Черника и Люди-комары

    ЧЕРНИКА И ЛЮДИ-КОМАРЫ

     Пригласил товарищ к себе на дачу в Ивановскую область – у него там домик в деревне. Расхваливал и леса, и грибы крепкие, и чернику крупную, сочную. – Поехали, – говорит, – черники наберёшь! Таким воздухом надышишься, что душа возрадуется!
     Друг мой захотел тоже поехать со мной за черникой. Втроём мы и отправились на своей машине. Двигались сначала по широкой трассе – мимо мелькали поля да перелески, потом свернули на обычную дорогу, а там — и вовсе на лесной просёлок. Кругом – густые леса, высокие берёзы да вязы с орешником.
     И наконец, товарищ, пригласивший нас, говорит:
     – Ну вот и приехали. Это наша деревня!
     – А где деревня? – спрашиваем, озираясь, – Один лес кругом!
     – А в деревне осталось всего несколько домов жилых. Люди поразъехались по городам. Дома и позарастали деревьями да кустами, поразрушились. Раз люди не хотят здесь жить, – решили деревья и кустарники, – будем жить мы.
     Наконец появился светлый прогал – это оставшиеся живые жилые дома прижались друг к другу, лесу не сдаются, огородами оборону держат – с грядками ровными, с картошкой зеленеющей, с луком ощетинившимся своими копьями. У крылец цветы красуются – яркие, весёлые. Кругом щебечут звонко птицы, с трудовым энтузиазмом гремят самозабвенно, как в каком кузнечном цеху, кузнечики.
     ...Пахло дымом – где;то топили баню, и этот деревенский запах смешивался с ароматом соснового леска по соседству и прогретой солнцем земли. Витал он, будто мелодия без слов, навевая смутные воспоминания о детских каникулах в деревне.
     Товарищ наш улыбается:
     – Вот она, моя деревня. Неказистая, да сердцу милая. Я сюда всегда приезжаю отдыхать, душой отходить от городской суеты, Здесь как-то дышится легче: воздух тут другой, чистый, напоённый запахом луговых трав. В нём — вся простота и мудрость деревенской жизни: покой, гармония, связь с землёй. Дышишь — и будто заново рождаешься. А на рыбалку я хожу на здешнее озерко – оно неподалёку, за леском – тихое, светлое. Наловишь рыбки, идёшь назад и думаешь: слава Богу, что есть на свете такие места – где душа отдыхает.
     Наутро мы с другом собрались за черникой, а товарищ, к которому приехали, отказался, говорит:
     – Я вас только провожу до мест ягодных, а собирать не останусь. Хватит: прошлые года покормил комаров, больше не хочу ни за какие коврижки-черничинки.
     И местные нам добавляют:
     – Да вас, москвичей, комары заживо съедят и спасибо не пропищат!"
     Товарищ отвёл нас с утра пораньше подальше в хвойный бор на съедение хищным насекомым, в черничные места, и убежал. Свирепые стаи тут же со всей комариной радостью набросились на нас. Пищат гнусно и противно, зудят над ухом, хотя, как я знаю, этот писк – часть их любви, своеобразный пронзительный шёпот чувств. Это самец и самочка ищут друг друга писком, который полон возвышенных мечтаний, и писк комара противен лишь нам. А если кто и кусается, то это маленькие самочки да и то от нужды, ведь им животный белок нужен для откладывания большего количества яичек во исполнение заповеди Божией пятого дня к сотворённым существам: "Плодитесь и размножайтесь, и населяйте землю", а на растительном белке много не нарожаешь!
     Говорю другу:
     – Давай молиться, просить защиты у Бога, чтоб Он позволил с ними ужиться!
     Друг, отбиваясь от кровожадных стай, готов был на всё. И я вдохновенно, с верой, начал:
     – Господи, как даёшь разум людям, так дай разум и здешним комарам, малым детям Своим, чтобы с ними можно было договориться! Вразуми комаров, ты же есть Любовь, а "любовь" этимологически имеет далёкую родственную смысловую связь со словом "лист". Как у листа верх неотделим от низа, так и творение Твоё, невозможно отделить от Тебя, Творца всего. Потому-то Бог и есть Любовь! Внуши же свою любовь к нам и комарам! Ведь комары своим писком хотят подарить любовь всему вокруг, но в ответ же все хотят их смерти. Нет насекомого более несчастного, чем комар. Пожалей их, чтоб не пришлось нам губить бедненьких!
     После чего я начал договариваться с местными крылатыми. Говорю:
     – Дорогие Люди-комары, послушайте меня! Посмотрите на нас! – мы люди московские, невкусные, нам в Москве подают какое-то ГМО – вещь страшная, сплошная химия, а у вас тут всё натуральное, вон сколько душистой лесной травы и ароматных цветов – пей свежих соков, животворного нектара растений, медовой росы вволю, а здоровью какая польза! Если же вы нас отведаете, то у вас отвалятся хоботы, отсохнут крылья и пропадёт слух и нюх.
     Самые умные, конечно, сразу прислушались, отлетели от нас, как от чумовых. Но постепенно и остальные рассеялись: на нас не садятся, летают где-то невдалеке, только тонко хвалят Господа за то, что открыл им, что пришла к ним чума, и научил их как её остерегаться – попросту не связываться с чумовыми.
     Мы же разделись по пояс, загораем, чернику собираем и в рот класть не забываем, славим тоже молитвенно Бога (правда, у друга каша в голове, никак к православию не придёт, меня за колдуна считает, раз по моим молитвам что-то происходит).
     Бор здесь стоял высокий, светлый, но не густой, сосны тянулись к небу, их вершины чуть покачивались от ветерка. Он, поскрипывая, пел свои жизнерадостные песни, наслаждаясь теплом и живительным светом. Пахло смолой, хвоей, спелой черникой. Земля под ногами была мягкая, пружинистая — мох да опавшая хвоя. Яркое солнце ласково грело всю округу своей любовью и обдавало нас своими благодатными лучами. Радостный черничник, поглядывая своими несметными черноокими ягодками выстлал всю землю воронисто-зелёным ковром. Шагу даже нельзя было сделать, чтоб не наступить на ягоды. Особо и лазить по полянам не надо.
     Набрали мы по ведру иссиня-чёрных, сочных ягод, сами вымазались, объелись от души. А сколько ещё ягод осталось несобранных, но может, и комары полакомятся ягодой, другие люди придут. Да и мы решили завтра опять сюда наведаться – место;то ягодное, щедрое.
     Товарищ пришёл часа через четыре – весь в клубах, как паровоз, сигаретного дыма и свирепых комаров, увидел нас – живых, чёрных, как арапов, не то от загара, не то от черничного сока в здравии и веселии от собранного урожая. Поразился.
     – А мы договорились с комарами, – отвечаю, – Господь помог, заступился за нас, разума комарам дал! И вообще, личинки комаров очищают воду, жрут всякую гниль. Ими питаются маленькие рыбки, которыми питаются большие рыбы, а эти являются кормовой базой птицам, животным, людям. А также комарами питаются и земноводные, и крупные насекомые, и птицы. Очень любят комаров кулики, за что и хвалят своё болото. Поэтому если всех комаров погубить, то и Земля вымрет, вместе с людьми. Они ведь не злые – просто живут, как умеют. А мы им сказали: «Пейте нектар с цветов, собирайте росу, а нас оставьте в покое». И – смотри;ка – послушались! Ведь всё в мире существует в соответствии с мудростью Божией.
     Товарищ удивляется:
     – Чудеса, да и только… А я;то думал, что от комаров спасения нет, кроме дыма да химии всякой. – И говорит вздохнув: – Эх, хорошо бы ещё Бог помог грибков набрать на жарёху, наши деревенские ходили сегодня в лес, лисичек принесли – румяных, крепких, на загляденье..
     – Так давай помолимся, может, Господь и нам пошлёт.
     – Да нет, я пока шёл сюда, высматривал, нигде ничего нет, местные всё обыскали, пособирали.
     Но всё равно я помолился о даровании грибков – не ради жадности, а чтобы вкусить от щедрости лесной, поблагодарить его за этот день добрый, – и пошли мы назад.
     Вдруг вскоре вижу в сторонке от тропы что-то кричащее рыжее. Нырнул в кустики – а там полянка с затеявшими весёлую кутерьму молодыми лисичками. Шляпки у них яркие, как осенние листья, ножки крепкие, весёлые. Проказничают, чуть ли не друг через дружку прыгают! – будто кричат:
     – Ай да мы – молодцы, вот это игра! Прыгай, подружка, не робей! Раз - подскок, два – прыжок, три – кувыркнись в мох! Силу, ловкость развивай,
крепким, смелым вырастай! А кто выше прыгнет, тому – самый солнечный лучик!
     Кликнул товарищей на эту чехарду, и насобирали мы пакет лисичек.
     Товарищ недоумевал:
     – Я же здесь шёл, ничего не заметил!
     На следующий день опять пошли за черникой, и товарищ тоже решил присоединиться к нам, взяв несколько пачек сигарет и обрызгавшись каким-то надёжным, по его словам, репеллентом.
     Пришли на вчерашний черничник. Мы с другом опять встали на молитву. А товарищ наш укрылся большим женским платком, руки из-под него высунул – ягоды рвёт, в молитвенном договоре не участвует. Дым и чад табачища валит из-под платка, как будто идёт не только из его рта да ноздрей, но даже, кажется, из ушей в результате какого-то грандиозного индустриального процесса. Но комары эту «механику» не замечают, летучим живым эскадроном напустились на него, Господь, по отношению к нему, им разума не даёт. Лесные жители бросились защищать свои свежие природные просторы от незваного чадогостя – и никакие репелленты их не испугали.
     Мы же с другом, после молитвы, снова разоблачились под лучами приветного солнышка – и принялись за сбор ягод. Тепло, тихо, только птички перекликаются да ветерок в верхушках сосен шумит. Черничные кустики стоят смирно, будто сами подставляют ягоды.
     Минут через двадцать наш товарищ не выдержал – все руки злое комарьё заело – и сбежал, махнув рукой.
     А мы продолжали миролюбиво общипывать черничные кустики, и то и дело попутно лакомясь чёрно-сизыми плодами – сладкими, чуть терпковатыми, с лёгкой кислинкой. И опять набрали по ведру таких полезных ягод – иссиня;чёрных, сочных, с восковым налётом.
     Вернулись же мы в деревню в целости и сохранности, благодаря Бога и щедрость леса, а местные всё удивлялись: как это мы, непривычные к местным реалиям, невредимо собрали по два ведра? Да ещё и без укусов!
     Приехав домой, я часть ягод заморозил, а из другой наварил черничного варенья – тёмного, густого, с тонким, живым ароматом леса – и всю зиму пил чай, с которым не только очи прояснялись, но и в душе что;то оживало: гляну в окно – а там не просто метель, а целая песня зимняя, узор Божий на стекле. А в чае видится отблеск лета, кусочек того леса, где сосны шумят, где черника зреет, где комары поют свои любовные серенады.
     И понималось, что истинное богатство – не в количестве ягод, а в умении видеть мудрость и любовь в каждом проявлении жизни. Видеть во всём этом великий Божий замысел: в высоком лесу, в маленькой ягодке, в тонком писке комара, в каждом живом существе – видеть, как во всём дышит одна жизнь, одна мудрость, одна любовь.
     И когда я наливал себе очередную чашку черничного чая, когда вдыхал его лесной аромат, то ясно чувствовал: не просто ягоды я собирал в том лесу. Собирал урок доброты, урок веры, урок благодарности. Учился видеть великое в малом, Божественный разум – в каждой травинке, в каждой мурашке, в каждом мгновении жизни, понимая, что всё в мире связано невидимыми нитями, и все мы – люди, звери, птицы, деревья, даже комары – живём под одним небом, по одной великой и мудрой воле.