Глава 127

Последними осенними днями, когда уже не чаяли гостей по реке, ввиду опасности полной остановки Русы, по ней всё же прибыли гости.
Княжеская ладья причалила к берегу.
Тут же собрался народ. Люди стояли, переговаривались, выглядывали, ждали разъяснений. Такая честь выпадала редко. Обычно княжеские дружинники проплывали мимо.
Хотя в последнее время зачастили…
Из ладьи вышли две перехожие бабы в дорожных одеждах. Добродушные дружинники их подвезли попутно. Бабам дальше добираться до своих сёл, а добрые молодцы уже добрались. Теперь надо поспешить выполнить княжеский приказ — и назад в город, пока Руса не стала. Мороз по ночам крепчал.
— С добрыми ли вестями пожаловали, ай опять что стряслось? — не сдержал любопытства Кочерыжка, который оказался вместе с другими односельчанами тут же на берегу.
Остальные одобрительно зашумели, вынуждая приехавших приоткрыть причину визита.
— С добром! С добром! — заулыбались молодцы.
Народ приободрился, каждому хотелось, чтобы добро не прошло мимо их двора.
— Может, народ собрать? — предложил помощь чей-то тонкий бабий голос.
— Не, не надо.
Народ слегка разочаровался. Добро, похоже, не ко всем заглянет.
Два молодца перепрыгнули на берег. Один обратился к собравшимся:
— А проводите-ка нас к Ивару Видборичу. Мы у вас тут летом были, но уже и не вспомним, где его хоромы.
— А вона, красными окнами на Русу смотрят. У него одного такие.
— Благодарствуйте, добрые люди, — смеясь ответили молодцы и направились в указанном направлении. Народ повалил следом.
— А вон и сын Ивара, — указал дед Кочерыжка на Малого. Тот с Ёрой скромненько шли с толпой к себе домой.
Молодцы живо обернулись к паренькам.
— А ты, никак, Ёра? — поинтересовался один.
— Ну да.
— Вот что, Ёра, беги за матерью, пусть приходит сейчас к твоему приятелю домой, она нам тоже нужна.
Ёра рванул.
— Никак опять сынок князя пропал? — зашептались в толпе, не решаясь спросить громче. За лишнее любопытство можно и по шапке получить.
— Да нет же, сказали с добрыми вестями.
Когда княжеские дружинники зашли во двор к Видборичам, народ и не подумал расходиться. В хоромы не лезли, все люди с понятием, нахальства не терпели, а перед воротами собрались. А как иначе? Каждый имел полное право поинтересоваться, что за добро проплыло на княжеской ладье мимо их носа.
… — Задумал князь-батюшка своему младому сыночку Илюшеньке, наследнику княжескому, собрать малую дружину. Вот и зовёт ваших детей, — молодец указал рукой на Малого и Ёру. — Такая честь оказана вашим ребятам за их подвиг. Верные друзья нужны маленькому княжичу. Так что, думайте до лета. А там, собирайте ребят, мы за ними приедет. Князь-батюшка не обидит. Будут мальцы при княжеском тереме служить. Им слава, вам почёт и уважение…
Чуть позже от толпы отделилась овальная фигура мельника и укатила на телеге. Думал он предложить заезжим молодцам муки несколько мешков, но те не взяли.
— Что мы с ней будем делать? — засмеялись они.
«Во дурни, — не оценил бесшабашную легкомысленность весёлых молодцев мельник. — Здесь бы подешевле купили, в городе бы подороже продали. И им выгода, и мне польза». Но на нет, как говорится, и суда нет. Вернулся домой ни с чем. Но настроение было приподнятым.
— Что нос повесила? — обратился к дочери.
Маниша сидя за прялкой, взглянула на отца хмуро, не зная, что на это ответить.
— Что-то твоего женишка недожениного не видать. То крутился, теперь провалился, — шутка показалась смешной, и мельник захохотал, хлопая себя по круглым бокам.
Маниша замерла, как всегда бывало, когда отец упоминал Лана.
— А ты, дочка, оказывается, не такая уж баламошка, как я про тебя сначала подумал. Это я, получается, немного королобый.
Маниша согнулась над пряжей. Внимание отца было тягостно.
— Ну, чего молчишь? Будет твой жених свататься? А то я и передумать могу…