Глава 128

Две бабы, увешанные котомками, плутали по узким улочкам Берёзового Кута, ища встречного, чтобы спросить дорогу. Но все, кто оказывался на улице в этот час, бежали на берег реки поглазеть на княжескую ладью, а на перехожих, покрытых густым слоем дорожной пыли, внимания почти не обращали. В другой раз. Всё же перехожие не редкость, а вот княжеских посланцев не каждый день можно увидеть.
Но бабы не стали унывать.
— Адарка, нет у нас тут никаких знакомцев?
— Кто знает? Сколько сёл мы с тобой обошли. Где тут всё вспомнить.
— Нет, кажется, здесь мы ещё не были.
Наконец над чьим-то невысоким плетнём, между крынками и горшками, висящими вверх дном на кольях, показалась укутанная платом голова.
— Милая, здрава буди, помоги путницам.
— Что, бабоньки? — отозвалась та.
— Укажи нам хату, где христиане живут. Мы слыхали, что здесь есть такие. Может, они примут паломниц?
— Так и мы бы приняли. Но если хотите непременно христианский двор… — баба задумчиво завертела головой в разные стороны. — А лучше двора отца Прокопия не найти. Он самый и есть христианин.
— Благодарствуем за твою доброту. Укажи, где он живёт.
— Да я вас, бабоньки, доведу. А то у нас трудно разобраться не знаючи.
Вскоре путницы входили в невысокие тесовые ворота.
Отец Прокопий, узнав, кто к нему пожаловал, обрадовался.
— К нам, к нам. Заходите. Мы вам завсегда рады.
Ярина хозяйничала у печки. Гостей усадила на лавку за стол.
— А не растопить вам, бабоньки, баньку, оно бы хорошо попариться с дороги? — отец Прокопий не знал, как дорогим гостьям угодить. — Подумать страшно! Сколько вёрст ногами перемерили.
— Да мы, батюшка, всё больше сидючи эти вёрсты одолевали. Где на подводе, где на челне, а то во на княжеской ладье... Но от баньки не откажемся. Дюже замёрзли, пока доплыли.
Отец Прокопий поспешил во двор.
Ярина поглядела на женщин. Пожалела про себя, что чуть живы на лавке сидят.
«И как такой путь выдержать можно?» Но стойкость этих женщин вызвала ещё большее уважение.
— Горяченького молочка попейте пока. Согрейтесь.
Ярине было тяжеловато управляться. Паломницы это заметили.
— Да ты не суетись. Сядь, посиди… целы будем. Вы уж нас и так, что детей малых балуете.
Ярина села.
— Моя сестрица этим летом тоже встречалась с паломницами. Из Семи Ручьёв. Может, слыхали?
Бабы переглянулись.
— Мы и есть с Семи Ручьёв.
Ярина озадаченно посмотрела на женщин.
— А не вы ли это были?
— Да кто ж знает? Мы многих хороших людей встречали.
— В лесу. Она шла в дальнюю сторону на север за женихом.
— В волчье племя? — вспомнили путницы. — Василиса?
— Да, — обрадовалась Ярина.
— Василису помним. Так вернулась она?
— Вернулась. С женихом. Муж он ей теперь. Бабоньки, не обидьтесь, что оставлю вас одних, сбегаю за сестрой, надо позвать, раз такое дело.
— Ничего, ничего. Не обидимся.
Ярина схватила широкий плат, выскочила во двор.
— Ты куда? — тут как тут Глеб.
— Да эти перехожие оказались знакомыми Василисы. Пойду её кликну.
Глеб посмотрел на свою беременную жену. И как всегда, нежность затопила сердце. Какая она хрупкая. Как защитить её от бед, которых полно в этом мире? А теперь особенно тревожно.
— Глебушек, — Ярина после свадьбы стала называть мужа таким ласковым именем. — Я быстро сбегаю.
— Нет, милая, уже темнеет. Я сам. Ты возвращайся в хату. А гостьям скажи, пусть в баню идут.
…Когда перехожие вернулись из бани, хата отца Прокопия была переполнена. Слух о паломницах облетел все христианские дворы. Кто-то уверял, что они вернулись с самой Палестины, и каждый хотел своими глазами увидеть этих женщин. Настоящие ли они? И чем отличаются от обычных людей?
Оказалось, настоящие. И с виду обычные. И посыпались вопросы.
Рассказчицы из них были неплохие. А по пути домой, им столько раз пришлось повторять истории своих похождений, что речь текла по проторённому руслу, бабы ловко чередовались, давая друг другу передых.
К позднему вечеру глаза их стали закрываться, и народ понял, что пора по домам. Стали расходиться. Глеб с отцом Прокопием вышли провожать. В избе остались лишь женщины.
Василиса с Яриной стали стелить на лавках постели.
— А что же, Василиса, помнишь ли ты свой наказ? — спросила тётка Груня.
— Помню. И вы не забыли?
— Нет, не забыли. Наказала ты, чтобы мы узнали у мудрого человека, как жить и радоваться. И быть благодарной даже за невзгоды.
— Узнали? — Василиса оставила приготовления, села на лавку и выжидательно посмотрела на женщин.
Ярина тоже заинтересовалась, села рядом с сестрой.
Адарка прыснула смехом.
— Ну и как ты будешь теперь выкручиваться? — спросила она у товарки.
— А как есть, так и скажу, — спокойно ответила тётка Груня. — Кажется, вроде такой простой вопрос, а вот ответа на него и не сыщешь. Много мудрых людей встретилось. И по дороге, и на Святой Земле, и не каждый скоро отвечал. Да и ответы были разные. Кто-то говорил, что радость нашли в своих детях. Кто-то в работе…
— В работе? — удивилась Ярина.
— Конечно, — повернулась к сестре Василиса. — Ты вспомни, какая Тиша радостная бегает от поросёнка к корове.
— Верно… А у меня вышивка получилась такая… Я тебе потом покажу… Ой, верно, в работе есть радость…
— А по мне… чтобы всегда радоваться, надо с песней в душе жить, —вскинула голову Адарка. — Ну не прямо с песней. Можно, с шуткой. Весело. Других не огорчать и самой нос не вешать. А ещё лучше — эту песню самой сочинить… Вот это и есть радость…
— Ишь, ты — проснулась, — усмехнулась тётка Груня, глядя на оживившуюся Адарку. — Только что носом клевала, а тут радость разбудила.
— А ты, тётка Груня, как думаешь?
— Думала уже, — женщина заломила брови, затрудняясь с объяснением. — Надо быть благодарной. За всё. Бывают люди, им дашь, а они в ответ — мало. Им ещё дашь, а они — не так. Следующий раз им и не хочется давать. Потому что — неблагодарные. А которые благодарствуют, да поклонятся на твоё добро, тем и ещё не жалко добавить. Вот таким-то радость и сыплется на их благодарные головушки. Это я так думаю.
— И, опять же, бывает радость, когда другим что-то хорошее делаешь. Не замечали? — Адарка оглядела присутствующих. — Замечали, — засмеялась, — по глазам вижу.
— А мне ещё кажется, — медленно произнесла Ярина, — что радость робкое и уступчивое чувство. Только что она была в душе, но тут кого-то обидела или подумала плохо — и ушла она сразу. И нет её. Поэтому её надо беречь… Не гнать…
— Наверное, дорогу к радости каждый находит сам, своим путём, — подумала вслух Василиса.
Она, незаметно для других, погладила рукой живот.
— Ох, девки, хорошо с вами. Радостно!