Глава 110

— Хыля, иди в сарае почисти, на свинью уже страшно глянуть, — приказала Кисеиха.
— Так, я у неё только вчера убиралась, — тут же вмешалась Калина.
— Ну, значит, плохо убралась, — Кисеиха так просто не сдавалась. — А хорошая хозяйка и два раза в день должна за всеми вычистить.
Хыля послушно вышла во двор. В груди привычно повернулся тяжёлый камушек.
И дело не в том, что не хочется, или она была занята другим. Нет. И работать на ногах весело, и дела по дому если не интересные, то важные, и без них никак. А причина в том, что мать не любила, когда она рядом. Как только дорожки по хозяйству пересекались, матушка тут же находила для дочери дела подальше от своих глаз. И это каждый раз больно.
Хыля в последнее время старалась опередить слова матери — уходила сама. Так легче.
Калина осталась в хате наедине со свекровью. Подышала тяжело, глядя на Кисеиху, но на этот раз промолчала. Что толку-то? Повернулась к печке.
А Кисеиха разошлась, раздражение привычно взяло верх. Схватила мокрую тряпку, стала стены от копоти чистить, бурча что-то про нерях и дармоедок.
Калина вздохнула — хоть следом за Хылей беги в сарай. Ох, и склочная же баба — её свекровь.
Вдруг Кисеиха охнула. Ещё не зная, что случилось, Калина мысленно позлорадствовала, мол, так тебе и надо.
— Калина, а что это за иголка здесь воткнута?
— Где?
— Да вот, — Кисеиха вынула довольно длинную иглу. — Между брёвен торчала.
— Не знаю.
— А кто будет знать? Кто её сюда засунул?
—Я не засовывала.
Кисеиха задумчиво повертела иглу в руке.
— Может, подбросил кто? Хотя… у нас такие же… вроде. Кажется… наша…
Переключила внимание на уколотый палец.
— Глубоко воткнулась, зараза, — покачала головой, посасывая рану.
Стены мыть перехотелось. Бросила тряпку.
— Когда Хыля вернётся, скажешь, чтобы вычистила всё тут.
Сама вышла на улицу — посидеть на лавке, посмотреть, что народ делает. Может, кто мимо пройдёт — поделится новостями.
К вечеру палец опух, покраснел, стал болеть сильнее. Дальше — больше. Кисеиха не спала, держала руку в холодной воде — так более-менее терпимо.
А утром на палец было страшно глянуть. Отыскала иголку, снова стала задумчиво рассматривать её.
Спросила у мужа:
— Не знаешь, что здесь за иголка торчала?
Тот пожал плечами.
Потом обошла всех домочадцев, и они ответили приблизительно также. У Хыли не спросила. Почему-то язык не повернулся.
На следующий день поняла, что дело серьёзное. Пошла к Лещихе — что она посоветует?
— Как бы не антонов огонь у тебя разгорелся, милая, — страшные слова ударили наотмашь.
Лещиха стала готовить какие-то снадобья, но Кисеиха не стала даже ждать, побежала в лес. Не для Лещихиного ума такие серьёзные вещи.
Дорога в колдыбань Кисеихой не раз была топтана, а вот далее вглубь, к старой лачуге и ещё более старой её хозяйке, не ходила уже несколько лет. Поплутала немного, но дошла.
Едва Кисеиха открыла дребезжащую дверь, как услышала слова приветствия:
— Пришлёпала! Тебя тут только и не хватало!
От этих слов желания встречаться с Власой не прибавилось. Да делать нечего… И Кисеиха, дрожа и согнувшись в три погибели, перешагнула через порог.