо сидевшим на ней платьем, очевидно купленным наспех или взятым во временное пользование у знакомых.
Рогов стоял ошарашенный и не знал, что сказать.
- Привет, дед! – поздоровались внучка сквозь слезы, и не дождавшись ответа резко повернулась и убежала к себе в комнату.
На кухне Рогов встретил заметно помолодевшую дочь, которой навскидку можно было дать не больше двадцати пяти лет.
У них состоялся неприятный разговор.
Из длинного монолога профессор понял, что во всем виноват он и ему подобные представители науки, которые не в состоянии решить проблему человечества.
Рогов понимал, что в ее словах говорит отчаявшаяся мать, которая, как и сотни миллионов подобных не могли смириться с тем, что каждый день от них в неизвестность уходили их дети.
Он пытался пару раз что-то возразить ей, но дочь ничего не хотела слушать.
Болезненное осознание того, что через пару недель она не увидит Машу, не давало женщине возможность здраво оценивать сложившуюся ситуацию.
Профессор молча выслушал упрёки, собрал личные вещи, взял сменное белье на неделю вперёд и молча покинул негостеприимный дом.
Находиться рядом с близкими людьми рядом ему становилось невмоготу.
Поэтому, как никто другой из присутствующих Рогов рассчитывал на прорыв в сегодняшнем эксперименте.
Он и его команда верили в то, что погружение Носова в состояние медикаментозной комы позволит им продлить продолжительность опыта и нанести последний решающий удар по невидимой преграде, отделяющей их от закрытой области человеческой памяти.
Без пятнадцати одиннадцати от Паршиной и ее коллег врачей поступила долгожданная команда о готовности к очередному опыту.
- Все по местам! Начинаем! – скомандовал профессор, обращаясь к юноше, сидевшему за главным пультом установки. Таким стал их оператор Алексей за десять дней экспериментов.
Да, время неумолимо шло назад, ломая привычные для человечества стереотипы о годах молодости, зрелости и старости.
Рогов посмотрел на собственное отражение в очередном экране поставленного монитора и в очередной раз убедился, что с той самой сентябрьской ночи он помолодел лет на двадцать, не меньше.
Силы и память вернулись вновь к ученому, давая ему благосклонно второй шанс продолжить решение научной проблемы, над которой он бился почти сорок лет своей сознательной жизни.
И он не мог не воспользоваться предоставленной ему такой возможностью.
Профессор вновь обратился к участникам эксперимента:
- Даем предварительную нагрузку на капсулу пятьдесят процентов от максимальной! Начали!
Привычно загудела аппаратура ТБМ  и все внимание  Рогова и Берегового вновь сосредоточилось на мониторе, начавшем воспроизводить картинки из мозга Носова, погруженного в состояние искусственной комы.
Посредине экрана появилась знакомая за неделю экспериментов черная точка. На этот раз она увеличивалась заметно быстрее, чем раньше.
- Есть эффект! – констатировал профессор вслух.
- Да, согласен. По всей видимости, мозг воспринимает информацию с большей скоростью, чем раньше.
Через несколько минут расплывающиеся черный круг на экране покрыл половину его площади, оставив по углам лишь значительные белые сектора, и остановился.
- Черт! – не выдержал Рогов.
- Какая нагрузка? – обратился он нервно к оператору, не отрывая взгляда от экрана.
- Пятьдесят процентов, как Вы сказали!
- Ирина Андреевна, как состояние нашего испытуемого?
В помещении повисла тягучая пауза.
- Состояние нормальное. Все медицинские показатели в пределах допустимого. Температура коры головного мозга тридцать восемь и пять десятых градуса, частота колебаний в допустимом диапазоне.
- Отлично! Поднимаем уровень бомбардировки до семидесяти процентов. Только плавно, - уточнил он команду для оператора.
Цифра в верхнем углу монитора Алексея поползла медленно вверх.
- Пятьдесят один, пятьдесят два, пятьдесят три! – комментировал он уровень бомбардировки.
Рогов и Береговой в четыре глаза воззрились на экран, не в силах оторваться от простой геометрической фигуры.
- Пошла, пошла! – радостно заметил академик, схватив стоявшего впереди него коллегу за рукав пиджака.
Рогов молчал, пристально всматриваясь в границы круга. Да, бесспорно он увеличивался по экрану монитора, нехотя отодвигая границы белой зоны. Но происходило это очень медленно и едва заметно. Движения границы черной области можно было заметить только по медленно уменьшающимся белым секторам по углам экрана.
- Ну, ну! – невольно проговаривал про себя Рогов, невольно сжав пальцы рук.
- Шестьдесят семь, шестьдесят восемь, шестьдесят девять! – продолжал озвучивать вслух Алексей.
- Семьдесят! – про себя опередил оператора профессор.
- Петр Алексеевич, параметры подходят к критическим значениям! – прозвучало в динамике предупреждение биолога.
- Сколько? – спросил Рогов.
- Температура коры головного мозга перевалила за сорок градусов, а колебания достигли восемьдесят процентов.
Профессор молчал.
- Семьдесят! – констатировал оператор.
- Стоп! – скомандовал Рогов.
- Ирина Андреевна, - снова обратился профессор к биологу, - Давайте попробуем выдержать пациента при этих параметрах и понаблюдаем за ним,
- Поняла Вас. Давайте!
Академик и профессор продолжали следить за монитором, на котором черный круг занимал процентов девяносто от всей видимой площади.
- Какая температура экрана? – поинтересовался профессор у оператора.
Алексей посмотрел на цифры и с нотками удивления ответил:
- Странно, но температура упала и составляет шестьдесят восемь градусов.
Рогов посмотрел на Берегового и с лёгкой ухмылкой констатировал:
- Что Вы на это скажете, Павел Васильевич?
Академик бросил очередной взгляд на экран и неторопливо ответил:
- Чертовщина какая-то!
- А я думаю, всё идёт правильным путем. Чем ближе мы к разгадке, тем больше мозг концентрируется на внутреннем сопротивлении и меньше расходует энергии на внешнее проявление своей агрессии к нашему вторжению.
- Вы думаете?
- Я почти уверен.
- Сгоревшие десяток мониторов – это предупреждение нам о том, что не лезьте своими пытливыми ручками туда, куда не следует!
- Возможно, - согласился академик, - И что дальше?
- Дальше? – задумчиво произнес  Рогов, облокачиваясь руками на край стойки управления.
- Думаю теперь нужно подождать. Мозг должен адаптироваться к бомбардировке собственной памяти и снизить свою агрессивность к нежелательному внешнему воздействию.
- И сколько Вы предлагаете ждать?
- Пока час, а там посмотрим.
Рогов присел на стоящий в углу помещения стул, откинул голову на шершавую стену и устало прикрыл глаза.
Он любил такие минуты, когда никто ему не мешал думать о решении возникшей научной задачи.
Береговому ничего не оставалось, как присесть рядом с оператором в свободное кресло.
Академик посмотрел на Рогова и ничего не говоря, сосредоточился на приборах контроля, за параметрами подачи данных из событий прошлого Носова.
Картинки мелькали с высокой скоростью, позволяя выхватывать только отдельные фрагменты из жизни Носова.
Это напоминало перемотку кинопленки, только с еще более высокой скоростью.
Рогов целиком сосредоточился на последнем разговоре с Паршиной.
Его мысли крутились о назначении недоступной для них области памяти.
В своих размышлениях профессор решил исходить из общепринятой схемотехники предположив, что человеческий мозг является аналогом привычного нам компьютера – машины предназначенной для хранения, обработки и передачи больших массивов данных.
Не открывая глаз, он произнес:
- Если предположить, что двенадцать процентов закрытой человеческой памяти это некий BIOS человеческой памяти, отвечающей за сохранение в целостности и сохранности необходимого набора данных для правильной настройки и работы человеческого организма, то какие именно данные там могут храниться и о чем?
-  Да, фантазировать можно сколько угодно, - ответил Береговой:
- То есть, кроме генетической памяти, Вы предполагаете есть ещё набор данных, который передается нам с рождением?
- Именно так. Я в этом почти уверен. Думаю эти закрытые данные, которыми мы не пользуемся в течение всей нашей жизни, нужны нам для чего-то другого и более значимого, чем для решения обывательских хлопот и проблем.
Академик надолго задумался, прежде чем ответить своему коллеге.
- Петр Алексеевич, я правильно понимаю, что Вы имеете ввиду возможность продолжения нашего существования в некоей субстанции после физической смерти. Но ведь Вы же закоренелый атеист, насколько я знаю?
По лицу академика пробежала лёгкая улыбка.
Рогов безразлично воспринял иронию академика:
- А я и сейчас стою на позиции атеизма и уверен, что никакого царства небесного или адского пламени нет и быть не может. Это чушь, которую придумали на заре зарождения христианства его идеологи. При отсутствии знаний о материальном устройстве мира и энергетической основе мироздания у них просто не было другого пути. Им нужно было на пальцах объяснить своим малообразованных  последователям цель человеческого бытия. И они сумели это сделать понятным и доступным им языком.
- Я знаком с этой теорией энергетического построения мира, - ответил Береговой:
- Но каким образом она увязывается с нашими исследованиями?
- Самым, что ни на есть, прямым образом, - заметил Рогов.
Он открыл глаза и спросил у коллеги:
- Надеюсь, Павел Васильевич, вы знакомы с работами Васина?
- Да, конечно. Я помню его теорию. Однако, насколько я знаю, его выводы о многоуровневой системе мироздания так до конца и не были им подтверждены.
- Да. Вы совершенно правы. Ему так и не удалось при жизни доказать свои взгляды об устройстве нашего мира и роли человека в обществе и в целом в экосистеме Земли.
Рогов сделал паузу и продолжил свою мысль:
- С другой стороны никто не смог опровергнуть его научное видение системы мироздания. Так же, как никто за многие тысячи лет существования человечества не смог вернуться и рассказать нам о царстве Божьем, а также о красоте райских садов. Поэтому говорить о том, что его теория безосновательна и не имеет права на жизнь, значит подвергнуть сомнению само существование потустороннего мира в любом его виде, ада, рая или ещё чего-то подобного.
Теперь пришла очередь задуматься Береговому:
- Ну, а как же быть с чудодейственными исцелениями людей, которые подтверждены десятками и сотнями свидетелями и не могут быть объяснены с точки зрения современной медицины?
Рогов с некоторым удивлением посмотрел на академика:
- Мне кажется, в теории Васина, это доходчиво объяснено.
- Что-то я не припомню. Не напомните?
Профессор посмотрел на настенные часы, очевидно прикидывая сколько  у него есть времени на научный ликбез и прикинув, что времени достаточно начал свой небольшой экскурс в теорию энергетической системы мироздания.
Первым делом он вкратце напомнил академику основные положения о материальной основе мира, а затем перешёл к главному.
- Мы с Вами, как и остальные,  знаем о многомерности пространства. Как минимум, о его четырех основных характеристиках длина, ширина, высота и время. Однако, рассматривая материю, как основу всего нас окружающего, мы зачастую забываем об энергии, которая связывает элементарные частицы, например атомы. Ведь без мощных энергетических связей любая созданная из них система не сможет существовать и мгновенно превратится в прах, хотя последний также является определенным набором атомов, возникающего после разрушения  определенной системы.
- К чему это все, Петр Алексеевич? – прервал его Береговой.
- Терпение, Павел Васильевич! Я уже перехожу к главному.
- Итак, мы подошли к тому, что атомы – это элементарные кирпичики, из которых строится любой физический объект или субстанция. Но нам, также прекрасно известно, что для того, чтобы скрепить эти кирпичики нужен качественный раствор. И этим раствором является энергия. Именно она заставляет притягиваться атомы друг к другу, создавая прочную конструкцию. В этом простота и мощь любой энергетической системы мира.
- И как это все связано с чудодейственными исцелениями больных? – вновь перебил академик Рогова.
- По теории Васина, это все легко объяснимо. Нужно только правильно найти необходимые причинные связи и их следствия.
Профессор взял со стола пустую сферическую чашку, повернул ее донышком кверху и продолжил:
- Вы никогда не задумывались, Павел Васильевич об особенностях архитектуры построения религиозных строений, независимо от вероисповедания тех, кто их построил. Будь то христианство, буддизм, ислам или даже те же египетские пирамиды, которые до сих пор продолжают будоражить умы учёных своими размерами и монументализмом.
- И в чем их схожесть? На мой взгляд, они имеют совершенно разные архитектурные школы.
- Вы, как и большинство обывателей смотрите на все эти сооружения с точки зрения внешних признаков, размеры, сочетание линий и тому подобное. И в этом главная ошибка. Все эти сооружения имеют общее назначение. Они являются накопителями человеческой энергии, которая затем расходуется по назначению. Храмы, мечети, пирамиды построены так, чтобы аккумулировать энергию посещающих их прихожан, которые посредством молитв, религиозных обрядов и других оккультных действий отдают им свою энергию.
Вы когда-нибудь обращали внимание на то, что оккультные сооружения, как правило, высокие, и имеют верхнюю часть такой формы, чтобы отражать и накапливать энергию изнутри. Вы видели хоть один храм в виде розочки или расширяющегося конуса?
Береговой развел руками, соглашаясь с доводами коллеги.
- Мы до конца не знаем природу человеческого энергетического поля, считая зачастую рассказы многочисленных экстрасенсов за выдумки и пустые фантазии. Думаю напрасно. Дыма без огня, как известно, не бывает. И здесь главное правильно отделить одно от другого. Ведь никого не удивляет способность человека в экстремальных ситуациях проявлять недюжинные возможности и физическую силу. Уверен, что в каждом из нас заложен огромный энергетический потенциал, который мы не умеем реализовать в обычной жизни. Да, зачастую этого от нас просто не требуется.
- Да, наверное, в Ваших словах есть рациональное зерно, - согласился академик.
- Я в этом уверен. Так вот, Васин в своей теории и попытался раскрыть с научной точки зрения энергетическую систему мироздания. И факты с чудесными исцелениями он объясняет очень просто. Энергия, накопленная в храме от прихожан во время совершения религиозных обрядов, подпитывает тех, у кого есть проблема с внутренней энергетикой. Исцеление наступает у тех, у кого болезни вызваны именно внутренним энергетическим дисбалансом. Проще говоря, каждый наш внутренний орган имеет свое уникальное биополе. В процессе функционирования нашего организма все они также обмениваются энергиями. И если какое-то взаимодействие нарушается - это неизменно приводит к болезни. Так вот энергетика храма способна подпитать, так называемый энергетический пробой в организме больного и помочь ему выздороветь. Но здесь есть одно условие для этого. Больной дожжен искренне верить в возможность своего исцеления. В противном случае, он просто не сможет подключиться к энергетике храма.
- С научной точки зрения это вполне логично, - вставил свою реплику Береговой, - А что стало с этим Васиным и его теорией?
Рогов печально вздохнул.
- Увы, эта теория не получила поддержки у большинства ученых мужей. Мало того, я считаю с ним поступили просто подло и непорядочно.
- Что Вы имеете ввиду?
- А Вы не знаете? Мерзкая история, - произнес профессор и нехотя продолжил:
- Лет пять назад Васин вышел на защиту докторской диссертации. Защищался он в институте физических проблем. Причем предзащиту прошел блестяще, получив поддержку от всех оппонентов и потенциальных противников его неординарной теории.
Рогов замолчал, вспоминая события прошлых лет.
- И что дальше,- не выдержал академик.
- А дальше было что-то необъяснимое и непонятное.
Профессор болезненно посмотрел на коллегу:
- Я присутствовал на этой защите в качестве приглашенного. Нужно сказать, исследования Васина вызвали большой резонанс среди различных научных школ. В зале, где проходила открытая защита, собралось человек двести различных специалистов. Не было ни одного пустого места. Пришлось ставить даже дополнительные стулья в проходах. Многие стояли у входных дверей. Такого ажиотажа, честно говоря, я не никогда не видел. Могу предположить, что руководство института такого наплыва желающих присутствовать на защите Васина явно не ожидало.
- Васин блестяще доложил результаты проведенных им исследований. Причем, экспериментальные данные подтверждались замерами уникального прибора «Биометр», созданным в лаборатории диссертанта. Доклад вызвал бурные аплодисменты среди присутствующих в зале, что является редчайшим явлением для такого рода официального мероприятия.
- Так, что же пошло не так?
- А дальше все пошло не так. Выступили официальные оппоненты, которые высоко оценили результаты исследований и вклад диссертанта в новое научное направление.
Все находящиеся уже предвкушали заслуженный триумф Васина, сказавшего новое слово в биофизике.
Рогов снова замолчал и спустя некоторое время тяжело продолжил.
- Многие из присутствующих от всего сердца  пожимали   руку диссертанту в перерыве, объявленном для тайного голосования членов диссертационного совета.
И вот наступил момент оглашения результатов согласования, которое повергло всех присутствующих, и даже председателя диссертационного совета в состояние шока.
Из пятнадцати проголосовавших членов совета только четверо отдали свои голоса за Васина. Итог - одиннадцать против или, как говорят, черных шаров! Такого голосования история института, да, наверное, и в отечественной научной школы не знала.
- Да уж. Согласен! И что Васин? – вновь вставил реплику академик.
- Вы не поверите, но он, наверное, был единственным в зале, кто воспринял результаты голосования спокойно. По крайней мере, по его внешнему виду нельзя было сказать, что он удивлен результатами голосования. Одному Богу известно, что у него на самом деле творилось в душе. Через пару минут он первый прервал тягостное молчание, повисшее в зале. Васин встал, поблагодарил членов дикторского совета за работу и спокойно удалился из зала.
- Да. Выдержка однако, у этого человека была невероятная.
- После его ухода в зале началось что-то невообразимое. Сначала послышались одинокие возмущенные реплики, быстро переросшие  во всеобщее негодование и упрёки в сторону членов докторского совета.
Председатель совета не стал ждать продолжения и быстро ретировался вместе со своими коллегами восвояси.
Скандал был жуткий. Ни у кого не возникло сомнений, что весь этот спектакль с защитой докторской Васина был спланирован его недоброжелателями заранее. Но такого «громкого» голосования, очевидно, не ожидали видимо и они.
Рогов замолчал, вспоминая неприятный день из своей жизни.
- И что Васин? – не выдержал Береговой.
- Ему предлагали подать апелляцию на результаты голосования. Но он по не понятным причинам отказался от дальнейшей борьбы и, как часто случается, дал слабину. А проще говоря пристрастился к горькой. Вскоре его сняли с должности начальника лаборатории, а ещё, через какое-то время, уволили за пьянство из родного института.
Дальше его история теряется. Как часто случается, прошло совсем немного времени и к нему и его теории быстро потеряли интерес. Всё вернулось на круги свои с устоявшимися научными взглядами на устройство нашего бренного мира.
Профессор замолчал.
Береговой сидел молча, осмысливая услышанное.
- Да, жаль, что бесспорно одаренный учёный и такой бесславный конец.
- Увы, Павел Васильевич, но такова диалектика нашего непростого мира. Выживает сильнейший. С развитием цивилизации сфера интересов человека значительно расширилась. И если у наших далёких потомков в большей степени желания сводились к добыче пропитания и стремлении к размножению, то в настоящее время социализация общества внесла существенные поправки в его интересы.
- И все-таки обидно, что не нашлось достойных последователей данной теории. Ведь это принципиально новое видение на устройство нашего мира. То, что энергия, в любом ее виде и проявлении является основой материализации и дематериализации окружающего нас с Вами мира заставляет пересмотреть устоявшиеся на протяжении последнего столетия мировоззрение.
- Увы, но активных последователей теории Васина не нашлось. Ученики ведь тоже бывают разные. Вспомните фильм «Иду на грозу», раскрывающий характер непростых отношений среди служителей науки.
Но трудами Васина через пару лет заинтересовались американцы. А эти прощалыги, как известно, ничего без явной выгоды для себя делать не будут.
- Это уж точно, - согласился Береговой.
- Через Российскую академию наук они вышли на институт, в котором последние годы небезуспешно трудился Васин. Приезжала целая официальная делегация от Массачусотского университета. Они хотели приобрести патент на биометр Васина.
- И как?
- Да никак. Патент вроде, как был, но самого действующего прибора так и не нашли. Поговаривают, что Васин предусмотрительно уничтожил его, так как им после защиты заинтересовались наши специальные службы.
- А им-то он зачем понадобился?
- Да кто его знает. Прибор, измеряющий силу и потенциал человеческого поля можно использовать в различных целях. Вы же сами только, что упоминали о процессе дематериализации. Ведь, если Васин научился измерять нашу собственную энергию, то не исключено, что он нашел способы воздействия, как на энергетику человеческого организма в целом, так и на отдельные его органы.
- Боже мой! Я понял ход Ваших мыслей, но ведь это чудовищная вещь!- не удержался Береговой.
- Вот именно! Представьте себе такой прибор в руках убийцы, который нажав на кнопку может вызвать необратимые нарушения в энергетике человеческого поля, и, как следствие неизлечимые болезни того или иного органа. Не нужно никаких ядов и пуль. Смертельный удар по Вашему здоровому организму наносится безболезненно и совершенно незаметно для Вас.
Васин поступил мудро и вовремя оценил потенциальную опасность своего изобретения и попытался избавить человечество от возможных пагубных последствий собственного творения.
- Но ведь Вы сказали, что официальный патент на биометр был оформлен.
Рогов улыбнулся и продолжил:
- Да. Патент был, но описание конструкции прибора в нем было не полным и заведомо искажено автором.
- Да, нужно отдать должное этому Васину. Он все предусмотрел, - не удержался от одобрительной похвалы академик.
- Полностью с Вами согласен. Однако, научный парадокс вновь был налицо. Нежелание специалистов по достоинству оценить труд талантливого ученого, вызвала огромный интерес у работников отечественных спецслужб.
- О, лучшего признания трудно пожелать, - с лёгким сарказмом заметил академик, - Эти товарищи также не будут зря стараться.
- Да, но опытный экземпляр биометра, к сожалению, так и не нашелся, - закончил Рогов.
- А я бы на Вашем месте всё-таки направил официальный запрос в ФСБ. Вдруг не все так безнадежно и им удалось найти концы Васинского изобретения или хотя бы работоспособный макет?
Профессор внимательно посмотрел на коллегу:
- А что – это хорошая мысль. В теперешней ситуации трудно скрывать то, что может помочь в наших исследованиях. Сегодня же обязательно направлю официальный запрос.
- Да. Это будет разумно. Хотя я не уверен, что сегодняшняя ситуация может как-то повлиять на решение этого закрытого ведомства. Инструкции для них всегда были выше реалий. И если утечка информации по биометру по их мнению будет способна повлиять на безопасность страны, то вряд ли стоит ждать от них помощи.
- Но это же бред! Весь мир стоит на краю гибели! Какие тут могут быть амбиции относительно интересов отдельно взятой страны?
Береговой вновь улыбнулся:
- Петр Алексеевич, дорогой мой человек! Сразу видно, что Вы мало работали с этими ребятами, иначе не были бы так категоричны в своих выводах.
Их разговор прервала Паршина, вошедшая бодрым шагом в кабинет Рогова.
Профессор в очередной раз оценил заметно постройневшую фигуру биолога за последние несколько дней и ее свежее лицо, несмотря на напряжённый график работы их группы, и практически отсутствия достаточного времени на оздоровительный сон.
Рогов мог констатировать, что Паршина в молодости была красоткой и если бы им довелось встретиться лет тридцать назад, он был бы не прочь за ней приударить. Хотя большая разность в возрасте вряд ли бы смогла способствовать их романтическим отношениям. Хотя, как знать, как говорится, любви все возрасты покорны. И сейчас, уверенно приблизившись к своему пятидесятилетнему биологическому возрасту, Рогов вновь почувствовал интерес к женской красоте.
- Коллеги, думаю можно продолжить эксперимент. Состояние Носова стабилизировалось, медицинские параметры пришли в норму.
- Рогов подошёл к столу и нажал кнопку видеосвязи с пунктом управления:
- Алексей, сколько закачали данных в капсулу?
- Восемьдесят два процента, - послышался бодрый ответ оператора.
- Какой запас по температуре головного мозга у нас есть, Ирина Андреевна? – обратился профессор к биологу.
- Около одного градуса.
Рогов задумался, прежде чем высказать свои соображения:
- Мало. Этого не хватит, чтобы доказать весь объем данных, - констатировал он неутешительно, обращаясь больше к себе, чем к находившимся в комнате коллегам.
В кабинете повисла тягостная тишина.
- Может быть, уменьшить интенсивность бомбардировки? – прервал затянувшуюся паузу Береговой.
- Это ничего не даст. Мы уже установили по результатам предыдущих опытов, что пробить брешь в защите памяти можно только на частоте не меньше трехкратной величины от нормы. При меньшей частоте колебания мозга не достаточны, чтобы активировать процесс пробития.
- И что будем делать? – обратилась Паршина.
- Будем продолжать бомбардировку до предельно возможного состояния испытуемого. Пока будем набирать статистику, а там посмотрим.
Рогов посмотрел на коллег и продолжил:
- Есть у меня одна мысль. Но ее приберегу на самый крайний случай, а в ближайшие дни пропускаем наших наблюдаемых по очередному кругу через состояние медикаментозной комы. Носов не единственный в контрольной группе. Может у кого-то мозг окажется менее стойким к бомбардировке и мы, наконец, сможем пробить брешь в тайную область человеческой памяти.
- А какой разброс в открывшейся нам памяти получился по предыдущим опытам в нормальных условиях испытаний? – поинтересовалась биолог.
Рогов повернулся к монитору своего компьютера, пощелкал по клавишам и озвучил средний достигнутый показатель:
- Разброс в принципе небольшой, я бы сказал допустимый. В среднем около пяти-семи процентов. Поэтому надеяться на чудо, наверное, не стоит. Думаю, в новых условиях эксперимента цифры принципиально не изменятся.
- Да, никогда не думал, что наш мозг будет таким крепким орешком, разгрызть скорлупу которого будет так не просто, - заметил академик, вставая с кресла.
- Ничего удивительного! – ответила Паршина, - На сегодняшний день – это самый малоизученный человеческий орган. За последние пятьдесят лет мы сделали огромный прорыв в электронике и кибернетике. Но при этом сил и мощностей современных компьютеров хватает лишь на то, чтобы воспроизвести лишь самые элементарные функции работы мозга. Даже современные нейросети – это лишь  жалкий примитив по сравнению с работой нашего природного биокомьютера. Особенно в вопросах анализа  и принятия правильных решений. Согласитесь, но мы зачастую принимаем решения абсолютно не логичные и противоречащие здравому смыслу, основываясь лишь на собственной интуиции и ещё Бог знает на чем. Так вот скажите, сможет ли даже самая совершенная машина воспроизвести человеческую интуицию? Вряд ли. Ведь мы даже не можем до конца определить природу этого явления, не то, чтобы смоделировать данный процесс.
- Согласен, с Вами, Ирина Андреевна! Человеческая интуиция – это, скорее всего, наследие нашей эволюции, ресурсы которой опять же где-то хранятся в нашей памяти и в нужный момент включается в работу нашего мозга, подбрасывая ему  недостающую для принятия решения информацию.
- Вот и пойдёмте доставать эту информацию из памяти наших подопечных, любезно и добровольно предоставившие для науки свои биоресурсы! – подытожил беседу Береговой и решительно открыл дверь, любезно пропуская впереди себя Паршину.
Рогов в очередной раз обратил внимание на стройную фигуру и  плавные линии помолодевшего женского тела.
- Интересно, где и когда она успевает менять одежду, чтобы успевать за изменениями в собственной фигуре? – спросил себя профессор, покидая последним собственный кабинет.
Спустя несколько минут команда исследователей продолжила эксперимент, заняв свои рабочие места.
Однако предположения Рогова не сбылись.
Больше девяноста процентов загрузить в мозг Носова не удалось.
Спустя менее, чем через час с начала бомбардировки температура коры головного мозга достигла сорока градусов и Паршина дала команду на прекращение эксперимента и начала мероприятия по выводу пациента из состояния медикаментозной комы.
Дежурившая бригада приступила к работе, одновременно начав подготовку следующего испытуемого для помещения в испытательную капсулу.
Рогов с Береговым смотрели на незакрашенный по углам экран монитора. Им не хватило всего лишь каких-то десяти процентов, чтобы увидеть, что хранит человеческая память за этим черным  кругом.
Алексей неспешно приводил органы управления в исходное состояние.
- Странно, но на этот раз монитор не пострадал. Привычная проженная точка посредине экрана в конце эксперимента, так и не появилась.
- Алексей, какая максимальная температура была на мониторе? – поинтересовался профессор у оператора.
Молодой человек взглянул на диаграмму изменения температуры экрана и с явным удивлением ответил:
- Странно, но температура в этот раз не поднималась выше пятидесяти градусов. Можно сказать, была в допустимых пределах. На старых плазменных телевизорах бывает и выше.
Рогов посмотрел на академика и отметил:
- Что скажете, Павел Васильевич? Чем это можно объяснить?
Береговой подошёл к монитору и осторожно приложил к нему тыльную сторону руки.
- Да. Странно. Чуть теплый.
Он оторвал руку от экрана и посмотрел на нее внимательно, как будто пытался по ней найти ответ на полученный вопрос.
- Чудеса продолжаются! – констатировал профессор.
- И, что это по Вашему значит?
- Думаю, что мозгу нашего подопечного, находящемуся не в привычных для него условиях, просто-напросто не хватило энергии на посторонние проявления защитной реакции. Все свои ресурсы он бросил на то, чтобы не позволить нам проникнуть в закрытую область. А высокотемпературное свечение – это лишь побочное явление, которое мог себе позволить ранее мозг испытуемого на нашу внешнюю  атаку.
- Я понял Вашу мысль, Петр Алексеевич. Так это можно считать хорошим знаком в нашем эксперименте!
- Думаю да. Погружение Носова в медикаментозную кому заставило его организм сосредоточить все ресурсы на то, чтобы выйти из этого неестественного для него состояния. Тем самым нам удалось ограничить сопротивляемость мозга на внешнее воздействие. Нужно продолжать эксперимент! Не исключено, что у кого-то из наших подопечных окажется ещё меньше внутренних ресурсов и нам, наконец, удастся пробить брешь в поставленной природой преграде.
- Согласен! Нужно продолжать бомбардировку мозга с максимально возможной нагрузкой.
Однако последующие несколько дней эксперимента не принесли исследователям желаемого результата. Человеческая память не собиралась открывать перед ними свои секреты.

* * *
В субботу вечером спустя месяц после начала экспериментов учёные снова собрались в кабинете Рогова, чтобы подвести неутешительные итоги и наметить план действий на ближайшую неделю.
На этот раз троица разместилась за рабочим столом профессора. По сложившейся традиции хозяин кабинета угостил коллег душистым черным чаем с мятой.
Рогов вновь обратил свое внимание на биолога. Теперь называть молодую красивую девушку с грациозно сформировавшимися формами по имени-отчеству у него не поворачивался язык.
Береговой за время экспериментов превратился в привлекательного молодого мужчину, как говорится, в полном расцвете сил. Омоложение пошло ему явно на пользу. В его внешности стали меньше заметны еврейские корни, и, если бы не густая кудрявая шевелюра на голове и обострившийся нос с характерной горбинкой, он мог бы вполне сойти за коренного славянина.
В последнее время Рогов редко обращал на себя внимание. Но и он чувствовал, как с каждым днём он прибавляет в силах и выносливости. Его организм вернулся в то состояние, когда он сутками мог не выходить из лаборатории, погруженный в очередную серию увлекательных опытов.
Но больше всего его беспокоил тот факт, что его внимание вновь стали отвлекать женщины, и прежде всего, находившаяся в их команде красавица Паршина.
При каждом удобном случае он подолгу задерживал взгляд на ее ладной фигуре, высокой поднятой груди и тонких линиях милого лица. Она чем-то напоминала ему рано ушедшую из жизни супругу.
Мужчина мучительно не мог понять, в чем состоит это сходство. При том, что у них был совершенно разный тип лица.
Паршина была жгучей брюнеткой с серыми глазами и чуть припухлыми губами.
Жена профессора была по природе блондинкой, с круглолицым лицом и карими глазами, что резко контрастировало с  цветом ее волос.
И только спустя некоторое время Рогов понял, что эти женщины схожи своей свежестью и внутренней энергией, которая исходила от их обеих.
- Ну, что будем делать, коллеги? – обратился профессор к помолодевшим соратникам по исследованиям.
Береговой с удовольствием отхлебнул изрядную порцию ароматного напитка, и оценив по достоинству его качество неутешительно заметил:
- Похоже, наши исследования зашли в тупик. Мы выжали все, что только возможно от наших испытуемых, но результат не утешительный. Двенадцать процентов памяти остаются для нас закрытыми. Все упирается в медицинские ограничения, не так ли, Ирина Андреевна.
Академик улыбнулся, взглянув на сидящую перед ним с серьезным видом юного биолога.
Паршина немного смутилась, хлопнула своими длинными ресницами, и неуверенно ответила:
- Да, к сожалению это так. Испытуемые не выдерживают нагрузку. Получается замкнутый круг. С повышением интенсивности бомбардировки возрастают собственные колебания мозга, и как следствие начинает расти его температура. При достижении сорока градусов Цельсия мы вынуждены прекращать эксперимент, чтобы сохранить здоровье и жизнь испытуемого.
- Через месяц, максимум, полтора, здоровье на этой планете никому уже не понадобится, - снисходительно заметил Береговой.
В последние дни характер академика сильно изменился. Это замечали все контактирующие с ним сотрудники института.
Он стал ворчлив, раздражителен и совершенно не терпим к чужим мнениям.
Рогов подмечал произошедшие изменения в коллеге, но старался сдерживаться, чтобы не тратить силы на внутренние передряги в заметно поредевшем коллективе.
Вчера Береговой в грубой форме попросил уйти из зала управления их бессменного оператора Алексея.
Причиной стал его маленький рост, и, как следствие естественные трудности в управлении капсулой.
Оператор, чтобы следить ему было удобнее следить за приборами, приспособил жёсткую подушку на свое кресло и это вывело из себя академика.
Он стал нервно кричать, что детям не место в лаборатории и потребовал, чтобы Алексей, который по виду больше напоминал  ученика начальных классов освободил рабочее место для других более взрослых
Полдня ушло на то, чтобы найти замену оператору, так как все его коллеги, участвующие в настройке и пуске лабораторного комплекса оказались младше его и за время проведения эксперимента успели благополучно перейти в другое измерение, как теперь было принято говорить в средствах массовой информации.
Рогов невольно вспомнил свою единственную внучку Машу, которая ушла от них с дочерью на прошлой неделе.
Он не видел ее перед переходом. Да, честно говоря, и не хотел видеть ее в таком состоянии. Он хотел запомнить ее зрелой, красивой девушкой, подающей большие надежды, а не в форме малолетнего ребенка.
Время неизменно брало свое, забирая каждый день неизвестно куда сотни миллионов жителей этой планеты.
По последним данным, которые Рогов узнал от директора института в начале прошлой недели, численность населения Земли по официальным данным уменьшилась более, чем на две трети и продолжала стремительно сокращаться.
По расчетам Марина, у группы Рогова в запасе времени оставалось не более месяца.
Учёными был рассчитан, так называемый день «Х», после которого население планеты достигнет критического значения. После этой даты, даже при условии, что учёным удастся остановить процесс дематериализации человечества, оно уже не сможет восстановиться до первоначального уровня.
Сидевшие за столом  обсуждали именно этот день.
- Почему человечество не сможет восстановить свою численность? – поинтересовался академик у Паршиной.
- По разным причинам. Болезни, техногенные и природные катастрофы, непростая демографическая обстановка. Да мало ли какие могут появиться проблемы у тех счастливчиков, которым удастся выжить после всего этого, - ответила биолог.
- И какие у нас есть пути, чтобы решить эту проблему в оставшиеся несколько недель? – нервно обратился Береговой к коллегам.
- Как я понял из выводов Ирины Андреевны человеческих ресурсов недостаточно, чтобы пробить брешь в его памяти. Какие у нас еще остаются варианты?
Академик вальяжно откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел сначала на биолога, а затем перевел взгляд на Рогова.
Паршина повернулась к профессору и поинтересовалась:
-  Петр Алексеевич, неделю назад Вы упоминали о каком-то резервном варианте. Что Вы имели в виду?
Глаза профессора на секунду загорелись и после короткой паузы он ответил:
- Да, я помню. Предлагаю провести бомбардировку памяти на испытуемом, находящемся в состоянии клинической смерти.
И без того выразительные глаза Паршиной ещё больше округлились от услышанного.
- А, что? Это вариант! – не удержался академик.
Мужчины, как по команде, обратили свои взоры в сторону задумавшегося биолога.
Прошло не меньше минуты, прежде чем Паршина ответила:
- Вы понимаете, что это безумство! Это состояние недостаточно изучено и плохо управляемое. Даже погружая наших пациентов в медикаментозную кому мы сильно рисковали. А клиническая смерть – это совсем другое. По сути, мы намеренно должны убить человека и держать его по ту сторону жизни в течение всего времени эксперимента, а затем вернуть к жизни?
-  Вы все правильно поняли! – подтвердил слова биолога Рогов.
Длинные ресницы Паршиной взлетели удивлённо вверх, выразительные глаза смотрели с явным непониманием:
- Но ведь Вы понимаете, Петр Алексеевич, что никто из медиков не сможет дать гарантии, что нам удастся вернуть испытуемого к жизни! Смерть, пусть даже клиническая, это лотерея и не факт, что Вам достанется выигрышный билет! Переступив запретную черту между жизнью и смертью человек попадает в иное измерение, где привычные нам законы бытия не работают. И в таких условиях боюсь нам придется полагаться только на удачу.
Биолог закончила на нервной нотке и по детски обиженно прикусила нижнюю губу.
Рогов по отечески взглянул на Паршину, хотя сейчас он внешне мало походил на умудренного жизнью родителя.
- Ирина Андреевна, я всецело осознаю Вашу тревогу и озабоченность. Сейчас речь не идёт ни о каких-то гарантиях. В сложившейся в мире ситуации я могу гарантировать только то, что через пару недель мы уже не сможем сидеть за этим столом, а ещё через неделю-другую нас просто не станет. Да и мы с Павлом Васильевичем, как и сотни миллионов людей, ненадолго задержимся на Земле. Так, что риск, насколько бы он не был велик  в данной ситуации думаю оправдан.
Профессор сделал паузу и спустя некоторое время продолжил:
- Я не академик Павлов, но считаю, что не имею права проводить такие опасные опыты над другими. Так, что я сам лягу в капсулу. Все данные для бомбардировки на меня в базе имеются. Готовьте необходимое оборудование. Через пару-тройку дней проведем первый опыт. Все необходимые распоряжения для соблюдения бюрократических формальностей я подготовил и отдал директору института.
- Вы осознаёте всю опасность данного эксперимента? – сделала последнюю попытку отговорить коллегу биолог.
- Дорогая моя, Ирина Андреевна! Я уже два месяца живу в долгу у смерти. И если бы не это сентябрьское природное явление, запустившее процесс дематериализации человечества, Ваш покорный слуга уже кормил бы червей на кладбище. Поэтому мне, да и нам всем терять уже нечего. Почти две неделя назад я потерял единственную внучку. Скоро меня покинет дочь. Так чего мне бояться? Больше всего я боюсь остаться один и встретить неминуемый переход в другое измерение молодым бобылем.
Рогов печально улыбнулся, посмотрев на сидевших за столом коллег. Готовьте капсулу и меня к опыту. Надеюсь, он будет последний в череде наших неудачных экспериментов. Больше нам, противопоставить силе природы нечего. Мертвее мертвого человек быть не в состоянии, насколько я знаю. Я не ошибаюсь, коллега? – обратился с заметной иронией профессор к Паршиной.
Та серьезно посмотрела на хозяина кабинета:
- Да, пожалуй, другого пути обмануть наш мозг у нас больше наверное нет. Я все подготовлю к эксперименту. От Вас, в принципе, ничего особенного не требуется. Единственное, что потребуется, лечь завтра с утра в медицинский изолятор, чтобы мы ещё раз смогли провести необходимое медицинское обследование и убедиться, что Ваш организм готов к необычной и стрессовой для него процедуре.
- Если даже он не готов, мы все равно проведем этот эксперимент. И выдержит мой организм или нет, обратный переход из небытия уже не имеет значения.
- Я поняла, Петр Алексеевич! Жду Вас через час в изоляторе, чтобы мы смогли Вас подготовить. У нас очень мало времени для такой серьезной процедуры.
- Честно говоря, не ожидал такого поворота событий! – не удержался от комментария Береговой.
- Вам тоже хватит работы, Павел Васильевич! Проследите, пожалуйста, чтобы лабораторное оборудование было в полной готовности. Мы не должны допустить никакого сбоя в работе измерительной аппаратуры.
- Не беспокойтесь, Петр Алексеевич. Я прослежу, хотя делать это с каждым днём становится все сложнее и сложнее. Штат лаборатории за время проведения эксперимента сократился более, чем вдвое. Специалисты просто выродились в буквальном и переносном смысле. Мы выбрали все возможные резервы через министерство.
О данной проблеме знали все.
Рогов каждый день начинал с того, что звонил Марину и требовал от него укомплектовать изрядно поредевший штат лаборатории. Но тот также был не в состоянии решить эту проблему, несмотря на связи в министерстве и Академии наук.
От старой научной школы ничего не осталось. Подавляющее большинство ее учеников отошли в мир иной задолго до природного катаклизма. А пришедшая им на смену молодежь последовала следом за своими учителями, не дождавшись окончания эксперимента.
Остались лишь отдельные ученики, которые успели  превратиться в детей и были физически не пригодны к работе в лаборатории.
- Ну, вроде бы мы все предусмотрели, - подвёл итог Рогов, бросив вопросительный взгляд на коллег.
- Тогда через час жду Вас в изоляторе. Попрошу не опаздывать, - обратилась Паршина к хозяину кабинета.
- Хорошо. Я буду вовремя.
Академик с биологом поднялись из-за стола и покинули кабинет Рогова.
Профессор проводил их взглядом и посмотрел на городской телефон, стоявший на краю стола.
Он поднял трубку и задумался.
Ему нестерпимо хотелось позвонить дочери, чтобы еще раз услышать ее голос.
Рогов занёс руку над кнопками набора номера, задержал их на несколько секунд, а потом медленно опустил трубку на рычаг.
Он представил себе лицо дочери, сидевшей в одиночестве в просторной профессорской квартире.
Рогов не знал, какие слова ему нужно было сказать, чтобы поддержать единственное родное существо, оставшееся в этом мире.
Он знал, что дочь до последней минуты существования Маши верила, что ее отец найдет способ, чтобы спасти ее ребенка.
К сожалению, он и его команда не оправдали этих надежд, как и миллионыъ других, веривших в успех их эксперимента.
Рогов по привычке перед уходом окинул взглядом рабочий кабинет. Интуитивно поправил сдвинутый телефонный аппарат, поправил ручки и карандаши, торчавшие в боксе, поднялся и, не оглядываясь, неспешно направился в сторону изолятора.

* * *
Ночь перед экспериментом Рогов провел беспокойно, несмотря на успокоительные, которые любезно дала ему Паршина перед сном.
Углубленное медицинское обследование, которое учинили ему биолог с небольшой командой медиков, мешала ему сосредоточиться на собственных мыслях.
Но оставшись один на один поздно вечером в пустом изоляторе, оборудованным в стиле больничного минимализма, профессор не мог избавиться от потока нахлынувших на него тревожных мыслей.
Это был не страх перед завтрашним экспериментом. Он не боялся смерти, потому что за последние два месяца она стала массовым привычным явлением для всего человечества.
К ней люди просто привыкли и свыклись с мыслью о ее неизбежности в ближайшее для них время. Так, наверное,  привыкает патологоанатом к своей ежедневной работе с мертвыми человеческими телами.
Рогов боялся не за себя, а за то, что его самопожертвование окажется напрасным и не поможет продвинуться в разгадке тайны человеческой памяти, над которой он и его команда бились всю жизнь.
Профессор не любил проигрывать в борьбе с разгадкой неизвестных природных явлений. И сейчас в сложившейся ситуации Рогов был настроен решительно.
Подсознательно он понимал, что это его последний бой с природой человеческого мозга. Второго шанса у него может просто не быть.
Дважды подряд пережить искусственную смерть мало кому удавалось в этой жизни. Да и скорее всего Паршина на это не пойдет. Неизвестно, что с ним будет после сегодняшнего дня, если что-то вообще будет.
С утра помощники биолога накачали его какими-то лекарствами. Завтрак ему в палату не принесли, объяснив, что нагружать организм перед предстоящей процедурой нежелательно.
Через полчаса два медбрата вкатили в палату медицинскую каталку, на которой лежала свежая длинная хлопчатобумажная рубашка. Один из них, тот, что был повыше и покрепче предложил профессору переодеться, сняв с себя всю одежду, включая нижнее белье. Рогов нехотя переоделся. Ощущение было необычным, как будто он был ничем не прикрыт снизу и оттуда тянуло прохладой, несмотря на, то что в изоляторе было тепло.
Затем тот же медбрат предложил ему лечь на каталку.
Профессор попытался возразить и объяснить, что в состоянии сам дойти до лаборатории.
Однако тот был непреклонен, и ему пришлось водрузиться на необычное транспортное средство.
Сопровождающие его медики ловко развернули каталку с ним головой вперед и покатили ее по длинному институтскому коридору.
Рогов безмолвно смотрел на проезжающий над ним давно не видавший ремонта казённый потолок.
Профессор скосил взгляд в сторону, наблюдая за убегающими назад дверными проемами.
Через пару минут его вкатили в зал с оборудованной капсулой со сдвинутой крышкой, возле которой деловито суетились два подростка в белых медицинских халатах.
Вскоре е нему подошла Паршина.
Зрачки ее больших глаз отражали падающий с потолка холодный свет, от чего казалось, что они светятся изнутри.
Паршина привычно взяла Рогова за запястье и несколько секунд считала его пульс.
- Волнуетесь, Петр Алексеевич? – с лёгкой улыбкой поинтересовалась она.
Мужчина попытался улыбнуться, но это у него плохо получилось. Губы не подчинялись его желанию. Причиной скорее всего были принятые им лекарства.
- Давление в норме. Петр, как врач и как человек, которому не безразличны Ваша жизнь и здоровье, я в последний раз должна спросить:
-  Может быть, пока не поздно отменим этот опасный эксперимент?
Рогов в первый раз за многие годы услышал, чтобы его называли только по имени.
Он почувствовал женскую теплоту и заботу, не похожую на простые дежурные слова коллеги. От этого ему стало спокойно и тепло на душе, как не было уже несколько десятков лет после смерти жены.
Спасибо за заботу, Ирина.
Он с большим усилием протянул к ней руку и благодарно взял ее за запястье. Рогов попытался сжать его, но сил у него на это не было.
- Что со мной? – поинтересовался он у Паршиной.
- Я не чувствую ни ног, не рук. Такое ощущение, как будто я парализован.
- Не беспокойся. Это побочные последствия медицинских препаратов. Так нужно, чтобы подготовить тебя к непродолжительному уходу от нас.
С каждой секундой Рогову становилось говорить все труднее. Язык, как будто, одеревенел и плохо слушался своего хозяина.
Он снова попытался улыбнуться и прошептал:
- Дождись меня, Ира! Мне нужно многое тебе сказать.
- Скажешь ещё! Какие наши годы!
Молодая женщина улыбнулась, осознав ироничность сказанного.
- Не хотелось бы с тобой дружить в песочнице с игрушками, - произнес иронично профессор и устало прикрыл глаза.
Внезапно он почувствовал касание теплых ее губ на своей щеке, а затем на своих губах.
Он попытался открыть глаза, чтобы увидеть лицо той, которая за время их эксперимента стала ему родной и желанной, но сил для этого у него уже не было.
Последнее, что услышал от нее Рогов было:
- Спи, мой дорогой и ничего не бойся!
А может это уже было из области его видений, в которые погрузился накачанный лекарствами его мозг.
Он погрузился в видения.
Перед мужчиной замелькали знакомые поля со спелой пшеницей, сельская дорога, ведущая к его родной деревни.
Он знал, что впереди за небольшим пригорком будет крутой спуск в огромную вытянутую котловину, в которой расположилось его село.
Сразу после спуска будет деревянный одноколейный мост через речку Пельку, где в детстве он любил на рассвете удить пескарей.
Он успел сделать всего несколько шагов, как почувствовал внезапно меркнущий над ним свет. Это напоминало внезапно приближающийся ливень, в ожидании которого природа тревожно замирает и все вокруг погружается в многозначительную тишину.
Рогов попытался поднять голову вверх, чтобы увидеть уходящее за тучи солнце, но не успел.
Картинки в его голове начали набирать ход, напоминая  ускоренную перемотку кинопленки.
Голова наполнилась неприятным гулом, который усиливался с каждой секундой, мешая сосредоточиться на увиденном.
Ему удавалось улавливать лишь отдельные значимые моменты из его бывшей жизни, зафиксированные в памяти.
Детство, школьные годы, университетская пора сменяли друг друга, закручиваясь в череду взаимоувязанных событий.

* * *
Паршина нажала кнопку закрытия капсулы с помещенным в нее Роговым.
Прозрачная крышка медленно сдвинулась в сторону, изолируя испытуемого внутри замкнутого объема.
Ирина перешла в зал управления, где находился Береговой с новым оператором. Это была уже вторая замена после уволенного несколько дней назад Алексея.
Юноша, которому на вид было не больше пятнадцати лет, уверенно щёлкал тумблерами и переключателями, настраивая аппаратуру к приему данных из капсулы.
- Ну, что? У Вас все готово? – поинтересовался академик, всматриваясь в висевшую над пультом управления шкалу памяти, заменившую два дня назад непрактичный монитор.
Загружаемая в мозг испытуемого информация дополнительно выводилась на большую плазму, висевшую на стене слева от оператора.
Новый оператор по имени Виктор закончил необходимые манипуляции и ожидающе посмотрел на стоявшего рядом академика.
- Начинай бомбардировку на сорок процентов. Не будем перегружать профессорский мозг сразу большим объемом  информации.
После этого он, не отворачиваясь от большого экрана, обратился с вопросом к Паршиной:
- Ну что, Ирина Андреевна, слово за Вами!
Биолог настороженно посмотрела на стоящий перед ней дисплей, контролирующий медицинские показатели Рогова в камере.
- Мы тоже готовы. Пульс и артериальное давление снижены до максимально возможных значений. Все готово к переходу. Это выражение, означавшее уход из жизни, явно прижилось за последние два месяца среди отчаявшегося населения Земли.
- Тогда начинайте!
Биолог наклонилась к стоявшему на пульте микрофону и четким голосом скомандовала:
- Медицинскому персоналу, внимание! Включайте аппаратуру!
- Поняли! Запускаю!- ответил в динамиках мужской голос.
Паршина повернулась к монитору, сосредоточившись целиком на цифрах и медицинских диаграммах.
Цифры, показывающие состояние Рогова медленно, но уверенно поползли вниз.
Прошло пару томительных минут.
- Время смерти девять часов тринадцать минут, - прозвучал отдающий холодом голос биолога.
- Аппарат искусственного дыхания работает в заданном режиме! Насыщение кислородом в норме! – уверенно прозвучал доклад в громкоговорителях.
- Поехали! – произнес историческую фразу Береговой, обращаясь к присутствующим.
- Поднимаем постепенно уровень бомбардировки до девяноста процентов! – скомандовал он Виктору.
- Может быть не сразу? По программе испытаний подъем должен быть ступенчатый с короткими выдержками после каждых десяти процентов, - с тревогой обратилась Паршина руководителю эксперимента.
Академик бросил беглый взгляд на девушку:
- Если мы будем медлить и делать паузы, то снова все будет впустую! Мы не знаем, сколько выдержит его организм такое состояние. Уверен, Петр одобрил внесенные изменения в программу испытаний.
- Когда? – поинтересовалась биолог.
- Вчера вечером, - заметил Береговой, - напряжённо следя за показаниями на шкале памяти.
Паршина понимала, что академик лжет, но вступать в спор с ним сейчас посчитала бессмысленным занятием и продолжила контролировать за медицинскими показаниями Рогова.
Светящиеся деления шкалы уверенно преодолели зелёный сектор с отметкой пятьдесят процентов.
- Какая интенсивность бомбардировки? – поинтересовался академик у оператора?
- Девяносто процентов! – доложил оператор.
- Продолжаем!
- Что с медицинскими показаниями?
Паршина взглянула ещё раз на цифры и диаграммы на мониторе, прежде чем ответить:
- Активность мозга шестьдесят процентов. Насыщение кислорода в норме. Температура тела тридцать пять и семь десятых градуса.
- Отлично! – подытожил Береговой, наблюдая за тем, как светящиеся деления преодолели отметку в семьдесят процентов и продолжали движение вправо.
- Ну, ну! Давай! – не выдержал академик спустя минуту.
Паршина с упрёком взглянула на коллегу и нервно произнесла:
- Здесь не скачки, Павел Васильевич!
Она посмотрела на запущенный таймер, отсчитывавший время со смерти Рогова.
- Две минуты, - отметила она про себя.
Светящаяся шкала медленно, но упорно ползла вправо, приближаясь к заветным восьмидесяти восьми процентам доступной человеческой памяти.
Череда быстро меняющихся картинок на дисплее слилась в одну сплошную цветную ленту, на которой ничего нельзя было разобрать.
- Интенсивность бомбардировки? – громко спросил Береговой у оператора.
- Вышли на заданный уровень в сто процентов.
- Состояние Рогова? – последовал следующий вопрос к биологу.
Паршина окинула монитор и спокойно ответила:
- Показатели в норме, но интенсивность колебаний мозга увеличилась почти на двадцать процентов.
Последние слова академик пропустил мимо ушей, услышав главное.
- Сколько у нас ещё есть в запасе времени?
- Я думаю не больше пяти минут. Затем приступаем к началу реанимационных мероприятий, - ответила тревожно биолог.
- Должны успеть! – констатировал академик.
- Виктор, поднимайте интенсивность бомбардировки до девяноста пяти процентов!
Пальцы оператора уверенно пробежали по клавишам пульта, набирая нужную команду.
- Поднимаю!
Шкала на световой панели задержалась на отметке восьмидесяти пяти процентов, почти незаметно перевалила заветную точку и медленно вошла в красный сектор.
Рядом со шкалой загорелись крупные красные цифры, дублирующие показания панели.
- Восемьдесят восемь процентов, Павел Васильевич! – радостно констатировал оператор.
Ирина краем глаза заметила, как сжались руки академика, а его пальцы стали выбивать на крышке стола нервную дробь. Совсем чокнулся! – с неприязнью подумала биолог и сосредоточила все внимание на медицинских показателях Рогова.
Мертвое тело профессора не реагировало на внешние импульсы, температура которого медленно снижалась. Но живой мозг заметно активизировался.
Паршина отметила, что его колебания за последние две минуты увеличились почти наполовину.
Встревоженная Паршина обеспокоенно следила за цифрами на дисплее, которые уверенно приближались к критическим значениям.
Внезапно температура мозга скаканула резко вверх и за какие-то доли секунды приблизилась к сорока градусам.
Она уже была готова сказать Береговому о необходимости прекращения эксперимента, но победный возглас академика заставил ее замолчать.
- Есть пробой!
Одновременно с этим видеокартинки на плазме погасли. На пару секунд он покрылся непроницаемой чернотой, а затем озарился яркой вспышкой, заставившей всех присутствующих в машинном зале судорожно прикрыть глаза руками и отвернуться от экрана.
- Вот он долгожданный предел! – снова донёсся радостный возглас Берегового.
Свет с видеопанели был настолько ярким и пронизывающим, что Ирине показалось, что он просвечивает насквозь кисти приложенных к глазам рук.
Она невольно зажмурилась, пытаясь прикрыться от нестерпимого свечения.
- О боже! Что это такое? – невольно выкрикнула она, спрашивая окружающих.
- Да! Вот он знак божий! – констатировал академик, где то позади нее.
Ирине хотелось посмотреть на экран монитора, чтобы оценить состояние Рогова, но она была не в состоянии оторвать руки от глаз.
- Виктор, выключите этот чертов экран! – в отчаянии крикнула она  притихшему за пультом оператору.
- Он выключен, Ирина Андреевна! – послышался голос откуда то из под стойки.
Внезапно она почувствовала руку Берегового, опустившейся на ее плечо.
- Это должно скоро закончиться! – прошептал он обнадеживающе биологу практически на ухо.
- Откуда Вы знаете? Мне нужно посмотреть показания Петра Алексеевича! Что с ним!
Казалось, академик опустил последние слова биолога:
- Это выброс энергии! Думаю это реакция на пробой памяти. Но запас энергии ограничен.
- Мне кажется Вам все равно, что происходит с Роговым! – нервно бросила Паршина и вновь попыталась поднять голову из-за пульта, чтобы оценить состояние подопечного в камере.
Однако академик удержал ее от безрассудного поступка.
- Не глупите, Ирина! Нужно еще подождать.
Биолог нервно выдернула плечо из захвата Берегового, но осталась на месте, понимая, что при таком ярком свечении вряд ли что увидит на мониторе.
Внезапно раздался резкий хлопок из машинного зала и свет за стеклом погас.
На несколько секунд всем находившимся в комнате показалось, что наступил поздний вечер. Резкий контраст между потухшим ярким светом и искусственным освещением в пункте управления вызвали у присутствующих эффект куриной слепоты.
Паршина непроизвольно ощупывала возле себя пол и стойку пульта управления, пытаясь найти край стола.
Наконец ей это удалось.
Она медленно поднялась и попыталась найти взглядом монитор.
Глазной фокус неохотно настраивался на окружающую обстановку.
Сначала она различила контуры пульта управления и лишь затем выделила на его фоне черный прямоугольник монитора.
Экран был потухшим без малейших признаков жизни.
- Черт, черт! – запричитала Паршина, тряся отчаянно пластмассовый корпус.
- Вот это да! Вы посмотрите, что стало с видеопанелью, Ирина! – раздался удивленный голос академика.
- Она просто расплавилась!
Паршина посмотрела на стену, на которой висели останки сгоревшего видеоустройства. С первого взгляда можно было подумать, что в нее попала молния.
Пластмассовый корпус сильно перекосило и, как будто, вывернуло наизнанку. Жидкокристаллическая матрица  выгорела полностью. Вместо нее зиял огромный черный прямоугольник внутри которого виднелась обугленная электронная плата.
Световая шкала замерла на отметке ста процентов.
- И это при том, что никакого тепла от свечения нет! – снова раздался голос Берегового.
- Что с Петром? – крикнула биолог, включая микрофон.
На том конце провода молчали.
- Что Вы молчите, черт побери? - не удержалась Паршина.
Наконец знакомый голос ответил:
- Все показания по нулям, Ирина Андреевна. Кажется, Петр Алексеевич умер.
- Реанимационную бригаду в зал! – крикнула биолог и побежала к стеклянной двери, отделяющий пункт управления от машинного зала.
Краем глаза через стеклянную перегородку она заметила, как с другой стороны вбегают медики, катящие перед собой реанимационное оборудование на тележках.
Последнее, что отметил ее возбуждённый мозг, были цифры, показывающие время искусственной смерти профессора.
- Восемь сорок, - констатировала про себя биолог, распахивая перед собой прозрачную дверь.
- Время ещё есть!

* * *
Картинки, мелькающие в мозгу Рогова, перенесли его из далекого детства в бурную юность.
Выпускной в десятом классе завис на мгновение в памяти, всколыхнув неприятный момент расставания с Надей Жуковой.
Он ухаживал за ней весь выпускной класс. И хотя он не выделялся красотой и атлетической фигурой по сравнению со своими сверстниками, она неизвестно по какой причине выбрала именно его.
Они проводили вместе все дни, расставаясь поздним вечером только для того, чтобы с нетерпением встретиться утром возле ее дома и пойти вместе в школу.
У Петра был противник. Вениамин Столяров из параллельного класса, который при каждом удобном случае спешил напомнить девушке о своих чувствах к ней.
Веня, как говорили учителя, был из неблагополучной семьи и верховодил небольшой группой себе подобных хулиганов.
Он неоднократно предупреждал Петра, что девушка будет его и Рогов может не строить на нее особых планов. Но дальше устных угроз Столяров не заходил.
Все произошло на выпускном вечере, когда он подходил к завершению. Многие из одноклассников Рогова уже ушли.
Петр и Настя танцевали последний объявленный ведущим медленный танец в свете софитов в темном актовом зале.
Внезапно он почувствовал толчок сзади. Чьи-то крепкие руки бесцеремонно отодвинули его в сторону от растерянной девушки, а его место тут же занял ехидно улыбающийся Столяров. Он и его дружки были в явном подпитии, хотя на входе всех пришедших на вечер тщательно досматривали физрук и трудовик.
Петр сделал неуверенную попытку постоять за свои права, но его дружки легко подхватили Рогова под руки и оттащили в темный пустой угол актового зала и наглухо перегородили ему выход.
Петра удивило, что танцующие рядом с ним одноклассники никак не отреагировали на случившееся, делая вид, что их это не касается.
Петр стоял зажатый в угол и с негодованием смотрел на танцующих Настю и Вениамина.
Последний явно был доволен случившимся и демонстративно показывал свое отвоеванное право на девушку.
Его руки крепко обхватили партнёршу за талию и прижали к себе, не давая ей  ни малейшего шанса на освобождение.
Настя беспомощно извивалась всем телом, пытаясь вырваться от ненавистного захвата, но бесполезно.
Силы были явно не на ее стороне.
Она в отчаянии крутила головой вокруг, пытаясь отыскать Петра и помощи от одноклассников.
Рогов стоял подавленный и клял себя:
- Трус! Трус! Сделай же что-нибудь.
Но его тело не отзывалось на отчаянный крик души. Он стоял не двигаясь, будто парализованный. Ему казалось, что все происходит сейчас не с ним и не здесь.
Наконец ненавистная  музыка стихла и зажёгся свет долгожданный свет.
Толпа выпускников шумно двинулась к выходу, подхватывая пары танцующих и унося бурным потоком в широкий проем двери.
Петр уловил мелькнувшее на мгновение среди выпускников знакомое  сиреневое платье и все.
Два дружка Столярова продолжали держать юношу до тех пор, пока зал полностью не опустел.
Рогов стоял опустошенный от случившегося.
Он понимал, что Настя никогда ему не простит его трусость.
За несколько минут он лишил себя ее уважения, дружбы и может ещё чего-то большего, что завязалось за последний год их знакомства.
Наконец, друзья Столярова оставили растерянного Петра, стоявшего в углу и неспешно направились к выходу.
Длинный с огненно-рыжими волосами парень насмешливо посмотрел на Рогова и цинично бросил:
- Бывай, Ромео! И не лезь больше к Настьке, если не хочешь проблем! Кости переломаем!
Юноша стоял опустошенный и мучительно молчал.
Первый раз в жизни ему не хотелось жить. Отвращение, которое он испытывал к себе и ненависть к компании Столярова, унизивших его перед его любимой девушкой переполняли его изнутри.
Он не помнил, как долго он стоял в углу школьного зала в полном одиночестве.
Его мрачные мысли прервал ночной сторож дядя Паша, зашедший в зал, чтобы выключить освещение и закрыть входную дверь.
- А ты чего тут стоишь? – грубовато поинтересовался он у Рогова.
Юноша молча направился к двери, ощущая на себе пытливый взгляд пожилого человека.
Петр не помнил, как он добрался до дома по пустынным улицам притихшего в июньской ночи родного города.
Он провел бессонную ночь, прокручивая десятки раз свой позор. Мысленно он пытался изгнать из памяти болезненные воспоминания и хоть на время забыть произошедшее, но это ему не удавалось.
Память настойчиво возвращала его обратно к их последнему прерванному танцу с Настей.
Петр беспомощно ворочался в кровати, считал до ста, пытался отрешиться от реальности, но все бесполезно.
Ему удалось забыться в тревожном сне только под утро.
В этот день он должен был провожать Настю в Москву.
Девушка уезжала поступать в столичный педагогический институт.
Накануне они договорились, что встретятся на железнодорожном вокзале.
Петр долго сомневался идти или не идти провожать девушку после случившегося накануне. После долгих колебаний и сомнений он все-таки решил идти.
На сборы ушло несколько минут.
Юноша вышел за час до отправления поезда и решил идти пешком.
Город, одетый в свежую после ночного дождя зелень выглядел бодрячком.
Он пришел за пятнадцать минут до отправления поезда.
Пассажирский состав уходил с низкой первой платформы.
Он сразу заметил Настю, стоявшую с отцом и матерью у входа в железнодорожный вокзал.
Она была одета в голубое короткое платье с крупными  желтыми ромашками и белые босоножки на высокой платформе. Настя выглядела очень эффектно на фоне безликой окружающей ее семью серой толпы.
Это было ее любимое платье и Петру оно также очень нравилось.
Оно красиво облегало стройное девичье тел, подчёркивая гармонию его плавных линий.
Рогов остановился метрах в двадцати от них возле киоска Союзпечати так, чтобы не попасть в поле зрения девушки и ее родителей.
Юноша видел, как девушка рассеяно слушала последние наставления родителей и лишь изредка кивала головой, подтверждая согласие с услышанным.
Как он не старался, Настя сразу заметила Петра.
Он почувствовал, как ее взгляд безучастно прошелся по его поникшей одиноко стоящей фигуре и, задержавшись лишь на мгновение, снова переключился на родителей.
Петр понял этот взгляд лучше, чем долгие и ненужные объяснения. Ему не было прощения за его вчерашнее поведение. Рогов, зная твердый характер девушки, понимал, что надеяться на то, что ее отношение к нему изменится в будущем бессмысленно.
Он безнадежно опустил голову, и не оборачиваясь, побрел в сторону дома.
Придя домой, ему захотелось написать письмо Насте, но он не знал ее адреса в Москве, а идти и узнавать у ее родителей он не решился.
Вскоре он также покинул свой родной город и уехал поступать в Ленинград в биотехнологический институт.
На этом его отношения с Настей закончились.
Спустя год, будучи на каникулах дома, он узнал, что Настя полгода назад вышла замуж за Столярова и ждала от него ребенка.
Юноша ощутил внутреннее потрясение и никак не мог объяснить ее поступка.
Он мог предположить все, что угодно, но такого он не мог представить даже в самых кошмарных снах.
Петр долго переживал, удивляясь изменчивости женского сердца, но потом успокоился, философски решив, что все в этой жизни делается к лучшему.
Он попытался стереть из памяти все воспоминания, связанные с девушкой, но они нет-нет, но напоминали о себе в тревожных снах, переносивших его снова в тот злополучный выпускной вечер, когда он был морально унижен Столяровым и его дружками.
Уже позже, студент Рогов попытался дать научное  объяснение работе собственной памяти, но на тот момент багаж его знаний не позволил ему этого сделать.
И вот теперь, проживая свою жизнь в обратном направлении, он вновь столкнулся с неизученным до конца явлением избирательности нашего собственного хранилища событий, произошедших с нами на протяжении всего времени пребывания в этом мире.
Наукой давно установлено, что любое событие, связанное с человеком, фиксируется памятью и надёжно хранится на протяжении всей его жизни.
Тогда почему мы практически ничего не помним из нашего раннего детства? С трудом вспоминаем школьные годы и юности? А ведь это самые яркие и насыщенные периоды жизни любого человека, когда он познает окружающий вокруг себя мир и проходит сложный путь формирования социального элемента?
Вместо этого, наша память подкидывает нам неожиданно отдельные фрагменты из прошлой жизни, которые мы давно забыли и не вспоминаем, как не существенные.
Да, странная штука человеческая память!
Рогов вновь ощутил неприятный осадок в душе от нахлынувших юношеских воспоминаний, но ненадолго.
На смену событиям его первой неудачной любви последовала череда следующих неприятных фрагментов из собственной жизни, когда он оказывался в сложных жизненных ситуаций.
Это были самые эмоциональные моменты его прошлых жизней, которые сохранились в его закрытой части памяти яркими моментами. Они были характерны сильными эмоциями и душевными переживаниями.
Здесь было все.

Раздел 7. Путешествие в себя

Его первый брак состоялся с Дашей Тихомировой, дочкой профессора Тихомирова, которая не вызывала в нем никаких чувств. Но ему студенту, существовавшему на мизерную стипендию в общежитии льстило, что профессорская дочка втюрилась в него с первых дней их совместного обучения в университете. Он, как мог, оправдывал свой поступок и искренне пытался полюбить девушку. Но на протяжении всех пяти лет совместной жизни ему так это и не удалось. Они расстались сразу после окончания университета. Рогова долго терзала совесть, что он просто использовал Дашу и положение профессора в собственных целях. Однако усилием воли Петр смог побороть в себе чувство вины и убедить себя в том, что был хорошим мужем и всегда относился к девушке с уважением.
Дальше – больше!
Беспристрастная к своему хозяину память напомнила ему работу над кандидатской диссертаций, а именно неприятный момент, когда он использовал в своей работе результаты своего коллеги Олега Мятишева без его согласия. И хотя они работали над решением этой проблемы вместе достаточно долгий срок, научные статьи и отчеты на эту тему выходили под авторством Мятишева.
От назревающего скандала его спасло только то, что Олег увольнялся из института и вообще уходил из науки. Причиной этого непростого решения было тяжёлое семейное положение, сложившееся с тяжелой болезнью его жены. Лечение требовало значительных денежных средств, которых у младшего научного сотрудника Мятишева, отца двух маленьких детей просто не было. Однако до Рогова ещё долгое время доходили отголоски из кулуаров института о том, что он не по праву использовал в своей работе результаты проведенных им совместно с ушедшим коллегой исследований.
Следом за этим последовали другие эпизоды из прошлых жизней Рогова, в которых он по тем или иным причинам оказывался в ситуации, определяющей его следующий переход. Увиденное крутилось в обратном порядке, как будто отматывала кинопленку назад после просмотра очередного фильма.
С каждым просмотренным эпизодом в его голове звучал тревожный сигнал, оповещающий по видимому о переходе к следующему фрагменту из его прошлых  жизней.
Отдаленно это напоминало процедуру исповедования, которую он так ни разу не совершил за свою долгую жизнь.
Только в отличие от церковного уклада, проходила она не по воле прихожанина, а по воле кого-то свыше, присутствие которого он незримо ощущал рядом.
После каждого пережитого жизненного  эпизода, Рогов ощущал заметное облегчение. Это было чувство, которое в отличие от повседневной жизни, он ощущал на физическом уровне.
Казалось, что груз тяжёлых воспоминаний, утащивший его грешную душу за долгие годы жизни на дно, после каждого пережитого вновь непростого события покидает его духовную сущность, давая ей возможность приподняться из глубины затянувшей ее мракобесной тьмы.
После каждого такого рывка наверх Рогов чувствовал новый приток облегчения на душе, приводящее его в неистовое ликование.
Так он мог радоваться только в далёком детстве, когда его неокрепшая душа  радовалась каждому подарку и похвале близких.
С годами эта способность восприятия окружающего мира теряется, уступая место расчетливому прагматизму.
Последним неприятным событием, извлечённым его неподвластной памяти стал последний разговор с внучкой. Там, в коридоре, он не захотел проникнуться материнской болью отчаявшейся дочери. Он не сумел их успокоить и поддержать морально, отгородившись от них важностью решаемой научной задачи.
Он знал, что поступает не правильно и жестоко по отношению к самым дорогим для него на этой земле людям. Но он не мог и не умел жить по другому.
Выработавшийся за многие годы научный рационализм в решении любых проблем, в том числе и семейных, не позволил ему стать ближе к дочери и внучке в это тяжёлое для них время.
Это событие было последней каплей, удерживающей его духовную сущность на дне жизненных ошибок.
Рогов почувствовал себя в невесомости, как будто его неизвестным образом вынесло на космическую орбиту.
Он легко приподнялся над своим телом, обвитым проводами и датчиками, прошел через стенки капсулы и воспарил под потолком бывшего машинного зала института и завис в недоумении, что ему делать дальше.
Через огромное защитное стекло, отделявшее его от комнаты управления, он увидел суетившихся возле пультов управления Берегового, Паршину и молодого оператора.
Академик нервно махал руками, объясняя что-то оператору, сидевшему  перед ними с растерянным лицом.
Он окинул сверху помещение и увидел, как из главного коридора, через резко распахнувшиеся двери вбежала группа медиков, толкавших впереди себя каталку с неизвестными ему медицинскими приборами.
- Наверное, по мою душу, - с сарказмом подумал Рогов, а точнее его парящая под потолком сущность.
Он стал с интересом наблюдать за суетой медперсонала, которым по громкой связи командовал биолог, приникший к дисплею.
- Открывайте камеру, подключайте дефибриллятор! Скорее, мать вашу! – грозно прозвучало под потолком зала.
Молодой парень, очевидно старший медицинской бригады, резким движением открыл крышку камеры и внимательно стал рассматривать бездвижное тело профессора.
Сущность Рогова последовала его примеру.
Лицо профессора отдавало неприятной синевой, характерное для людей, страдающих от недостатка кислорода.
- Какое у меня неприятное лицо, - брезгливо подумал профессор.
- В гроб краше кладут, - вспомнил он невеселую присказку, которая, как нельзя лучше подходила к представившейся ему картинке.
Медицинская бригада активно занялась реанимацией пациента, но Рогову было это не интересно. Он и по жизни не очень жаловал врачей и всегда с недоверием относился к различного рода инъекциям и  болезненным процедурам.
После того, как он увидел шприц с длинной иглой в руках медика, нацеленный ему в обнаженную левую сторону груди,  профессор решил ретироваться и легко переместился в пункт управления. Он завис над симпатичным биологом, склонившимся на монитором и внимательно следившей за параметрами пациента.
Петр Алексеевич не был специалистом в медицинской области, но по ровным цветным линиям, протянувшимся по экрану и цифрам с нулевыми отметками по правой его границе, профессор понял, что дело его, как говорится, «труба». Физическая оболочка, прочно удерживающая его духовную сущность на протяжении долгих лет существования, не подавала ни малейших признаков жизни. Но сейчас его это абсолютно не волновала.
Он никогда не чувствовал себя так свободно и уверенно в своих мыслях и стремлении к познанию окружающего мира.
Освобождение от человеческой плоти дало ему простор фантазии и возможности бестелесной субстанции перемещаться в пространстве и во времени. Профессор читал о такой особенности человеческой субстанции в одной из многих антинаучных статей, посвященных бессмертии души и ее безграничных возможностях после освобождения от физического тела.
У Рогова они всегда вызывали сначала недоумение, а затем раздражение.
Профессор всегда был сторонником материалистической физики и пренебрежительно относился к теориям бессмертия души и вечной жизни.
На все доводы своих оппонентов он отвечал не убиваемым для них аргументом:
- Покажите мне хотя бы одного, вернувшегося с того света, и тогда я поверю во все Ваши бредовые идеи!
Понятно, что сделать из них этого никто не мог!
Рогов вновь подумал о дочери и в тот же момент неизвестным образом перенёсся в свою московскую квартиру.
Он пролетел по коридору, заглянул в кухню, а потом оказался в просторном зале, где посредине огромного дивана в грусти и печали одиноко сидела Антонина, а правильнее сказать его маленькая дочка Тоня.
Возле дочери лежали раскрытые семейные фотоальбомы, а на коленях большой портрет Маши. На нем девушка была снята сразу после выпускного вечера в институте. Счастливая улыбка на лице внучки, вступающей во взрослую жизнь, невольно притягивала внимание к удачному снимку.
Профессор завис над диваном.
Странно, но Рогов не ощущал никаких чувств ни к опечаленный фигуре дочери, ни к ушедшей от них две недели назад Машеньки.
Он попытался почувствовать хоть что-то внутри себя, но напрасно.
Тягостное состояние дочери его абсолютно не волновало.
Рогов повисел какое то время над Тоней, рассматривая вместе с ней фотографии на развернутых альбомных страницах, а затем снова перенёсся в машинный зал института.
Как раз в этот момент бригада медиков пропустила через его бездыханное тело первый электрический разряд.
Рогов увидел, как резко дернулось в судороге его тело и резкий голос Паршиной из громкоговорителей:
- Еще раз! Повышайте разряд.
Профессор попытался крикнуть, чтобы они оставили его тело в покое, но голоса у без телесной субстанции не было. А его мысли коллеги не слышали.
После второго удара током его тело изогнулось дугой и профессор ощутил, как непонятная сила его потянуло его вниз.
- Нет! Нет! – в отчаянии беззвучно закричал он, пытаясь преодолеть неведомое притяжение.
Однако внешняя сила была мощней его желания и через мгновение он оказался внутри самого себя, вновь интуитивно ощутив границы физической оболочки.
В его голове с новой силой побежали бессвязные картинки, но на этот раз они не были связаны с его теперешней жизнью.
Это было что-то другое из чужого далекого прошлого. Хронологический временной ряд шел в обратном направлении, цепляясь лишь за отдельные отмеченные его памятью значимые фрагменты.
На мгновение профессор почувствовал себя ребенком, перед которым крутили увлекательное кино.
Причем смотрел он его глазами своих давно и не очень ушедших предков.
Здесь был заводской станок, на котором последние годы трудился его отец.
На какой-то миг он оказался в большом заводском актовом зале, в котором чествовали победителей социалистического соревнования. Событие было приурочено к очередной дате Великого Октября.
Парторг завода с трибуны в микрофон называл фамилии работников и работниц, которые поднимались на сцену и из рук директора завода получали грамоты и ценные подарки.
- Токарь шестого разряда механосборочного цеха Рогов Алексей Михайлович! – прозвучала очередная фамилия.
Отец профессора не спеша поднялся с кресла и проследовал по боковому проходу к сцене.
Он с достоинством принял из рук директора плотный лист грамоты с тисненным на лицевой стороне профилем вождя и поблагодарив награждавшего последовал обратно на свое место.
Профессор ощутил радость и гордость, переполнявшие отца за оценку его скромного труда в торжественный момент его жизни.
В следующий момент профессор ощутил щелчок, как будто кто-то переключил тугой тумблер на пульте управления его воспоминаниями и он ощутил, как из сторонних наблюдателей прошлых событий он неожиданно переместился в тела своих предков.
* * *
В числе группы красноармейцев Рогов стоял на обочине разбитой авиабомбами дороге.
Жгучее июльское солнце висело в зените и накрывало своими горячими лучами все вокруг подобно хорошо разогретой русской печи. Расстилающаяся вокруг насколько хватало человеческих  глаз выжженная зноем степь, не давала ни малейших шансов найти хоть какую-то спасительную тень.
Перед скудным строем измождённых красноармейцев стоял младший лейтенант в выгоревшей и пропитанной от пота гимнастёрке. Выцветшие от солнца и пыли когда то яркие петлицы с одним пристёгнутым кубарем практически сливались с грязной сероватой тканью.
Пересохшие потрескавшие от жажды губы молодого командира  с трудом отдавали приказание своим подчинённым.
Молодое обветренное лицо с провалившимися щеками с почерневшими на солнце веснушками имело болезненный вид и совсем не было похоже на пришедшего меньше месяца назад после пехотного училища бравого лейтенанта. Он прибыл в часть  буквально за неделю до начала войны.
За три неполных недели боёв и постоянного отступления на восток, офицер по мирным меркам стремительно продвинулся по карьерной лестнице с командира взвода до комбата.
Последний погиб два дня назад от шальной мины, накрывшей их колонну на марше на старой Смоленской дороге.
Откуда прилетел смертоносный боеприпас так никто и не понял. Вместе с комбатом погибли его адъютант и начальник штаба.
Так, лейтенант Емельянов, оставшийся единственным офицером в батальоне занял место его командира. И это при том, что в должности ротного он провоевал меньше недели.
Да и батальоном их воинская часть числилась только на бумаге. По факту в ротах оставалось не более десяти пятнадцати процентов личного состава, изрядно потрепанного ежедневными стычками с преследующим по пятам противником.
Да, не такой войне его учили опытные преподаватели в училище, прошедшие боевое крещение на Халкин-Голе и зимней финской компании.
Курсантов учили в основном тактическим приемам в наступлении и обороне. Такой вид боевых действий, как отступление они не изучали и практически они не отрабатывали. Военная доктрина Красной Армии не предусматривала отхода с занимаемых позиций.
А это, как оказалось, в первые недели войны с фашистами оказался самым востребованным маневром для войск.
Может быть поэтому в батальоне из прикрепленной к нему бронетехники остался только один бронеавтомобиль Ба-3. Боевая единица держалась на ходу на одном честном слове путем невероятных усилий его водителя ефрейтора Мишина, колдующего над мотором каждую выдавшуюся свободную минуту. И если бы не встречающиеся на их пути брошенную прошедшими до них частями технику, им давно пришлось бы распрощаться и с ним.
Только благодаря умению Мишина удавалось сохранять боеспособное состояние «барона», как ласково называли между собой броневичка солдаты батальона.
- Товарищи, красноармейцы! – начал осипшим голосом свою речь лейтенант.
- Наш полк отходит на заранее подготовленный рубеж обороны в десяти километрах отсюда по восточному берегу реки Волынец.
Он на пару секунд окинул взглядом редкий строй стоявших перед ним бойцов и, не увидев в их глазах ожидаемой реакции, уверенно продолжил.
- Командир полка поставил нам задачу прикрыть отход полка до заката солнца, давая возможность ему закрепиться на новом рубеже.
Предок Рогова почувствовал, как от услышанных слов у него неприятно заныло в груди.
Он и его товарищи надеялись, что после многих дней отступления и постоянных стычек с наседающих фашистов их, наконец, отведут в тыл и дадут возможность отдохнуть и привести себя в порядок.
С другой стороны, где этот тыл и сколько до него добираться никто из них не знал.
Теперь, после слов командира надежды выжить в этой адской машине войны, перемалывающей ежедневно десятки тысяч жизней, таких как он, практически не оставалось.
Странно, но он не почувствовал привычного чувства страха, не покидавшего его в первые дни боев.
Каждый день он был свидетелем гибели своих товарищей, с которыми делил скудный паек отступающих и редкую самокрутку с набитой душистой махоркой.
Вчера он потерял Вадима Стрельцова, своего земляка. Ещё утром они вместе ели из одного котелка пустой суп из редкой пшенки и брошенного маленького кусочка комбижира, щедро выданного полковым поваром на очередном привале.
- Товарищи красноармейцы, слушай приказ! – строго прозвучало от лейтенанта.
Он повернулся к правому флангу строя, возглавляемого старшиной Небогатым Федором Федоровичем, называемым между бойцами просто дядя Федор.
- Вы товарищ старшина берете первую роту и занимаете оборону по левую сторону дороги! Интервал между огневыми ячейками не менее десяти метров!
- Это не по уставу, товарищ лейтенант, - попытался возразить старшина.
- Я знаю, что по уставу, а что нет! Необходимо максимально растянуть линию оборону, а иначе немцы обойдут нас с ходу и раздавят, как мух!
- Слушаюсь! – недовольно согласился Небогатый и начал мысленно пересчитывать личный состав первой роты.
- Я со второй ротой и броневиком перекрываю  дорогу. Броневик окопать в пятидесяти метрах за линией обороны батальона вон у той ложбинки. К броневику придается отделение во главе с красноармейцем Роговым.
Предок профессора вздрогнул от неожиданности, услышав свою фамилию.
Лейтенант показал рукой в сторону небольшой вытянутой канавы по левую сторону шоссе.
- Сержант Брагин с третьей ротой занимает оборону на правом фланге!
Лейтенант снова окинул взглядом уставших подчинённых, неутешительно прикидывая насколько хватит их сил противостоять немцам.
Он взглянул на наручные часы с треснутым стеклом.
- Десять сорок семь, - интуитивно отметил он про себя.
Светлого времени суток было ещё предостаточно, чтобы фашистам расправиться с жалкими остатками батальона.
- Товарищи командиры, через час проверяю позиции рот! Командуйте! Вопросы есть?
Не дождавшись ответа, лейтенант повернулся к строю на сто восемьдесят градусов и уверенным шагом направился осматривать позицию для броневика, единственного оставшегося огневого средства поддержки, не считая одного противотанкового ружья в первой роте.
- За мной! – бросил предок профессора оставшимся трем бойцам его отделения и последовал за командиром.
Через полтора часа батальон окопался на новой позиции и, рассредоточившись по стрелковым ячейкам, затих под палящим зноем июльского солнца.
Рогов с подчинёнными окапывались отдельно от остальных. Выжженная под лучами солнца земля превратилась в камень. Верхний слой напоминал бетонную стяжку, которую в буквальном смысле приходилось взламывать с помощью лома и кирки, имеющиеся в составе шанцевого инструмента броневика.
Через час тяжёлой физической работы им удалось углубиться меньше, чем на полметра.
Сброшенные на землю пропитанные потом гимнастерки успели высохнуть, оставив на выгоревшей ткани крупные потёки от выступившей соли.
Рогов дал команду на перекур.
Набитая под завязку единственная самокрутка пошла по кругу, передаваемая бережно из рук в руки.
Пересохшие от жары губы с трудом выговаривали редкие слова:
- Как думаешь, Иваныч, через сколько они появятся?- обратился пятидесятилетний боец Рязанцев к Рогову.
Рогов посмотрел с прищуром на пустую петляющую ленту дороги, скрывающуюся за линий горизонта и задумчиво ответил
- Кто их знает! Думаю скоро. Сейчас только отобедают и покатят себе дальше.
- Да…. Пообедать сейчас было бы очень кстати, - мечтательно заметил молодой боец Ряжев, самый младший из их отделения.
- Хватит о жратве! – строго прервал его Рогов.
- Давайте заканчивать окоп и будем загонять в него броневик!
Через час Ба-3 стоял в укрытии.
Уставшие красноармейцы собирались перекусить остатками окаменевших на жаре сухарей, но отдаленный треск мотоциклетных двигателей заставил их быстро одеться и сосредоточиться вокруг броневика. Времени, чтобы оборудовать стрелковые ячейки у них уже не было.
- Черт бы вас побрал! – недовольно ругнулся Рогов.
- Мы теперь у них, как бельмо на глазу будем торчать!
Он посмотрел на залегших бойцов и строго прикрикнул:
- А ну, не жаться к машине! По нему будут бить и всех Вас покрошат в капусту! Давайте за мной!
Рогов перебежал к придорожной канаве и залег у обочины.
- Рассредоточиться!
Бойцы последовали его примеру и залегли вдоль канавы со значительным интервалом друг от друга.
- Без команды не стрелять! Беречь патроны! – бросил он строго назад и сосредоточил все свое внимание на нарастающий рокот двухтактных стрекочущих двигателей.
Он услышал позади себя шум поворачивающейся башни броневика с коротким стволом сорокопятки.
- Хоть какая-то огневая поддержка, - удовлетворенно подумал Рогов, переключая все свое внимание снова на дорогу.
Вскоре за горизонтом дороги показался шлейф пыли поднимаемой колесами мотоциклов.
- Один, два, три, - стали интуитивно считать залегшие вдоль дороги красноармейцы.
С начала войны они не любили эти немецкие подвижные авангарды не представляющие собой большой угрозы. Их задача была только разведка и с ней они справлялись на отлично.
За ними на некотором удалении следовали основные силы противника. Именно с ними и предстояло воевать остаткам окопавшегося батальона.
Немецкие БМВ с восседавшими на них автоматчиками и пулемётчиками в люльках бодро катились по дороге.
Мотоциклы ехали клином.
Один впереди и чуть поодаль по обочине ещё два.
Защитные очки, надетые на лица мотоциклистов, отсвечивали в лучах полуденного солнца.
Не доезжая метров пятьсот до линии ячеек батальона, они остановились.
С переднего мотоцикла бодро соскочил долговязый унтер-офицер в фуражке и, приложив к глазам бинокль, висевший на его груди, стал рассматривать дорогу и прилегающую к ней обочину.
Торчавший над землёй зелёный корпус броневика на фоне выжженной травы явно демаскировал позиции затаившегося батальона.
Цепочка похожих на кротовые норы стрелковых ячеек подобно редким оспинам на лице резко бросались в глаза.
- Ну все. Сейчас он повернут назад и бросятся предупреждать своих о нас, - подумал Рогов прижимаясь щекой к теплому ложе винтовки.
Немец что-то быстро скомандовал на своем тарабарском языке пулемётчику, сидевшему в люльке головного мотоцикла.
Тот приложился к пулемёту и дал длинную очередь поверх батальона по торчавшему над землей корпусу броневика.
Яркие трассеры длинной лентой устремились в сторону отделения Рогова и резко зазвенели о стальную броню.
Красноармейцы хорошо знали о мощи немецкого MG, но перед восьмимиллиметровой броней его патроны были слабоваты.
Немец явно действовал на испуг, пытаясь спровоцировать и вызвать огонь противника на себя.
Броневик молчал, не подавая никаких признаков жизни.
- Молодец! – отметил про себя выдержку Мишина Рогов.
Он знал, что у него в боекомплекте оставалось всего четыре снаряда и пара пулеметных лент. С этим много не навоюешь
Офицер вновь поднес бинокль к глазам и повторно стал осматривать местность, пытаясь увидеть противника.
Весь личный состав батальона, как по команде, вжался в землю, стараясь ничем не обнаружить своего присутствия.
Прошло не меньше минуты прежде, чем офицер дал команду продолжить движение вперёд.
- Давайте, гады! Давайте! – радостно подумал Рогов, беря на мушку водителя головного мотоцикла. Из собственного опыта он знал, что если его подстрелить, то пулеметчик, как правило, становился не опасным, потому что мотоцикл заваливается набок.
Издав резкий звук и выплюнув позади себя густую порцию сизого дыма немецкий авангард шустро покатил навстречу своей гибели.
Они не доехали метров сто до окопавшегося батальона, когда по ним открыли беглый огонь.
Рогов одним из первых нажал курок. Через прорезь прицела он увидел, что попал в цель.
Водитель на головном мотоцикле резко подался назад, как будто наткнулся на невидимую преграду и завалился на пулемётчика.
Выпущенный руль крутнулся вправо, направляя транспортное средство в кювет.
Пулеметчик попытался столкнуть безжизненное тело водителя с люльки, но это ему не удалось. Застрявшая нога немца между мотоциклом и люлькой помешала освободиться от убитого.
Мотоцикл не сбавляя скорости пересёк обочину, выехал на целину, сделал квырок через люльку и завалился набок. Мотор продолжал тарахтеть, вращая заднее колесо.
Сидевший на заднем сиденье плотный фашист в последний момент спрыгнул назад, пробежал по инерции несколько метров и упал замертво, сраженный чьим то точны выстрелом.
Пулеметчик в люльке не подавал никаких признаков жизни. Слетевший с крепления пулемет валялся метрах в пяти от мотоцикла, поблескивая в лучах солнца свежей заряженной пулеметной лентой.
Остальные мотоциклы резко развернулись и, прибавив газу, попытались вырваться из устроенной остатками батальона западни.
Отставший мотоцикл успел проехать метров пятьдесят, когда точные выстрелы красноармейцев заставили его остановиться. Мертвые фашисты так и остались на своих местах с беспомощно повисшим головами.
Головной оказался наиболее проворным и удачливым.
По всей видимости, водитель на нем был опытный. Выжав максимум из мотора, он стал змейкой вилять по дороге, мешая вести по нему прицельный огонь.
И тут в дело вступил пулемет броневика.
Цепочка резких хлопков раздалась поверх группы Рогова.
В отличие от одиночного винтовочного огня отклонения пулеметных пуль были хорошо видны по цепочке бегущих пыльных фонтанчиков на грунтовке.
Первые из них взвились метрах в десяти позади мотоцикла. Следующие с каждой секундой уверенно приближались к цели,  не оставляя ей не единого шанса уйти от смертоносных свинцовых уколов.
Пулеметчик с броневика знал свое дело и умело корректировал огонь по ложащимся на дорогу пулям.
В следующий миг стальные жалы настигли удиравших фрицев.
Водитель судорожно взмахнул вверх руками в черных крагах и, неловко завалившись грузным мешком в сторону, рухнул в придорожную пыль.
Его попутчик в люльке, также получил порцию горячего свинца, и беспомощно клюнул головой вперед.
Мотоцикл на всей скорости резко развернулся и стал кувыркаться по дороге, выбросив безжизненное тело из люльки на наезженное полотно дороги.
Сделав несколько оборотов он снова встал на колеса и загорелся.
Ярко оранжевое пламя в считанные секунды охватило машину, распространяя вокруг едкий дым от сгорающего машинного масла и краски.
Пулемет над головами отделения Рогова затих.
- Вот вам, гады! – раздался откуда то спереди справа чей-то ликующий крик.
Но радоваться было рано.
Это понимали все зарывшиеся в спасительную  землю красноармейцы.
Над местом только что закончившейся стычки с немецким дозором повисла тягостное затишье.
Кое-кто курил самокрутки из остатков солдатской махорки, наслаждаясь душистым табачным ароматом. Другие, опустившись на дно стрелковых ячеек, смотрели в синеву июльского неба.
Вскоре к группе Рогова прибежал раскрасневшийся от жары лейтенант.
- Как у Вас дела? Потери есть? – деловито поинтересовался он у назначенного им командира отделения.
- Никак нет! – доложил по военному Рогов, и с тревогой добавил:
- Патронов маловато. У каждого не больше двух обойм на винтовку и по одному диску на ППШ.
Выглянувший из башенки броневика Мишин также выразил озабоченность в малом запасе боеприпасов.
- Товарищ лейтенант, у меня тоже голяк! Осталось всего два снаряда для пушки и две пулеметных ленты. Этого на хороший бой явно не хватит!
Лейтенант взглянул на башнера и с грустью ответил:
- Знаю! У всех такая же беда. Патронов в обрез! Нужно беречь боеприпасы!
- А давайте я схожу до мотоциклов! Запасемся трофеями! – предложил Рогов лейтенанту.
- Как минимум у них был пулемет на головном мотоцикле, да и автоматы нам пригодятся. Патроны наверняка тоже в запасе имеются. Вряд ли бы они поехали в разведку без полного боекомплекта.
Лейтенант приложил ладонь ко лбу, прикрываясь от лучей палящего солнца, и посмотрел в сторону уничтоженного немецкого дозора.
Его взгляд медленно прошёлся по валявшийся трупам немецких мотоциклистов.
- Я тоже об этом подумал. А вдруг немцы снова появятся? Местность открытая и укрыться от них негде! Вы будете, как на ладони перед ними! – с опаской сказал лейтенант, взглянув на Рогова.
В его взгляде одновременно читались тревога и надежда на то, что подчинённый все-таки решится на опасный шаг.
Последний понял взгляд лейтенанта:
- И все-таки нужно рискнуть! Кто со мной? – обратился он к своему отделению.
Из пяти уставших красноармейцев вызвался только Лешка Кудрин, самый молодой боец. Уроженец Тамбова он никогда не унывал и в любой ситуации старался найти положительные моменты.
Лейтенант с благодарностью посмотрел на Рогова, затем вытащил из кобуры личный ТТ и протянул его командиру отделения.
- Возьми! С винтовкой не удобно. Да и мешать она будет!
Рогов взял пистолет и вопросительно посмотрел на Кудрина:
- А ты с чем пойдешь, Алексей?
Подчинённый хитро улыбнулся и с улыбкой ответил:
- У меня на этот случай имеется трофейный парабеллум.
Он гордо вытащил из кармана выцветших от солнца галифе трофей и с удовольствием  продемонстрировал его лейтенанту.
Тот умело взял в руку пистолет с вороненым отливом, привычным движением вынул магазин, передёрнул затвор и нажал на спусковой курок.
Раздался сухой щелчок, от которого Кудрин невольно вздрогнул, заставив лейтенанта невольно улыбнуться.
Хорошая машинка! Давно хотел себе такой про запас. Где прихватил? – спросил он заинтересованно у Кудрина.
- Да три дня назад. Помните, когда мы наткнулись в лесу на немецкий десант. Вот тогда у их офицера я и позаимствовал эту игрушку, - довольно  ответил боец.
- Помню!
Лейтенант  невольно улыбнулся, вспоминая ту короткую и несуразную по меркам тактики войскового боя стычку.
Он во главе своего взвода шел в передовом дозоре отступающего полка.
Накануне очередного планового отхода полк понес большие потери. Только убитыми было больше двухсот человек. Но похоронить своих товарищей и отдать им положенные воинские почести времени не было. Натиск фашистов, поддержанный батальоном танков, не дал красноармейцам  ни одной лишней минуты для организованного покидания ими своих позиций и отхода на новый оборонительный рубеж в пяти километрах западнее.
Взвод, растянувшись на несколько десятков метров в колонну, медленно двигался по извилистой лесной дороге. Он прикрывал  остатки полка от немецкого авангарда и назойливой вражеской авиации.
Лейтенант с первого дня войны считал ее самым опасным врагом для пехотинцев и танкистов.
Они со своими винтовками и редкими пулеметами ничего не могли противопоставить обнаглевшим немецким асам, господствующим в советском небе.
От их ударов сверху не спасали ни редкие  одиночные стрелковые ячейки, ни блиндажи в три наката бревен.
Лейтенант шел впереди взвода. Наученный горьким опытом он предусмотрительно выслал вперёд двух опытных бойцов Савельева и Ершова, которые были опытными охотниками, умели скрытно передвигаться в лесу и имели наметанный глаз на возможное присутствие врага.
Чутье не обмануло лейтенанта.
Перед очередным поворотом дороги непонятно откуда перед ним появился Савельев.
Приложив палец к губам, он шепотом сообщил, что в ста метрах от них впереди замечена группа немецких парашютистов в составе восьми солдат и одного офицера.
Оказалось, что немцы встали на привал метрах в пятидесяти от дороги на привал.
Для наблюдения они выставили одного солдата, который занял позицию на старом дубе.
Решение лейтенанта было дерзким и неожиданным.
Разведчикам он поручил бесшумно снять с дерева немца, а сам со взводом, сделав порядочный крюк в пару сотен метров зашёл к месту стоянки диверсантов с тыла.
Началом атаки должен был быть крик совы, которым мастерски владел Савельев.
Лейтенант решил не вступать с немцами в открытый бой, чтобы избежать ненужных потерь, а просто забросать их гранатами.
Через пятнадцать минут с парашютистами было покончено.
Глухие разрывы среди многолетних сосен были сигналом для ликвидации немецкого наблюдателя.
Диверсанты не успели даже толком среагировать на стук ударившихся о землю гранат, умело брошенных красноармейцами.
В последний момент немецкий унтер инстинктивно схватился за кобуру, пытаясь вытащить пистолет, но в ту же секунду разорвавшаяся позади него лимонка нашпигована его тело десятком  стальных осколков.
Пистолет выпал из его руки, и он грузно упал на него своим телом.
Вот именно его и подобрал Кудрин при осмотре места стоянки фашистов.
- Ладно, давайте! Только осторожно! Если что – мы Вас прикроем огнем, - подытожил лейтенант и крепко пожал руки подчинённым.
Рогов перекрестился и, взглянув строго на ухмыльнувшегося Кудрина, с укором заметил:
- Хватит лыбиться, пошли! Держись за мной и посматривай по сторонам!
- Хорошо! – согласился напарник, сжимая в руке трофейный парабеллум.
Они бодро вылезли из наспех вырытого окопчика и пригнувшись короткими перебежками направились вдоль обочины к расстрелянному батальонам мотоциклетному дозору.
Лейтенант и бойцы батальона внимательно наблюдали за этой отчаянной парочкой.
Метров за десять до первого съехавшего в кювет мотоцикла Рогов с напарником присели, чутко всматриваясь в лежавшие в придорожной пыли тела немцев.
Через несколько секунд Рогов махнул находящемуся позади него Кудрину рукой и, не спуская глаз с не поддающих признаков жизни  мотоциклистов, стал осторожно приближаться к ним.
Первым делом он бегло осмотрел немцев, и, убедившись, что они мертвы взялся за оружие.
Автоматы были исправны, а вот вылетевший с крепления  пулемет сильно пострадал от удара о твердую землю. Длинный ствол деформировался и представлял собой кривую трубу.
- Черт! – выругался Рогов.
- Не повезло! И надо ему было так стукнуться не удачно, - поддержал Кудрин.
- Ладно, пошли к другому! Патроны, автоматы и магазины к ним оставим  пока здесь возле мотоцикла.
Рогов аккуратно положил на обочине автомат и подсумки с магазинами, снятые с немцев.
Кудрин поверх них положил ещё один автомат и запасную коробку с лентами к пулемёту.
- На головном мотоцикле ещё был пулемет. Давай сразу к нему. С последним разберемся на обратном пути, - скомандовал Рогов и, не дожидаясь ответа, направился к опрокинутому метрах в двухстах от них дальнему мотоциклу.
Они уже почти достигли конечной цели, когда до них донёсся нарастающий звук приближающейся колонны. Известно, что в сухую жаркую погоду звуковые волны распространяются намного хуже, чем во влажную.
Шум приближающейся техники дошел до них почти одновременно с появлением пыльного шлейфа за ближайшим перепадом дороги.
От неожиданности Рогов и Кудрин присели, не добежав метров тридцать до стоявшего искалеченного после нескольких кувырков мотоцикла.
- Что будем делать? – тревожно поинтересовался Кудрин у командира отделения.
Тот быстро оценил сложившуюся обстановку, прикинув расстояние до своих. До ближайших ячеек было не меньше ста метров.
- Примем бой здесь! Назад добежать не успеем! Перестреляют, как зайцев!
- Давай вперёд!
Присев к земле он, не оглядываясь, рванул вперёд.
- Нам конец! – неутешительно резюмировал напарник, обождал пару секунд и, пригнувшись, последовал за старшим.
Беглым взглядом они окинули результаты огня броневика по немецким мотоциклистам.
Китель лежавшего первым немецкого унтер-офицера на спине был покрыт обильными разводами крови.
Убитый пулеметчик лежал на спине и его широко открытые глаза, подвергнутые смертельной пеленой, смотрели в синеву чужого июльского неба.
Казалось, он и после гибели не переставал удивляться земной его красоте.
Картина была жутковатая, и Рогов поспешил переключиться на поиск оружия.
Теперь он пожалел, что они оставили автоматы возле первого мотоцикла. Порадовало только то, что пулемет здесь был исправен и даже заправлен новой лентой. В коробке, закреплённой на люльке, обнаружилось ещё три запасных ленты по пятьдесят патронов каждая.
- С этим уже можно воевать! – удовлетворённо подумал Рогов, осматривая трофейный MG.
Он решил не снимать его с жёстко установленной опоры люльки. Это придавало устойчивости восьмикиллограммовому оружию и уменьшало отдачу при стрельбе.
Вдвоем они развернули мотоцикл посередине дороги, чтобы использовать его в качестве какой-никакой защиты от стрелкового огня.
Рогов встал на колени за пулемет, а Кудрин, забрав единственный автомат с подсумком для запасных магазинов у водителя, улёгся от него по правую сторону возле заднего колеса.
Рогов оценил возможный сектор ведения огня, повернув пулемет сначала до упора влево, а затем вправо. Получалось неплохо.
- Командир! – донёсся вдруг снизу голос Кудрина.
- А это что за ящик?
В спешке они не обратили на деревянный ящик, притороченный снизу позади люльки брезентовыми ремнями.
- А ну глянь! – скомандовал Рогов напарнику, продолжая следить за дорогой, над которой с каждой секундой все выше и выше поднималось столб плотной рыжей пыли.
Кудрин ловко отстегнул ящик от люльки и тот глухо стукнулся о твердый пласт накатанной годами дороги.
Рогов невольно вздрогнул и недовольно бросил:
- Осторожнее, черт! А вдруг там взрывчатка! Хочешь нас раньше времени отправить к праотцам!
Напарник с явной обидой ответил:
- Нам и так недолго ждать! Пятью минутами раньше или позже! Какая разница! Проедет по нам сейчас эта немчура, ни фамилий, ни званий не спросят!
- Хватит нас хоронить раньше времени! Не в таких переделках бывали. Тем более мы не одни. За нами батальон с лейтенантом. Поддержат, если что!
Кудрин открыл замки и откинул крышку в сторону.
- Ух, ты! Вот это нам подфартило!
Рогов привстал с колен и бросил заинтересованный взгляд на содержание ящика.
В нем лежали четыре противотанковых гранаты, разделенные деревянными перегородками. Отдельно от них лежали завернутые в промасленную бумагу взрыватели.
- Ну вот, а ты помирать собрался! Давай прикручивай взрыватели. Тебе две и мне две. Вот теперь точно повоюем.
Рогов посмотрел назад на позицию батальона, ощетинившегося редкими штыками винтовок, торчавших из стрелковых ячеек.
По сравнению с ними они благодаря добытым трофеям были вооружены куда лучше.
Вскоре Кудрин протянул Рогову две снаряжённые гранаты и снова улёгся позади мотоцикла, укрыв за колесом подсумок с запасными магазинами и гранаты.
Почти одновременно показалась башня передового танка. Это был лёгкий Т-1. Многие считали его несерьёзным противником, но бывалые красноармейцы не понаслышке знали о его коварстве.
Эта небольшая бронированная машина, имеющая только пулеметной вооружение считалась устаревшей по современным меркам войны. Однако она становилась грозным оружием в руках умелых немецких танкистов.
Да этот танк не мог соперничать со средними танками, имеющими пушечное вооружение, но как средство огневой поддержки зарекомендовал себя исключительно с положительной стороны в войсках Вермахта.
Вот и сейчас, при отсутствии у батальона средств артиллерии противопоставить ему было нечего. Единственным средством борьбы с ним, да и с другими бронированными средствами противника, оставались бутылки с коктейлем Молотова. Ящик таких примитивных противотанковых средств был оставлен батальону отступившим полком.
Красноармейцы с опаской относились к этим бутылкам, наполненных легко воспламеняющейся жидкостью и фитилем.
Рогову пару недель назад пришлось стать свидетелем неудачного применения такой бутылки в бою.
Красноармеец из соседнего взвода, фамилии и имени его он не знал, попытался кинуть ее по приближавшемуся к его ячейке немецкому бронетранспортеру.
Он, как и учили, высунулся по пояс из ячейки, поджёг фитиль, сделал замах рукой и в этот момент бутылка лопнула.
Не известно, что послужило этому причиной. Может быть брак самой бутылки или в нее попал осколок или пуля. Это уже не важно.
Самое страшное было потом.
Выплеснувшаяся мгновенно из нее жидкость попала на красноармейца и он в мгновенно превратился в живой горящий факел.
Такого ужаса Рогов не видел никогда в своей жизни.
Этот нечеловеческий крик, переполненный отчаянием и физической болью, стоял в ушах Рогова еще не один день.
Несколько секунд предсмертной агонии, казалось, безмерно растянулись во времени, закрывая все остальные ужасы боя.
Он с трудом переключился от тяжелого воспоминания и сосредоточился на приближающейся к ним по дороге колонны.
Вслед за легким Т-I из-за пригорка вальяжно выплыл средний Т-III и два грузовика с сидящими в открытых кузовах немцами.
Если бы не танки, то остатки батальона могли бы дать гитлеровцам бой на равных, несмотря на то, что они были лучше вооружены. На кабинах автомобилей были закреплены пулеметы МГ, а у большинства сидящих можно было различить в руках автоматы, называемые среди красноармейцев почему то шмайсерами, хотя он имел совсем другое название.
- Да, танки это серьезно! И их броневичок вряд ли сможет с ними тягаться, - с тревогой подумал Рогов, поправляя пулемётную ленту и наводя прицел на головной танк, люк водителя на котором был открыт по походному.
- Как только приблизятся поближе бей по люку механика! – скомандовал он Кудрину.
- Хорошо! Понял!
Расстояние до танка быстро сокращалось с каждой секундой.
Закопавшийся в землю батальон молчал, очевидно ожидая, когда трофейщики откроют первыми огонь по вражеской колонне.
Рогов пристально наблюдал за приближением головной машины, держа указательный палец на спусковом крючке пулемета.
И вот когда, уже можно было различить заклёпки на броне немецкого танка и белый овал лица немецкого танкиста, торчавшей над верхним броневым листом, в шум двигающейся техники ворвался треск длинной пулеметной очереди.
В пулеметной ленте, как и положено каждый третий патрон был трассирующим.
Поэтому Рогову не составило особого труда мгновенно скорректировать  огонь и подвести красные светлячки летящих в танк пуль точно в голову механика.
Танк на секунду дернулся и беспомощно остановился.
В какое-то мгновение крышка люка механика дернулась, но так и не закрылась.
Веер свинца, пробежавший по лобовой броне вверх не оставил немецкому механику никаких шансов на выживание.
- Есть! – радостно воскликнул Кудрин, наблюдая за замершим посередине дороги танком.
Рогов почувствовал прилив азарта и внутреннего подъема, которые всегда накатывали на него после первых секунд боя.
Казалось, в нем одновременно уживались две личности. Одна спокойная и уравновешенная, умудренная достаточным жизненным опытом и вобравшая в себя голодные годы Первой мировой войны, послевоенную разруху, смутные годы коллективизации, пришедшие на юность и, наконец индустриализации и построения социализма в отдельно взятой стране, которые пришлись уже на его зрелый возраст.
Он пропустил мимо ушей восторг напарника и целиком сосредоточился на башне замершего танка, которая медленно, но уверенно начала поворачиваться в их сторону, выискивая врага.
Рогов быстро оценил безысходность их положения.
Тонкий металл люльки мотоцикла не мог быть серьезной преградой для немецкого пулемета. За ней можно было только спрятаться, но никак не защититься.
Он невольно припал к земле, пытаясь скрыться от глаз немецкого наводчика, но тут заговорил автомат Кудрина, посылавший в сторону быстро покидавших кузова грузовиков вражеской пехоты.
- Вот и все! – с обидой в душе подумал опытный Рогов, - Отвоевались!
Он замер, ожидая очередь вражеского пулемета.
Однако судьба благоволила к смельчакам, вступившим в неравный бой.
В бой вступил окопавшийся батальон.
Раздался хлесткий выстрел сорокопятки броневика.
Выстрел был точным. Снаряд угодил точно в башню немецкого легкого танка, сорвал ее с погона и отбросил на несколько метров назад.
Сорванная башня буквально перерубила немецкого наводчика пополам, отбросив его верхнюю окровавленную часть вместе с башней, а нижняя часть осталась в корпусе танка.
Беспорядочная стрельба из русских трехлинеек, поддержанная короткими очередями броневика, заставил спешившихся немцев залечь на обочине дороги и вступить в беспорядочную  стрелковую дуэль.
Красноармейцы, ведущие огонь из стрелковых ячеек были в более выгодном положении по сравнению с распластавшимися на ровной местности фашистами.
Было видно, как точные выстрелы настигают пытавшихся вжаться в спасительную землю фашистов, ведущих густой, но малоэффективный на таком расстоянии огонь. Здесь русская винтовка Мосина тысяча восемьсот девяноста первого года выпуска давала фору современному немецкому автомату.
Но преимущество красноармейцев продолжалось недолго.
Экипаж Т-III, следовавший за головным  танком, быстро сориентировался в сложившейся обстановке и выдвинулся на пару десятков в сторону окопавшегося батальона и прикрыл свою пехоту от смертельного огня.
Его башня хищно повернулась влево вправо, выискивая танкоопасные средства и не найдя их, сосредоточил свой огонь на броневичке.
Рогов с тоской посмотрел на танковый ствол, который повернулся в сторону найденной цели и сделал первый выстрел.
Снаряд ударил в земляной бруствер, насыпанный его отделением перед носом броневика, разметав комья земли на несколько десятков метров вокруг.
- Давай! Спасайся! – подумал он про башенного пулемётчика, продолжающего вести огонь короткими очередями по грузовикам.
Казалось в пылу боя, он не замечал смертельной опасности и не собирался прекращать огонь, пока в запасе были ещё патроны.
Рогов с замиранием сердца ожидал следующего выстрела и тот прозвучал через несколько секунд громко и хлестко.
На этот раз немецкий наводчик сделал необходимую поправку и снаряд угодил точно в цель.
Восьми миллиметровая броня не могла противостоять мощи немецкого осколочно-фугасного снаряда.
Он буквально развалил корпус броневика напополам, не оставляя шансов выжить его пулемётчику.
После попадания броневик вспыхнул и клубы черного едкого дыма поползли по равнине, цепляясь за редко торчавший местами сухостой.
На секунду огонь с наших позиций прекратился. Глаза бойцов с болью смотрели на разбитый броневик, являющийся последним серьезным огневым средством батальона.
Т-III выплюнул порцию сизого дыма от сгоревшего газолина и медленно двинулся по обочине дороги в сторону батальона, разворачивая ствол в сторону редких стрелковых ячеек.
Очевидно, экипаж опасался, что подступы к позициям батальона могут быть заминированы.
Рогов с Кудриным прекратили огонь и сосредоточили все свое внимание на приближающемся к ним танке.
Немецкая пехота, почувствовавшая перелом в бое, поднялась и, прикрываясь головным танком, стала медленно, но уверенно приближаться к линии обороны батальона.
Плотный пулеметный огонь из двигающегося вперед немецкого танка практически свёл на нет активность батальона.
Стоило только какой то ячейке сделать пару выстрелов, как на нее тут сыпался веер смертоносного свинца.
Немецкая пехота также оживилась и вела беспрерывный огонь из автоматов и карабинов.
Рогов быстро оценил сложившуюся обстановку и понял, что если не остановить головной танк, то батальону остается жить несколько минут. Не больше.
Решение созрело мгновенно. Личный опыт месяца боёв научил его солдатской смекалке. Без нее выжить в кровавой бойне просто не возможно.
Уверенными движениями он взвел взрыватели в противотанковых гранатах, проверил предохранительные кольца и оценил расстояние до приближающегося танка.
- Далековато! Не доброшу!– с раздражением подумал Рогов, бросив взгляд на немецкую полуторакилограммовую гранату.
В это время головной танк, прикрываемый пехотой, остановился и с интервалом с десяток секунд произвел в сторону позиций батальона последовательно три выстрела из пушки.
Один из них был точным и накрыл стрелковую ячейку. Это было видно по выброшенному из нее телу красноармейца. Взрывам его подбросило на несколько метров и оттуда оно мешком упало на твердую высохшую землю.
- Вот, сволочь! – не сдержался Кудрин и перенес автоматный огонь на прятавшуюся за танком пехоту.
Он успел сделать всего несколько коротких очередей, когда немецкий пулеметчик с головного грузовика ударил по их позиции.
Рогов видел, как в предсмертной судороге дернулась тело его товарища, пронзенное несколькими пулями, неестественно обмякло и затихло.
Головной танк изрыгнул очередную порцию едкого газолина, развернулся носом в сторону батальона и медленно пополз на его позиции, поддавая периодически газу и прикрывая дымом следовавшую за ним пехоту.
В голове у Рогова мгновенно созрел отчаянный план.
Прикрывшись густым дымом от выхлопных газов скрывшую его от немцев, он резко повернул предохранительное кольцо в боевое положение и бросился наперерез танку.
У него было всего несколько секунд на то, чтобы сделать решающий бросок и он его сделал.
Тяжёлая граната полетела в борт немецкого танка и исправно сработала в момент ее удара о броню.
Раздался резкий хлопок и выброшенная из головной части гранаты кумулятивная струя ушла за броню в районе моторного отделения.
Танк резко дернулся, как будто пытался оценить степень нанесенного ему повреждения, неуверенно проехал несколько метров и остановился.
Рогов упал на дорогу и, резко развернувшись, пополз обратно за мотоцикл, стараясь слиться с дорогой.
Он не видел, как загорелась немецкая машина, но почувствовал едкий запах горящего газолина.
- Получил, гад! Это тебе за Кудрина! – радостно подумал солдат.
Ему оставалось всего пару метров, чтобы скрыться за мотоциклом.
Но внезапно появившийся из-за кормы танка немецкий автоматчик опередил его.
Длинная очередь веером прошлась по дорожному полотну, накрыв и Рогова.
Последнее, что он почувствовал, была дикая боль от горячего свинца, впившегося смертельными укусами в его спину.
Его тело интуитивно дернулась в попытке противостоять чужеродному металлу, но человеческая плоть оказалась слаба перед порожденного им же орудия убийства.
Голова Рогова бессильно упала на твердый грунт и последнее, что увидел его затухающий взор, был поднимающийся в последнюю свою атаку батальон.
- Ура…а…а! – донеслось до него нескладные крики красноармейцев.
- Безумство! – успело проскочить в сознании солдата перед тем, как его пробитые легкие сделали последний в жизни вздох.

* * *
Затем перед Роговым восстал комиссаривший в годы коллективизации дед в затертой от времени гимнастерке, перетянутой поскрипывающими кожаными ремнями и прицепленный к ним маузер в деревянной кабуре.
Маленький Петя помнил этот пистолет с дарственной надписью от самого председателя ВЧК Феликса Дзержинского, бережно хранившийся в их доме долгие годы.
Несмотря на все заслуги, Рогов Петр Маркович по ложному доносу был арестован в тридцать восьмом году, обвинен в заговоре с троцкистами и расстрелян.
При аресте пистолет был изъят и больше о его судьбе в семье никто не знал.
Дальше профессор перенесся в тело деда или прадеда в длинной холщовой рубашке, пашущего свой небольшой земляной надел на тощей старой кобыле.
Затем пошли годы крепостничества, чей-то красивый помещичий дом и бричка, которой управлял неизвестный Рогову его далёкий предок.
В следующий момент он увидел себя на огромном поле. Осенний ветер гнал по пожелтевшей траве стаи цеплявшихся друг за друга сухих листьев и небольших веток.

* * *
Он стоял в середине длинной шеренге воинов, облаченный в тяжёлую кольчугу, а на голове его был кожаный шлем, покрытый по кругу стальными пластинами.
В правой руке предок Рогова держал длинное копьё, а в левой деревянный щит с металлическими накладками, защищающий большую часть его тела.
Он и его братья по оружию стояли на правом фланге русского войска, защищая тылы и обозы от возможного нападения врага.
Солнце только вставало из-за тяжёлых туч, неохотно освещая поле предстоявшей битвы.
На противоположном краю поля метрах в трёхстах стояло татаро-монгольское войско.
Поджарые невысокие лошади нетерпеливо били копытами в землю, выражая всем своим видом готовность стремительно понести сидевших на них воинах в меховых шапках с длинными лисьими хвостами.
Все были напряжены в ожидании предстоявшей битвы.
Внезапно со стороны врага показался всадник.
Он лихо выехал на середину поля и стал вызывающе гарцевать перед русским войском.
- На бой вызывает, нехристь поганая! – сурово произнес стоявший справа от Рогова дружинник, вооруженный лишь лёгким круглым щитом, обтянутым воловьей кожей и секирой.
Русский строй замер в ожидании решения князя Дмитрия, находившегося в головном полку и одетого в доспехи простого ратника, ничем не выделявшегося среди сотен таких же воинов.
Прошло несколько минут до того, как русские шеренги раздвинулись и пропустили вперёд всадника на черном вороном коне.
Воин в отличие от своего соперника был одет в тяжёлую кольчугу, усиленную на груди вороненными стальными пластинами.
На голове его был одет стальной шлем, а руки и ноги прикрыты стальными наколенниками и налокотниками.
За спиной всадника висел щит, а в правой руке он уверенно держал копье со стальным длинным наконечником.
Рогов не раз был свидетелем того, как таким копьём умелый ратник на коне на скаку мог сразу пронзить парочку врагов, насаживая их подобно перепелов на вертел.
- Это Пересвет! Лучший княжеский богатырь! – снова громко произнес сосед по оружию.
Тысячи глаз с обеих сторон пристально наблюдали за парой воинов, вставших друг против друга посередине поля предстоящего единоборства.
Монгольский всадник продолжал периодически гарцевать на своей кобыле, вызывая одобрительные крики своих соплеменников.
В отличие от нее мощный конь русского богатыря нехотя переминался на одном месте, кося глаза на резвую лошадку.
- Хайя! – резко крикнул монгол и, умело повернув за узды послушную кобылу, отъехал в сторону метров на пятьдесят, приглашая взметнувшимся вверх коротким копьём сделать то же самое своего противника.
Пересвет принял вызов и медленно с достоинством отвёл коня в противоположную от монгола сторону.
Воины повернулись друг к другу лицом и замерли, сдерживая своих коней, нетерпеливо бьющих копытами твердую землю.
Над полем повисла мертвая тишина, которую прерывали только свист птиц из расположенного за русским войском леса.
- Хайя! – вновь раздался боевой клич монгольского всадника, с силой ударившего свою лошадь в бока короткими ногами.
От неожиданности кобыла чуть присела  на задние ноги, но в следующий миг резко подпрыгнула вверх и стремительно рванула вперёд, ускоряясь с каждым сделанным шагом.
Монгол выставил перед собой копьё, острие которого хищно нацелились в сторону русского богатыря.
Вороной Пересвета не был так быстр, как у его соперника, но через несколько секунд и он уверенно нес своего всадника вперёд на сближение с врагом.
Через несколько секунд  послышался удар копий в найденные ими цели.
Монгол неловко вылетел из седла и, взлетев над крупом своей кобылы, замертво рухнул на землю лицом вниз. Его руки безжизненно распластались в стороны, выпуская обломки расколотого посередине легкого щита.
- О…о…о! – взорвалось над полем радостное ликование русского войска, но вскоре оно стало затихать.
Сотни воинов с тревогой смотрели на русского богатыря, который пронесшись над поверженным врагом, неуверенно держался в седле.
Было видно, как он с трудом натянул поводья, сдерживая коня и поворачивая его в сторону русского строя.
Вороной, как будто почувствовал слабину со стороны хозяина и медленно переступая ногами двинулся к своим.
Через пару шагов щит выскользнул из руки богатыря и плашмя упал на землю.
Тело Пересвета качнулось сначала резко вперёд, а затем, теряя равновесие, стало заваливаться назад.
Мощное тело русского воина с металлическим звоном беспомощно ударилось о землю.
Только сейчас предок Рогова и его соратники заметили обломок древка копья, торчавшего из груди Пересвета с правой стороны чуть выше защитных нагрудных пластин.
Копьё опытного монгольского воина нашло слабое место в доспехах русского воина и поразило его именно туда.
- Хайя!!! – раздались ответные ликующие крики врага и через секунду его огромное полчище тронулось в сторону русской боевой линии.
Рогов почувствовал неприятный озноб, пробежавший по его спине под нательной холщовой рубашкой, прижатой сверху стальной кольчугой.
В голове прозвучал тревожный сигнал, предупреждающий о том, что он и сотни его боевых товарищей, стоявших с ним плотной  стеной в первой линии боевого порядка, вскоре примут удар бешеного натиска монгольского войска.
Он и другие знали это, как только в составе дружины князя Дмитрия были поставлены впереди русского войска.
Это был третья большая битва в которой довелось участвовать предку Рогова и он не понаслышке знал, чем заканчивается бой для воинов, стоящих в первых рядах боевого порядка.
Как правило, из них выживали единицы и только потому, что были сбиты в первые минуты боя с ног ударами вражеской конницы и завалены поверх трупами своих соратников.
Шансов выжить в бою с превосходящим по силе врагом у них практически не было.
Их главной задачей всегда было сбить наступательный темп противника, связав его боем и не дать прорвать боевой порядок, состоящий из нескольких десятков рядов дружинников.
- Осторожно, стрелы! – раздался чей-то предупреждающий крик позади предка профессора.
Он инстинктивно попытался поднять боевой щит над собой, но опоздал.
Длинная монгольская стрела с калёным наконечником вонзилась в его шею, с хрустом пробив гортань и выйдя со стороны спины.
Воин беспомощно выронил из рук щит и копьё, схватился обеими руками за древко стрелы, пытаясь инстинктивно выдернуть из шеи, но безуспешно.
Разорванная артерия несколько раз выбросила вперёд упругие струи крови, мгновенно сделав скользкими кожу на  руковицах.
Предок издал предсмертный хрип и рухнул под ноги налетевшей на него монгольской лошади.
После принятой смерти на поле брани его сознание стало ускорять события, свидетелем которых была его бессмертная душа.

* * *
В следующее мгновение профессор перенесся в тело рыбака, сидевшего в утлом деревянном суденышке, выдолбленным из цельного ствола дерева. Он медленно разматывал сеть, перекрывая ею неширокую устье реки, впадающей в большое озеро, зажатое между высокой грядой скалистых гор.
Солнце, поднимающееся над ближайшей из них, било своими яркими лучами в водную гладь и отражалось ярким серебристым пятном, заставляя рыбака невольно щуриться.
Профессор почувствовал явную тревогу внутри своего далекого предка.
Поначалу он не мог понять ее причину, но потом понял, что она вызвана неким чудовищем, обитающим  в водах этого озера.
Соплеменники  рыбака не рисковали отдаляться на своих лодках далеко от берега на глубину.
Они предпочитали рыбачить на мелководье, где рыбы было не так, много, но безопасно.
Предок Рогова знал об опасности не понаслышке. Но на глубине  рыба была намного крупнее, чем рядом со спасительным берегом и ее можно было выгодно обменять в соседнем племени на мясо и другие, необходимые для него и его семьи продукты.
Несколько раз он становился свидетелем того, как неизвестный озерный хищник утаскивал смельчаков на дно, не оставляя им не малейшего шанса на спасение.
Никто точно не знал, что это за зверь или рыба. Одни говорили, что это крупный аллигатор, живущий здесь не один десяток лет. Другие были уверены, что это крупный сом, способный топить и утаскивать на дно свои жертвы, чтобы потом спокойно питаться ими в свое удовольствие.
Были и другие мнения, но никто никогда не видел полностью этого неведомого хищника. А тот, кто его видел уже не могли ничего рассказать своим соплеменникам.
Немногие свидетели говорили, что перед тем, как напасть на свою жертву на воде появляются крупные пузыри воздуха, указывающие на приближение чудовища.
Затем оно подныривает под лодку рыбака, бьёт его своим телом в днище с такой силой, что или проламывает дно или подбрасывает ее вместе с ловцом рыбы на несколько метров над поверхностью воды.
От такого удара суденышко идёт на дно или выбрасывает своего хозяина из нее.
В любом случае рыбак оказывался в воде и вскоре утаскивался чудовищем на глубину, оставляя после себя только плавающие деревянные обломки.
Предок профессора осторожно опустил в воду последнее пролет сети, не давая ему перепутаться с другой частью, и взялся за весло.
Осторожными взмахами, стараясь не бить им громко по воде, он направил лодку на мелководье.
Он собирался обождать в безопасном месте, пока выходящая из излучины реки рыба, наполнит поставленную для нее ловушку.
Лодка успела пройти не более десятка метров, когда он увидел справа от себя показавшийся над водой первый воздушный пузырь.
За ним последовал второй, третий и другие, потянувшиеся в сторону его суденышка.
Рыбак инстинктивно присел в лодке и замер, с ужасом наблюдая за приближающимся чудовищем.
Предок Рогова поднял с днища лодки заранее приготовленный острог с острым кремниевым наконечником, крепко привязанного к древку волосяной веревкой.
Он почувствовал, как напряглось тело рыбака, готового к смертельной схватке. Все его внимание сосредоточилось на цепочке пузырей, стремительно приближающихся к лодке.
Он уверенно занёс вверх руку со сжатым острогом, выискивая глазами появление смертельного врага.
Мужчина уловил момент, когда под прозрачной синевой воды показалось зеленоватое тело неизвестного чудовища с темными коричневатыми пятнами на теле и четко обозначенным острым гребнем на спине.
- Нет. Это не рыба и не аллигатор, - пронеслось у него в голове перед тем, как он со всей силы метнул свое оружие в цель.
По инерции он пошатнулся вперёд вслед за брошенным острогом и чтобы не упасть схватился за низкие борта лодки.
В тот же миг чудовище поднялось вертикально над поверхностью воды на пару метров, издав ужасающий крик.
Присевший предок Рогова заметил древко острога, торчавшего из бока чудовища.
Опытный взгляд охотника за доли секунды оценил мощь врага и то, что его бросок не был смертельным для него.
Толстая чешуйчатая кожа ослабила удар кремниевого наконечника, пустив его по касательной к внушительному длинному телу.
Рыбак понял, что это конец.
С детства он знал, что раненый зверь намного опаснее для человека, чем здоровый.
Шансов на спасение у него не было.
Он на мгновение смиренно прикрыл глаза, ожидая ответного удара со стороны сильного врага.
Чудовище всей своей массой рухнуло в воду, обдав рыбака стеной водных брызг.
Зоркий глаз рыбака увидел сломанное древко, вынырнувшее свечкой над поверхностью воды.
В следующую секунду он ощутил сильнейший удар по днищу лодки.
Суденышко подобно щепке подскочило вверх над водой, выбрасывая своего неудачного кормчего в воду.
Последнее, что увидел Рогов, была огромная развернувшаяся под ним пасть чудовища с кривыми длинными зубами, загнутыми вовнутрь.
Он не почувствовал боли. Животный страх сковал все его тело, сосредоточившись на последнем мгновении жизни.
Этот миг в очередной раз разделил его помутневшее сознание на то, что было до и будет после завершения человеческого бытия.
Далее события из прошлых жизней профессора ускорили свой ход, отмечая путь его бессмертной души лишь короткими временными отрезками.
Вскрытый уголок памяти показывал своему хозяину в режиме ускоренной прокрутки цепочку его перерождений в различных апастасиях.
Здесь был древний охотник, сидящий возле большого костра со своими немногочисленными соплеменниками в ожидании готовности жарившейся туши неизвестного животного. Возле его ног лежал огромных размеров топор, боевая часть которого была выполнена из цельного куска кремния и умело притянута к деревянной ручке узкими ремнями из грубой животной кожи.
В следующее мгновение он увидел своими глазами охоту на раненого мамонта, которого он в составе группы своих сородичей гнал по узкой звериной тропе, зажатой между крутым склоном горы и высоким обрывом берега широкой реки.
Там впереди зверя ждала ловушка в виде вырытой ямы с воткнутыми в ее дно остро заточенными жердями.
Безумный азарт преследования захватил охотников, подгонявших мамонта громкими криками и стуками в пустые бамбукоподобные полые куски древесины.
И вот когда до ловушки оставалось не больше ста метров, внезапно перед зверем из-за огромного валуна выскочил саблезубый тигр и преградил ему дорогу.
Предок Рогова почувствовал привычный холодок страха в груди.
Он знал, что нет сильнее и страшнее этого зверя.
Не было ещё ни одного охотника, который бы вышел победителем в схватке с этим сильным и коварным врагом.
Он без страха вступал в схватку даже с небольшой группой охотников и если отступал, то только после того, как ему люди наносили серьезные ранения и у зверя срабатывал инстинкт самосохранения.
Но король леса и гор не прощал обиды своим обидчикам.
Не понятно, каким образом он запоминал их, в лицо или по запаху. Тигр обязательно находил их впоследствии и безжалостно убивал.
Были случаи, когда вместе с ними он без всякой жалости убивал и всех их сородичей.
Обычно зверь нападал ночью, когда на страже племени стояли всего пара охотников, охранявших покой племени.
Сначала он убивал их, а затем шел по месту стоянки, чтобы найти своих обидчиков, а заодно и тех, кто попадался на его пути.
Охотники остановились вслед за мамонтом и выжидающе смотрели на тигра, оскалившего свои мощные торчавшие из пасти клыки.
Они предупредительно выставили перед собой копья и начали громко кричать, пытаясь отпугнуть опасного зверя.
Но тот не собирался отступать и примитивное оружие древних людей его не испугало.
Запах крови раненого мамонта помутил его разум, включив режим беспощадного убийцы.
Замершие охотники в нерешительности сбились в кучу, ощетинившись острыми копьями в его сторону.
Тигр повел головой в стороны и громко зарычал, заставив мамонта резко развернуться и трусцой побежать в сторону своих  преследователей.
Тяжёлые удары ног многотонного животного гулко отдались по земле.
Теперь у охотников был только один путь к спасению – бегство.
Не сговариваясь, они побросали копья на землю и бросились наутек по узкой горной тропе.
Выстроившись вереницей друг за другом они со всех ног бежали в сторону просматривающейся за склоном горы поляны на которой можно было разделиться, чтобы запутать опасного зверя.
Предок профессора волею судьбы оказался в этой веренице последним, несмотря на то, что был самым молодым и быстрым среди своих сородичей.
Ужас  от преследовавшего его по пятам мамонта многократно усилил его силы. Так быстро он ещё никогда не бегал за всю свою жизнь.
Каждый удар от ног огромного зверя отдавался через мелькающую под ним землю и придавал еще больше сил беглецу.
Он мог бы еще ускориться, но бегущие перед ним сородичи сдерживали его порыв. Обогнать их на узкой горной тропе  возможности не было.
С каждым раздающимся ударом ног мамонта позади него он подсознательно чувствовал, что расстояние между ними сокращается.
Отчаяние и ужас затуманили его сознание, мешая трезво мыслить.
Его зоркий глаз заметил, что до спасительной поляны оставалось совсем немного. И в этот момент кто-то из бегущих впереди воинов неожиданно  споткнулся.
По инерции на него налетели все, кто бежал позади него. Сработал эффект домино и неудачливые охотники посыпались друг на друга словно горох.
Предок Рогова успел среагировать и, споткнувшись о чью-то ногу, упал и попытался откатиться в сторону под выступ скалы.
Но боги сегодня были не на его стороне.
Раненое животное очевидно испугалось человеческой массы на своем пути и инстинктивно шарахнулись в сторону скалы, прижимаясь к вертикальной стене.
Последнее, что увидел в своей жизни охотник, была огромная ступня мамонта, нависшая над его распластанным телом и резко вдавившее его в твердыню горной тропы.
Он ничего не успел почувствовать, но его освобожденная от телесного плена душа на короткое время взмыла над раздавленным человеческим телом и безразлично наблюдала над расправой тигра над остальными сородичами погибшего.
Машина убийца, облаченная в звериную шкуру, буквально за пару минут безжалостно расправилась с неудачливыми охотниками.
Двоих он резкими ударами лап скинул с крутого берега вниз на прибрежные камни. Остальных зверь одного за другим догонял на тропе и сбив своей массой на землю коротким движением головы перекусывал шею.
Последним был самый опытный воин из их племени.
Ему повезло больше других, и он в одиночестве все-таки добежал до поляны.
Охотник периодически оборачивал голову назад, следя за уверенно догоняющим его зверем.
Пару раз он сумел уклониться от смертельного броска нападавшего и тигр в бешенстве пролетал мимо своей жертвы, издавая над окрестностями недовольный рык.
Однако итог поединка человека со зверем был предрешён.
Третий прыжок тигра на охотника был удачным для него.
Мощной грудью он сбил охотника на землю и не дожидаясь пока тот поднимется, прыгнул на него сверху и отточенным движением челюстей перегрыз ему шею острыми клыками.
Дальше сознание профессора уже не успевало фиксировать быстро меняющиеся в его сознании фрагменты из прошлых жизней.
Казалось, что не умелый оператор включил повышенную скорость прокрутки кинопленки с его прошлым.
Рогов перестал пытаться уловить что-то из проносящихся перед ним отрезков памяти из его прошлых жизней, и наблюдал на этот цветной каскад, как на красивый цветной шлейф, будоражащий его воспалённый лекарствами мозг.
И вдруг по чьей-то воле  пленка неожиданно остановилась.
Профессор замер, сосредоточившись на открывшейся перед ним картинке.
Боже! Он не мог поверить увиденному.

         Раздел 8. Размышления о вечном
Его безтелесный взор открыл перед ним глубокий космос.
Но в отличие от земного существования, когда душа человека чувствует себя в плену его физической оболочки, сейчас он чувствовал себя единым целым с окружающей его вселенной.
Он был полноценной составляющей окружающего мира и знал цель и физическую сущность всех происходящих в нем процессов.
Мириады неизвестных звёзд и созвездий наседали над крохотной капсулой, в которой находилась первозданная душа профессора совместно с другими миллионами такими же, как он безтелесными энергетическими сущностями.
Он был одной из них, скитающихся во вселенной в поисках подходящих для себя доноров.
Все эти явления, происходившие параллельно во времени и пространстве напоминали работу хорошо отлаженного единого организма, в котором одновременно шли процессы зарождения новых и отмирания старых энергетических форм.
Этот процесс был бесконечным и не имел ни начальной, ни конечной временной точки.
При этом любая форма существовании материи ограничена только силой собственного энергетического поля. Именно оно является критическим фактором, определяющим порядок ее взаимодействия с другими различными энергетическими формами жизни.
Духовная сущность сделала внезапный скачок во времени, перенося сознание профессора на десятки тысяч лет назад.
Он хотел удивиться такой прыти своего духовного начала, но его мысли уже шли в другом направлении. Его сознание сосредоточилось целиком на принципах мироздания и роли человека в нем.
Профессора удивил четкий ход мыслей, открывающих перед ним секреты построения окружающей нас вселенной.
Это были не его мысли. Это была информация, предоставленная ему космическим разумом на правах того, что он был полноценным элементом сложной системы мироздания, в которой нет ни высших, ни низших сил.
Казалось, что кто-то извне благосклонно позволил ему подключиться к суперкомпьютеру, чтобы получить ответы на все интересующие его вопросы.
Каждый из нас по отдельности и человечество в целом на протяжении многих тысяч лет своего развития тщетно пытается понять свое место и роль в системе мироздания. При этом, почему то  только в пределах доступного нам макрокосмоса.
В его бесконечных просторах мы настойчиво ищем жизнь подобную себе, наивно утверждая, что форма нашего существования представляет собой высшую форму разума.
Это настолько примитивный подход с точки зрения иерархической структуры системы мироздания, что не поддается никакой критике.
Виной нашего примитивизма является, прежде всего, неправильно выбранные критерии к самому понятию жизнь.
Под человеческой жизнью принято понимать время его биологического существования с момента формирования плода до последнего  его вздоха. С научной точки зрения, ограниченной рамками нашего микрокосмоса, это выглядит правдоподобно.
Но если посмотреть на этот процесс с позиции системы мироздания, в основу которой положены сложные энергетические процессы, это выглядит наивным.
С точки зрения энергетической основы мироздания – это лишь переход энергии из одной формы в другой.
Исходя из этого, зарождение любой звёздной системы до ее гибели, это также жизнь. Только на другой иерархической энергетической ступени. Все ее элементы, включая планеты, их спутники и другие более мелкие космические объекты также начинают и заканчивают в определенный момент времени свое существование. Время их нахождения в данном энергетическом состоянии по сравнению с человеческой жизнью и даже существованием всей человеческой цивилизации гораздо длиннее во времени. Но в обоих случаях это жизнь, с точки зрения существования энергии в определенной форме.
Гибель любой звёздной системы, как и смерть человека, переводит их в другое энергетическое состояние, но не к их бесследному исчезновению.
Знакомый нам со школьной скамьи закон о сохранении энергии актуален и для системы мироздания, только в более значительных его масштабах и мощностях.
Мы знаем, что для зарождения человеческой  жизни достаточно здорового мужского и женского начала и определенной их деятельности для соединения на физическом уровне.
Сколько нужно энергии, чтобы произошло зарождение новой звезды или планетной системы возле нее, трудно себе даже представить. Потребная мощность для инициализации данного процесса может потребовать энергии в мегаваттах, исчисляемой числом с сотнями, а может быть и тысячами нулей.
Человечество  численностью в несколько миллиардов человек, появившееся на нашей голубой планете всего лишь песчинка в необъятной вселенной, простирающейся на несколько десятков миллиардов световых лет. Даже по масштабам нашей относительно небольшой солнечной системы – это ничтожно малая величина по космическим меркам.
Мы до сих пор не знаем, что там за границами нашей вселенной! Небытие, пустота, конец мироздания?
И с этими весьма ограниченными знаниями о законах вселенной и в целом системы мироздания пытаемся судить о сущности  живого и неживого в этом мире! Не кажется ли это авантюризмом, замешанным на человеческой заносчивости и безрассудности одновременно.
Это сравнимо с тем, что если бы муравей, несмотря на свое трудолюбие, попытался бы внести свое веское слово в развитие молекулярной химии или квантовой механики.
Пришел бы он с очередной соломинкой к своему муравейнику и стал бы уверенно решать научные проблемы мирового масштаба.
Так, почему мы, идём по муравьиному пути и настойчиво стараемся решать природные загадки вселенского масштаба с точки зрения человеческого микрокосмоса.
Те физические данные и фотографии, которые мы получаем из космоса, о других звездных и планетных системах давно и безнадежно устарели и не соответствуют действительности. И никто из современных ученых не даст гарантии, что сделанные выводы на основе полученных данных из космоса являются актуальными на сегодняшний, а уж тем более, на завтрашний день.
 А что, если предположить, что вселенная – это также живой организм, подобный нашему. Только крупнее в необозримое число раз и развивающийся по своим энергетическим законам. И все планеты, галактики, черные дыры и другие многочисленные космические объекты – это не что иное, как совокупность его отдельных органов, тесно взаимосвязанных между собой и оказывающих энергетическое влияние друг на друга в процессе своего существования.
Данное предположение вполне имеет право на жизнь, если мы воспользуемся широко применяемой в научных кругах теорией подобия.
Вспомним, суть данной теории заключается в том, что весь окружающий нас мир создан по единому шаблону, подобно тому, как Бог когда то создал человека подобного себе.
Отличия состоят только в масштабности созданного им творения. Возьмём, к примеру, за основу одну из мельчайших частиц – атом.
Со школьного курса физики нам известно, что он состоит из положительно заряженного ядра, возле которого по своим орбитам вращаются отрицательные электроны. Стабильность этого мельчайшего физического элемента обеспечивается энергетическим равновесием между атомом и электронами. Эти связи настолько сильные и устойчивые, что для их разрушения требуются колоссальные внешние энергетические затраты.
А теперь давайте перенесем эту модель на нашу солнечную систему. Что мы видим? Да, практически, то же самое. Есть солнце и вращающиеся возле него по своим орбитам планеты. Аналогично можно рассматривать и отдельные планетные системы со своими спутниками.
Таким образом, такую стабильную энергетическую систему можно интерпалировать и на другие известные нам объекты. Принцип остаётся тем же. Меняется только их масштабность и формы существования.
Такой подход даёт нам полное право утверждать, что под живым во вселенной следует считать любой объект, способный изменять собственную энергетику и имеющий устойчивые энергетические связи с другими  объектами.
Исходя из этого, напрашивается вполне логический вывод, что под жизнью, в общем понимании должна пониматься энергия в любых формах ее проявления на определенном временном интервале.
И не важно, что мы рассматриваем, отдельную молекулу или клетку в виде сложного их химического набора, реализованных в  форме человека, планеты, отдельно взятой галактики или вселенной в ее колоссальном масштабе. Все это не что иное, как различные формы ее проявления и не более того.
И тут мы подходим к крайне важному выводу, а именно, что такое Бог, с точки зрения энергетической теории мироздания. Ответ напрашивается сам собой. Бог – это, не что иное, как эта самая энергия. Именно она является одновременно строителем и уничтожителем всего. Она везде, в том числе в нас и вокруг нас, в различных формах ее проявления и существования.
И человек, в виде плоти и крови, также являемся порождением определенного энергетического процесса.
И, как бы нам не хотелось претендовать на что-то большее, хвалебно называя себя венцом эволюционного развития биосферы на нашей планете, все гораздо проще и прозаичнее.
Рассматривая сотворение и существование мира с точки зрения энергетической теории логично предположить, что энергия должна иметь некий источник для поддержания собственного потенциала.
Понятно, что найти внешнюю розетку для подключения вселенной задача непростая. Одно только наше солнце ежесекундно потребляет миллионы, а может и миллиарды мегаватт энергии.
Исходя из этого можно с большой уверенностью предположить, что вселенная должна обеспечивать необходимой энергией себя сама. То есть это должна быть энергонезависимая система, способная удовлетворять свои потребности самостоятельно за счет своих внутренних источников.
Так, что это за источники?
Из школьного курса физики нам известно, что наибольший выброс энергии происходит в процессе гибели любого физического объекта. Это обусловлено тем, что при этом происходит разрушение связей на атомарном уровне и высвободившаяся энергия может быть использована для создания или разрушения другого энергетического объекта.
Используя вышеупомянутую теорию подобия можно тогда  объяснить роль бесконечного количества метеоритов, блуждающих во вселенной. Порожденные в огромном количестве взрывом других космических объектов они разлетаются в космическом пространстве, чтобы в конце концов, столкнуться с другими объектами.
А ведь это не что иное, как цепная реакция во вселенском масштабе.
Нам известно, какую чудовищную энергию выделяет атомное ядро при бомбардировке его нейтронами. Здесь мы видим аналогичную картину. Несоизмеримо малые по сравнению с атакуемой планетой метеориты за счет огромной скорости выбивают из нее сильнейший энергетический импульс.
А теперь встаёт резонный вопрос. Куда и на что расходуется эта полученная при ударе метеорита о поверхность планеты энергия?
Ответ напрашивается сам собой. Конечно, на восполнение и  поддержание энергетического баланса самой вселенной.
Разобравшись с материальной основой нашей вселенной, мы плавно подошли к следующему вопросу, требующего решения.
А что же является движущейся силой всего этого мегамасштабного вселенского процесса?
И здесь ответ может быть только один.
Первоисточником  всего этого является двуполярность нашего мира.
Да, именно такой принцип построения системы мироздания обеспечивает ее функционирование и развитие.
И это мы можем видеть во всем, что нас окружает.
Положительный и отрицательный полюса в любом источнике энергии, свет и тьма, белое и чёрное, горячее и холодное, мужчина и женщина, добро и зло, наконец, Бог и Дьявол. Все это проявления двуполярности системы мироздания.
На любом уровне ее существования есть противостояние определенных физических форм проявления энергии, заставляющей их развиваться или в привычном для нас понимании – жить, в определенном смысле этого слова.
То есть, вновь подтверждается высказанное ранее предположение, что жизнь – это не что иное, как энергия в различных формах ее проявления.
После приведенных рассуждений остается. главный вопрос:
- А кто или что управляет всем этим процессом? Где этот супермозг, взявший на себя эту хлопотную и ответственную функцию по управлению мира во всех его многообразиях и проявлениях?
И в решении этого вопроса необходимо резонно вновь воспользоваться теорией подобия.
Из библейских законов мы знаем, что Бог создал человека по своему образу и подобию.
Оставим эти образные сравнения людям творчества, так как нам интересен, именно второй постулат.
Итак, что значит по своему подобию?
А это значит только одно, что каждый мыслящий объект во вселенной, к коим мы высокомерно относим и себя с некоторыми ограничениями, должен иметь определенную материальную основу и некую духовную сущность.
Исходя из этого, предположения следует вывод, что для каждой из этих основ требуется свой вид энергии, благодаря которой этот объект может полноценно существовать и функционировать.
И если с источником материальной энергии все более или менее понятно, то с духовной энергетикой все обстоит гораздо сложнее и не так однозначно.
Понятно, что ее требуется гораздо в меньшем объеме, чем первой. С большой долей вероятности можно предположить, что для того, чтобы вырыть яму нужных размеров потребуется гораздо больше физических затрат, чем умственных. На основании этого следует, что духовной энергии для создания структуры и образа вселенной потребуется гораздо меньше, чем для ее материального воплощения. Именно такой подход объясняет тот факт, что в бескрайней вселенной жизнь подобная нашей большая редкость.
Скорее всего, это исключение из правил в общей энергетической системе мироздания.
Однако духовная энергия была, есть и будет, так как она является источником для восполнения истраченной космическим разумом энергии, постоянно расходуемой им на поддержание функционала созданной им вселенной и работоспособности заложенных в нее космических законов.
Вместе с тем можно с большей долей вероятности предположить, что и здесь теория подобия должна найти свое неизменное место.
Для получения данного вида энергии также необходимо наличие двуполярного подхода, приведенного выше.
Скатываясь к библейским основам можно констатировать, что противостояние добра и зла – это основа основ любой духовной энергетики независимо от форм, в которой она реализуется.
Будь то человек с двумя ногами или руками, трехголовое чудище из старых русских сказок или неведомые нам другие инопланетные формы разума.
Такой подход даёт полноценный ответ на вопрос об утопии теории создания справедливого общества, где будут царить социальное равенство и справедливость между его членами. Такое общество – это плод многочисленных утопистов и идеалистов, которые видят человеческое счастье не в борьбе за свое место под солнцем, а в вечном спокойствии и умиротворении.
Космическому разуму это абсолютно не нужно и не интересно, потому что от такой  социальной системы будет идти минимальная энергетическая отдача. А как же тогда ему  регулировать восполнение необходимого количества истраченной духовной энергии для реализации своей вселенской миссии. Да никак!
Космический разум или Бог, в нашем понимании, организует добычу духовной энергии для своих нужд по аналогии с добычей физической энергии. Только вместо метеоритов, комет и метеоров он направляет в разные уголки вселенной духовные сущности, в нашем понимании – души, целью которых является экспансия планет, способных к воспроизводству духовной энергии в необходимых количествах. Прибегая к медицинским терминам, они ищет физических доноров, способных приютить эти духовные сущности для выполнения возложенных на них миссий.
Целью экспансии является поиск энергетических форм и видов, способных регулировать свою духовную энергетику и влиять на энергетику себе подобных существ, в процессе своего развития.
Именно они должны стать источниками духовного начала, которые добывают данный вид энергии для космического разума или Бога, в нашем мирском понимании.
Исходя из этого, выбранный вид и форма жизни на оккупированной духовными сущностями планете должны быть активными в эмоциональном плане.
Если их активность недостаточна, то духовные сущности вносят необходимые корректирующие действия с целью изменения эмоционального состояния выбранных ими для своих целей доноров. Так они добиваются поддержания необходимого энергетического потенциала, как  отдельного индивидуума,  так и всего их планетного сообщества в целом.
Теперь попробуем спроектировать приведенные выше подходы на нас с вами в отдельности и к человеческой цивилизации в целом.
Итак, понятно, что экосистеме нашей планеты отведена почетная роль источника духовной энергии для поддержания энергетического потенциала космического разума, или хотите Бога в необходимом состоянии.
Каждый из нас в отдельности проживает мизерный временной участок жизни по космическим меркам. За этот период человек должен набрать внутренний уровень энергии или, проще говоря зарядиться, и в момент своей физической смерти, отдать этот заряд в духовную энергосистему планеты и дальше по конечному ее назначению.
Для наглядности этот процесс можно сравнить с работой электролитического конденсатора. Он, как известно, подключен к внешней энергосети для того, чтобы периодически накапливать свой энергетический заряд и после того, как необходимые параметры будут достигнуты отдать его во внешнюю электросеть. Разрядившись до нуля, он снова и снова повторяет цикл зарядки до тех пор, пока не истратится его рабочий ресурс.
Так вот все человечество Земли можно представить как огромный набор биоконденсаторов, включенных в единую энергетическую сеть планеты, которая в свою очередь, подключена к энергосистеме солнечной системы и дальше по восходящей иерархии к нашей галактике и далее к главному ее потребителю, о котором можно только догадываться.
То есть, каждый человек представляет собой не что иное, как элементарный биоконденсатор, заряжающийся на протяжении всей своей жизни и отдающий после смерти накопленный энергетический потенциал в общую энергетическую систему вселенной.
Однако, здесь возникает вполне резонный вопрос, за счёт чего или кого мы исполняем эту миссию, возложенную на нас вселенским или космическим разумом, принимаемым нами, как Богом.
Наверняка, каждый из нас на протяжении жизни тысячи раз испытывал различные эмоциональные ощущения. От безумной радости, когда тебя распирает изнутри неведомая сила до состояния мыльного пузыря, готового вот-вот лопнуть, до смертельной тоски. При которой, окружающий мир теряет краски и предстает перед нами исключительно в серых тонах. В таком состоянии мы ощущаем, как у нас по простонародному начинает «сосать под ложечкой». Каждому человеку знакомы эти чувства. При этом ни у кого не возникает сомнений, что причина такого дискомфорта лежат не на физическом уровне. Они носят чисто психологический или эмоциональный характер.
Это и есть реакция нашего духовного начала на события, в которых мы участвуем или участвовали когда-то.
Причем это состояние может возникать на протяжении всей нашей жизни даже от приятных или он очень воспоминаний.
Согласитесь, в отличие от духовного дискомфорта  физическая боль, как правило, длится гораздо меньше, если это не есть тяжелая болезнь или увечья.
Если мы случайно прибили палец молотком, то сначала чувствуем острую физическую боль, затем она постепенно стихает и через несколько часов, как правило, ничем о себе особо не напоминает.
А через несколько дней или месяцев мы вряд ли вспомним об этом случае.
Причина этого в том, что в момент травмы наш организм вызвал у нас болевые ощущения физическими рецепторами и нервными  окончаниями. Они, в свою очередь, исправно пропустили ее через наш мозг. Он зафиксировал это событие в нашей памяти, присвоив ему определенный уровень опасности  и, подобно тысячам других, отложил на полки нашего хранилища информации в голове до лучших времён.
Как, правило, наш мозг напомнит о нем в случае, если в нашей жизни наступит некая причинно-следственная связь с этим неприятным происшествием. Тогда, наш биокомпьютер исправно обратится к нужной ячейке памяти, которая хранит всю необходимую информацию о событии в прошлом и напомнит нам все, что ему сопутствовало, в том числе и о его опасных последствиях. Это даёт нам возможность спрогнозировать новую  ситуацию и лучше подготовиться к ней.
С духовной энергетикой механизм  совсем другой и работает он иначе.
Любая стрессовая ситуация вызывает у человека эмоциональный всплеск, вызывающий различные степени психологического возбуждения, начиная от эйфории и заканчивая сильнейшим  разочарованием, а возможно и страхом.
Во всех приведенных случаях физическая боль отсутствует, но последствия таких переживаний могут для человека оказаться даже более серьезными, чем от травмы.
Доказательством тому служит широкое распространение среди населения психических заболеваний, рост которых за последнее столетие значительно увеличился и продолжает неуклонно расти.
И сдерживать это всеобщее безумие удается только благодаря развитию фармакологии, вставшей на защиту нашей неустойчивой психики.
Каждый из нас не раз испытывал что-то подобное.
Психотоматика в результате резкого скачка духовной энергетики человека может проявляться в различных формах: глубокого чувство вины, разочарования, отчаяния, страха, радости, восторга, агрессии и других.
Каждое такое состояние сопровождается выбросом очередной порции энергии в энергетическое поле планеты и исправно отмечается в памяти индивидуума, который ее произвел. Это своего рода некий журнал наблюдений извне за каждым из нас и исправности нашей работы, в роли элементарного источника духовной энергии.
И вот теперь мы переходим к главному вопросу в системе построения духовной энергетики Земли и вселенной в целом.
Почему именно человек выбран в качестве основного источника духовной энергии.
Можно вспомнить теорию Дарвина, построенную на величайшей роли палки-копалки, как первого орудия труда человекоподобной обезьяны, давшей ей толчок в эволюционном развитии.
С точки зрения материализма это самый простой и удобный способ внушить нам, что скачок в человеческом сознании произошел именно в тот момент, когда наш далёкий предок нашел полезное применение этому простейшему предмету в окружающем его мире.
Согласитесь, но и в наше время масса животных и птиц имеют навыки добычи пищи с помощью подручных средств. Однако никто из них до сих пор не изобрел элементарного колеса или атомной бомбы.
Спрашивается почему?
Все дело в начальном духовном потенциале, заложенном на генетическом уровне в любую особь на нашей планете.
Для космического разума интересны только те экземпляры, которые способны самостоятельно менять свое эмоциональное состояние в широком диапазоне значений. И чем больше эта разница, тем больше отдачи от этого него в энергетическую систему планеты..
Поэтому вполне вероятными кажутся теории о том, что наша планета на начальном этапе развития на ней биосферы была интернирована представителями космического разума, занимающиеся  поиском подходящего вида для выполнения возложенной на него миссии.
Единственное с чем сложно согласиться, так это то, что эти представители способны были нас чему-то научить.
Это все равно, что пытаться научить курицу, которая несет яйца попутно выучить таблицу умножения. Понятно, что на ее общий яйценос это никак не скажется.
Так же и нашим первобытным предкам, упорно осваивающих каменный топор и копьё с кремниевым наконечником были малоинтересны знания космических законов и системы мироздания в целом. Их главной задачей было любыми способами выжить в опасном окружающем их мире, дать потомство для продления рода и защитить его всеми возможными способами от возможных опасностей.
Хотя не исключено, что определившись со своим выбором, посланцы космического разума вполне могли внести определенные коррективы в развитие нашего эволюционного вида, чтобы получить то, что хотели от нас, в конечном счете.
Рассматривая схему эволюционного развития человека, предложенную Дарвином, невольно начинаешь сомневаться, что с этим сложным процессом могло быть так  гладко и складно.
Почему именно человекообразная обезьяна смогла вырваться из тысячи себе подобных биологических видов Земли вперёд?
Почему наши предки, лазящие тысячи лет по деревьям, вдруг решили спуститься с них на землю и подвергнуть себя большей опасности.
Зачем?
Здравый смысл и чувство самосохранения должно было им подсказать, что наверху они в большей безопасности от атак хищников и других возможных природных катаклизмов, взять хотя бы те же наводнения.
Спустившись же на землю им пришлось искать надежные убежища  для защиты себя, своего потомства и добытой пищи.
Любому  здравомыслящему человеку понятно, что отбиться палкой или камнями от стаи хищников не так просто.
И таких вопросов возникает масса.
Например, вряд ли кто сможет вразумительно ответить на вопрос, а почему наш далекий предок решил заменить  собственную шерстяной покров на шкуру убитых им зверей.
С точки зрения обеспечения теплообмена любого млекопитающего это выглядит абсурдным и нерациональным приемом.
А Дарвин лёгким взмахом пера лишает нашего далёкого предка естественной защиты, позволяющей выжить в суровых климатических условиях. И мы в это наивно верим.
Согласитесь, но что-то здесь не сходится, и противоречит естественным биологическим законам.
Главной причиной такого нерационального объяснения эволюционного развития мира является всеобще принятая в научных кругах теория материализма.  Именно благодаря ей мы надели на свои глаза глухие шоры и упорно не хотим признавать ее утопичность и ограниченность.
Мы измеряем окружающий нас мир в метрах и километрах, взвешиваем в килограммах и тоннах, измеряем время в днях и годах. Это все, что готов без отторжения  принимать наш скудный человеческий разум, расходующий в среднем не более пяти-семи процентов заложенного в него природой и космическим разумом потенциала.
Почему это происходит?
И в этом вопросе, применяя безотказную теорию подобия, можно с уверенностью предположить, что ресурсы нашего мозга должны предоставляться нам в необходимом количестве только после того, как мы сможем достичь определенного духовного уровня своего развития. В противном случае, неконтролируемый процесс познания системы мироздания может привести к весьма печальным последствиям.
А они, в свою очередь, помешают выполнению возложенного космическим разумом или Богом на наш биологический вид ответственной миссии.
Поэтому он, если выражаться более-менее понятным техническим языком, предусмотрительно дефорсировал или намеренно ограничил наши умственные возможности, давая нам возможность добросовестно заниматься добычей необходимой для космоса духовной энергии без вреда для себя и планеты в целом.
Он благосклонно позволил человеку изучать окружающий нас мир в пределах наших умственных и физических возможностей, положил в основу наших межличностных отношений социальные и духовные основы, наделил нас удивительной способностью управлять нашими эмоциями, а значит, и регулировать собственный потенциал духовной энергетики.
А это, как мы выяснили, основное предназначение человека в отдельности и человечества в целом в рамках существующей системы мироздания.
Но, и здесь иногда случаются сбои, требующие вмешательства со стороны высшего разума.
Увеличение численности человечества благоприятно сказывается на общем потенциале духовной энергетики планеты.
Даже периодическое его снижение, вызванное голодом, войнами, революциями и природными катастрофами с лихвой компенсируется эмоциональными переживаниями людей, попавших под стальной каток перечисленных жизненных событий.
Но за последние несколько десятков лет человечество круто изменило путь своего эволюционного развития, ударившись в информатизацию общества. Поставленные на службу человека коммуникационные технологии привели к изменению межличностных духовных связей, что, в конечном счёте, привело к существенной духовной пассивации общества.
С каждым годом человек становится все более инертным и замкнутым в себе.
Пришедшие практически в каждый дом средства коммуникационного доступа к неограниченному объёму информации привели к тому, что личностные взаимоотношения людей значительно потеряли духовные связи и свелись к банальному общению по телефону или различные мессенджеры. Современные коммуникационные системы построены на цифровых технологиях, в основу которых положена чаще всего двоичная система счисления. А это, как известно, набор нолей и единиц, которые в принципе не способны передавать эмоции и переживания человека. То есть все, что мы видим с Вами посредством современных средств коммуникации, это мертвые образы живых людей, не несущие никакой духовной энергетики.
Поэтому для живого разума ценным представляется только тот социум, который создан на живом общении людей. Остальное не даёт отдачи необходимой космосу духовной энергетики.
Упрощенно это можно сравнить с аналоговым и цифровым звуком. Да, несомненно последний по сравнению с первым звучит более чисто и качественно и не содержит помех, присущих для аналога, записанного по устаревшим технологиям.
Но истинные ценители никогда не променяют живой звук на мертвый, потому что он создан бездушной машиной на основе комбинации безжизненных  нулей и единиц.
То же самое касается повальной компьютерной игромании,   ставшей по сути чумой двадцать первого века.
Миллионы людей ежедневно растрачивают свою физическую и духовную энергию на общении с созданным им же самими бездушным виртуальным миром.
Этот мир обнуляет внутренний энергетический потенциал человека, отгораживая его от окружающей реальности невидимой стеной.
И чем дальше развиваются компьютерные технологии, тем толще становится эта преграда.
Заядлые игроманы все свободное время проводят за компьютером, подменяя реальные ценности нашего мира на несуществующие химерные образы.
При этом они не подозревают, что эмоции, которые они получают от своего общения с бездушными образами, не несут в себе никакого духовного начала. Ни один компьютер, снабженный продвинутым программным интерфейсом и самым мощным процессором в принципе не способен быть источником духовной энергии.
Они бездарно растрачивают свой внутренний потенциал в попытке отождествить виртуальные образы с реальными живыми объектами, осознанно идя на этот самообман.
Всеобщая информатизация нашей цивилизации привела к тому, что значительная, если не подавляющая часть человечества просто не мыслит своей жизни без смартфона, компьютера или других электронных гаджетов.
Созданные и поставленные изначально на службу человека, чтобы сделать его жизнь удобней и безопасной эти носители информации поработили нас не только физически, занимая наши руки на постоянное тыканье в красочные экраны, но и умственно, а значит и духовно.
Сегодня не они служат нам, как было задумано их создателяами изначально, а  как это не звучит парадоксально – мы им. Они захватили наше внимание, наши желания и главное наше стремление к духовному развитию. Кто из нас, а уж тем более наших детей и внуков самостоятельно читает художественную литературу не на экране монитора или планшета, а в виде книги. Если вообще читает. Духовная деградация общества беспощадно  захватывает этот мир, без труда преодолевая отдельные оплоты сопротивления в виде сторонников духовного саморазвития человека, как личности, а не как некоего придатка к определенной информационной системе.
И этот негативный процесс набирает силу с каждым часом и с каждым днем эволюционного развития.
Можно с уверенностью предположить, что в скором будущем, человек станет лишь соединительным элементом в мировой информационной системе, используемым для ее функционирования.
Анализируя скорость развития компьютерных технологий за последние несколько десятков лет можно с большой долей вероятности предположить, что духовное общение человека друг с другом сведется к нулю уже в ближайшие лет двадцать-тридцать, а может быть и ещё раньше.
И наибольшую опасность в этом процессе занимает развитие, так называемого, искусственного интеллекта. Пытливому уму  человека недостаточно, что он загнал сам себя в информационную западню, погрузившись в нее с головой, обрекая себя ежедневно на обработку массы бесполезной и ненужной информации. Это состояние можно смело сравнить с алкогольной, табачной или наркотической зависимостью.
Именно так и никак иначе.
Посмотрите вокруг себя, и Вы убедитесь в этом.
На улице, в транспорте, дома, в общественных местах подавляющее количество людей бесцельно торчит в различных электронных гаджетах, отрешившись от окружающей их действительности.
Все они погружены в постоянный поиск и получение информации. Чаще всего без всякой определенной цели, как говорится, просто так. При этом в девяносто девяти случаев из ста им важна не конечная цель, а сам процесс в этом информационном безумии.
Присмотритесь повнимательнее к ним и к себе самому. Насколько Вы безумно в этом стремлении духовного самоуничтожения.
Обратите внимание, как непроизвольно, как только Ваши руки освобождаются от какого либо рода занятий, они неосознанно тянутся к смартфону, ноутбуку, пульту телевизора или игровой приставке.
Этот приобретенный годами инстинкт срабатывает в сознании современного человека на подсознательном уровне буквально до автоматизма.
А дальше будет ещё хуже. Этот процесс не обратим и в дальнейшем только будет набирать ускорение.
С развитием искусственного интеллекта человек начнет доверять бездушной программе управление деятельностью в различных сферах своей жизни, начиная от уборки и приготовления пищи до принятия важных решений в управлении критически важными и опасными процессами и технологиями в различных областях жизни.
Конечно, как водится, на начальном этапе развития искусственного интеллекта он будет с осторожностью относиться к своему виртуальному помощнику и пытаться контролировать каждый его шаг и действие.
Но, как водится, это будет только на начальном этапе его развития и внедрения в нашу жизнь.
Несомненно, как только мы убедимся, что очередное порождение нашего «гениального» разума способно успешно заменить нас при решении той или иной прикладной задачи кредит доверия к нему будет расти день ото дня.
И это будет роковая ошибка для человека в отдельности и человечества в целом!
Вспомните золотые слова шефа гестапо Мюллера в знаменитом сериале про Штирлица:
- Никому верить нельзя! Мне можно!
Мы не имеем права доверять на сто процентов никому и ничему, даже если это создано нами самими путем долгих поисков и практических апробаций, потребовавших огромных физических и моральных затрат и издержек.
Вспомните историю человечества. Изобретение железа дало возможность нашему далекому предку изготовить орудия труда для обработки земли, строительства и добычи необходимых полезных ископаемых. А потом, убедившись в его полезных свойствах, он начал массово производить из него мечи, щиты, наконечники для стрел и копий. А сегодня им на смену из того же железа и его сплава он производит десятками тысяч танки, артиллерийские орудия, боевые корабли и массу других видов различного оружия, предназначенных только для одного – убийства их создателей и им подобных.
И так случилось с большинством поначалу мирных технологий, начиная от получения химических удобрений приведших к созданию химического оружия и заканчивая мирным атомом, на основе которого созданы бесчеловечные виды оружия массового поражения. Странно только звучит слово «бесчеловечное», если его создателем является не кто иной, как человек.
 Только вдумайтесь в само слово «массового».
За долгие годы «холодной войны» нас так приучили к данному понятию, что мы перестали замечать весь ужас содержащегося в нем для человеческой цивилизации.
Человек создал это смертельное оружие, чтобы убивать себе подобных не по одному, не сотнями и даже не тысячами людей. Он произвел этого монстра, облаченного в железную оболочку, чтобы одним его применением уничтожать десятки тысяч людей.
Теперь пора снова вернуться к нашей апробированной выше теории подобия.
За достаточно продолжительный период эволюции человечества мы убедились, что наш мозг – это уникальное творение космического разума или, в более привычном для нас понимании – Бога.
Это орган, который способен получать, быстро анализировать и обрабатывать огромное количество поступающей в него от окружающего мира информации.
При этом он на основании выполненных действий способен почти мгновенно находить единственно правильное решение, казалось бы, в безнадёжной для его хозяина ситуациях, перебирая десятки и сотни возможных вариативных ситуаций, чтобы найти из них единственно нужную.
Все прорывные открытия и технологии, созданные человечеством за последние несколько тысяч лет, обязаны именно нашему мозгу. Эволюционный путь развития, пройденный им от изобретения простейшего колеса до термоядерного реактора  - это результат работы именно данного органа с учётом других физических особенностей и возможностей человеческого организма.
И несмотря на его уникальность и феноменальную производительность, превосходящие самые современные суперкомпьютеры, он также склонен к сбоям.
И мы знаем массу примеров, к чему приводят эти ошибки.
Катастрофы, войны, глобальное изменение климата на планете – это последствия ошибок в его работе и неумении правильно и своевременно оценить тяжесть последствий выработанных им решений.
И если такие ошибки имеют место быть для нашего самого совершенного биокомпьютера, то что говорить о железяке с кремниевыми мозгами и искусственными нейросетями. Комментарии здесь излишние.
Кроме того, нельзя не учитывать возможность кибератак на этот искусственный мозговой центр. И в случае его взлома, что нельзя исключать, последствия, вызванные ошибками человека, могут показаться просто детской шалостью по сравнению с неправильной алгоритмикой сложнейшего программно-технического комплекса, принимающего за человека важнейшие решения.
Сейчас мало кто об этом задумывается из тех, кто стоит у истоков этого нового перспективного направления научных исследований.
Человек погружаясь все глубже и глубже в информационную среду, созданную им же для решения прикладных задач, как обычно, слеп в своих неуемных желаниях.
Мы снова и снова наступаем на одни и те же грабли, отказываясь понимать, что каждый виток в спирали научно-технического прогресса неизменно ведёт к новым средствам самоуничтожения человечества.
А что космический разум, он же Бог?
Неужели он будет спокойно наблюдать за этим смертельным процессом и все спустит на тормоза?
Конечно, нет!
Для энергетического равновесия в системе мироздания ему нужен стабильный  источник духовной энергии от нашей планеты, находящийся в общей цепи ее поставщиков.
В сложившейся ситуации человек стал угрозой не только самому себе, но и биосфере планеты в целом. А этот факт уже требует незамедлительного вмешательства высших сил, отвечающих за поддержание духовного энергетического потенциала на заданном уровне во вселенском масштабе
Мы с детских пор знаем, что делают с неисправным механизмом. Его, как правило, заменяют целиком или в нем находят неисправный элемент вызвавший сбой в его работе, и ограничиваются заменой только его. По возможности используют второй способ, как менее затратный.
Исключить планету из всемирной системы энергопитания космического разума наверняка дело накладное и хлопотное. Для этого требуется найти полноправный аналог, в который необходимо засеять зачатки духовности и только потом получать от нее энергию.
Не исключено, что по вселенским меркам этот процесс не столь длительный, как по человеческим, и все же это процесс, требующий определенных физических и временных затрат.
Исходя из этого космическому разуму проще внести необходимые корректирующие действия непосредственно на нашей планете.
И главное в этом внешнем воздействии является исключение из ее биосферы непосредственно самого виновника энергетического сбоя, а именно человека.
Радикальные способы воздействия в виде столкновения Земли с крупным астероидом или развязывания третьей мировой термоядерной войны кроме гибели человечества неизменно нанесет биосфере планеты огромный вред, на устранение которого могут понадобиться сотни, а может быть тысячи лет.
Глобальные эпидемии также не является решением данной ювелирной задачи. Они могут привести человека с его неустойчивой психикой к неадекватным действиям, от которых в итоге также может существенно пострадать экосистема планеты.
Космический разум нашел простой и действенный способ избавления от не оправдавшего его доверие человечества. Он решил досрочно переместить его с низшего физического энергетического уровня на высший. Изначально этот верхний уровень энергетического развития является для любой биологической субстанции конечной и главной целью ее эволюционного развития. Однако, для  человеческого вида за десятки тысяч лет его существования этого, так и не произошло.
На данном энергетическом уровне физическая оболочка человека перестает существовать. Она перерождается в духовную сущность, превращаясь в некую энергетическую субстанцию.
В такой форме над ним перестают властвовать любые ограничения, в том числе накладываемые временем и пространством.
Он становится неотъемлемой частью системы мироздания. Это можно  сравнить с хорошо изученным эффектом свободного нейтрона, который присоединяясь к атомному ядру способен кардинально менять, как свои, так и его свойства.
Эти энергетические сущности постоянно находятся в поиске донорских форм, внедрившись в которые способны становиться первичным источником для добывания духовной энергии.
Без них они являются просто энергетическим зародышем с постоянным первичным его потенциалом.
Последним вопросом , который должен возникнуть у любого здравомыслящего человека, а откуда и как появляются данные энергетические сущности в вечной системе мироздания.
И здесь, прибегая снова к проверенной теории подобия можно предположить, что эти первичные носители духовной энергии рождаются только путем собственного деления при достижении критического значения собственного энергетического потенциала. Это можно сравнить с элементарным процессом деления клеток. Достигнув определенного уровня своего развития материнская клетка погибает, оставляя после себя новые образования.
А теперь резонно задать себе вопрос, каким образом эти сущности повышают свой энергетический потенциал?
И здесь может быть только один ответ. Это может обеспечиваться только путем их взаимодействия через доноров, способных регулировать свою собственную энергетику, накапливаемую ими в процессе своего существования в естественной для них биосфере.
И когда срок жизни их физической оболочки заканчивается, накопленный ими потенциал фиксируется сущностью и переместившись в другую биологическую субстанцию на стадии ее зарождения продолжает дальше трудиться над возложенной на нее космическим разумом или Богом миссии.
Исходя из этого можно утверждать, что существующая в отдельных религиях теория о переселении душ, основана именно на описании этого процесса. Единственный их недостаток состоит в том, что они не так интерпретируют конечную его цель.
Этот процесс бесконечен во времени и пространстве.
Учитывая общепринятую научную теорию, что наша вселенная постоянно расширяется, можно предположить, что процесс увеличения энергетических сущностей является неотъемлемой частью данного процесса.
Из практики нам хорошо известно, что чем больше электрических потребителей в населенном пункте, тем мощнее должна быть электростанция для их бесперебойного обеспечения.
Исходя из этого, можно сделать обоснованный вывод, что энергопотребление вселенной, как физической, так и духовной энергией, постоянно растет.
Итак, кризис духовной энергии, порожденные человечеством, не может остаться без божественного внимания.
Его вполне все устраивало в построении нашего мира до тех пор, пока человечество не стало на путь тотальной информатизации общества.
Мы выяснили, что этот гибельный процесс неизменно ведет к перерождению человека, как первичного источника духовной энергии. Человек превращается в придаток созданной им же самим системы со всеми ее возможностями и ограничениями.
С одной стороны, предоставляемые ею информационные ресурсы, дают нам огромное поле деятельности от получаемого от нее огромного количества данных различного характера. От электронных библиотек с разными литературными жанрами до возможности самостоятельного обучения всевозможным профессиям.
С другой стороны вседоступность огромного количества информации приводит к снижению психофизического и эмоционального состояния человека.
Легкость доступа к информационным ресурсам развила в человеке пагубную зависимость от них. Создаётся парадоксальная картина, когда не человек управляет информацией, а последняя начинает управлять человеком, формируя его желания и мировоззрение.
Личное общение, являющееся ещё несколько десятков лет назад, превалирующим условием для формирования личности, как полноправного члена любого социального общества, теперь потеряло свою значимость.
Мы часто задаём себе вопрос почему Бог допускает войны, зло и другие негативные явления в нашей жизни. И не найдя вразумительного ответа, привычно списываем все на греховность и духовную слабость человека.
Ответ на данный вопрос предельно прост.
Двуполярность - это основа системы мироздания, включая и нашу цивилизацию.
Тотальная информатизация общества нарушила связь человека с природой и духовной энергией мироздания..
Духовные ценности отошли на второй, а может быть и на третий план, поставив их на один уровень с физическими потребностями человека, такими, как употребление пищи, оправление естественных надобностей, минимальный уход за своим телом и другими бытовыми аспектами нашей повседневной жизни.

* * *
Он не видел их, но его поле ощущало присутствие ему подобных, помещенных в некую физическую оболочку, представляющую собой сгусток огромной энергии и несущую их через глубины холодного космоса к далекой планете, выбранной космическим разумом для их главной миссии.
Так вот он какой этот неприветливый и завораживающий своей красотой мир, в котором любая звездная система, а уж тем более отдельная планета, кажется мельчайшей песчинкой, затесавшейся на просторах вселенского  пляжа.
Через прозрачные стенки капсулы можно было наблюдать, как зарождались и исчезали звездные системы, остающиеся позади их траектории движения.
Все эти явления, происходящие параллельно во времени напоминали работу живого организма, в котором одновременно идут процессы зарождения новых и отмирания старых клеток.
Сомнений быть не могло. Космос – это такой же организм, несущий в себе одновременно зарождение новой жизни и исчезновение в небытие отработавшего свой ресурс бесполезного материала.
Их корабль со стороны был похож на ярко светящийся  метеорит, уверенно рассекающий просторы безграничной холодной пустоты.
Энергетическая сущность осознавала свою миссию, которая заключалась в том, чтобы она с подобными ей в капсуле смогла инициировать зарождение новой жизни, способной воспроизводить духовную энергию в интересах мирового разума и созданной им системы мироздания.
По завершению данной миссии и накопления планетой  определенного энергетического потенциала она должна была угаснуть, чтобы дать толчок для зарождения следующего очага жизни и так до бесконечности в пространстве и во времени.
Сущность знала, что этот процесс бесконечен. Понятия жизни и смерти в масштабах космоса не существует. Есть переход из одного энергетического состояния в другое и каждый такой процесс сопровождается высвобождением накопленной или поглощением свободной энергии.
Конечной целью этого бесконечного во времени процесса является рождение новых источников космического разума, которые также, как и она должна инициировать развитие вселенского разума в просторах глубинного космоса.
Без него космос не сможет существовать, так как его сложная иерархическая и функциональная структура с происходящими в нем явлениями также подчиняются его вселенской воле.
Хаос неизменно приводит к необратимой дестабилизации установившегося паритета между силами разрушения и созидания, подпитывающихся каждая из своих энергетических источников.
Космическая энергия созидания требовала рождения новых носителей разума, способных к своей миссии во всех уголках вселенной. Вся сложность данного процесса заключалась в том, что для этого нужен был сильный энергетический толчок, который мог возникнуть только от гибели космического объекта, с высвобождением накопленного им энергетического потенциала. Это был особый вид энергии и только он годился для подпитки вселенского разума. По меркам космоса это был всего лишь короткий миг. Для самого объекта, на котором прибывшим сущностям предстояло накопить необходимый потенциал он мог был условно достаточно длительным.
Это была вторая миссия, в которой на этот раз предстояло участвовать сущности в составе десанта космического разума.
В предыдущий раз посланцы космического разума высадились на далёкой планете в созвездии Большого лебедя.
Для материализации им были определены местные безобидные ящероподобные существа, находящиеся на начальной стадии своего эволюционного развития.
Проведенный анализ экосистемы планеты показал, что их мозг лучше других видов подходил для создания необходимой энергетической инфраструктуры.
Насаженный местным донорам извне разум в короткий по меркам космоса период дал ожидаемый результат. Планета включилась во вселенскую энергетическую сеть и стала полноценным источником среди миллионов подобных ей космических объектов.
Планета с проживающими теперь на ней разумными тварями исправно пополняла вселенский энергетический канал, выполняя возложенную на нее космосом миссию.
Однако, случилось непредвиденное.
Развившийся внутренний разум некогда примитивных существ взбунтовался против насаженного им внешнего управления и повел себя непредсказуемо и агрессивно.
Энергетические пришельцы, вдохнувшие  в своих доноров стартовый пакет интеллекта, не сразу заметили грозившую им опасность.
На планете вспыхнула внезапная эпидемия, приведшая к необратимым последствиям в устоявшейся экологической системе.
Доноры беспричинно и беспощадно стали уничтожать друг друга и окружающую их экосистему.
Это привело к неуправляемому огромному выбросу отрицательной энергии в общий энергетический  канал вселенной.
Космический разум незамедлительно отреагировал на сбой в собственной энергетической системе мироздания и поспешил скорректировать потенциал непокорной планеты.

На просторах вселенной от ее условного центра до самых удаленных границ самой сильной и весомой в поддержании энергетического потенциала космического разума является энергия разрушения, порождённая на страхе безвозвратного изменения материи, которая в свою очередь является первичным строительным материалом всего, что наполняет космос.
Это физические и нефизические объекты и их постоянное взаимодействие.
Сродни ей по своему потенциалу является мировая энергия созидания, но она имеет более тонкие поля по сравнению со своим грубым энергетическим собратом.
Решение космического разума было быстрым и действенным.
Огромный астероид, траектория которого проходила недалеко от взбунтовавшейся планеты была скорректирована.
Космический странник размером с небольшую карликовую планету ударил в указанную цель на уровне полярной шапки, оторвав от нее значительный пластовый кусок.
Удар был настолько сильным, что изменил траекторию планеты, уводя ее от звёзды, дающей необходимую энергию для поддержания жизни.
Все живое на планете было уничтожено менее, чем за три световых дня.
Гибель планеты вызвала сильнейший энергетический выброс, который с лихвой компенсировал дефицит созданный в энергетической системе вселенной ею же самой дефицит духовной энергии.
Сущность и миллионы подобных ей были спешно эвакуированы. Они покидали восставшие против них донорские тела, чтобы по решению космического разума найти новые формы жизни, способные к производству духовной энергии.
Процесс противоборства донорского разума с насаженным извне было нормальной закономерностью для просторов вселенной.
Ученик всегда пытается превзойти своего учителя. Этот процесс, как правило, управляем и регулируется космическим разумом изменением внешних условий обитания донорских тел или через социальную среду, насаждающую им законы выживания.
В данном случае что-то пошло не так и с невероятной скоростью. Корректирующие воздействия извне на экологическую систему планеты оказались малоэффективным. Несовершенная физиология доноров, приведшая к неожиданному сбою заложенной в них программы развития духовности, в конечном счете, привела к их уничтожению и гибели планеты.
Спасательная капсула, направленная для эвакуации зачатков разумности, медленно отдалялась от мертвой планеты, унося энергетические сущности к новому космическому объекту.
На этот раз капсула была значительно больше той, на которой они прибыли для выполнения своей миссии.
Посеянные и выращенные пришельцами зерна разумности дали свои всходы и в страшный момент гибели планеты энергетический выброс огромной силы породил новые сущности. От опытных они отличались более тонкой и светлой энергетикой.
Между тем в капсуле не хватало многих из тех, кто прибыл вместе с сущностью с другими представителями десанта разума.
Они погибли за время развития эволюции планеты по воле своих доноров. Неизменный космический закон был суров к тем сущностям, чьи доноры прибегали к физическому самоуничтожению.
Поэтому сущности на начальном этапе интеллектуального развития своих доноров всеми возможными способами вбивали в их неокрепший разум страх перед такими действиями.
Чаще всего это делалось через насаженные в головы доноров духовные ценности, развиваемые в процессе их длительного эволюционного развития.
Существовали и другие способы интеллектуального программирования выбранного для донорства биовидов, но первый, как правило, был менее затратным и действенным.
Поселившиеся в своих доноров сущности на начальном этапе их эволюции насаждали им набор определенных правил существования, которые должны были корректировать их поведение в созданных ими же социальных сообществах.
Конечную цель своего развития доноры не знали, да и не должны были знать.
Их энергетический вклад в общий потенциал планеты начинался с момента их появления и заканчивался биологической смертью. Все, что от них требовалось – это прожить этот промежуток в активной фазе. Чем больше, донор накапливал собственной духовной энергии, тем выше была отдача планеты в общую энергетическую систему вселенной.
Сущностям периодически приходилось корректировать донорскую активность.
Для этого использовался все тот же проверенный механизм социальных отношений между донорами на различных его уровнях, начиная от индивидуальных отношений между особями до конфликтами между их малыми и большими группами.
Любой из выбранных методов давал необходимый результат, так как увеличивал выброс эмоциональной энергии донора, участвующего в сложных социальных отношениях.
Массовое самоубийство доноров на прошлой планете чуть не свело к нулю миссию десанта космического разума. Более миллиона сущностей десантируемых на планету погибли и для их компенсации нужен был энергетический взрыв, с которым успешно справился столкнувшийся с планетой астероид.
Космический разум ликвидировал образовавшуюся энергетическую брешь, пусть и путем уничтожения миллионов особей на ее планете.
С другой стороны, что такое гибель отдельно взятой планеты или звёзды во вселенской масштабе?
В нашем организме идёт постоянный процесс отмирания и зарождения миллионов клеток. Это естественный процесс, без которого мы не можем существовать в этом мире. По сути за нашу жизнь мы перерождаемся огромное количество раз.
И если рассматривать этот процесс с философского аспекта, то ложась вечером спать в одном физическом обличии, мы просыпаемся наутро по сути в ином физическом теле. И мы должны быть благодарны нашей памяти на клеточном уровне, которая запоминает, какими были умершие клетки и переносит от них необходимую информацию в новые порождения организма..
В противном случае, каждое утро мы наблюдали себя в другом физическом обличии. И этот процесс подобия на клеточном уровне происходит так изо дня в день, из года в год на протяжении всей нашей жизни.
В таких условиях фотография точно потеряла бы всякий смысл. Зачем пытаться запечатлевать то, что через короткий промежуток времени будет другим? Парадокс!
Если исходить из теории подобия, то можно предположить, что мы являемся копией самих себя, воспроизводимых нашей генетической памятью во времени и в пространстве множество раз..
Тогда, любая планета в ее организме – это мельчайшая частица и процессы гибели и зарождения это ничто иное, как естественный процесс ее существования в мировой системе мироздания.
А необходимую энергию для этого она может получать только от их взаимодействия друг с другом.

* * *
На этом месте память профессора остановила временную ленту уносящую его назад в прошлое и вскоре медленно пошла в обратном направлении.
Он снова увидел Землю в своей первозданной красоте.
Голубая планета величественно плыла по просторам космоса, одетая в тонкую мантию серебристой атмосферы.
Их капсула стремительно приближалась к конечной цели своей миссии, готовая нести разумное ее обитателям, выбранным в качестве доноров духовной энергии.
Начальная стадия любого такого десанта заключалась в определении биологического,  вида на который должна была быть возложена важная космическая миссия.
На удивление посланцев на планете господствовал белковый вид соединения, целиком зависимый от фотосинтеза.
Это была далеко не самая стойкая форма жизни, но выбирать не приходилось. Других вариантов для посева разума и получения необходимой энергии на голубой планете не было.
После результатам исследований, проведенных на различных видах, обитающих на поверхности и в глубинах океанов, был выбран наиболее подходящий биологический вид, приспособленный к выживанию в условиях его дальнейшего духовного развития и эволюционирования.
Несмотря на высокий уровень внутренней агрессивности к окружающему миру ничего лучшего на этой планете не нашлось.
Этот примитивный по меркам космического разума представитель голубой планеты получил самую высокую оценку индивидуального энергетического потенциала.
Что касается чрезмерной агрессивности, то это было поправимо. Посланники высшего разума планировали его скорректировать до приемлемого уровня в процессе социальной адаптации вида к предложенным ему духовным ценностям.
Однако и в этот раз корректировка сверху сработала не так, как планировали представители высшего разума.
Предоставленная донорами возможность выплеснуть свою агрессию к себе подобным в смертоносных конфликтах неожиданно породила ещё большую агрессию с их стороны.
Кроме того, социальная среда, к которой был адаптирован данный биологический вид, еще больше способствовала развитию его агрессии.

Картинки на экране монитора  замелькала быстрее, отматывая обратно пройденный сущностью профессора многочисленные жизни выбранных им доноров.
Стремительный бег времени, измеряемый не одним тысячелетием их существования на земле на этот раз пронесся в голове профессора буквально в одно мгновение, не задерживаясь на моментах их гибели, проживания и зарождения.

* * *
После его броска под немецкий танк он казалось на секунду провалился в немую темноту и тут же открыл глаза.
Над ним стояли взволнованные Береговой и Паршина.
Их глаза пытливо смотрели на Рогова, пытаясь определить его состояние.
Профессор невольно обратил внимание на заплаканное лицо биолога и попытался изобразить хоть какое то  подобие улыбки.
Однако у него это не получилось.
Кожа лица была твердой и мало эластичной, как будто на нее нанесли грязевую маску.
- Слава Богу! - не удержалась Паршина и приникла щекой к подбородку профессора.
Рогов почувствовал ее мокрую щеку, трущуюся о его заросший щетиной подбородок.
- Все хорошо, - попытался он успокоить взволнованную женщину.
Наконец, она отодвинулась, освобождая место Береговому.
- Ну, что скажете, Иван Петрович?  Мы потеряли связь  уже на третьей минуте Вашего перехода туда.
Береговой многозначительно взглянул на потолок, одновременно поднимая указательный палец вверх.
- Так я умер? Сколько я был там? - поинтересовался Рогов, переведя взгляд снова на не спускающую с него взгляда Паршину.
- Долго. Очень долго, - произнесла она с глубокой грустью.
- Дольше тебя там был наверное только Христос.
- Глупости! Просто ситуация несколько вышла из под контроля! - нервно перебил ее академик.
- Так, что Вы нам скажете, Иван Петрович? - cнова обратился он с вопросом к вернувшемуся оттуда.
Рогов устало прикрыл глаза, вспоминая пережитое в капсуле и вне нее.
Затем снова открыл их и посмотрев на коллег спокойно ответил:
- К сожалению мне нечем Вас порадовать. Мы все умрем. Мы сами убили себя.
В зале повисла мертвая тишина, нарушаемая только легким писком включенного аппарата искусственного дыхания, бездушно отсчитывавшего время существования человечества.


КОНЕЦ