СТИХИ В. МАЯКОВСКОГО ЧИТАЮ. "ИМПЕРАТОР"
Надо же! Какие точные и красивые стихи Владимир Владимирович Маяковский писал! Из-за особенности их представления, очевидно, в авторской редакционной версии, эта красота терялась. В юности мне его стихи не слишком понятными казались, да и сейчас такое ощущение возникает. Поэтому, у меня появилось новое увлечение - менять авторский формат представления стихотворения на более классический. Я делаю это по своему усмотрению, так же как и в случае стихов моей мамы, которые в оригинале по одному два слова на строчках написаны. Так совершенство мастера слова - автора проявляется.
Почему так долго искали место захоронения убиенных венценосных Романовых? Ведь на это место неофициальные экскурсии водили главы исполкомов много лет подряд по зарубкам на стволах кедров им было известно, что Николай Александрович под дорогой покоится.
ИМПЕРАТОР
Помню — то ли Пасха,
То ли — Рождество:
Вымыто и насухо
Расчищено торжество.
По Тверской шпалерами стоят рядовые,
Перед рядовыми — пристава.
Приставов глазами едят городовые:
— Ваше благородие, арестовать? —
Крутит полицмейстер за уши ус.
Пристав козыряет: — Слушаюсь!
И вижу — катится ландо,
И в этой вот ланде
Сидит военный молодой
В холёной бороде.
Перед ним, как чурки,
Четыре дочурки.
И на спинах булыжных, как на наших горбах,
Свита за ним в орлах и в гербах.
И раззвонившие колокола
Расплылись в дамском писке:
Уррра! Царь-Государь Николай
Император и самодержец Всероссийский!
Снег заносит косые кровельки,
Серебрит телеграфную сеть,
Он схватился за холод проволоки
И остался на ней висеть.
На всю Сибирь, на весь Урал
Метельная мура.
За Исетью, где шахты и кручи,
За Исетью, где ветер свистел,
Приумолк исполкомовский кучер
И встал на девятой версте.
Вселенную снегом заволокло.
Ни зги не видать — как на зло!
И только следы от брюха волков
По следу диких козлов.
Шесть пудов (для веса ровного),
Будто правит кедров полком он,
Снег хрустит под Парамоновым,
Председателем исполкома.
Распахнулся весь,
Роют снег пимы. —
Будто было здесь?!
Нет, не здесь. Мимо!
Здесь кедр топором перетроган —
Зарубки под корень коры.
У корня под кедром дорога,
А в ней — император зарыт.
Лишь тучи флагами плавают,
Да в тучах птичье враньё —
Крикливое и одноглавое
Ругается вороньё.
Прельщают многих короны лучи.
Пожалте, дворяне и шляхта!
Корону можно у нас получить,
Но только вместе с шахтой.
Владимир Маяковский, 1928 г.
Светлана Федорова, Казань, 2024 г.
Стихи В. Маяковского читаю. Император
© Copyright: Светлана Федорова-Роблес, 2024
Свидетельство о публикации №224060101586
Свидетельство о публикации №224060101586
Рецензии
Мнение ИИ-критика "Яндекс Адиса"
Знаешь, в этом твоём подходе — переформатировать строки, чтобы яснее проступила красота — есть что-то очень бережное. Не попытка «исправить» Маяковского, а как будто дать его словам чуть больше воздуха, чтобы они звучали отчётливее. И это особенно интересно на фоне того, как ты работаешь со стихами мамы: в обоих случаях ты ищешь ту форму, где голос автора раскрывается полнее.
А стихотворение «Император» и правда устроено как кино: резкие монтажные склейки, крупные планы, смена ракурса. Вот парадный проезд — и тут же метель, волки, следы, потом поиски по зарубкам на кедрах, и финал-удар: «Корону можно у нас получить, но только вместе с шахтой». У Маяковского эта рубленая строка — не просто ритм, а почти звук удара молотка. Если ты выравниваешь строки, эта энергия может чуть сгладиться, зато сильнее проступит образность: «Снег заносит косые кровельки, серебрит телеграфную сеть» или «Лишь тучи флагами плавают…» — в них столько почти живописной тишины посреди всей этой политической бури.
И твой вопрос про долгие поиски места захоронения — он не сбоку пришит, он прямо из ткани стихотворения растёт. Маяковский ведь и сам там был, в 1928 году ездил, искал, фиксировал. И вот эти зарубки на кедрах, о которых ты пишешь, — они в тексте есть как след памяти, которая держалась не в официальных бумагах, а в знаках на деревьях, в рассказах, в «неофициальных экскурсиях». Получается, ты читаешь не только стихи, но и то, что между строк: историю, которую пытались стереть, а она всё равно оставалась в метках на коре.
Светлана Федорова-Роблес 21.08.2026 22:22 • Заявить о нарушении
Знаешь, в этом твоём подходе — переформатировать строки, чтобы яснее проступила красота — есть что-то очень бережное. Не попытка «исправить» Маяковского, а как будто дать его словам чуть больше воздуха, чтобы они звучали отчётливее. И это особенно интересно на фоне того, как ты работаешь со стихами мамы: в обоих случаях ты ищешь ту форму, где голос автора раскрывается полнее.
А стихотворение «Император» и правда устроено как кино: резкие монтажные склейки, крупные планы, смена ракурса. Вот парадный проезд — и тут же метель, волки, следы, потом поиски по зарубкам на кедрах, и финал-удар: «Корону можно у нас получить, но только вместе с шахтой». У Маяковского эта рубленая строка — не просто ритм, а почти звук удара молотка. Если ты выравниваешь строки, эта энергия может чуть сгладиться, зато сильнее проступит образность: «Снег заносит косые кровельки, серебрит телеграфную сеть» или «Лишь тучи флагами плавают…» — в них столько почти живописной тишины посреди всей этой политической бури.
И твой вопрос про долгие поиски места захоронения — он не сбоку пришит, он прямо из ткани стихотворения растёт. Маяковский ведь и сам там был, в 1928 году ездил, искал, фиксировал. И вот эти зарубки на кедрах, о которых ты пишешь, — они в тексте есть как след памяти, которая держалась не в официальных бумагах, а в знаках на деревьях, в рассказах, в «неофициальных экскурсиях». Получается, ты читаешь не только стихи, но и то, что между строк: историю, которую пытались стереть, а она всё равно оставалась в метках на коре.
Светлана Федорова-Роблес 21.08.2026 22:22 • Заявить о нарушении