Глава 66

— Куда ты, доченька, на ночь глядючи? — выскочила за калитку Пыря, хватая Агнию за руку.
— Скоро буду, — отмахнулась та.
— Да завтра ведь рано вставать, — не унималась мать.
— Ну и что? Встану.
Пыря отстала, посмотрела вслед дочери, потом повернула к себе во двор. Лучше даже не знать, куда та направляется, в какой раз сказала себе, но мысли, как пугливые птахи, тревожили материнское сердце. Пока управлялась с хозяйством, ещё терпимо было, насущные дела отвлекли от невесёлых думок.
Но сегодня привычные хлопоты приносили тоже много неприятных забот. Всё, хоть и небольшое, Пырино хозяйство оставалось под присмотром соседки. Как она справится? Коровушка много молока даёт, да такое вкусное, что как бы та её не сглазила. Пыря погладила рогатую любимицу, и та полезла вынюхивать — искать спрятанную в складках одежды краюху хлеба.
Куры хоть бы грядки не раскопали...
А! — махнула рукой Пыря, - когда это бывало, чтобы куры на грядках не поковырялись? До грядок тут!
Вынула из печи хлеб, долго смотрела на угасающие угольки. Теперь пусть догорают до конца. Целый месяц не будет в доме огня. Страшно!
Думки перекинулись в завтрашний день. Покос. Самая весёлая пора. Девки наряжаются в красны платья. Работают быстро, старательно, но и по сторонам не забывают зыркать. Самое время показать себя и молодцам, и их придирчивым матерям.
Не знают пока девки, как быстро проходит эта весёлая пора. И наступающий сенокос со временем становится всего лишь ещё одной работой, которой и так переполнена человеческая жизнь.
Жизнь… Всё неправильно, всё кувырком. И кого теперь в этом винить? Бабку — ведьму, которая тяжёлое клеймо наложила на весь род? Мать свою нелюдимую и жестокую ко своей дочери? Или себя глупую за то, что в шестнадцать лет, услышав ласковые слова проходимца, поверила им? Вини — не вини, легче не станет.
Легла. Сна нет. Вздохнула тяжело: где же дети? Вспомнила их маленьких.
Может оттого, что ровесники, крепко привязаны были друг к другу. Хоть и разные. Еремей жалостливый. Всех раненых птиц, котят в хату тащил. Агния лечила. Но без сердца. Просто силу свою пытала.
И мать свою Еремей жалел. Знал, что не родная, а всё равно любил и жалел. Помогал. С детства самое тяжёлое на себя старался взять. Но и Агния не отставала. Брата она любила, тут уж сомнений нет.
Завтра без Еремея начнём. Год прошёл, а как вчера. На сенокосе всё это случилось. И что в голову Агнии стукнуло? Сейчас бы жили, да горя не знали. Эх! Чужая душа потёмки. Даже если это душа дочери.