Глава 72

— Всё… больше не могу, — Ёра упал на траву под какой-то зелёный куст рядом со своим другом.
Малой лишь промычал в ответ что-то невнятное. Впрочем, Ёра не стал переспрашивать. И так всё ясно. Сил нет отвечать, вот и мычит его друг.
С раннего утра, едва показывалось солнце, начинался покос. «Коси, коса, пока роса!» — приговаривали довольные мужики и приступали к работе. Ёре и Малому в этот год впервые довелось выполнять мужские обязанности — косить. На радостях накануне не могли уснуть, всё представляли, как у них ловко будет получаться, на деле получалось лишь несколько часов. Потом просто терпели. И вот — долгожданный отдых. Сил идти к шалашам не осталось совсем, упали под ближайшие кусты.
— Это ещё хорошо, что Полудница не разрешает работать в самое пекло, — наконец промолвил Малой.
— Ну да, — подхватил верный друг, — а то мужики до ночи косили бы.
Малой сел и оглядел бескрайний луг. Всюду копны и стога. Свежескошенная трава сохнет на знойном солнце, людей не видать — попрятались.
— А ты видел её когда-нибудь?
— Кого? — сел и Ёра. — Полудницу? Что ты! Задаром мне не нужно её видать.
Малой задумчиво посмотрел вдаль. Легко представилась огромная женщина в белой рубахе, с длинными распущенными золотыми волосами. Вот идёт она между валами, и, вроде, не видно, как шагает, словно плывёт. В руках серп. Только он вовсе не для работы предназначен.
— Если хочешь знать, — продолжил Ёра после раздумья, — с ней повстречаться — гиблое дело. Если у неё ещё доброе настроение будет, тогда может отпустить, а то загадки начнёт загадывать. Только те загадки нельзя и разгадать, больно мудрёные. А если разозлится - всё, голову отдерёт мигом. Так что её видать у меня нет никакого желания.
— Попить бы.
— Пойдём к нашим.
Ребята встали, побрели под знойным беспощадным солнцем. В глазах рябило.
— Глянь-ка, никак кто-то скачет?
— Да не один. Либо, случилось что?
По дороге, поднимая пыль, неслись быстрые всадники.
— Побежали!
И куда только усталость подевалась! Понеслись между валами и стогами, не уступая в прыти лошадям. Вот только пыль не поднимали, за отсутствием на покосном лугу таковой. Но всё же немного опоздали.
Народ собрался, все забыли про полуденный отдых, обступили приезжих, слушали, раскрыв рты.
Малой с Ёрой, красные, потные, согнулись в три погибели, пытаясь прийти в себя, но уши навострили.
— …того наградит богато, княжескую казну не пожалеет.
— Слыхали давно уже, что у князя дитё похитили. Невжель ещё не нашли? — спросил старый дед Кочерыжка.
— Не нашли. Но найдём. Всю землю-матушку обыщем, а найдём.
— Да земля-то, поди, большая, а дитё… А сколь ему годочков-то?
— Годок только исполнился.
— Батюшки, — всхлипнул жалостливый бабий голос, — махонький такой. И какой же супостат на княжескую кровинушку позарился!
— Ну, прощевайте. А коли что услышите, сразу дайте знать.
— Да как же, как же. Сразу ходоков в город пошлём. Только вот услышим ли? Злодеи, поди, не дураки, чтобы показываться добрым людям...
— Милаи… погодите, кваску холодненького отпейте! — бабы стали совать проезжим мужикам кувшины и узелки со съестным. И когда только успели подсуетиться-собрать? Те повременили отъезжать.
— За это благодарствуйте, бабоньки, — повеселели верховые и стали угощаться, не слезая с седла.
— На здоровьица, — обрадовались и бабы, что угодили.
— А вот, скажите, добры молодцы, — вновь раздался чуть дребезжащий от старости голос Кочерыжки, — а служил ли у князя… с вами… или, можа, так слыхали про такого… — Еремей!
— Еремей? — переглянулись добры молодцы, — какой Еремей? Еремеев, наверное, много на свете белом. Какой вам надо?
— Наш сельчанин, с Берёзового Кута. Ну, отца его мы не знаем, мать зовут Пырей, а самого кликали Волчья Лапа.
Молодцы вновь переглянулись, посерьёзнели.
— Товарищ это наш, друг верный! Служил у князя, да и сейчас служит. Прощевайте, земляки нашего друга Еремея! Авось, увидимся…
Поздно вечером в небольшом, неказистом и чуть косоватом шалаше, стоящем немного в стороне от остальных, происходил тихий разговор.
— Что думаешь?
— Не знаю. А ты?
— А я думаю, что всё это неспроста.
— Ещё бы! Дитёнок у князя пропал, а в лесу как раз дитёнка прячут.
— Надо кому-нибудь рассказать.
— Надо, только ты запомнил дорогу?
— Как будто.
— И я как будто. А если не найдём? Или они уже на другое место перешли?
— Тогда по шеям можем получить. Скажут, что брехуны.
— И делать нечего.
— Надо проверить.
— Точно! Дорогу поищем, посмотрим, что там делается, а потом и скажем.
— А то и сами можем дитёнка у них украсть.
— У похитников? Ты что?
— А что?
— Ну, можем… наверное. А куда его денем?
— А в город к князю отвезём.
— Мы?
— А что?
— А как мы с ним сладим?
— С дитёнком?..
В наступившем молчании стали отчётливо слышны уютные летние ночные звуки — стрекотание насекомых на разные лады, шелест листвы, отдалённые песни и визг молодёжи, у которой после трудного дня неизменно открывалось второе дыхание.
— Ну… их кормить надо.
— Это понятно.
— Ещё ходят они медленно.
— Да. Если придётся добираться до города, тогда надо по реке.
— А когда?
— Может, когда сенокос закончится?
— Так это ещё долго. А дитёнок в лесу с разбойниками будет всё это время?
— Ну что, тогда сейчас убегаем?
— Не прямо сейчас... Завтра ночью. Надо на дорогу что-нибудь собрать.
— А что скажем? Когда нас не найдут, подумают, что утонули.
— Завтра что-нибудь придумаем.
— Понял…