Я не одессит. И даже не еврей. Я посетил этот удивительный город в первый и последний раз лет 20 назад. Это была любовь с первого взгляда, и она не проходит по сей день. Я влюблен в неповторимый Одесский говор и хитромудрые фразы. Даль писал, что одесситы народ весёлый, но правильно говорить по-русски не умеют. Правда русские по-одесски тоже не говорят. Чтобы правильно говорить по-одесски надо там родиться.
Однажды гуляя по Дерибасовской, мы с друзьями решили заговорить «по-одесски» (это бывает почти со всеми, кто туда приезжает) и совершенно забыли, что мы среди одесситов и что это им сильно не нравится. Конфликта с трудом избежали. Зато потом загладили свою вину в Гамбринусе, наслаждаясь звуками скрипки старого еврея, забыл, как его звали, но вспоминаю его как Моню.
Нашел в инете произведения Валерия Павловича Смирнова, в том числе «ПолуТОЛКОВЫЙ словарь одесского языка». Читал с упоением. И настолько проникся, что в один прекрасный день рискнул написать рассказ об этом чудном городе и колоритных одесситах. При этом активно использовал слова и фразы из произведений Валерия Павловича (я же не родился в Одессе!). Не судите строго. Просто я очень люблю этот город - БРУЛЬЯНТ ЧИСТОЙ ВОДЫ.
Часть1
Пролог; визит Славы к Артисту; шлимазл Шапирович; к вечеринке у Клары; белый дом; знакомство с Кларой и кагалом;, веселое застолье; скрипач Моня; цербер Исаак
Пролог
Моисей Либерман был отменным специалистом одесского отделения НКВД. Когда молодому пролетарскому государству требовались значительные средства для решения жизненно важных проблем (борьба с голодом, смертностью, бандитизмом, еврейскими погромами и т.п.), он понял, что время его пришло. Уверенный в своих силах, с учетом неисчерпаемых возможностей карающего меча революции, он с горячим сердцем на фоне горящего взора (или наоборот), принял единственно правильное решение: найти эти средства. Где их добыть Моисей уже знал. Как человек, умеющий мастерски снимать пену с дерьма, посвятил себя и свое рабочее время «раскулачиванию» фраеров с «золотым характером»: зубные врачи, нумизматы, коллекционеры всего и много. Бескомпромиссность ощерившегося майора НКВД вкупе со знанием мест дислокации будущих строителей Беломорканала позволили ему в кратчайшие сроки вернуть в казну молодого государства десять-двенадцать процентов всего добра (больше десять, чем двенадцать), конфискованного у врагов революции. На оставшиеся средства он создал собственный фонд чего-то и заныкал их в старой могилке на Еврейском кладбище, где хозяйствовал старинный клан Панибратов.
Судьба улыбнулась ему звонким смехом. Изощренный ум Моисея, пользуясь несовершенством законов и расхлябанностью одесских чиновников везде и всюду, сумел-таки утроить ценность «клада».
Отдышавшись, Моисей стал подумывать о наследнике. Рано или поздно вопрос встанет ребром: кому оставить все нажитое «непосильным трудом». Нашел трех кобылок (на всякий случай, если что-то пойдет не так) и они родили ему двух девочек и одного картавого. Молодец, однако! Картавого назвал Давидом и назначил главным наследником, но это оказалось ошибкой. Сызмальства Давидика сильно интересовали биологические особенности полов. Он денно и нощно (особенно нощно) был увлечен их изучением. Чтобы постоянно иметь под рукой натуральный совершенный «тренажер» он женился и даже умудрился родить дочку Клару. Ей и передалась сильная кровь Моисея. Перед уходом в лучший мир любвеобильный Давид не забыл-таки посвятить дочку о тайном кладе. Сам он к нему сильно боялся прикасаться. Осторожный, а скорее трусливый сверх меры, побаивался необузданной тяги дочки к шикарной жизни удивленно спрашивал себя: откуда у нее такие мансы при «доходах семьи на унитаз» (только на еду и хватало).
Ему было наплевать на судьбу зарытого добра и как с ним поступит дочка. Он панически боялся допросов в ментовской «камере отдыха». Здесь ему могли неаккуратно и больно поправить портрет, которым он сильно гордился. Было дело его избил обманутый муж. Было больно, но ведь менты намного грубее. К тому же в тюрьме у него не будет возможности полакомиться отварной курочкой. Невыносимой казалась мысль о невозможности, как минимум, приласкать молодых красивых «курочек» для души и тела. Боязнь наказания – свойство души хорошо воспитанного советского человека. Ему начинает казаться, что он уже лишен всех прав хотя бы за то, что где-то случайно услышал политический анекдот. Ему начинает казаться, что в застенках народной милиции его могут просто шлепнуть без суда и следствия и был готов заранее согласиться со всем, что скажут менты.
А Давида в случае «провала» дело будет похлеще, чем тот самый анекдот. Клад в могилке — это даже хуже, чем серьезно. Поэтому он не уставал до хрипоты вдалбливать в головку дочери, что советского человека должна украшать не модная одежда и машины, а природная скромность. Она отмахивалась: «Вейз мир, еврейское счастье (счастье наоборот) не по мне! И не надо мине лечить. Я обожаю свой фасон: брулики, голдики и импортный витамин ДЭ (деньги). Таки я молодая лялечка и не имею больную голову. Что за мансы ехать в трамвае, когда жирные (богатые) супники сильно хотят сделать мине хорошо».
И Клара сумела-таки найти кладу лучшее применение, откопав и заперев его в подвалах швейцарского банка. Пару браслетиков пустила в гражданский оборот и обеспечила себе на первых порах «сносную» жизнь. Но «сносная» жизнь не для Клары. Деятельная натура с железным характером и творческим подходом к решению жизненных проблем вскоре принесли плоды. С помощью Артиста (погоняло) в бытность его вторым секретарем обкома партии (второй секретарь всегда имел большие возможности в решении кадровых и организационных вопросов, чем товарищ первый) она вошла в партийную элиту Города и фактически стала одним из его руководителей, курирующим социальную политику Города и области. С интересом для себя Клара реорганизовала работу Привоза. В частности, были введены особые, ею разработанные, санитарные карточки на товар и, гулять так гулять, на его продавцов. В накладных расходах помимо прочего учли стоимость двух микроскопов с учетом их амортизации и белые халаты для «лаборантов» с обязательной сменой «день через два». Для «лаборантов» завели еще более особые санитарные карточки. Как ни странно, люди стали меньше травиться (статистика, однако), что высоко оценил местный партийный пленум. Ее заметили и это высоко оценила она сама. Партия стала родной, но ненадолго.
Тяжелой поступью, раскидывая судьбы и трупы противников прогресса, пришла власть капитала со всеми ее людоедскими замашками. Клара внимательно изучила тенденции развития сложившейся ситуации и …тоже приобрела людоедские замашки. И даже возглавила работу по их внедрению в жизнь Города. Все социально значимые объекты были переданы в частные руки спешно организованной приватизацией. Коммуняки подняли вой и требовали все вернуть Городу. Но это был пустой звон, потому как подавляющее большинство частных фирм и фирмочек возглавляли именно коммуняки и их молодая поросль - комсомол.
Клара вошла с ними в сговор, и они уже вместе определили приоритетные направления дальнейшей деятельности. Была создана корпорация, собравшая в единый кулак самые успешные частные предприятия независимо от их рода деятельности. Посильную помощь в этом деле оказали спортивные клубы Одессы.
Общее руководство бизнесом Клара приняла на себя, а корпорацию возглавил Артист. Определили главные направления развития. Например, такое: поскольку Город имел самый большой международный порт в Европе, требовалось подумать о досуге моряков, командного состава и прибывающих на отдых гостей. Эту работу поручили Наине Фурман, имеющей серьезные завязки в сфере образования. Сыграло на руку то, что государство своевременно прекратило финансовую поддержку ВУЗов и техникумов. Студенты и студентки с радостью стали сотрудниками и сотрудницами ее частного предприятия. Также вдумчиво и качественно решались и другие направления развития корпорации.
Не на шутку развернули свою деятельность спортсмены. Требовалась титаническая работа по расширению городских площадей под захоронение клиентов поскольку морги уже не могли принимать всех желающих. Этот фронт работы возглавил член трудовой династии Панибрат-младший. Для поддержания штанов (не больше - не меньше), востребованных специалистов были созданы хозрасчетные организации в силовых структурах, уголовно-исполнительной системе, прокуратуре, адвокатуре, в областях медицинского, ритуального и прочего направлений. Воистину проделана титаническая работа. Клара высоко ценила преданных делу служащих за их бескорыстный труд во благо Города и «бесконечную щедрость», но уже во благо его «отцов».
Глава 1
Дверь открывает очаровательная курочка.
- Я Слава. У меня назначено… вашим патроном, - говорит гость с придыханием поглядывая на ее достоинства. Потрясная, не бройлерная. Стройненькая. Глаза зеленые, ресницы длинные как дворники автомобиля.
Курочка просит следовать за ней. Он и следовал… и впечатлялся, не отрывая шнифты (глаза) от тухеса (задницы) фифы. Это безумный нахыс (счастье) и таки мечта проктолога. Н-да…
Наконец дошли до комнаты, где Славу ждал тот самый патрон. Курочка, не постучав открыла дверь и смачно объявила:
- Шеф, до вас хочет поц.
- Пусть войдет!
Курочка отошла в сторону, и гость попал в общество ее патрона. Он в пижамной куртке поверх белой ночной рубахи, спортивных брюках и домашних тапках сидел в необъятном кресле, обложенный со всех сторон цветастыми подушками. Небрит. Сквозь ворот рубахи выглядывали заросли густых седых волос. Редкие коротко стриженные волосы на круглой голове торчали ежиком. Заплывшие глаза смотрели сквозь щелочки строго и жестко (как в бытность работы в обкоме). По всему ночь прошла беспокойно.
Слава не раз предупреждал Артиста, что в его возрасте следовало бы сбавить обороты с природными инстинктами. Любовные утехи с алкогольной начинкой – это песня молодых бычков… В узких кругах его ласково называют Артистом за умение нетрадиционные подходы в любви и методы их исполнения превратить в высокую поэзию. Шекспир захлебнулся бы от зависти и как поэт, и как сценарист.
Но вот беда, организм с возрастом потерял чуткость и былую сметливость в создании новых образов и «техники общения» на импровизированной сцене. Это подавляло и притупляло творческую активность.
Он курит толстенную сигару. Справа от него сидит потешный коротышка, полу-лысый с большими ушами и помятым носом (будто налетел на торец двери). Слева - симпатичный юнец, который усердно косил под-педераста.
Артист посмотрел на Славу с грустью кастрированного кота.
- Слушайте сюда, мы могли бы сейчас говорить нудно и долго и это не прибавило бы настроения… Чем ви недовольны? Сообщите мне…
Слава перебил его:
- А вы прекратите мечтать за кинуть меня. Я не советую…
– Перестаньте сказать, Слава. Ша в тональностях, – резко прервал Артист. - У вас может получиться кошмарная история…
- Не берите меня на понт, – огрызнулся гость. - И не бейтесь головой об стенку, а то она упадет быстрее, чем вчера ваша Сара под Либерзона. Я не пальцем деланный. Или вы меня не знаете?
- Или да.
С кресла вскочил юнец, косящий под-педераста;
- Сара?! Какой Либерзон? Моня?
- Моня-Моня. Это не человек, а прямо-таки паровой молот… А шо?
- Шо?! Брешешь! Он не такой! – у юнца повлажнели глаза.
- Именно, такой! Боже, что он вытворял с живым человеком, - гость сложил пальцы домиком и мечтательно закатил глаза…
- Не такой. Не такой! – в голосе юнца появились капризные истеричные нотки. - Как вы могли так за него подумать? Я здесь из любви к высокой поэзии. Я ждал…я ждал Моню, а он…
Курочка у двери ядовито усмехнулась:
- Артист, держите фасон. Ви имеете серьезную беседу…
Интересная чудачка. Когда-то она запала на его (юнца) красивые глаза, но старания не увенчались успехом. Женщины ему были ему противны.
Артист скрипнул зубами:
- Эдик, перестаньте сказать. Шо за дешевые мансы? Ви меня устали уже. Сделайте так, шоб я вас долго искал.
Юнец, понурив голову спешно, прихрамывая, покинул комнату. За ним рванул ушастый. Благодаря некоторым своим исключительным физическим особенностям он исполнял роли неутомимого извращенца. Это и было причиной хромоты юнца. Слава и курочка с улыбкой переглянулись. Артист цыкнул на них и строго посмотрел на гостя:
- Слава, так что же ви всё-таки имеете сказать?
- Слушайте сюда, Артист. Зачем Шапирович шарится между моих дел?
- Ко мне вопросов быть не надо… Ви просили надежного помощника. И шо я вижу? Ни помощника, ни кредиток.
– Лучше потеряйте этого Шапировича из своей памяти, а то у вас возникнет инсульт.
– Перестаньте сказать, Слава? Это не логично. Он знает за мои таланты найти его и предъявить.
- Логика и интерес несовместимы. Эта подоночная тварь... чтоб он подох сегодня вечером, а еще лучше прямо уже…
Артист осуждающе покачал головой:
- Разве можно желать этого живому человеку? К тому же мужу моей Софочки…
– Ваша Софочка не при делах. А Шапировичу уже все можно желать. Я уже даже готов по нему беглым огнем. Тоже еще, фигура среди здесь. Зять говнючий. Десять лет назад ему на Привозе морду набили.
- Колись, что он такое изобразил?
- Этот подонок выскочил… Вместе с кассой…
Артист призадумался. Посмотрел на Славу, поморщился и остановил пытливый взгляд на Курочке, как бы спрашивая у нее совета. Та в свою очередь изобразила неприличный жест правой рукой и губами и отвернулась. Артист вздохнул и подозрительно спросил:
– Скажите, Слава, как вы соскочили с такого дела?
– На что это вы намекаете?! – зашипел Слава. – Если бы мы не были столько лет… Нет, Артист, я не имею права на вас обижаться. Другому бы уже-таки дал в морду. Главное, чтобы этот сучий Шапирович так дожил до завтра, как я заработал на этой операции… Его же судить мало. Он ограбил не только меня, пусть он сдохнет за это.
- Я верю тебе …пока что, – с грустинкой тихо промолвил Артист. – Мы с тобой через всякое прошли…
Наступила гнетущая тишина.
Глава 2
Артист, кряхтя поднялся с кресла и тяжело ступая вышел из комнаты. Слава смотрел на его сгорбленную спину. Он помнил Артиста бодрым и энергичным функционером любимой партии. Партия любила всех, и все любили ее (особенно те, кто был близко). Какие мы мутили дела! Сказка. А что сейчас? «Откуда развелось столько фраеров, которые перехватили наших замашек?» Ну да ладно… Артист опять «влез на коня», так что еще не вечер. А то, что он из интернационалиста перековался в нетрадиционалиста, так это милая забава нам не помеха. Для пользы дела он не ест торт в одиночку. Только когда приспичит. «Угощать» нужных людей нужными забавами – тактика хитро-мудрого стратега. Главное, чтобы не переусердствовал. Пока он нужен живым.
В комнату вошла курочка и поцапала к окну соблазнительно вихляя гузкой. «Какая чудная тазобедренная композиция!» – отметил про себя Слава. Пришлось срочно подкорректировать фокус и азимут шнифтов. Слюна предательски застряла в горле. Он откашлялся и с хрипотцой в голосе поинтересовался;
- Прошу пардону, а где Артист? Он сказал «на минуточку», но уже прошел час.
- Не спрашивайте вопросы и дышите носом. Ви придаете значение всяких слов.
- Я всё понимаю, но не до такой же степени.
И в этот момент медленно, как бы нехотя отворилась дверь и в комнату вошел Артист:
- Слава, я проверил вашу претензию. Шапирович шлимазл (паталогический неудачник).
- Я таки знал…
- Шо вы такое могли знать, чего я вам ещё не рассказал? Замолчи свой рот и лови ушами моих слов, - Артист не на шутку был рассержен. - Этот поц имел прогулку в порт чтоб до Америки. Мои биндюжники, Марк и Соломон, оставили его ни с чем. Сейчас упакуют и привезут сюда. С тугриками решим вопрос. Давай, жди!
- Моих благодарностей нет предела…
- Отдохните от этих мыслей! Не портите мне воспитание!
Артист было ушел, но на полпути оглянулся и озабоченно посмотрел на Славу:
- Сейчас уже будет Шапирович… ты перетри с ним, но не очень сильно. Бог посылает каждому проблемы по его силам. Одно из двух: либо ты таки можешь справиться, либо это не твои проблемы. Мы-таки можем справиться, но теперь Шапирович не твои проблемы, а мои и Софочки. Все, давай, Слава, скоро буду.
Слава стоял в растерянности:
- Что-то быстро все разрешилось, Ну Шапирович, ну сукин…
- Артист большой пуриц, - Слава вздрогнул, он забыл за присутствие Курочки. – Учись-таки! Я пошла до дорогих гостей, - она показала пальчиком на окно. – Вона, твоего несут.
Слава выглянул в окно. Здоровяк-биндюжник нес Шапировича под мышкой держа за талию. Такой одним только видом мог довести до слез самого Шварценеггера.
Глава 3
На этот раз Артиста пришлось ждать недолго. Первым делом он на полном серьезе поговорил с несостоявшейся крысой. Осмотрел ее, крысу, скрупулезно на предмет наличия неделикатного общения со Славой, накоротке пошептался с биндюжником и отпустил его с добрым напутствием.
- Слава, ему сильно ударила моча в голову и навеяла мысль, что он таки круче Аль Капоне. Воспитание было успешным. Ви его мало трогали и это хорошо.
- Я его вообще не трогал… не успел.
- Я таки просил ребят быть с ним поласковей. Мне надо, чтобы зятек после этого мог радоваться жизни и ходить без костылей.
Артист довольно хмыкнул и сообщил:
- Ми сегодня идем до мадам Клары Фишман. О, это роскошная бикса, шикарная шмара… Не подумайте обо мне дурного я говорю лишь за ее деловые качества. Собирается такая мишпуха - кагал знаменитых одесситов, - Артист достал из внутреннего кармана листок и начал зачитывать: зубной врач Корневик и известный всей Молдаванке венеролог Фукс, гешефтмахеры Иваненко и Скоробогатов, артельщики (теневые дельцы) Зусман и Котовский, валютницы (проститутки, состоявшие на зарплате в МВД) Розалия и Кармен, бандерша Фурман с Французского бульвара (хозяйка публичного дома), …так-так-так… директор еврейского кладбища Панибрат, фармазоны Коган и Гозман, эти нужны нам в наших узких делах, директор Привоза Нуйкин ну и ещё пару (несколько) шакеров (пьяниц-халявщиков)…
- Понял… это надолго?
- Ой вей! На сколько надо. Там и повечеряем. Ты такую рыбу-фиш еще не кушал.
- Может цацки какие взять для мадам?
- Возьми, только не скупись. Клара влюблена в брулики.
- Понимаю…
В кабинет вошла курочка:
- Там ждет юнец.
- Нет-не-нет. Я сегодня занят. Пусть едет домой… но будет у меня в поле зрения. И ты можешь идти. Мне надо отдохнуть.
- Спасибо, патрон, до свидания.
- И ты, Слава, давай, пока! К восьми у меня.
Глава 4
Гости предстоящей вечеринки были ядром исполнительного органа крепко сколоченной команды. Никто не знает, да и не стремился узнать: кому, как и перед кем отчитывается эта команда. Много знаешь – плохо спишь. А наши гости спали хорошо и весело проводили досуг. Как и принято у добропорядочных одесситов. Накануне успешно проведены ежемесячные взаиморасчеты между Командой и Городом, что прибавило всем настроения.
Время от времени между членами команды или ее группами возникали непонятки. Кто-то, например, возомнил из себя сильно начитанным и стал работать иначе. Мало того, принялся подбивать на это коллег. С ним, чуть более эмоционально, чем требовалось, провели разъяснительную беседу интеллектуалы из спортивного клуба и таки победили начитанность. По нормам внутреннего трудового распорядка лечение и компенсацию за вынужденный прогул оплачивала начитанность.
Случалось, как это часто бывает в бизнесе, кто-то протянул с возвратом кредита. Ему звонил менеджер интернационального управления Абдулла-терский и убедительно просил не иметь его за фраера. К утру разногласия устранялись.
Глава 5
Дом, в котором жила Клара, одесситы называют Белым. Как в Америке. Разве Одесса не может иметь своего Белого дома? Даже в Москве есть. Его построили на Французском бульваре с видом на море и обратно. А в самом Белом доме жили простые люди из президентской, областной администрации и прочего генералитета. Интересный факт, когда в Москве у элиты стали популярными забавы, типа прыжки из окна с высоких этажей, прибавилось головной боли у администрации города. Никто не хотел селиться на этажах выше второго. А один акадэмик даже поспешил предложить установить сетки безопасности по периметру дома между первым и вторым этажами. Совершенно неожиданно против этого выступило «архитектурное управление» СБУ, ссылаясь на то, что это значительно ухудшит «анфас и профиль» как самого здания, так и его обитателей. Хитрецы! Все «шишки» поселились на втором этаже. Первый же этаж отдали под расселение генералитета из силовых структур и охранным фирмочкам. Ну да ладно. Что было - то было. На самых верхних этажах заимели свой уютный уголок артельщики, валютчики и прочие уважаемые люди. Но все окончательно успокоилось лишь когда «прыжки из московских окон» были заменены «гонками на лафетах».
Как только Исай Абрамыч, старый добрый иудей и по совместительству водитель Артиста, тормознул у парадного входа в белый дом, оттуда сломя голову выбежали амбалы с автоматами наперевес и взяли их в «коробочку». Нервы у всех были на пределе. Кишечник Исая громко и мелодично выразил протест. В машине стало до невозможности душно.
- Исай, воздух! – крикнул Артист.
Исай слишком быстро открыл дверь и вывалился из машины. Его подхватили амбалы, встряхнули и больно ударили об асфальт. И при этом они швендяли своими шкарами по нему так, что где-то вдали залаяла собака. Исай вместе с кишечником затих. Но этим дело не кончилось. Из парадной, хромая и с остервенением глубоко почесывая задницу (по причине некстати возбудившегося геморроя), засеменил начальник охраны в чине полковника СБУ.
- А ну вышли по одному, руки за спину, - прорычал он и потянулся к кобуре.
- Исаак, это я – Артист.
- Повторять не буду. Выходим по одному, – азартно почесываясь, повторил цербер.
- Слава, выходи первый, – громко прошептал Артист.
Слава вышел и тут же был сбит с ног автоматчиком. Следом вышел Артист и тоже оказался на коленях.
- Шо вам среди здесь приспичило?
- Мы к Кларе, по приглашению.
- Лежать, не дрыгаться.
Полковник связался с Кларой. Та подтвердила, что ждет Артиста. И только после этого воскликнул:
- Артист, ты ли это? Ой вей, рад тебя видеть, вставай, простудишься! Этот с тобой?
- Да. Мой подельник Слава с Молдаванки. – Артист справился с дыханием и даже поинтересовался: - Как ты себя имеешь?
- Регулярно. Хотелось бы чаще, но ты теряешь заботу за друзей. Как тебе не стыдно? Ладно, потом. Тебя-таки устали ждать. Абрам, проводи.
Слава с Артистом в окружении трех автоматчиков вошли в парадные двери.
Глава 6
Дверь открылась и выглянуло нечто. Артист недоуменно посмотрел на Славу. Нечто посмотрело с интересом на Артиста:
- И шо ви хочете?
- Ми до Клары…
- Щас, Клара! - Заорало нечто, и по голосу гости распознали женщину.
Артист ладонью вытер испарину со лба и беспомощно вздохнул. События у парадного и здесь у двери выбили его из колеи. Дверь раскрылась шире и проеме показалась хозяйка - низкорослая крепко сбитая шмара с серьезной сибирской посадкой, что значительно затруднило бы задачу сбить ее с ног. Слава изумленно подумал про себя: «да это же забивающий форвард». Увидев Артиста, она сделала улыбку между ушей:
- Ой Артист, рада вас видеть! А это твой подельник Слава? Наслышана. Ви не любовники? Нет? Ой, да что это я на пороге, проходите-таки.
«Любовники» прошли в квартиру. Слава был поражен размерами и убранством жилья. В коридоре можно было установить теннисный стол и при этом не напрягать прохожих. Три двойные дубовые двери вели в гостиную, где уже толпились приглашенные, в кабинет хозяйки (или еще кого-то) и на кухню. С некоторыми Слава был знаком, но Клара все же перечислила всех с их краткой характеристикой. Первым был директор привоза Нуйкин, среднего возраста, не в меру толстый (а скорее всего жирный) из-за привычки снимать пробу с каждого товара по три раза на дню.
- Ой, ви же знаете Привоз и его характер, сколько там всего вкусного и вредного, - жаловался Нуйкин, массируя могильник всего вкусного и вредного.
- А это мадам Фурман - мама лучшего в Одессе заведения на Французском бульваре. Ви его конечно знаете, шалунишки. На всякий случай Наина прихватила пару дочек-ударниц всех фронтов Розалию и Кармен. Правда обе-две хороши?
Слава с любопытством рассматривал девочек и невольно сравнивал их с Курочкой, а Артист поморщился и потупил взор.
- Слава, знакомьтесь! Это директор еврейского кладбища Иосиф Панибрат. Если ви еще не еврей – вставайте очередь. Ритуал стоит того.
Иосиф стеснительно улыбнулся. Он имел широкую талию и тяжелую задницу. По роду своей деятельности вынужденно приобрел благородную наружность. Она помогала ему внушить родственникам клиента порядочность и честность в часто возникающих финансовых разногласиях или при выборе места захоронения. А вот плебейские привычки (стоптанные не чищенные туфли, жирные пятна на галстуке и другие особенности не аристократа) и образ вызывали доверие клиентов, и они в благодарность вели себя тихо даже когда музыка играла слишком громко. Панибрат-старший (член трудовой династии в третьем поколении) долго и терпеливо наставлял своего сына премудростям жирной жизни. Каждый советский человек уже с юности утверждал в своей голове высокие мысли за родину. И что? Это помогло? Плодили нищих как кролики. Ми тоже любим делать детей еще со времен Авраама, но никогда не переставали думать в первую очередь о себе, о своей семье. Евреи деловой народ. Деловой человек должен сходу тонко прочувствовать любую обстановку, не поддаваться на провокации типа благотворительность или любовь к ближнему. При таком раскладе ты останешься без клиентов дары приносящих. Хорошо быть белым лебедем в двухэтажном особняке при прислуге, братьях и сестрах, а не уткой, у которой мясо несет тиной, а кривые лапы набиты мозолями. Такие времена настали, что нужно спешить по-быстрому.
Клара продолжала представление:
- Ой, это наш Фукс медицинское светило. Он виртуозно избавляет организм от капризов Венеры. И при этом никто о вашей головной боли не догадывается. Вся Молдаванка от него в восторге. А это гордость Банка Одессы: Зусман и Котовский – лучшие артельщики после Мишки Японца. Центральная ментовская и ее шеф пока еще у них на окладе.
- Марочка, как хорошо тебя видеть. – Клара приобняла гостью, которую можно назвать симпатичной, если бы не заячья губа и волосатая бородавка на щеке. - Ты стала сильно привлекательной. Марочка директор кинотеатра. У нее голливудские фильмы крутят за месяц до начала показа в самой Америке. Та-ак… С полковником СБУ ви уже познакомились, он поднимется покушать позже. Ми благодарны гешефтмахерам Иваненко и Скоробогатову за сегодняшний ужин. Остальных ви узнаете поближе, но попозже. Стол будет готов скоренько.
Глава 7
Клара мило (по ее мнению) улыбнулась и грациозно (по ее возможности) удалилась на кухню.
Наступила набожная тишина, свойственная томительному ожиданию праздника тела и души. Среди здесь не давал покоя аромат, исходящий из кухни. Слюни бурно топили зубные пломбы. Романтика живота, молитва желудка. Упоительная музыка толстой кишки и колдовство слизистой.
Стол был слегка накрыт. Помимо посуды сиротливо стояли несколько бутылок коньяка, шампанское, всякая газировка и блюдца с орешками и шоколадными конфетками.
Слава с интересом наблюдал за поведением и повадками сливок Одесской элиты.
Вот Наина Фурман интересная женщина, больше красивая чем нет. У нее темно-каштановые коротко постриженные волосы и масса разнородных прелестей: корзинки с персиками спереди, американские горки сзади и абсолютно параллельные ножки-карандаши. Ее глаза по форме напоминают глаза рыси, а взгляд становится загадочным и волнующим. Ее голос звучит музыкой в темпе адажио.
И что Слава видит? Преображение. Все волнительные особенности мадам Фурман сникли. Рысь превратилась в ощерившегося волкодава. Подкравшись к Панибрату она схватила его за цугундер и поволокла в соседнюю комнату. На клыках появилась пена, глаза и без того желтые еще сильнее наполнились желчью, голосок перешел в какофонию абсолютно не сочетаемых в приличных домах звуков и слов. Даже не слов, а его образующих слогов, типа бл…,, ганд… …банный, пидар… и тому подобные. Слава словно пробудился от спячки. Оглянулся. Вроде бы этот инцидент никто не заметил. Через щель приоткрытой двери он увидел побледневшего от неожиданной атаки Панибрата. Он дрожал от непонимания, обиды и негодования. Но не так-то легко отделаться от взбесившейся ведьмы.
- Что за мансы, Наиночка…
- Заткнись крысиная жопа, - проорала она.
Панибрат опешил от такой характеристики, но в силу врожденной (по его мнению) тактичности повел себя соответственно:
- Ви полагаете, что ви — говно, а я — никто?! Ошибаетесь! Я директор еврейского кладбища, а не содержатель притона. И хватит с вас морочить мою полуспину своими мансами. Что ви хотите?
Тем временем мегера продолжала напирать:
- Притона? Козел опущенный! Я и мои девочки имеем-таки благородные цели. А ты, безвременно зачатый сексот членистоногий, закладываешь нас ментам в рукописном виде. Я читала твои мансы.
– Мадам, я частично признаю вину, – убедительно согласился Панибрат, – но не все. Ви можете ругать меня, и я заслужил этого. Но мальчикам из управления разведки иногда требуется отдых. К себе пригласить нет возможности, могут принять за намек и обидеться. Они пришли до меня и с устатку страшно ругались. Боже, как они ругались. Обещали похоронить меня и каждый месяц проводить эксгумацию… Разведчики многое могут… И, если им нужен враг, они его всегда находят.
Панибрат отвернулся, достал носовой платок и зарыдал. Теперь опешила Фурман:
- Сильно били?
- Они не били, они унижали, - всхлипнул Иосиф, что тронуло сердце бандерши:
- Что же ты, поц, молчал?
- Они нашли одну незаселенную еще могилку, - продолжал он распускать сопли, - посадили меня в ней на табуреточку и задавали разные вопросы. Ты же знаешь разведчиков! Вопросы обо всем и ни о чем… Я нервный… я запутался совсем…
- Ой вей, кто не знает их методы общения.
- И если ты скажешь им этот мой рассказ… мы больше никогда не встретимся…
Наина прижалась к руке Иосифа, погладила по головке и пообещала, что не скажет его рассказ никому.
Глава 8
Тем временем гешефтмахер Иваненко взял со стола бутылочку коньяка, хлебнул из
нее и будто продолжая с кем-то беседу повел речь:
- У меня милая родословная. Кто такой был мой отец? За него в Одессе помнит только могильная плита. Он был инвалидом Великой Отечественной войны. – Еще раз хлебнул из бутылочки. – Но, скажу честно, есть маленький нюанс, еще до войны он оставил ногу на трамвайных рельсах, когда после дела драпал от ментов. Родная власть позаботилась о нем: он стал бывшим фронтовиком. Всем тыкал в нос документ за это. Но его и так знали в Городе.
- Милая история – отметил фармазон Гозман, - Какая виртуозная патетика, какое желание прославить семью. Вам повело с отцом, мой друг. О таком воспитании только мечтать, - фармазон принюхался к ароматам из кухни, закатил глаза и продолжил:
- По молодости я с утра пораньше не спеша ковылял по городу, как всегда, мечтая сделать жизнь окружающих еще счастливее, чем они заслуживают. Я с грустью вспоминал за ушедшие годы. У меня с Коганом было дурное детство и отрочество. Наши родители искали правду в синагоге. Но когда раввин уехал на землю обетованную вместе со всеми подаяниями, мы будто проснулись и продолжили жизнь с новой установкой: брать от жизни
все, что плохо лежит. Мораль побоку…
Но его рассказ не завлек публику, и все переключились на сладкий голос Нуйкина. Директор Привоза, польщенный общим вниманием, многое рассказал о нелегком труде на Привозе, хохмил и усердно косил на валютниц. Довольный самим собой он сделал стойку и аккуратно перешел в атаку:
- Привоз – наше все. Вот ви девочки бивали у нас, но ни разу не дошли до мене. У вас нет интереса до нашего товара?
- Привоз – это ваше все и у нас нет интереса до вас. Нам за это не башляют. У нас комиссия за другую работу, - объяснила Розалия. – Если поняли, о чем я задумала, моргните левым глазом, шалунишка.
- Ви должны быть счастливы, что у нас до вас нет интереса, - улыбнулась Кармен. - Если он появится, вас пригласит на дружескую беседу наш папа женераль Горобченко. И если он даст добро – ми обе-две ваши до самого окончания спецоперации.
Директор базара сбледнул с лица и побежал «сполоснуть руки».
Артист толкнул Славу:
- Пойдем перетрем с фармазонами по безделушкам. Авось проскочит.
Гозман будто ждал их.
- Ой вей, Артист, рад встретить тебя в уважаемом доме. Дошли слухи, у тебя есть интересный товарчик. Можно обсудить, или?
- Или да. Но здесь ми не имеем с собой. Я скажу ротом и ми условимся.
- Я жду.
- Есть голдики с брульянтами …не первой свежести. Вам интересно?
- На рынке этого товара много, надо потрогать. Жду завтра в любое время.
На том и порешили.
Недалеко от них венеролог Фукс вкрадчивым голосом безуспешно пытался убедить артельщиков Зусмана и Котовского в том, что лучше лежать с прежней женщиной, чем с новой болезнью. Но они искренне не понимают эту установку и обозвали венеролога агентом Карла Маркса.
- Ви ненасытны в своих потребностях, но…
- Не делайте нам смешно, ми таки знакомы с Верой Инбер (именем поэтессы названа улица в Одессе. Здесь расположен КВД). Любая машина должна вовремя делать техосмотр. И если вы хотите отмазать нашу совесть – так напрасно стараетесь. Ми уже в порядке с чувством глубокого удовлетворения потребностей. Всегда нужно заботиться за себя и делиться с ближней избытками чувств.
Артисту надоели все эти разговоры. Он подозвал к себе Славу:
- Настало время, дарить подарки.
Приобняв хозяйку с лукавой улыбкой соблазнителя, промурлыкал:
- Клара, мой подельник Слава у тебе впервые и, как принято у нас, приготовил для тебя маленький презент, - Артист взял у Славы коробочку, обитую голубым бархатом, и протянул хозяйке. - Прими этот презент в знак любви, уважения и дальнейшей дружбы.
Клара не заставила себя долго упрашивать и через секунду уже хищно улыбаясь рассматривала серьги с крупными бриллиантами.
- Ой, что это? – единовременно с протянутой рукой раздался чей-то голос. Легкий шлепок, и рука исчезла. Клара захлопнула коробочку и спрятала ее в широкоформатном декольте.
- Познакомьтесь с моей любимой племянницей, ее зовут Ахува. Она дочка моей старшей сестры Зельды.
Выход малышки из-за широкой спины тети был оглушительным. Она улыбнулась, Артист поморщился, а Слава вздрогнул. Это было то самое нечто в дверях. Как обычно бывает после шока наступает расслабление, и Слава нашел в себе силы улыбнуться. Племянница напоминала низкорослого мужчину неопределенного возраста с широким круглым лицом с большими ушами, редкими распущенными волосами в тон желтых зубов.
- Ахува будет нам сегодня помогать на кухне и подавать. А теперь иди займись делом.
Племяшка по-индийски скосила глаза и резво ускакала.
- Ой, она такая стеснительная. Совсем не такая как ее подружки. Ладно, Мущщины, благодарю за презент. От вас требуется красиво отдохнуть.
Слава давно искал возможность расширить свой бизнес и просил Артиста помочь ему войти в контакт с влиятельными особами. Знакомство с Кларой давало ему эту возможность. Пока все шло хорошо.
- Как зовут племяшку - Оху.ть? – спросил Артист.
- Приблизительно. - Ответил Слава и подошел к столу за минералкой.
Через минуту вернулся с бокалом воды для Артиста и нашел его в компании двух смазливых гигантов. Артист им мило улыбался, причмокивая губками и напрягая ягодичные мышцы. Натужил память и вспомнил футболистов из одесского «Утопленника», так злые языки прозвали ФК «Черноморец» за их активную коммерческую деятельность. Они топили клуб продажей противнику голов за весьма приличную сумму. Смазливые тепло, с похлопыванием, попрощались с Артистом, кивнули Славе и пошли дальше болтаться по залу как по полю родного стадиона: привычно бесцельно и беззаботно.
Слава наклонился к уху Артиста и шепнул ему:
- Я не вижу никого, с кем можно делать дело. В конце концов, мы сюда не жрать пришли…
- А хоть бы и так. Поспешность похвальна при поносе. Выберу время и порешаю. Конечно же не с этими, - махнул рукой на толпу голодных.
Раздался звонок. Из кабинета вышла Клара и решительно направилась к входной двери. В квартиру вошла не роскошная бикса, центровая телка, шикарная шмара, а самая настоящая дама, увешанная ювелиркой не хуже новогодней елки. Она тепло поздоровалась с хозяйкой и обе-две двинулись к кабинету.
- Счастливы обладающие, - только и смог выдавить из себя Нуйкин, провожая жадным взглядом новенькую.
Женщины пробыли в кабинете не дольше пяти минут. Уходя, дама кивнула гостям и была такова. Клара посмотрелась в зеркало и глянула на Артиста. Тот напыжился как жид (воробей) на морозе и подошел к Кларе. Они эмоционально пошептались. После чего Клара заглянула на кухню и ударила в ладошки.
Произошло до боли ожидаемое: двери кухни распахнулись, и вереница тележек гусеницей поползла к столу. Первыми шли холодные закуски: фаршированная рыба с хреном, форшмак из рубленой сельди, тёртая редька с гусиным жиром и пассированным луком, хумус с нутом, баклажаны взбитые и много еще чего. Следом шли тележки с напитками разных марок и крепости.
Гешефтмахеры Иваненко и Скоробогатов притулились у подоконника с видом на бульвар и обратно и следили за убранством стола. Платили-таки они. Иваненко - хохол выше среднего роста, лет пятидесяти, поджарый, слегка прогорклый, с очками в золотой, чуточку покривившейся оправе, щедрой бордовой лысиной с венчиком седых пушистых волос. Нос мясистый с горбылем на три четверти его длины. Дыхание тяжелое, уставшее. Уши большие, такие бывают только у ослов или у исключительных личностей. Голос зычный, пугающий (как у ишака во время гона). Следует отметить, что поведение его при появлении незнакомых мадам могло быть и поскромнее.
Скоробогатов невысокий, бледный, худой, с мясистыми дряблыми щеками, как ляжки у старухи. Темноволосый, черноглазый, нервный, с седеющими бакенбардами. Единственное, что есть цветного на его лице, — это тонкий нос, крылья которого приняли фиолетовый оттенок из-за чрезмерного потребления анисовки из Привоза. Для него нет ничего ужаснее чем поддерживать любой ценой некоторые разговоры. Но в компании надо о чём-то говорить! С этим легко справлялся Иваненко.
Фрида Приблудная, труженица мастерской «Интим не навязывать», плакалась подруге Лизе Филькиной, что ее супник-муж уже долго не предлагает ей интим.
- Может приболел? – с тревогой спросила Лиза (отчего с тревогой?), - ведь он такой ходок.
- Может и приболел, …но не от меня.
Глава 9
Тем временем блюда с яствами заполонили практически всю площадь стола. Специально приглашенные повара и официантки из гостиничного комплекса «Интурист», что находится у основания знаменитой лестницы из одесского порта к Дюку Ришелье, работали скоро и умело. Повара были профессионально толстомордые, а официантки - профессионально соблазнительные с девизом: любой каприз за вашу щедрость. Одеты вызывающе откровенно, но стильно. Наина Фурман внимательно следила за бывшими своими практикантками и огорчалась за малейшее, даже незначительное, нарушение ими технологии обслуживания клиентов. Производственные навыки и секреты профессии официантки оттачивали на теоретических семинарах, ролевых играх и изнурительных тренингах, организованных Фурман за серьезные бабки. При необходимости практикантки даже подменяли временно выбитых из седла по разным причинам жриц любви. Уважительными считались: краткосрочная терапия антибиотиками, производственная травма (синяки, фингалы, нет зубика или зубиков, болезненная депиляция) и т.п.
Заныла скрипка в умелых руках Мони из Гамбринуса, да так, что хотелось плакать. В центр залы вышла Клара и торжественным взмахом руки дала добро голодным до изнеможения гостям (добропорядочный одессит никогда не ходит в гости даже слегка поевшим) занять места за столом строго придерживаясь указаниям прелестных малышек в фартучках, костюмчиках и без.
Гостей рассадили квадратно-гнездовым образом: М-Ж-М-Ж… Между Артистом и Славой устроилась рыженькая девица с остреньким носиком и большими зелеными глазами. Представилась Юлией. На вид ей не больше 16. Слава зачарованно уставился на милое создание, а Артист брезгливо поморщился, но не отказался от ее услуг по переброске еды из общих блюд в тарелку. Также мило она обслужила и Славу.
- Спасибо, рыжик, - поблагодарил он Юлию и поцеловал в щечку.
- Приятного вам аппетита, - пропела девочка. - Что бы вы хотели из напитков?
- «Росу с твоих губ», - подумал Слава, но вслух произнес: - ну… вон того коньячку. Моему другу то же самое. И водички без газа, пожалуйста.
Артист благодарно кивнул.
Кто-то из гостей поднял рюмку и громко крикнул: «ЛЕХАИМ!». Все вставанием поддержали старый еврейский обычай и взяли на грудь.
Глава 10
Моня заиграл душераздирающий мотив песни еврейского портного. Юлия тихонько начала подпевать скрипачу, но тот услышал пение и подошел к ней. Юлия запела громче.
Гости подхватили песню. Получилось просто замечательно.
- Прошу всех кушать, веселиться, закорешиться промежду собой, забыть о вырванных годах, - восторженно в полный голос тостанула Клара. - Всем хватит моей любви с рэспектом.
Зал разом шумно выдохнул «фу-у», нетерпеливо зашаркал ногами и вот уже застучали ножи, вилки, хрусталь, зажужжала глухая перебранка, видимо, кто-то в спешке перепутал свою тарелку не со своей. Наконец-то все устаканилось. Тишину лишь изредка нарушала сочная отрыжка, женский взвизг, звонкая пощечина и пожелание не зажиматься и вести себя расковано.
Гости втихаря, как им казалось, присматривали друг за другом. Как иначе? Можно и не успеть. Все имеют равные возможности на все три удовольствия: красивые ляли, вкусная еда и шикарный выпивон, только руку протяни. Протянуть-то не проблема. Взять от всего и абы побольше – в этом сатанинская сущность и сама суть еврейства, а способ обойти ближнего — это всего лишь вопрос тактики. Здесь они поднаторели.
Вроде обошлось без членовредительства и каких-либо маломальских потерь. И вот уже первое предобморочное голодное состояние помахало последним вагоном скорого поезда. Отдельные особи, заморив червячка небрежно откинулись на спинки стульев и толерантно улыбаясь поглядывали на пока еще не насытившихся «коллег».
Зубной врач Герш Корневик, утратив скромность, оттянул официантке нижнюю челюсть и безумным взором рассматривал ее ослепительно белые зубки. Потом почему-то перевел взгляд на пупок, ниже, выше, опять зубки и вынес вердикт:
- О, мадам, ваши прекрасные глазки заставляют мене забывать падежов! Но вам срочно нужна очистительная тэрапия. Не волнуйтесь, это не больно. Я умею. Жду вас завтра к трем часам в кабенэте. Вот моя визиточка. Звоните в любое время дня, - мельком глянул на пупок и добавил. - И ночи.
И все это на глазах у Наины. Сохраняя спокойствие, она подошла к девочке, попросила уступить свое место и торжественно обратилась к Гершу:
- Слушай, акадэмик НИИ половых связей с зубным уклоном, совсем страх потерял?
Опять море удовольствий по тарифу «на шармака»? (даром).
- Наина Герцевна, ви имеете себе представить, у девочки дикий кариес и я хочу…
- Знаю, чего ты хочешь. Хорошо грамотный? Губы заверни. Если что-то такое услышу… ну ты понял…
- Понял, моя королева.
- Ну вот и хорошо. Отдыхайте на славу.
«Отдохнешь тут с такими расценками» - проворчал Корневик и взял на грудь фужер коньяка.
Артельщик Зусман дружелюбно ткнул Котовского в брюхо и с восхищением сказал:
- Понял! Вот это женщина. Надо бы на днях навестить.
- Угу…
Глава 11
В коридоре поднялся невообразимый шум. Резко распахнулась дверь и в зал приема влетел начальник охраны с пистолетом на изготовке:
- Клара! Всем сидеть! Где Клара?
Гости, привыкшие к разным неожиданным каверзам со стороны СБУ, побелели и помрачнели, но руки на всякий случай подняли. Службист подошел к Панибрату и ласково спросил:
- Таки, где она, крыса кладбищенская?
- Я знаю? – еле выдавил из себя Панибрат.
Испытавший на собственной шкуре работу разведчиков на родном кладбище, Иосиф был крайне изумлен своей судьбой и готов был к самому худшему.
В зал вбежала Клара и в смятении заорала:
- Исаак, шо за мансы? Опять шухер? Вус тропылось? (что случилось).
Гости переглянулись и почти облегченно вздохнули. Кто-то на полусогнутых ходулях на цырлах и поправляя цейсы поспешил до уборной.
- Вус тропылось?! – дерзко ответил шеф охраны. – Молчать! Смирно! А то трепылось шо был шухер. Слушайте сюда и ловите ушами моих слов: зухтер (осведомитель) пустил пушку, шо на тебе делают покушение и шо тебе могут украсть…
Клара зыркнула на гостей огненным взором, махнула пятерней, собранной в кулак (чтобы все сидели тихо, не пыжились) и улыбнувшись проворковала:
- Что за хохма? Исаак, ви мене просто начинаете нравиться (порядком надоели). Спрашивается вопрос: мене можно украсть? И биндюжнику слабо, маркс твою энгельс. Спрячь свою пукалку, перестань чесаться и садись к столу. Шо за цорес (горе) на мою голову, - развела руками Клара. – Ох уж эти спэцслужбы! Круглосуточные удьеты (идиоты). Девочки, сделайте место. Бикицер (быстро).
Девочки сделали место и не только. На тележках подкатили горячее, красиво и доступно расставили на столе. Начальник охраны проходя мимо Панибрата, ткнул его в бок большим пальцем левой руки (правая продолжала ласкаться) и пробурчал:
- Зажал очко? (испугался?). Ша, успокой мандраж. Шухер отменяется. Дыши глубоко и кушай с аппетитом.
Глава 12
Слава был приглашен по просьбе Клары. В возглавляемой Артистом корпорации деловая активность резко упала. Многие стали подумывать о переходе на вольные хлеба. Срочно требовались новые идеи. Артист предложил обратить внимание на молодого и энергичного своего подельника. И вот состоялись смотрины.
- И что она о своем мнении? – спросил Слава. – я видел ваш разговор.
- Видеть мало, - нравоучительно промолвил Артист. – Я наметил план, и Клара одобрила его.
- Что за план? – не унимался Слава.
- Надо повидаться. Пока ждем. Она думает.
Клара думала не долго. Проходя мимо Славы, она ущипнула его щеку и что-то прошептало в ухо.
- И шо она тебе сказала?
- Предложила наведаться в ближайшие дни на разговор.
- Завтра и поедем, - решительно заявил Артист. - Я организую.
Тем временем Клара на правах хозяйки прогуливалась вдоль стола, наблюдая за порядком на столе и не только. Вот гигант-футболист пытался силой посадить миниатюрную официантку на колени и скормить ей фаршированную шейку, сдобренную непристойными предложениями.
К ним подошла Клара:
- Марик, наведи Париж в голове. Это таки дамочка с двойным сиропом в моем доме.
Марик покраснел и коленкой помог девушке встать на ноги:
- О, я дико извиняюсь.
А артельщик Котовский ненавязчиво предлагал Фриде Приблудной не вестись на моральные устои и жить полной (как у нее) грудью. Фрида разомлела от его ярких слов:
- Ой, я вас прошу! Или я таки не знаю, где скрипка висит?
И вот опять Моня начал тянуть жилы смычком по скрипке. Гости пели народные и грустные, как сама еврейская судьба, песни. Кто-то платочком тайком вытирал слезу и вздыхал.
А вот и «Хава нагила»! Убиться веником! Гости повскакивали со своих мест и пустились в пляс. Дом пошел ходуном.
Слава пребывал в хорошем настроении и даже, не зная языка, влился в хор поющих. Перспектива расширения бизнеса замаячила ярким светом. И это радовало.
Часть 2
О делах корпорации; подельник Артиста Слава; Влад с погонялой Хохол; группа по захвату Привоза (Галкин, Алкин, Хабалкин, Боцман, Моргун); смотрящий на Привозе от корпорации; хозяин Привоза Нуйкин; Ася Давидовна – главный санитарный врач Привоза; «наезд» на Привоз и разборки.
Глава 1
Вечер следующего дня Артист посвятил подготовке Славы к встрече с Кларой. Задача была непростой, поскольку корпорация со времени ее основания сильно укрепилась. Она успешно контролировала торговый сектор Города, куда входил и знаменитый Привоз. Объемы и обороты росли, но управлять ими становилось все труднее. Происки конкурентов усилились, что сильно тревожило менеджмент. Энтузиазм и креатив угасал. Требовалось пересмотреть принципы управления хозяйством наравне с укреплением службы безопасности. Слишком уж вольготно стали вести себя разные сомнительного качества группировки (от подростковых до отъявленных рецидивистов).
Артист отчаянно нуждался в помощнике. И когда он предложил ей обратить внимание на своего молодого подельника, она, изучив представления и справки, согласилась поближе познакомиться с ним.
Накануне встречи с Кларой Артист долго и терпеливо разъяснял Славе тонкости работы корпорации. Сказать, что по завершении «ликбеза» Слава был шокирован – ничего не сказать. Он понимал, что бизнес корпорации масштабен, но, что до такой степени... Первым желанием после услышанного было послать все, умыться холодной водой и бежать. Он только и сумел проблеять Артисту:
- Я не против поработать с тобой, даже хочу этого, но боюсь, что подведу. Вряд ли это мне под силу. У меня голова кругом идет.
- Не кипяти нервы. Я же не родился сильно грамотным, я им стал. А начинал ведь фарцовщиком неподалеку от порта.
- Не может быть! И что партия? Не осуждала? ты ведь служили ей и довольно успешно.
- Осуждала и …помогала. Не будем перетирать почему. – Артист элегантно поправил прическу, чему-то улыбнулся, вздохнул и уставился на Славу. – Она, моя партия, помогла мне пройти через многие «не могу». И я в память о ее добрых делах помогу тебе. Как бойцу, но не пугливому белоручке.
– Это вы на меня кидаете намек?
- Не грузи вопросы.
- Н-ну, если так, я согласен.
- Ой вей, он, видите ли, согласен. Спасибо, жопа новый год.
- Только прошу, не вешай на меня все разом. Разнесем во времени. Может быть, я начну с малого, но важного, а ты оценишь.
- Ну, это уже другой разговор. Не мужа, но взрослого щенка.
- Спасибо! И что есть предложить?
- Думаю, с любимой Клариной темы. С Привоза. Для нее это Альма матер, а для тебя - шикарная школа молодого бойца. Привоз – маленькая копия моей корпорации. Требуется узнать, почему он забуксовал. Много жалоб, да и бабки не стали прилипать к цирлам как это бывало ранее. Чую чужую руку. Ты меня не обидишь, если не будешь возражать против моих желаний стать моим смотрящим… на этом рынке.
- Но у меня нет желания работать на Привозе. Уж лучше никак.
- Спрячь мандраж. Это всего лишь временное развлечение, разминка. – Артист с прищуром наблюдал за реакцией Славы. - Хочу понять, что происходит. Будешь работать incognito. Походи, присмотрись, подружись, отмечай странности. Это, конечно, не твой уровень, но результат и тебя порадует. Я предупрежу моих людей. Тебя будут вести. Таки да или нет?
- Или да.
Глава 2
В эти дни в Одессу из мест не столь отдаленных вернулся криминальный полу-авторитет с погонялой «Хохол». отмотав «от звонка до звонка» шесть лет за участие в вооруженном налете на собственность другого авторитета - главы администрации Города Штайнбаха. Которого, впрочем, через год-полтора тоже замели. В отсутствие Хохла местной братвой руководил его доверенное лицо Боцман - рэкетир со стажем. Крышевал торговцев среднего звена. Внешне он был бы высокого роста, если бы не слишком короткие и кривые ноги. Со стороны могло показаться, что он не просто шагает, а педалирует на низком велосипеде. Короткие рыжие волосы пострижены под-бобрика, лицо широкое, напряженно-красное, усеяно веснушками, широко-поставленные глаза водянисто-голубого цвета без намека на выражение чего-либо. Голос простуженной вороны. Его правой рукой был Моргун – основатель и педагог (сенсей) бойцовского клуба «Петух» (на французский манер). Среднего роста широкоплечий малый. Пострижен наголо. Сломанные уши и нос не красили его образ, но внушали безотчетный страх. Из ушей торчали волосы пурпурно-медного оттенка. В меру крикливый, в меру злобный. Не садист, но что-то такое в нем теплилось.
Боцман и Моргун встретили Хохла тепло. Был небольшой треп о жизни, о планах на ближайшую перспективу. В жизни Города за шесть потерянных лет произошли серьезные изменения. Братва поначалу несколько растерялась, но сумела-таки адаптироваться к новым условиям. Не без помощи дельных советов и связей «курортников» (сидельцев), выпавших на время из обоймы.
Но жизнь продолжается и Хохол вновь при деле. В застенках он не терял попусту время. Завел множество связей, в том числе и с влиятельными друганами переметнувшихся ментов. Некоторые его задумки были освоены на воле, что поддерживало работоспособность братков и вселяло надежду на безоблачное криминальное будущее. Но беда в том, что все деяния и успехи не выходили из категории местного значения. Не было желаемого размаха. Когда Боцман поделился с Хохлом о плане акадэмика Галкина по захвату Привоза, предусматривающего создание национального научного культурно-исторического Центра «Наследие предков» на территории Привоза, Хохлу он показался интересным.
Центр будет зачат, расти, взрослеть и крепнуть на арендованных у Привоза площадях и заниматься сбором или выкупом, реставрацией и реализацией на конкурсной основе (по-модному - аукцион) украшений из, например, золота, серебра, платины, а также предметов титанического труда древних укров (лопатки и тяпки для рытья рек, озер, морей и т.п.) и отдыха (катера, яхты и т.п.). Лучшие экономисты Города разработали привлекательный бизнес-проект, Галкин от имени заинтересованных, по большей части криминального толка лиц, на всех инстанциях доказывал необходимость его реализации во имя торжества исторической справедливости как по отношению спорных с восточным соседом территорий, так и в вопросе принадлежности Черного моря. Благо, что с «пехотой» и баблом проблем не должно возникнуть. Хохол одобрил идею, но предложил еще раз все обмозговать.
***
Хорошо ознакомленные с предстоящим делом (с учетом возможных рисков) стороны организовали на хазе антиквара Галкина брифинг. Со стороны Галкина присутствовали два старых пердуна: профессор Алкин и просто ученый Хабалкин. Оба в свое время уже имели конфликт с законом за попытку «спасти» из страны золотой запас. Совсем не по-научному, нудно и путаясь от волнения, они убеждали олигарха Цукермана одолжить им пару слитков для экспресс-анализа на наличие в них жучков. После непродолжительной перепалки они очнулись в СИЗО сильно огорченными. Менты не пожелали кормить их бюджетной баландой и отпустили с Богом.
Со стороны Хохла присутствовали Боцман и Моргун. Спикером единогласно избрали Галкина:
- Я собрал вас, друзья мои, обсудить мероприятия по принуждению Клары к миру и согласию. Я и уважаемые ученые, - он указал на пердунов. - предложили ей на коммерческой основе передать нам в собственность небольшую площадочку под очень выгодное для нас и Города дельце. Ви таки знакомы, не будем грузить уши. Так эта блудливая сучка не желает с нами разговаривать. Я хочу услышать от вас нужное слово.
Первым выступил Хохол с неожиданно красивым баритоном:
- Если у вас есть мозги под шляпом, ви не будете возбухать. С Кларой без всякой уголовщины. Это та еще фифа, центровая, у нее жирные концы в СБУ.
- СБУ – те же менты, а менты, которые понимали за наши способности, давно слиняли от дел – затараторил Галкин.
- Ты мене не нервничай, акадэмик. Спрячь свои нудности. Что ты понимаешь в колбасных обрезках. Менты для СБУ – до сраки кари очи. – возбудился Боцман. - У них нет «давно». Они всегда.
- Знаете, Галкин, я уже с трудом делаю себе нормальное лицо вместо каменной морды, – вмешался Моргун, разминая грудную клетку. - Опять вы взялись за своих штучек.
Хохол угрожающе поднял руку с растопыренными цирлами:
- Ша! Или ви мене слушаете внимательно, или базара не будет. Повторяю моих слов, прямой наезд на Клару – это гембель (крупные неприятности). Тут нужен ход, и я его таки знаю.
- Какой?
- Ви можете один раз закрыть рот и открыть уши? Два придурка в три ряда. – выругался Хохол. — Значит так, нам надо пустить крота.
- И шо, есть крот?
- Есть. Думаю, шо клюнет.
Глава 3
Артист позвонил Кларе сразу после общения со Славой.
- Ты права, - признался он. – Я уверен, что наши непонятки — это проделки какого-то крутого поца через антиквара. Они желают войти на Привоз. Антиквар обосновал это на бумажке. Я читал его бред.
- Я тоже читала. Ни одного сантиметра не получит. Пусти козла в огород - останешься без «капусты». Завтра накрапает еще проектов и раскатает губы на весь рынок. Как все закончим я создам на Привозе аттракцион «Чьи яйца круче», Галкина или осла. Для удобства раритетные яйца антиквара можно будет в деталях рассмотреть через микроскоп… Ну это лишь моя мечта… пока мечта.
- Ми можем сделать красиво. Я со своим подельником сейчас подъеду к тебе и скажу, как и что желаю сделать. Ты оценишь. Одно условие: пока его не будем посвящать в подробности.
- Заметано, жду.
Подъезжая к белому дому, Слава обратил внимание Артиста на странное поведение Исая. Он втянул голову в плечи и беспрестанно что-то бормотал под свой породистый еврейский нос.
- Исай, перестань валять дурака. Сегодня тебя бить не будут.
- Я таки вам верю, но их пуриц хорошо больной.
- Все, закрой фонтан. Не до тебя.
Из парадного вышел начальник охраны, поздоровался с Артистом зыркнул на Исая, велел убрать машину на стоянку и лично препроводил гостей до кабинета Клары.
Артист велел Славе подождать в прихожей и вошел в кабинет. Клара выглядела не лучшим образом. Указала на кресло:
- Присаживайся. Что скажешь?
- Там ведь помимо антиквара работают еще прилипалы. Нельзя отрицать, что между ними могли возникнуть непонятки, что могло и по нам лягнуть. Забьем стрелку, выясним. Но прежде проверим антиквара и его наставником. Как? Я хочу предложить тебе новую должность: полномочный представитель корпорации на Привозе. Он обоснуется там и прояснит ситуацию. Не хотелось бы говорить об измене, но пахнет невкусно.
- Хочешь внедрить своего подельника.
- Именно так. Он не знаком широкой публике, и я знаю его много лет. У него есть то, что нам нужно. Он честен в отношениях. Я уверен за него и всячески помогу.
- А если что пойдет не так? Почувствует опасность и нырнет?
- Не нырнет. Я в нем уверен. Мы сейчас вместе съездим на Привоз, и я проведу учебу. Нуйкина предупреждать не будем.
– Валяй. Я по своим каналам кое-что выяснила. Все здесь, - Клара ударила рукой по серой папке. - Но тебе не дам посмотреть. Потом сверимся. Отчеты будешь писать ежедневно мне лично.
- Да, мадам.
- Со Славой мне сейчас говорить нет смысла. Он не в курсах.
- Да мадам.
- Все. Не задерживаю.
Мужики поспешили на выход.
- Клара не против того, чтобы ты поработал по нашим делам. Я заверил, что не подведешь.
- Я тоже так хочу думать.
- С чего думаешь начать? - спросил Артист, усаживаясь в машину.
- Где мне обосноваться?
- Ага! И всем представить тебя как доверенного моего представителя? Это будет ошибка.
- Но где-то я должен притулиться.
- Не сразу. Прочувствуй атмосферу.
- Я таки буду слоняться между рядов целыми днями?
- Слушайте, Слава, перестаньте пылить. Ви в натуре не понимаете мою задумку? - Артист напустил на себя такой вид, будто чересчур перепарился. – Все должно быть по-взрослому. Ты играешь в Штирлица и таки держи масть. Раскроешься – считай проиграл. И я с тобой следом. Нуйкин весь из себя балабуз (хозяин) в своей норе. Ты зеленый. Он запросто снимет с тебя мерку и навешает кошерную лапшу на уши. Нам нужен объектив. Оценивай и докладывай не раскрываясь.
- Ладно, попробую.
- Давай. Что еще?
- Слабое звено в мошеннических схемах – санитарная служба. У нее большие полномочия и возможности. Начну с нее.
- Не возражаю, - похлопал Славу по спине. - Пока я тебе не нужен. Приедешь вечером с докладом.
Глава 4
Прошло без малого три недели как Хохол вернулся в родной город. Он без устали гулял по Приморскому бульвару и не мог вдосталь надышаться его воздухом. А вот и Работяга-Привоз. Уже вкалывает. Город только-только начинает просыпаться. Густой поток пассажиров устремляется вверх по знаменитой одесской лестнице. И что с Привозом будет, если недоумки Галкины завладеют им. Нельзя допустить такое. Сегодня Привоз, завтра Город.
Братва обеспечила Хохла съемным жильем на Еврейской улице неподалеку от монументального строения, которое ранее занимал КГБ УССР.
Этот факт нисколько не смущал его. Наоборот, на ментальном уровне он с восторгом и благодарностью принимал произошедшие перемены в жизни страны и Города. Но не давал покоя вопрос, сможет ли он найти себя в этом круговороте событий после долгой оторванности от гражданской жизни. Вспоминал замашки Галкина, Боцмана, Моргуна, ученых, с позволения сказать, мужей и не находил в них значимых перемен. Все как прежде, а может быть, и хуже. Прогуливаясь по бульвару, он с интересом вглядывался в лица прохожих в поисках чего-то важного …и не находил. Это не прибавляло оптимизма. Стоит ли вообще связываться с этой низкопробной шайкой. Но кроме них должны быть и другие люди, иногда похожие на нормальных…
Хохол вздохнул, но в силу своего характера доводить дело до логического конца, решил-таки зайти до Аси, будущего крота, и поговорить с ней, как и обещал Галкину, за его проект.
Ася Давидовна имела за счастье жить в уютном двухэтажном особнячке с видом на Дерибасовскую у знаменитого пивбара. Место знатное и не всем доступное. Асины таланты позволили-таки заиметь здесь уголок. Она была центровой шмарой в компании братков из Молдаванки, где имел уважение Хохол.
Он созвонился с Боцманом и договорился о встрече в Гамбринусе. Хотелось еще раз за пивком перетереть с ним некоторые деловые вопросы касательно Привоза. Выяснилось, что его директор Нуйкин задолжал Боцману кругленькую сумму и тот крепко держит его за цугундер.
- Ничего не изменилось, - думал Хохол на пути к Аське. – Поглядим, чем шмара порадует.
Шмара ничем не порадовала, но согласилась поработать на Хохла в память о прежних временах и за приличную мзду.
И вот состоялась новая сходка. Были все те же плюс Ася Давидовна. Долго уговаривать ее не пришлось. Боцман договорился с Нуйкиным о подготовке санитарной службы под нового главного врача. А один из пердунов обещал справить неубиенную ксиву.
На том и порешили.
Глава 5
Не без труда он отыскал неказистое здание грязно-желтого цвета с розовыми разводами на входной двери которого старательно выведено «Ветеринарный надзор Привоза». Чуть ниже мелкими буквами: «обход рынка с 8-00 до 12-00. Кто не успел сдайте образцы товаров дежурному санитару. Ассортимент товара и его количество для исследования определяет дежурный санитар. Исследованный товар возврату не подлежит». Еще ниже: «Вход в белых чистых халатах и с разрешения дежурного санитара». И еще: «Грязные руки и обувь не одобряются и не поощряются».
— Вот те на, - подумал Слава. – А куда девают исследованный товар?
Далее: «Медицинские услуги не оказываем, лечитесь в индивидуальном порядке самостоятельно».
Он улыбнулся, открыл дверь и решительным вошел в здание. И что он видит? В центре комнаты на столе размером в теннисный стол в диком беспорядке лежали «товары для надзора»: мясо, зажаренное на шампурах, куры-гриль, рыба соленая, сушеная и жареная, горки овощей, фруктов, зелени, бахчевых и еще много чего. На специальной подставке объявление «Руками не лапать. Образцы для надзора». Вдоль стен холодильные камеры и морозилки. Буфетные полки ломились от обилия бутылок с вином разной крепости, водой разной расцветки с газом и без. Но сильнее всего порадовала дверь с табличкой «Комната приема пищи медперсонала. Не буфет».
- Чтоб я так жил, - воскликнул Слава.
Открывается входная дверь и в сопровождении дежурного санитара входит (вкатывается) сам Нуйкин. Не в белом халате и в нечищеной обуви. Достает из холодильника бутылку импортного пива, щелчком большого пальца откидывает крышку на пару метров и полностью высасывает содержимое «не отходя от кассы». Смачно рыгнул (то ли сверху, то ли снизу). Дежурный санитар на всякий случай пожелал ему доброго здоровья.
Прямо-таки дом родной, а не государственная лаборатория.
В комнату на всех парах влетела «бикса на все сто» на высоких каблуках и в тесном белом мини-халате. Протянула Нуйкину папку «результаты санитарного исследования» и пожаловалась на недобросовестных поставщиков:
- И шо я вам доложу. Опять молочники не дали свои образцы, а у меня в доме, между прочим, голодные детки и мама с папой со своими гастритами и нервами наперевес.
Нуйкин хотел было ответить биксе, но увидев Славу заткнулся, вопросительно посмотрел на дежурного санитара и строго спросил:
- Кто это?
- Я знаю? – ответил дежурный санитар. - Гражданин, ви на запретной зоне, а я вам разрешения на вход не давал. Кто ви есть и зачем здесь?
- Я гуляю тудою-судою, – ответил Слава, продолжая беспечно озираться.
- А ну давай от судою до тудою. И быстренько, пока портрет фотогеничный.
- Вы мне угрожаете? Зря. Никогда не угрожайте человеку, которого плохо знаете.
- Я вас умоляю. А ну покиньте запретную зону.
Слава принял оскорбленный вид и на нетвердых ногах пошел к двери плотоядно посматривая на стол с образцами товаров.
- Если у вас бурчит в желудке возьмите помидорчик, - пожалел Славу Нуйкин. – или два.
- И шо, всю улицу будем кормить? – взбеленилась бикса. – Пусть тогда приведет еще своих корешков. Ми не обязаны.
Слава одернул руку и молча вышел из здания.
Он вышел за ворота рынка и присел на скамейку во дворе красно-желтого дома. Настроение было хуже некуда:
- Ну, Нуйкин, ну, сукин сын.
Отдышавшись с полчасика, он двинулся к воротам рынка. Хотелось пройти по рядам, поговорить с торговцами и, если повезет, заглянуть в санитарные книжки. Побрел в рыбный ряд. Как назло, навстречу ему летящей походкой шла бикса, сопровождаемая дежурным санитаром, нагруженного неподъемными сумками с провизией.
- Ты еще здесь?! – крикнула она Славе, - чапай до дома и постарайся уснуть. Тебе здесь ловить нечего.
- Да-да, - ответил Слава, резко развернулся и затерялся в толпе покупателей и кучкующихся сомнительных личностей у длинных рядов с рыбной продукцией.
Сомнительные личности с интересом наблюдали за покупателями и прикидывали платежеспособность каждого. То тут, то там слышались женские крики и ругательства, краткосрочные потасовки и зычные голоса зазывал. Чуть в сторонке у железной ограды рынка кучковались любители азартных игр и иностранной валюты. Их хотелки исполняли моряки как местного, так и импортного «разлива». Привоз строился рядом с портом Одессы. Игроки скоренько организовывали передвижные пункты обмена валюты и места для так называемого барбута, где кипели страсти игроков в кости и в карты. Многие покидали игровую зону даже без рябчика (тельняшки) – гордости любого моряка. Пару раз Слава на себе чувствовал легкие тычки в спину и грудь. То зарабатывали свой хлеб щипачи.
- Ладно, это не мой вопрос. – думал Слава по ходу перемещения от прилавка к прилавку. Да и вряд ли с этим будут серьезно бороться, ведь они немало «отстегивают» администрации за право находиться здесь. А вот что с организацией работы государственной санитарной службы?
Огляделся, выбирая объект для проверки. Чистенький прилавок с холодильной витриной. Подошел, поздоровался.
- Сколько денег та карпа?
- Не много.
- У вас есть на него документ?
- Только свидетельство о смерти.
- Ладно, а можно посмотреть санитарную книжку?
- Во имя чего?
- Просто хочу посмотреть.
- Тренируй шнифты на других просторах. Абрам! - заорала продавщица. – С тобой хотят поговорить.
- Не хочу я ни с кем говорить…
- А он хочет, - злорадно сообщила торговка.
Чтобы избежать не нежелательного скандала Слава поспешно ретировался. Тот же стиль общения с разными вариациями его ждал на других торговых рядах. Грусть охватила Славу.
Артист внимательно выслушал доклад своего уполномоченного и принял решение посетить рынок в ближайшие дни посоветовавшись прежде с «крышей».
Глава 6
Нуйкин по природе своей был достойный сын еврейского народа. Верный инстинктам предков, он был эротоманом. Сексуальные фантазии хлестали из него бурным потоком. Но занимаемое положение в обществе (все-таки уважаемый директор Привоза) не позволяло расслабляться на людях. Он тайно посещал любовниц в их гнездышке, которых находил и подготавливал к безумной встрече сам Боцман (не бесплатно). Но однажды случилось ожидаемое-невероятное. К Нуйкину на Привоз под видом оптового покупателя явилась вся из себя шмара и увлекла его. Это было не трудно. На следующий день на стол Нуйкину подбросили живописные (если не считать самого Нуйкина) фото. Положенец в обществе выглядел на них весьма неприглядно. Но еще непригляднее были приложенные к фото угрозы растиражировать их для всеобщего обозрения. Это был бы конец всему: и карьере, и семье.
Пригласил Боцмана посоветоваться, как поступить без потерь. Надо особо отметить, что, рассматривая улики, Боцман безудержно захохотал и долго не мог прийти в себя. Оскорбленный этим директор сел на кушетку и горько заплакал. Наблюдая эти страдания, Боцман пообещал решить вопрос полюбовно. Из своих средств он заплатил шантажистам приличную сумму, но как это бывает с людьми такого сорта: через некоторое время потребовалась доплата. И т.д. и т.п. В общем попал в кабалу. Но все могло быть иначе, если бы Нуйкин доверился Артисту. Его «крыша» могла легко разрулить ситуацию.
Глава 7
До Нуйкина дошли разговоры о дотошном субъекте, гуляющим по рынку и задающем неудобные вопросы. Он пригласил Асю Давидовну на разговор об этом субъекте. Подозрительность – вторая черта характера картавого и когда она доложила, что в тот памятный день еще раз встретила этого человека, разгуливающего по рядам, он дрогнул. Срочно связался Боцманом и пригласил к себе по важному вопросу. В комнате приема пищи санитарной службы собрались четверо: Нуйкин, Хохол, Боцман и Моргун. Нуйкин доложил благородному собранию о своих подозрениях. Пригласили на дачу показаний и Асю Давидовну. Она подтвердила сказанное Нуйкиным, а также сообщила о недовольстве торговки рыбой.
- И шо за хохма?
- То не хохма, а историческая правда, - обиделся Нуйкин.
- Шо он такое среди здесь высматривал? - спросил Хохол, — ви интересовались? С тебя спрос.
- Я долго думал, и, кажется, я видел его. У Клары… Я еще подумаю…
Последовала немая сцена. Боцман зло посмотрел на Моргуна, тот на Асю, Ася на Хохла.
- Что за поц этот Галкин? Чьих будет, кто его привел?
- Он сам пришел… с планом.
- Зови сюда.
С Галкиным также ничего не прояснилось. Хохол приказал на время прекратить все работы по запросу Галкина и наблюдать ситуацию. Для себя же решил держаться подальше от Привоза пока не удостоверится, что его не втягивают в очередную авантюру.
Глава 8
После серьезной проверки факты, изложенные в докладе, были проверены и приняты. Артист был прав. Однозначно, что в работу корпорации вмешались внешние силы. Привоз – лакомый кусочек. Предстояла серьезная разборка. Исаак с Артистом при поддержке группы захвата прибыли на Привоз. Славу отправили известным маршрутом в домик санитарной службы, а сами «затерялись» на автостоянке. На пороге службы их встретил сам Нуйкин. За его широкой спиной гоношилась Ася Давидовна, упаковывая образцы товаров в тару на колесиках. Рядом нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ожидал дежурный санитар.
- Простите, здесь и есть Ваше рабочее место? – спросил Слава широко улыбаясь.
- Что ви, что ви? – запричитал Нуйкин. – А что бы ви хотели?
- Да что ты с ним цацкаешься? – встряла Давидовна. – Дай-ка я его веничком. Рувим!
На первый план вышел дежурный санитар с метлой.
- Ася, остынь! – крикнул Нуйкин.
- Да нет, пусть говорит. – улыбнулся Слава. - Может и веничком.
Нуйкин вгляделся в «нахала» и у него замкнуло в голове:
- Ой, это же ви, - Нуйкин бросился с объятиями к Славе. – Я все думал и вспомнил, ви подельник Артиста, или?
- Или да.
- Я вас познакомлю. Ася Давидовна, это Слава, кореш Артиста. А это Рувим, - Нуйкин указал на дежурного санитара. – А это главный санитарный врач Привоза Ася Давидовна.
- Очень приятно. - Бикса в тесном халате лучезарно улыбнулась и поправила слегка выбившуюся от волнения грудь.
- Прошу с нами отобедать чем Бог послал, - пригласил Нуйкин Славу. - За столом и переговорим о делах наших скорбных.
- Почему скорбных? Не прибедняйтесь. Работы, хорошо оплачиваемой, у вас выше крыши. На столе прямо-таки Клондайк. Вот я и хотел пообщаться с персоналом службы, выслушать их, может чем помочь могу.
- Ой ви знаете, я позвоню, и они приедут, – заверещала Бикса. - Привоз большой, все при делах.
Нуйкин, белый как новый сливной бачок, растерянно смотрел на Славу, на Биксу и на выходную дверь.
- Мне нужна книжечка с телефонами… она там.
- Идите туда.
Бикса с притухшей грудью пошла в свой кабинет (змеюшник).
- Слава, ви не знаете, - подал голос Нуйкин. - где я могу найти Артиста …сейчас?
- Знаю. Сейчас поговорим и пойдем к нему.
- Пойдем?!
- Да, он недалеко.
- Ой вей…
Глава 9
С визгом тормозов у крыльца санитарной службы остановился жигуленок, разом распахнулись все четыре двери, из них выскочила бригада вооруженных Калашом братков и громко топая побежала ко входу. Вид устрашающий. Они ворвались на территорию службы, едва не сбив с ног выбегающую Биксу.
- Все на колени, - заорали братки нестройным хором, выпустив в потолок короткую очередь.
Нуйкин, потеряв над телом контроль, рухнул на пол, чем слегка напугал братков: грохот упавшего бегемота был невообразимый. Слава успел обнять холодильник и устоял. От него не требовали стать на колени, просто некому было требовать. Настолько серьезно шок сковал речевые функции ворвавшихся.
Но это было лишь начало. Теперь в комнату ворвались бойцы СБУ и тоже потребовали: «все на колени!». Как обычно, неспеша, вошел начальник охраны Исаак. Его было не узнать. Освободившись от геморроя, он шагал легко, свободно размахивая руками.
Через полчаса братков заковали в наручники заперли в комнате приема пищи. Для Нуйкина вызвали бригаду скорой помощи. Те осмотрели директора, не нашли ничего серьезного, дали что-то понюхать и уехали.
Бойцы СБУ с разрешения Нуйкина с удовольствием полакомились образцами товаров для исследования. Но с еще большим удовольствием пытались накормить с руки Биксу. Почему нет? Молодые крепкие ребята, полные сил и, главное, возможностей.
Артист поблагодарил Исаака за успешную операцию, созвонился с Кларой и подробно доложил о проделанной работе. Та велела привезти с собой всех участников в белый дом, где имелось все для их содержания и проведения следственных мероприятий.
Глава 10
Быкообразных приятелей Биксы, которых вызвала Давидовна, отвели в подвал с кафельными стенами (с них легко смывается кровь). Остальных к хозяйке. В кабинет Клары вошли гуськом. Совершенно беспардонный и не знающий жалости Исаак накрутил на кулак шикарные волосы главного врача Привоза и тащил слева от себя. Впереди шел подгоняемый поджопниками Исаака Нуйкин.
- Ой, кого мы имеем счастье видеть глазами, – исполнила вид радости Клара. - Здравствуйте, господа!
Гости ответили молча.
- Нуйкин, не ловите инфарктов. Признайтесь за ваши дела. Ми поговорим с теми, кто сейчас в подвале, и они все скажут, но это уже будет не в счет.
- Нуйкин, перестань быть скромным, - вмешался Артист. - Я-таки знаю, в какой тухес ты попал, и Клара знает. Ми ждали покаяния. Но его не было. И к чему это привело? Ты нас предал. Скоро привезут Боцмана, и он расскажет-таки твою историю.
Слава ожидал обморока Нуйкина (как обычно), но его не было. Вместо этого он упал на колени и запричитал о прощении, ссылаясь на то, что он очень несчастный человек.
Клара не знала, что предпринять.
- Ладно, езжай до дома, с тобой завтра разберемся, а ты милочка, садись ближе и колись.
- А что мне колоться? Я исправно делала все, что мне приказывал директор. Он ведь из ваших, с него и спрос.
Услышав это Нуйкин зарычал как раненный зверь. Исаак широко замахнулся резиновой палочкой-выручалочкой, но этого не понадобилось. Нуйкин обхватил голову руками и выбежал из кабинета.
Клара брезгливо смотрела на Асю. Та даже бровью не повела и с усмешкой пожала плечами. Мол «не пойман, не вор, вещей нет – кражи не совершал». Но ведь это если по закону.
- Милая, - Клара была само спокойствие, свойственное в подобных ситуациях сильным личностям. - Я хочу, шоб ви меня правильно поняли. Ми не менты и нам протоколы оформлять нет нужды. У нас совсем другие методы работы.
- Шо, будете выбивать моих слов?
- Не-а. К чему нам это? Посидишь пару дней на цепи и будешь умолять, чтобы я тебя выслушала.
- Меня будут искать…
- Ой вей, кому ты нужна? Все знают меня и спасают свою шкуру. Даже Хохол.
- А что хохол? – поникшим голосом прошептала Давидовна.
- Сейчас приведут, сама спросишь.
- Если ви все знаете, зачем эти мансы. Ви культурно спросите, я культурно скажу.
- Я просто хочу знать: как ви додумались за кинуть меня? Вам не сказали за моих способностев.
В дверь постучали. Исаак открыл ее и, повинуясь желанию хозяйки, впустил гостей. Сначала вошли «космонавты» (бойцы СБУ в защитных шлемах). За ними ковыляли Хохол, Боцман и Моргун, слегка помятые, но на «собственной тяге». Исаак принял от бойца скамеечку, что из подвала, поставил против стола Клары и пинками пригласил гостей присесть. Те с благодарностью исполнили его желание.
У Биксы началась тряска (не от холода). Исаак как мог успокоил ее, вернул демократизатор на место (согласно Уставу Службы) и попросил не отвлекаться по пустякам. Клара улыбнулась и на правах хозяйки вечеринки обратилась к Хохлу:
- Слушай, как тебя угораздило попасть в эту компанию? Только откинулся и что, опять туда захотелось. А ведь за тобой ничего серьезного нет и не было. Ни за что, ни про что шесть лет чалился на киче. Ты вел нормальный бизнес. Цукермана раздражало, что ты быстро рос и отверг предложение передать четверть акций его сыну. Включил административный ресурс и убрал тебя с дороги. У тебя были причины наехать на этого подлеца. Но сделал это тупо и глупо. Но, что было, то было. Как ты знаешь Цукерману не помогла его должность. Его закрыли. Что скажешь?
- А что говорить? Бес попутал.
- Лично я против тебя ничего не имею. Мы ментам ничего не должны, и они нам тем более. Если хочешь, можешь прямо сейчас уйти, но при этом дашь слово, что наши пути не пересекутся в дальнейшем.
- Благодарю. Но у меня много есть чего рассказать вам по прошлым делам… и по нынешним тоже. Уделите мне время?
- Завтра вечером. Тебе позвонят. Исаак, проводи гостя. А этих двоих и шалаву пусть закроют основательно. Сейчас у меня нет настроения иметь с ними разговор.
Глава 11
Клара выглядела вымотанной и физически, и морально. Трудно далась ей операция по нейтрализации наглых выскочек от конкурентов. Нельзя сказать, что это была серьезная сила, но предательство и …годы дали о себе знать. Обидно, что Боцман и Моргун, кого она пригрела в свое время, поддерживала материально, помогла создать серьезную охранную фирму с бойцовским клубом… И что получила взамен? С гнильцом оказались людишки.
- Артист, первым делом, я думаю, надо будет перетряхнуть всю корпорацию. Разболтались твои люди. Финансовые дела за тобой, безопасность, конечно, за Исааком. В помощь себе возьмешь Славу… Ну да ладно, это завтра, а сегодня требуется отдохнуть. – Клара хлопнула в ладошки. - Друзья, есть предложение пройти в столовую и разрядиться. Заодно и посоветуемся по некоторым делам. Исаак подойдет позже, как только разрулит некоторые дела.
В столовой был сервирован праздничный стол. Обслуживали девочки Наины. Вскоре пришел Исаак, доложил, что все под контролем принялся за трапезу.
- Клара, - Артист прочистил горло. – Все же, что думаешь о Нуйкине?
- Думаю, что он тебе нужен. Сделаешь так. Проведешь ревизию его хозяйства. Он будет счастлив помочь тебе. Пришлю тебе в помощь человек десять профи. Кругом-бегом – неделя. Составите сводный отчет, а там посмотрим.
Часть 3
Муки Хохла; мучения группы захвата Привоза; Пилипенко – заместитель начальника ШИЗО Города; проделки ментов; гроза ментов СБУ; муки группы захвата Привоза продолжаются; любвеобильный генерал СБУ Мокрый; Ася Давидовна и Мокрый на интересном видео; Лариса Фельцман; капитан Орлович – правая рука генерала Мокрого; Панибрат – смотритель еврейского кладбища; Мокрый в тухесе.
Глава 1
Хохол, валялся на мягком диване, щурясь от яркого утреннего одесского солнца, пробивающегося сквозь щели не до конца задернутых штор. Он вернулся на съемную квартиру поздней ночью (или ранним утром). Долго бродил по пустынным улицам любимого города и никак не решался войти в замкнутое пространство квартиры, которую определил себе как враждебную себе. Вошел брезгливо поморщился. В нос ударил удушливый, болотный с привкусом серы, запах Боцмана. Не раздеваясь, как был в обуви, повалился на диван в надежде скорее заснуть. Но сон, который бы ускорил приближение спасительного вечера, никак не шел. Он был взволнован. Наверное, впервые в своей жизни он был понят и принят человеком, которого практически не знал. Почему? Она предложила свою помощь, но не настаивала на этом. Предложила самому решить, принимать ее или нет. Наверное, это и есть житейская мудрость.
Мысли перегрели его мозг. Отказаться от предложенной помощи было бы актом неуважения к ней. Только вчера он хотел усложнить ей жизнь, следуя наносным инстинктам недостойной уважения личности. Она выиграла схватку. Несколько минут общения в корне изменили его представления о сущем. Он был в шаге от братания с такими особями как Боцман, Моргун и компания. Вспомнил коллег-сидельцев и его аж передернуло. Почувствовал себя залепленным нечистотами. Вскочил с дивана и направился в ванную, сдирая с себя грязное после общения с братками одежду и белье. Долго мылился и терся грубой мочалкой. Наконец почувствовал себя отмытым. Оделся во все новое и покинул квартиру.
По Еврейской улице дошел до Дерибасовской, посидел в скверике у Дюка Ришелье, вышел на Приморский бульвар, нашел любимую скамейку и уютно на ней устроился. Упоительный воздух цветущего каштана, смешанного с солоноватым морским, убаюкал его. Он закрыл глаза и в памяти всплывали дни дерзкой молодости, полные надежд на счастливое устройство жизни. Не срослось, ну что ж, видать не судьба. Но жизнь, она крутит. И вот вновь затеплилась надежда на достойную гражданина своей страны жизнь. Своего Города.
Хохол взглянул на часы. Он волновался как та невеста на выданье. Его нельзя было назвать трусом, он прошел через многое: и драки, и поножовщины, и испытания голодом, и предательство… Шкура, как говорится, задубела. Но не душа. Тем не менее, он опасался. Опасался не оправдать доверие человека, который фактически поручился за него. Что он ей скажет при встрече? Во-первых, надо избавиться от этого идиотского погоняла - Хохол. Не Хохол он, Хохлов, раб Божий Владислав. Именно с этой поправки он и начнет общение.
Влад вспомнил, что Исаак должен ему позвонить по поводу времени и места встречи с Кларой. Мобильным телефоном не обзавелся, значит Исаак будет звонить на съемную квартиру, но возвращаться туда Влад не хотел ни под каким видом. Он вспомнил, откуда его вчера выпроводил бравый Исаак и направился туда.
На подходе к парадным дверям белого дома его встретил охранник:
- Что вы приперлись через здесь? - возбужденно рявкнул он, расстегивая кобуру. – Руки в гору! Мордой к стене.
На шум выбежал геморройный и, обыскивая похлопыванием по всем частям тела, спросил о визите.
- Вы обещали мне вчера…
- Молчать!
- Я и пришел…
- Куда?
- Сказать, что меня на Еврейской не будет, я ушел оттуда. Хохол я, вчера беседовал с Кларой, потом вы меня проводили…
- Я только телок провожаю… утром, хе-хе. Ты зачем среди здесь?
- Сегодня у меня встреча с Кларой. Вечером. А во сколько, вы мне скажете.
Фу! Обошлось без мордобоя. Когда Исаак перестал перебивать и понял проблему, созвонился с Артистом.
- Слушай сюда! – пряча телефон обратился к Владу. - Сейчас будет человек и заберет тебя, - потом к стоящему рядом охраннику. - Сэмэн, следи за этим, шоб не сделал ноги. Я у себе.
Глава 2
Ночь была беспокойной не только у Влада, но и у временно проживающих в подвале белого дома Боцмана и Моргуна. Некоторые думают, что розовые сны видят только младенцы. Вовсе нет. Короткие бессознательные видения (иначе сны) являлись браткам исключительно в розовом цвете. В редкие минуты отдыха (бойцов ВСУ) они жадно вдыхали живительные молекулы воздуха, не понимая тактику ведения допроса. Боцман, например, не мог понять, почему его впервые в жизни так классно метелят и при этом не задают никаких вопросов. Когда он поделился этим соображением с Моргуном, тот философски закатил глаза и пожал плечами:
- Наверное, язык проглотили.
Не приторно было и тем четверым браткам, что приехали по зову Биксы на старом «жигуленке». После ознакомительного общения с Исааком рядовой Эдик (погоняло) потерял ряд функций жизнедеятельности организма и впал в панику. Как не впасть, когда на носу свадьба, а сам смысл торжества, судя по всему, пропал. Бригадир Игорь Петров, бывший Изя Беренбойм, как мог утешал товарища под дружный смех СБУшников. Два дня назад он был совсем молодой, и морда у него была наглая. Сейчас присмирел, стал другим. Остальные двое, понимая расклад, решили сойти с ума. Их куда-то увезли и больше не показывали.
Лучше всех, как это всегда бывает в жизни, устроилась Ася Давидовна. Работа не то, что бы тяжелая, но не опасная для здоровья, как, например, у Эдика.
- Жизнь полосатая как тень от тюремной решетки. – философствовала Бикса лежа на мощной волосатой груди Пилипенко, заместителя начальника ШИЗО г. Одессы.
- К чему это ты? – устало, сквозь золотые и фарфоровые зубы спросил высокопоставленный вертухай.
- Я выпадаю в осадок от счастья. Вчера я была просто шмара, а сегодня могу вот так, трогать большого пурица, которого боится вся Одесса.
- Судьба человека зависит от того, знает ли он, где надо гавкнуть, где - лизнуть. Ты знаешь, вот тебе и повезло. Все просто.
- Какой ты умный, какой выносливый…
Пилипенко проживал в пятикомнатной стометровке и очень гордился этим. Квартира принадлежала ранее коллекционеру Берштейну – недобитому олигарху-троцкисту, да еще с камином. Приехал он, значит, к нему ближе к полуночи, в самый разгар трудового дня. В то время он был крайне молод и полон сил. Ко всем преступлениям против государства (покупка картин, хранение фамильных цацек, зимняя шуба…) он продолжает ходить по комнатам в бабочке и пенсне на шнобеле. И это накануне окончательной победы коммунизма над социализмом. Убиться веником! Ни один честный советский человек не позволял себе такой наглости. Сволочь, одним словом. Пришлось принять крутые меры. А квартиру, чтобы не попала в дурные руки, закрепил за сыном. Товаровед Жора с видом нотариуса оформил все чин чинарем. Интересно, что этот самый Жора всю жизнь проработал товароведом в Плодоовощторге и ни разу не был под следствием. Это вызывало доверие.
Пилипенко любил, когда его хвалили и лишь еле заметно улыбался, но никогда не расслаблялся до конца и не распускал язык. Он слишком хорошо знал норов сослуживцев, их возможности и взял себе за правило не распускать язык даже в процессе отдыха с Битцей. Все делал молча, но старательно. «Длинный язык ведет не столько до Киева, сколько до Валиховского переулка (здесь дурдом)». Сам неоднократно проверял действенность этой простой на первый взгляд поговорки. А что поделаешь, когда то же самое могут сотворить с тобой и так же неожиданно? Кто первый одел халат, тот и главврач. Прогуливаясь под окнами желтого дома, он всматривался в его зарешеченные окна, надеясь поймать взгляды томящихся там бывших товарищей. Нет вовсе не для того, чтобы унизить их своим бравым видом и возможностью свободно перемещаться в любом направлении, но подбодрить убедительным кивком и вселить тем самым надежду на их скорое выздоровление и возвращение в свои семьи. Все-таки в душе он был романтиком. …Но не до конца.
Глава 3
Из парадной вышел Пилипенко и в предчувствии засады двинулся к автомобилю. Проходя мимо Исаака, он полушепотом обрадовал его:
- Ася Давидовна свободна, можете распоряжаться.
Довольный Исаак достал мобильник и начал скоренько набирать чей-то номер, оглядываясь на заруливший к дому автомобиль. Это приехал Артист. С сожалением спрятал телефон в карман, смачно выругался и устремился к машине.
- Клара дома? – спросил Артист.
- Если вы настаиваете, могу сказать. Но чтоб потом претензий никаких не было.
- Она меня ждет через полчаса.
- Через полчаса я скажу, а пока подышите в машине через там, - указал начальник охраны на стоянку и путь к ней.
Машина отъехала и Исаак повторил трюк с мобильником:
- Да-да, ми вас ждем. Нет, никого нет. Вас очень ждут. Там все есть, мой генерал, я обеспечил… да, и вода есть и закусочка. В душевой чистенько.
Артист прибыл за Владом со Славой.
Исаак строго посмотрел на Исая и изрыгнул:
- Не вздумай семачки кушать, а то будешь подметайло за весь двор.
Исай вцепился в руль и скорбно уставился в какую-то точку пространства покусывая нижнюю губу. Он панически боялся начальника охраны, что придавало тому упоительную ментальную власть над личностью.
Артист вздохнул и похлопал Исая по плечу:
- Крепись. – затем обратился к Владу: - Ви съехали с Еврейской навсегда или…
- Или да.
- Что ж…. Кто еще знает об нас, об вас?
- Никто, с моей стороны.
- Слава познакомься, это Хохол.
- Прошу пардону, я Хохлов, Влад Хохлов.
- Я понял, Слава, познакомься с Владом. Итак, кругом-бегом, о чем ви имеете сказать?
- Я? - Удивился Влад и добавил упавшим голосом: – Меня пригласила Клара, ви же в курсах
- Да-да, о чем будет базар?
- Пока не имею сказать, за мою работу, за жизнь… Я пока не знаю.
- Понял, ждем. Исай, открой фортачку, Исаак ушел.
Глава 4
Менты, они на то и менты, чтобы в Городе был порядок. И когда они начали было наводить его на свой манер, это не понравилось СБУ, и там зычным голосом генерала Мокрого сказали: «Ша, погоду делаем мы». Но менты, заряженные на борьбу прошлыми победами, этого не принимают. Они всегда почему-то сильно обижаются, когда на их проделки кто-то отвечает своими. И вот теперь сидит у собственном кабинете главный мент Города с опухшей от бессонницы и плохой водки мордой и мечтает за кровавую ответку.
В этот момент к нему культурно, с одним стуком берцем в дверь, входит лично генерал СБУ и по привычке врет: «Рад тебя видеть среди здесь…». За ним заволакивают начальника ментовского штаба и двух уборщиц-стукачих. Главному менту становится еще грустнее. Он падает на четыре кости и слезно молит генерала дать ему пистолет с одним патроном.
С этого момента местная власть полностью перешла в руки «чекистов», за что Мокрый получил медаль «за оборону Одессы» и разрешение на любые проделки за порядок в Городе. Приняты также особые условия общения с ментами. Например, менты не имели права первыми заговаривать с особистами и косо смотреть на них. Кто-то предложил закрепить это в Уставе Службы, но генерал посчитал предложение преждевременным и отложил его рассмотрение на «некоторое время».
- У нас есть ШИЗО. Будем воспитывать, потом будем посмотреть.
А пока, насвистывая бравурную мелодию, престарелый, но любвеобильный генерал, собирался на свидание (допрос) к Асе Давидовне. Верный службе Исаак подготовил все в лучшем виде. Помимо вина и закуски в буфете, на полочке в прихожей были аккуратно сложены нехитрые инструменты для чистосердечного признания (щипцы для правки зубов и ногтей, пластичные наручники, кастеты, разрешенные конвенцией СБ ООН и еще ряд хитро-мудрых приспособлений). Для отмазки лучшего не придумаешь, хотя режим секретности и без того строго охранял методику допроса «с глубоким погружением». Тактику и способы погружения генерал выбирал сам, исходя из «интересов дела».
Глава 5
Исаак, проводив генерала в импровизированный «бордель» в подвале дворянского гнезда (белого дома), выскочил на площадку парадного входа и начал Артисту делать пассы руками с видом матроса на боевом эсминце. Тот подошел и с опаской поинтересовался:
- Я даже не шевелю мозгом, о чем ви имеете сказать.
- Вас ждут, я провожу.
Клара радушно с улыбкой встретила гостей. Пожала руку Владу и пригласила занять кресла у рабочего стола.
- Ви имели достаточно времени и таки приняли решение. Я рада. Я плохо не советую.
- Я благодарен вам…
- Я верю, - нетерпеливо перебила Клара. – Что ви имеете сказать?
Артист взял слово:
- Клара, я думаю для Влада найдется местечко в корпорации. Но Влад ушел из квартиры на Еврейской навсегда и не имеет мазы туда вернуться. Такой гембель
- Нет, это не гембель, у тебя есть-таки возможность поселить его на Приморской.
- Я понял…
- Пусть поработает со Славой. А там будем посмотреть. Слава, не сочти за труд, пусть девочки приготовят кофе. И скажи, чтобы нашли Исаака.
Пока исполняли ее поручения Кларе захотелось поговорить Владом.
- Я надеюсь, могу доверять тебе, ты не скурвился после всех приключений?
- Я мечтаю стряхнуть эту пыль.
- И чем бы хотел заняться?
- Всем, что умею, абы быть полезным.
- Понятно, - вздохнула Клара. – Артист тебе расскажет о делах корпорации, и ты выберешь что по силам. На первых порах будешь подручным Славы, он подельник Артиста.
В кабинет вошел Исаак и торжественно сообщил, что кофе готов, и он ждет указаний.
- Спасибо Исаак. Зайдешь через часик и доложишь, что удалось узнать от сидельцев. Я сама поговорю с ними.
- Я все сделаю, ви меня знаете.
- Свободен.
Глава 6
Сидельцам, кроме Аси Давидовны, приходилось не сладко. Но и ее долю не назовешь сладкой. Ее посещали не мужики, а какие-то маньяки. К тому же бесплатно. Если Ленин на субботнике брался за толстый конец дерева и молча с дружками тащил его на свалку, то эти громко матерясь хватали за все, что выпирает и тащились от этого. Лишь однажды Исаак вмешался в безобразие и приказал не портить товар.
«Чекисты», из тех кто не смог до конца реализовать избыток фантазии и энергии с Асей, забегали к Боцману (и Моргуну) для завершения процесса эффективной медитацией, что переводе с японского означает «Кто не спрятался, я не виноват».
Когда к Боцману вошел человек в костюме с галстуком и до боли по всему телу знакомой прической, он решил, что кто-то в очередной раз хочет накостылять ему по рылу. Но когда в ту же дверь своим ходом вошел Моргун, он понял, что пронесло. Их вместе никогда не били. Чтоб без свидетелей.
- Желаю доброго дня, - поздоровался в галстуке. – Как ваше ничего?
— Это что-то новенькое, - отметил себе Боцман. – Наверное педераст, весь из себя чистенький и бакланит складно.
В растерянности посмотрел на Моргуна, но ничего подозрительного не заметил. Все было, как всегда… кроме этого в галстуке. Догадка больно ударила в затылок, когда мастер боевых искусств вдруг обхватил голову ладонями с покалеченными пальцами и горько заплакал. Боцман испуганно вертел головой, остановил взгляд на новеньком в костюме. Мелькнула мысль: видать этот уже надругался над корешем. Вся сила мощного организма собралась у горла, и он начал тихо завывать. Новенький подбежал к Боцману и приобнял за плечи. Ну вот, так и есть, была последняя мысль кривоногого.
- Один без сознания, другой плачет, в чем дело, Исаак?
- Умом не располагаю. С утра хорошо отдохнули, гороховым супчиком угостились… Не понимаю.
Исаак подбежал к Боцману, начал его трясти и заливать лицо водой. Моргун продолжал обнимать стену и у кого-то просить прощения. Боцман наконец очнулся, прополз в угол комнаты и сдулся без сил. Исаак удивленно смотрел ему в лицо и все спрашивал:
- Ты меня узнаешь?
Боцман слегка успокоился, когда понял, что его трусы и брюки на месте.
- Да, ты Исаак…
- Ну и хорошо, - улыбнулся новенький. – Только не надо так нервничать. Я всего лишь врач Аркадий Новицкий. Мне поручено осмотреть вас и подготовить к встрече с Кларой.
При этих словах Моргун оглянулся, рухнул к ногам новенького и принялся их целовать, лопоча что-то бессвязно.
Глава 7
В это же время Артист вел беседу с двумя новыми помощниками о делах корпорации. Он предложил Владу связать свое будущее с будущим Привоза. Всемирно известный рынок начал хиреть и сдавать позиции локомотива городской экономики. Это серьезная угроза благополучной и спокойной жизни одесситов. Работа крупнейшего порта Европы тесно переплетена с работой Привоза. Это помогает решению многих социальных проблем: рабочие места, продуктовая безопасность, пенсионное обеспечение и прочие дела. Внутренние деструктивные силы, преследуя собственные интересы, наносят непоправимый вред Городу, отцы все никак не проснутся от розовых снов и сытого бытия. Надеются, что все само собой рассосется, и будет, так всегда.
Влад беспокойно заерзал, слушая Артиста. Ведь он считался одним из тех, кого в народе называют вредителями. И удивлялся, как это может быть, что бы такой мощный организм как Привоз, мог быть настолько уязвим, и что такие мерзкие особи как Боцман и Моргун могли обратить его в прах.
- А можно я займусь безопасностью рынка? – спросил Влад.
- Потянешь?
– Думаю, да. Я знаю эту братию, а сейчас еще лучше узнал. Ну и, конечно, не один я. Вы ведь поможете в случае чего?
- Я тебе расскажу, что и как там устроено, разработаем тактику, и приступим к работе. - предложил Слава. – Артист сведет нас с нужными людьми.
- Влад, я-таки хочу знать, кто все это затеял. Я знаю, у Боцмана обширная кодла, но это не его уровень.
- Я пока не в курсах, но попробую разузнать через своих сексотов. Но без смазки это будет сложно сделать.
- За смазку не беспокойся, но при серьезной предъяве…
- Что да, то да, - Влад задумался. - Нужно выяснить роль акадэмика и прочих ученых.
- Сегодня Клара просила Исаака доложить по ходу свои мысли и встретиться с Боцманом. Думаю, нам полезно поприсутствовать.
Глава 8
Исаак докладывал Кларе о своих изысканиях, когда в кабинет вошли Артист и его помощники.
- Эти еще зачем среди здесь? - Исаак был на взводе.
- Ты не гоношись. Артист тоже ведет расследование и ему есть что сказать. Корпорация под его началом, он имеет интерес. Так что ты узнал новенького?
Исаак заерзал в кресле:
- Ничего особенного. Все так, как бакланили Боцман с Моргуном.
- Мне Влад подал идею, - сказал Артист. – требуется обсудить. Идея в том, что надо пригласить на беседу тех самых ученых, что подготовили бизнес-проект.
- Что скажешь, Исаак?
- Я слышал, что они сделали ноги.
- Разузнай поподробнее и найди их. Или мне подключить других людей? Ты же знаешь, у меня они есть.
- Не надо, мы их найдем, - Исаак потемнел от напряжения. – Клара, давай сперва перетрем вдвоем.
- Ребята, пойдите попейте кофейку.
Когда все вышли, Исаак произнес шепотом:
- Клара, в этом деле пасутся влиятельные люди. Я подозревал, но сам боялся.
- Где у нас случилось (что случилось)?
- Гембель (крупная неприятность). В Городе объявился новый хозяин, ты его знаешь.
- Генерал, что ли?
- Тсс, он, и я боюсь думать, что это так. Он же меня сгноит, не выдавай, прошу тебя. Я же верой и правдой тебе служил. Я говору генерал, но пока сам не уверен.
- Говори.
- Я насторожился… но что я могу? Если бы сказал тебе, то ты могла попасть в беду. Я мучаюсь.
- Я поняла. На каждую хитрую жопу всегда найдется болт с винтом. Пока держи язык за зубами и зови сидельцев. Про ученых не забудь.
- Может ученых не надо, он догадается…
- Плохо ты меня знаешь. Чтоб через полчаса все были здесь.
Глава 9
Боцман и Моргун сидели, обнявшись, на откидной полке и горько вздыхая, вполголоса проклинали свою непутевую жизнь. Резко отворилась дверь и в комнату по очереди влетели акадэмик, профессор и просто ученый.
- Привет, братаны, в вашем полку прибыло, - прокричал Исаак. – Сейчас оправитесь, построитесь и мы гуськом пойдем в гости. Боцман, не бей науку, у тебя-таки будет время. Не дрейф, Галкин, конец потому конец, что он один.
Наука, неприлично дрожа, притулилась в дальнем углу комнаты поглядывая на обнявшихся братков и это не улучшило их настроение. Уж больно они были помятые и местами потертые.
Вошел Исаак и сходу объявил:
- Широкого ликбеза не будет, отвечать на все вопросы правдиво и душевно. Пену не гнать. В этот блокнотик буду ставить галочки за любой неправильный ответ, баланс будем делать вместе. А теперь вперед с левой. Песен не надо.
Союз урок и ученых осторожно, дружно прихрамывая начал движение. Исаак, сама любезность, улыбаясь открывал перед ними двери, воздерживаясь от придания дополнительного ускорения. Хотя…
В кабинете их ждала Клара и Артист с помощниками. «Гости» бикицер заняли все стулья в первом ряду и, сидя по стойке смирно, уставились себе под ноги. Исаак доложил Кларе об успешно выполненном задании и сел рядом с Артистом.
Клара поздоровалась с «гостями». Те дружно замычали.
- Боцман, расскажи нам как эти ученые попали в твою команду. Да, если кто хочет ответить досрочно, пусть культурно поднимет руку и ждет.
Рук не было, но были переглядки между собой и Исааком.
В конце концов выяснилось, что науку с пути истинного сбил действительно генерал Мокрый. После довольно легкой победы над ментами он решил подмять под себя все, что плохо лежит (по его мнению) и приносит серьезные бабки. Над ним только центральный аппарат СБУ и Администрация страны. Но разве им есть дело до какого-то генерала Мокрого. Генералов много, а они одни, и не очень счастливые. Фактически поднял хвост на государственные высшие институты власти. Короче говоря, возраст не прибавил ума. Это просекла Клара. Единственным правильным решением было - убрать жестокого и жадного до чужого добра генерала из своего поля зрения. Иначе жди проблемы. Осталось только понять, как это сделать.
Глава 10
- Итак, вы все слышали. - Клара устало вздохнула и указала на команду Боцмана. – Что будем делать с этими, Исаак? Артист?
– По законам военного времени, - вынес вердикт Исаак. – Фашисты перед ними щеночки.
Боцман вздрогнул и понурил голову. Ученые крутили репками, но не находили сочувствия. Клара спросила:
- Акадэмик Галкин, какие будут ваши мнения? Что, по-вашему, делу думает наука?
- Она милосердно просит простить нас. Ми до конца не разобрались в радужных перспективах. Ми думали, что это серьезно, а оно вона как обернулось.
- Ты сильно больной… От кого получал бабки?
Боцман захотел быть полезным и ответил за Галкина:
- От меня. Я ему из рук в руки. А мне их всучивал генерал, да и то не, то, что было обещано. Моргун все видел, знает.
- Таки да, от Боцмана шли бабки, - Галкин подумал, что ему зачтется правдивый ответ.
- Ты сам-то, когда акадэмиком стал, хорошо грамотный? И диплом получил?
- Пока что нет. Но генерал обещал выписать. У него концы в Акадэмии наук Города.
- Ты очень больной, в Городе нет Акадэмии наук, фуцын (дебил) хренов - возмутился Исаак. – Акадэмиков просто так не дают. Только за хорошие бабки. Клара, можно я его повоспитаю? У меня на умных давно берцы чешутся.
- Ты военный (буйный). После твоего воспитания он может забыть все три буквы.
Клара на минуту задумалась:
- Ладно, решим так. Вы все сейчас встаете и двигаете по домам. Влад со Славой вас проводят. Исаак, выпиши пропуск и пусть валят. И Боцмана с Моргуном не забудь. А ты останься. Надоели как собаки. Только не мечтайте за скрыться, плохо будет.
- Что с Биксой делать?
- Пока останется. Нужна мне для гешефта.
Исаак улыбнулся и отметил про себя: «и мне тоже».
Глава 11
- Клара, ми пришли по нашему дельцу, и это вам понравится, - Артист торжественно указал на Влада. – Я дал добро и хочу твое добро.
- Вся внимание.
- У меня есть план за генерала. Надо чтобы Бикса видернула его в подвал. Я научу, как и что бакланить.
И Влад изложил Кларе, как он хочет решить вопрос с отставкой генерала. Но надо было все делать втайне. О его плане, кроме Клары, могут знать только три человека: Артист, Исаак, и сама Ася Давидовна. Если генерал не заартачится (пожилой-таки), то это займет один-два дня. Суть плана в том, чтобы хитростью, через Исаака, как доверенного лица, заманить генерала для случки с Асей Давидовной. А до этого, Влад через своих братков-инженеров установит видеокамеры по всему гнездышку. Влад также продумает и составит список вопросов, что должна задать Бикса генералу.
- Ну, что ж, попробуем. В отличие от генерала мы ничем не рискуем. Выгорит – хорошо, а не выгорит, хрен с ним. О самой операции он не узнает. Теперь надо как следует эту сучку-ударницу подготовить и пообещать приличный гонорар. В качестве свидетеля Клара пригласит посмотреть кино кое-кого из администрации Города. Те придут с удовольствием, поскольку генерал много крови им попортил. И грозит попортить еще. Как с цепи сорвался.
Влад долго думал, как построить разговор с Асей Давидовной, а когда нашел приемлемый вариант пригласил Исаака, и тот повел его в обитель блудницы.
- Ася Давидовна, вам требуется исполнить одно дельце по вашему профилю. В случае удачи, с вас снимут все обвинения во вредительстве известному и уважаемому предприятию Города. При этом ми не будем требовать назад наворованного, а просто отпустим с миром. Доходит, что говорю.
- Доходит, но не догоняю, какое дельце и по какому профилю?
- Объясняю. Вам надо еще раз перепихнуться с генералом и задать ему несколько вопросов. Я напишу, ви зададите.
- Я поняла. Сколько денег.
- Как ви хотите?
- Много. Он меня не расстреляет?
- Здесь вопросы. – Влад передал Биксе лист бумаги. - Ничего особенного. Читать умеешь?
- Да, - Ася шагом пробежалась по списку. - Я здесь никого не знаю.
- И никогда не узнаешь. Выучи и все!
- Я думаю это стоит штуку баксов.
- Ася Давидовна – тихо сказал Влад, – ваши требования – это да. Имеете на них полное право. В смысле высказать. А теперь слушайте сюда.
- Но я же рискую.
- Когда тырила с Привоза не рисковала?
- Я детям и родителям… больным.
- Не гони пену. Нет у тебя детей и родители далеко. Мы будем давать сто баксов в тот день, когда Мокрый будет с тобой. Как все кончится, на следующий день, а может и раньше, будет премия триста баксов. Сто вперед, триста потом. Если не хочешь - их получит кто-то другой. Вместо тебя здесь. Мы как раз тоже хирурги и очень даже способны заниматься лечением даже в подвале. Вот тебе мое слово. Я шесть лет парился на киче и всегда отвечаю за слова. Ну так что?
Ася испуганно дернулась в сторону, но набралась храбрости выдавила:
- Идет… когда начинать?
- Завтра, а сегодня тебя переведут в другую «палату». Но не вздумай кинуть нас, гланды вырежем.
Глава 12
Исаак созвонился с Мокрым.
- Меня лишают заманухиса и ви можете забыть за мое гостеприимство.
- Шо ви говорите? Это не дешевые рассказы?
- Я точно знаю, и мне больно.
- Подумайте своим мозгом за общественный интерес.
- Думать за общественный интерес – это да. Это мое, но спрашивается вопрос: «а шо я могу?».
- Когда?
- День–два. Прошел приказ, откинуть и потерять из Города, навеки. Так желает она.
- Много на себя берет…
- Но сегодня есть прощальное окно. Я просто говорю вам, мой генерал.
- Я понял. Перезвоню.
К намеченному часу все приготовления были завершены. «Телевизионщики» Влада установили в трех точках обители Аси Давидовны камеры и вывели изображение на компьютер в кабинете Клары.
Ася Давидовна, сучка-ударница, тепло (не то слово!) встретила генерала на пороге гнездышка и сразу же отправила в ванную комнату снять усталость и освежиться с дороги.
Смысла нет рассказывать, что и как там творилось… Все как всегда и даже лучше… Клара не стала смотреть эту мерзость и уходя попить кофейку с наблюдателями из администрации Города, приказала Владу записывать все, не жалея дисков, и прятать каждую серию в сейф.
Однако случка продлилась недолго, по причине возрастных особенностей генерала, но все, что необходимо для дела было зафиксировано: отношение к сослуживцам, мнение о руководстве центрального аппарата СБУ с краткой, но емкой характеристикой на каждого, и еще ряд интимных подробностей. Генерал был многословен по причине прощального «ужина» навсегда. С кассет сняли копию и с нетерпением ждали «продолжение банкета».
Исаак в своей уникальной манере (прямо в коридоре) поблагодарил Асю Давидовну за службу от имени белого дома, расплатился с ней, отправил под конвоем домой и приказал ей носу не казать на бульвар до особого распоряжения. Позже, волнуясь и потея, он намекнул Кларе, что не плохо бы иметь в штате охранного предприятия таких специалистов для особых операций. На сдельной основе, безусловно. Оставили вопрос на потом.
Клара поблагодарила Влада и Славу за проделанную работу и дала им два дня на понимание слабых мест в работе Привоза. Она ничуть не сомневалась, что банда генерала будет навсегда изгнана с рынка. А с ней и сам Мокрый. Предстояла серьезная работа.
Глава 13
Рынок чувствовал, что происходит что-то потрясающее. Среди рядов чалились тройки крепких ребят. Они задавали коммерсантам разные вопросы, что-то писали в тетрадках, а то и просто били без всяких вопросов. Продавцы кучковались и, забыв за товар и покупателей, вели долгие дебаты, переходящие в откровенные матюки. Некоторых упрямцев метелили чересчур разнообразно, а другие некоторые стали своими визгами выражать повальное любопытство. Одна баба, зажмурившись истерически орала: «За что вы так человека?» Ей ответили, что он знает. Некоторые, войдя в положение, били не так страстно. Покупатели, открыв рот, с интересом наблюдали за происходящим. Излишне любопытные без каких-либо объяснений получали в рог и тут же отбегали. Картежники и валютчики все как один взяли отгулы. Доктор наук с шестью ходками качал головой, осуждая беспредел. Конкуренты, не скрывая радость просились в тройки. «Я прямо-таки за вас счастлив», – повторял бывший марксист-ленинец, осеняя толпу крестным знамением. Суматоха невообразимая.
Все думали-гадали, куда делся добряк Нуйкин. Были вопросы и по санитарной службе. Куда нести образцы товаров и как получить, пусть левый, но сертификат качества.
Было замечено появление среди рядов Славы и Влада, но подойти к ним никто не решился. На расстоянии вытянутой руки шли бугаи. Помощники Артиста окончательно легализовались и уже обустраивали новый кабинет в здании бывшей санитарной службы мебелью и оргтехникой. Новый помощник главного врача сидел за столом у входа в здание с акулячьей улыбкой между ушей и подобострастно интересовался у значимых визитеров:
- У вас приятный вид. На какой улице вы имели счастье дышать перед сном?
Пока народ бесновался, Артист имел разговор с Нуйкиным. Изрядно сдувшийся с застывшим взглядом ВРИО директора Привоза пытался чистосердечно признаться во всех грехах, но никак не мог найти отправную точку для начала разговора.
- Говори за Боцмана.
- Я совсем не помню…
- Видно, тебя придется просить «по-человечески», - на эти слова охранники ответили хрустом пальцев. - Давай, рассказывай, пока ребята не начали нервничать. Мечтаешь здесь дальше работать?
- Уже не знаю. Как ви считаете?
- Мое дело предупредить, чтоб всем было хорошо. Я так думаю. Но если ты мечтаешь за трехразовое питание на шконке, я сделаю в лучшем виде. На первое гороховый суп, на второе горох, на третье оркестровка в собственном исполнении.
- Я не мечтаю о таком счастье, – Глаза Нуйкина заблестели от слез. – Я совсем не знаю, как сказать.
- Зато я знаю, - бодро ответил Артист. - Говори, как тебя взял за тухес Боцман и его кореша-чекисты.
- Ой, ви знаете, да. Боцман и чекисты …и второй… как его… Моргун.
- Не нервничай меня, колись.
- Просто сказали, чтобы я отдохнул и совсем не трогал Привоз. Моргун сказал, что подарит мне все мои зубы в бархатной коробочке, чтобы я смог спокойно сесть на диету и не волноваться за аппетит. Потом приехал генерал, показал мне постыдное кино, очень постыдное. Сказал, что подарит жене… Я хочу умереть…
- Дебил, я хочу помочь тебе. - Артист оживил Нуйкина хорошим подзатыльником. – Не спи, что еще делал генерал.
- Ой вей, генерал страшный человек. Обещал похоронить живьем. Мою семью, всю.
Артист протянул Нуйкину бумагу и ручку - Пиши все.
- Совсем все? и про постыдное кино?
– Будешь себя хорошо вести, все останется в моей памяти. Пиши, когда говорил, как, кто был при этом…
- Был Моргун, Боцман, был участковый капитан, и все.
Артист приказал охране привезти участкового, а Нуйкина на время «закрыть».
Глава 14
Пока охрана ищет участкового есть необходимость рассказать о роли в деле генерала Мокрого подруги и подельнице Клары Ларисе Фельцман, женщине с прекрасной родословной и фигурой. И морда у нее была не противная. Это та самая «настоящая дама», увешанная ювелиркой не хуже новогодней елки. Она ненадолго появилась среди гостей Клары на корпоративном ужине. Ее дедушка Мойша Ройзман, потомственный аптекарь, был большим ученым. Изобретал и испытывал на живых людях всякие полезные лекарства. И ведь изобрел. Да такое, что его сразу пригласили возглавить кафедру в самом главном институте по охране здоровья общества. Здесь ему поручили суперсекретное задание: создать вакцину, о которой сильно мечтали спецслужбы. Стоило только ткнуть этой вакциной любого потенциального врага народа ниже ватерлинии, как тому сразу становилось тошно жить. Совсем скоро он стал академиком и продолжил совершенствовать свое открытие. А почему нет? Подопытных «кроликов» в те неспокойные времена было пруд пруди. Его дочка, Изабелла, тягой к знаниям и усидчивостью пошла в отца и при его поддержке стала уважаемым в Городе адвокатом.
Лариса родилась обыкновенным утенком, но со временем, как в сказке, преобразовалась в прекрасного лебедя. В жизни такое бывает. Практический ум при очень даже ничего фигуре помогли ей одолеть юрфак киевского университета. Начала карьеру в прокуратуре Города следователем по особо важным делам. С ее приходом все особо важные дела раскрывались на раз.
Но тут в стране случился казус с развалом, В чехарде революционных событий труды многих ученых были утеряны. Но не все. Лариса с мамашей, как умненькие еврейские женщины поняли, что во времена перемен (чего так не желают китайцы, а зря) открытие дедули красиво освещает дорогу в безоблачное будущее. И не промахнулись. Технологию производства вакцины без лишнего шума зарегистрировали как know how. Спецслужбы, занятые проблемами бардака в стране, забыли все на свете, в том числе волшебную вакцину, прозванную сывороткой правды. Но это не так. Вакцина не только развязывала язык, она требовала от носителя тайны поскорее кому-нибудь рассказать о ней со всеми подробностями. И лишь после этого его «отпускало». После специального перке. Лариска стала «властелином колец» на пальчиках, шее и в хорошем смысле.
Близкие отношения с Кларой, вхожей без проблем в тылы криминальной жизни, позволили ей красиво использовать наследие дедули, как говорится, в личных интересах. Пользователи не понимали сути происходящего. Лариса с загадочным видом ненавязчиво убеждала, что тайна кроется в ее мощной врожденной энергетической сущности, особым способом поляризующей структуру как лекарства, так и всей жидкости в организме носителя тайны.
Глава 15
Артист, после допроса Нуйкина, зашел к своим помощникам в их новый «офис». Слава волнительно рассказал ему о событиях на рынке.
- Ничего страшного, сейчас перебесятся, спустят пар. Потом я с ними поговорю. Изложи самое интересное на бумажке. Просто я должен знать и доложить.
Артист предположил, что это скорее всего затеял Мокрый. Его почерк.
- И я вам расскажу за беседу с Нуйкиным. Это интересно. Сейчас привезут капитана МВД участкового Орловича, единственного и неповторимого свидетеля по делу Мокрого. Я пойду до встреч с ним, и вы погодя чуточку подгребайте.
Кстати, сержант Орлович по молодости часто околачивался за границей, откуда постоянно привозил добро в раздутых чемоданах. А потом по-быстрому шворкал очередной донос на наших граждан, потерявших бдительность на просторах свободного мира (чаще в Болгарии), и тащил его в кабинет №4, где зарабатывал звездочки молодой агент спецслужб Смердящий. Сержант поднимался по служебной лестнице довольно-таки скоренько. И вот уже капитан Орлович, в должности участкового, руководит службой, которая тем и занята, что выявляет всякую срань в родных органах. Это очень полезная должность и для сбора информации, и для конспирации. Генерал Мокрый считал Орловича перспективным разведчиком. Кстати, в свое время директора кладбища Панибрата некие таинственные разведчики сажали на стульчик в незанятой могилке и задавали много вопросов, это и был наш герой - любимчик Мокрого. О его находчивости ходили слухи по всему Городу до того дикие и неправдоподобные, что им все верили.
- Влад, а ты знаком с участковым? – спросил Слава после ухода Артиста.
- Пересекались.
Глава 16
Артист встретил участкового, но разговор не заладился. Слишком уж развязано вел себя Орлович. Пришлось передать его в руки Исаака. Исаак провел с Орловичем сеанс интенсивной терапии, и тот, несмотря на страшные боли в паху, слабые ноги и колики в желудке, согласился встретиться с Кларой на ее территории. Мокрый забеспокоился долгим отсутствием подопечного и позвонил Исааку, теперь уже, по известным причинам, бывшему своему агенту. Мокрый, услышав рапорт Исаака, впал в бешенство и обещал вскорости подъехать в белый дом.
Его-то и ждали у парадного входа Исаак, Влад и Слава. Артист прозябал у Клары. Машина генерала в сопровождении эскорта из четырех вооруженных бугаев на четырех мотоциклах подкатила к ступенькам белого дома. Мокрый слегка опустил стекло и злобно уставился на Исаака. Исаак не подбежал, как обычно, не открыл дверь, а внимательно смотрел в ту же щель, что и генерал, но только снаружи. Распахнулась дверь парадного входа, из нее гуськом выбежали бойцы охраны и взяли в коробочку тачку генерала. Подошел Исаак и вежливо пригласил Мокрого на выход. Но тот вцепился в кресло, не желая подчиниться.
- Ну вот и все, - с дрожью прошептал внутренний голос генерала. – Интересно, что они нарыли, - спросил тот же внутренний голос, но уже с бордовой мордой.
Исаак открыл дверь, любезно схватил генерала за рукав и вытянул из машины. Тот пытался отбиться, но куда там.
В кабинете Клары Мокрому в присутствии свидетелей предъявили претензии вместе с аргументами и фактами, от которых трудно было отказаться. Тем более, что в свидетелях он заметил Ларису.
- Зря я эту сучку не грохнул, - с сожалением подумал генерал, но поезд уже заворачивал в тупик. – Вот и дождался.
Вся команда Клары в гостиной вечерочком дружно отметила столь важное событие. Наутро началась новая жизнь.
Часть 4.
Штаб корпорации по защите Привоза; противостояние Исаака с руководством среднего звена корпорации; лав стори Варвары Юдиной и Нуйкина; Исаак в гостях у Панибрата; Наина, Зусман и Котовский; Коган и Гозман; нападение на бойца СБУ Додика.
Глава 1
Сражение за Привоз было выиграно, но не война. Ее зачинщиками были конечно же не Боцман, и даже не генерал СБУ Мокрый. Это лишь инструменты, которыми умело пользовалась группа людей с большими деньгами и влиянием. Но за Кларой тоже стояли не простые люди. Между ними началась возня, которая вскоре закончилась, не перейдя в острую фазу. Одесситы сумели организоваться. Это их город и чужие здесь не приживутся. Во время Великой Отечественной Одесса показала, на что она способна, когда Городу угрожает серьезная опасность. Осталось только зачистить тлеющие очаги возможных возгораний. Этим плотно занялась корпорация Артиста.
Был создан штаб по разработке тактики противостояния внешним и внутренним угрозам корпорации, который возглавил Артист. В штаб вошли главный бухгалтер Варвара Юдина, Слава, Влад и Исаак. То есть все, кто отличился в битве за Привоз. Им всецело доверяла Клара.
На первое заседание штаба были приглашены Нуйкин, Панибрат, Наина Фурман, артельщики Зусман, Котовский, Иваненко, Скоробогатов, фармазоны Коган и Гозман. Каждый должен был отчитаться о своей производственной деятельности и поделиться планами на ближайшее будущее.
Перед тем, как приступить до работы, Артист предупредил всех отнестись к делу серьезно и адекватно создавшейся в окрестностях корпорации ситуации:
- Ви ж пузыри из рота не надувайте, очень можете крепко пожалеть за это своё совсем некультурное поведение. Надо взять за манеру уважать себя и тех, кто здесь есть. Нас тревожит истинное положение ваших дел, а не то, как, ви их себе представляете. Не надо травить нам баланду (говорить чепуху) и делать морду (делать вид) шо ви можете гениально нас обойти. Ми в курсе ваших дел, кроме очень темных. Они есть. Сейчас ми с вашей помощью осветим их.
Первым держал ответ за вопрос Артиста директор кладбища:
- Панибрат, о чем ви мечтали, когда брали мзду и прятали от нас.
- Есть сильные накладные расходы…
- Они таки есть, но я просил не морочить мине полуспину. У меня перед мордой смета. Кто тот гениальный бух, что нарисовал ее. Где объяснить, что накладные расходы дороже услуги.
- Так получилось. Поставщики не желают понимать наше желание предать тело земле задешево, даже если оно еврейское.
Тут в разговор вмешалась Варвара:
- Я тебе предупреждала, не надо говорить за поставщика. Я делала проверку, таки они не в курсах, что у них все так дорого.
- Ви же очень давно мине знаете, я же ж человек культурный.
- Кто это так тебе бессовестно наврал? – спросил Исаак, сжимая ладонью резиновую палочку. - Ви делаете мене смеяться.
- Исаак, не при теперь. – осадил его Артист. – Пусть сам ответит, а ми будем посмотреть.
- Мое желание сделать корпорацию сильно богатой. Ми, например, берем хорошие бабки с детей тех, кто может платить еще больше и не замечать этого, - достал из брючного кармана носовой платок и вытер на морде испарину. - Совсем пора повышать тариф.
— Это прекрасно, что ви так думаете за корпорацию. Но я говорю о левых деньгах, а не о тех, что в кассе.
- Но это маленькая благодарность за ласковое отношение и за очень хорошее место.
- Скажи мой дорогой поц, кто заплатит мне за очень хорошее место для тебя. – хитро прищурившись спросил Исаак. – Я вже буду сильно стараться и аж устану.
- Но ви же не директор кладбища.
- Шо ты сказал, говыдло (дерьмо в квадрате)? – возмутился Исаак поигрывая демократизатором. - Я не директор, но могу тебе сделать деревянный макинтош. Говори, где левые деньги, крыса? Сколько натырил?
- Варвара, а что думаете ви? – решил сбавить напряженку Артист.
- По левым деньгам я не в курсах.
- Как не курсах? Ви бухгалтер и все деньги были у вас. И теперь у вас.
- Я к деньгам не имела дела. Все в кассе.
- Все? А шо ми имели за ритуал вашей тети. Почти без денег!
- С деньгами! Я лично их тибе дала, по тарифу. Как не стыдно врать?
- И расписка есть? – спросил Артист, поглядывая на Исаака.
- Нету. Он сказал «потом-потом» и ушел.
Слава переглянулся с Владом и тяжело вздохнул. Артист пожирал глазами Панибрата и Варвару, но нужных слов и ровного дыхания не находил. Он, наконец-то понял, как была права Клара, обвиняя его в попустительстве. Пришлось объявить перерыв. Артист махнул Славе и покачиваясь вышел из комнаты. Надо отдышаться и прийти в себя. Следом вышел Слава, обеспокоенный здоровьем подельника.
Члены штаба хотели было выйти из комнаты, но в дверях с грозным видом их остановил Исаак:
- Всем сидеть! Кто рыпнется очень сильно пожалеет. А ты Панибрат, можешь поинтересоваться за мои способности у Нуйкина. Этот хлюздопер чудом вывернулся из моих страстей. У тебя не получится. А ты Варвара, крыса конторская, напиши речь и дай мне почитать. Боже тебя упаси от хоть одного брехливого слова, хоть от одной буквы. Влад, проследи.
Исаак принюхался и участливо предложил:
- Кто обосрался может прогуляться до гальюна.
Глава 2
Артист сидел в кресле против открытого окна и задумчиво вглядывался в неласковое небо. Слава взглянул в том же направлении, но ничего интересного не заметил.
- Артист, тебе нехорошо? Может медиков пригласить?
- Слава, дайте сделать глоток воздуха пожилому человеку, – предмогильным шепотом поведал Артист. – Ми должны хотя бы немножко отдышаться. Сегодня тяжелый денек. Скажу вам честно – у вас есть мозги под шляпом, и ви можете дать мне дельный совет. Я прислушаюсь.
- Ситуация не кошерная, надо сказать. Мы имеем потерять много денег. Надо Владу и Исааку жестко побалакать с кладбищенским шефом и кое-что выяснить у Варвары на предмет двойной бухгалтерии. Можно много интересного узнать.
- Позови Исаака.
Слава вошел в комнату переговоров и у него отвалилась челюсть. Панибрат перегнулся через стол и сдавленно рычал, удерживая Варвару за руки. Та мычала не хуже коровы (тоже сдавленно) и с достойным рвением пыталась дать им волю. Исаак стоял в двух шагах с нескромной улыбкой и с интересом наблюдал за поединком подбадривая время от времени каждого участника резиновой палочкой-выручалочкой. Нуйкин обхватил голову руками и щелкая едальником (вставной челюстью) находился в очередном предобморочном состоянии. Исаак полностью контролировал ситуацию и приводил директора Привоза в чувство мощными подзатыльниками.
Зусман и Скоробогатов, те еще джентльмены, прячась от обезумившей Варвары, вцепились со спины в красивое тело Наины и с ужасом наблюдали бесплатное шапито.
Влад видел подобное в камере, но, чтобы так красиво, таки нет. В роли вертухая был Исаак, и следует отметить, что он не ударил лицом в грязь.
- Прекратить! – крикнул во весь голос Слава. - Исаак, наведи порядок.
- Я-таки навожу. Эта шмара завтракает на ужин перед сном, - показал на Варвару. – сильно тяжелая. Панибрата может в бараний рог… - тут он хлестнул Нуйкина своей палочкой и проревел:
- Не веди себя как фраер. Только попробуй потерять сознание, крысятник долбанный. Эй, Панибрат, отцепись от Варвары! Перестаньте орать! Тихо всем! Вам шо, меня захотелось поиметь?! Стоять, я сказал!
Иваненко, как истинный полу-хохол, с силой оттолкнул Наину со Скоробогатовым и Зусманом, вцепившихся в нее мертвой хваткой, ринулся в безопасную зону кабинета и спрятался за огромным креслом. Кстати, там он встретил Котовского. Наина сумела развернуться и коленкой врезать Зусману по мудям. Тот взвыл и отцепился от нее. Исаак уважительно посмотрел на бандершу и с удовольствием прошелся своей палочкой по тем же мудям.
Ор набирал децибелы.
На шум прилетел Артист, театрально взмахнул рукой (режиссер, однако) и красивым баритоном проорал:
- Все вон! Все! Исаак, выброси всех из моего дома. Можно не ласково.
Заседание штаба было перенесено назавтра.
Глава 3
Варвара Юдина, в то время еще юная шмара, местами миловидная, но несколько потрепанная, работала после окончания бухгалтерских курсов на Привозе в одном из предприятий-арендаторов помощником их главного бухгалтера. Несмотря на короткие толстые руки, она приглянулась Нуйкину. Варваре льстило, что не абы кто, а директор Привоза кинул на нее взгляд полный желания. Он всегда так делал при виде новенькой. Слегка пококетничав, она завладела его вниманием и, в то время еще не очень жирным телом. Нуйкин ужинал у нее каждый день «списанными» продуктами и любимыми колбасными обрезками, за что она получала от него возможность безопасно пускать в продажу не учтённый товарный ряд.
Ее тогдашний шеф был в восторге от ее способностей. Раз к разу «списанный» товар и колбасные обрезки становились все вкуснее. Нуйкин даже взял за привычку еще и позавтракать с любимой. И ей это нравилось, потому как наблюдая за его смачной трапезой, Варвара не могла удержаться от отведать с ним. Так они оба-двое взрослели и толстели. Пришло время и Нуйкин рекомендовал ее главбухом в корпорацию Артиста. Поскольку революционная ситуация диктовала свои кадровые интересы, ее приняли без второго слова.
Нуйкин скоренько нашел другую «вкусную игрушку» и перешел на автономный от Варвары режим. Да и Варвара слегка, для приличия, потосковала и перешла в режим многостаночницы (охранники, фармазоны, гешефтмахеры, портовые спэциалисты и много-много еще чего). Сегодняшний гембель (неприятность) выбил ее из колеи, да так, что она перед сном не смогла даже позавтракать. Привычный режим дня был сломан. Артист будет завтра ее судить. Как в песне поется: «Шо день грядущий…» ну и так далее.
Слава понимал, чем может закончиться скандал с Варварой и затеял поиск кандидата на должность нового главбуха корпорации. Артист одобрил этот шаг потому, что ее поведение «ни в один тухес (задница, ворота) не лезет».
Панибрат с нервами наперевес бродил по своему кабинету и пугал себя, повторяя с каждым шагом: «Все пропало, шеф». Под угрозой оказалось дальнейшее существование самой династии Панибратов. Столько лет, сил и душевного покоя было сложено династией на алтаре процветания как самого кладбища еврейского народа, так и семейного бизнеса. Он предал память предков из-за какой-то истерички-профуры. Это ему не простят ни синагога, ни все евреи Одессы… Хотя, есть одно большое НО… занять место хозяина еврейского кладбища мечтают многие картавые Одессы и ради этого были готовы с энтузиазмом похерить члена династии где-нибудь на окраине некрополя и забыть навсегда. Это беспокоило больше всего.
Нуйкин совсем потерял интерес к колбасным обрезкам. Его положение в обществе пошатнулось. Случившийся скандал мог плохо повлиять на решение корпорации оставить его в директорах. Осталось терпеливо в муках, ждать вердикт Артиста.
Пока Артист докладывал Кларе о вечеринке, Влад со Славой в столовой пили кофе и хохотали вспоминая выходку Варвары по отношению Нуйкину, веселило поведение Исаака, вспоминали дружным смехом Зусмана и Скоробогатова, уважительно высказались о Наине.
Слава попросил Влада высказаться о Нуйкине.
- Думаю, его надо оставить директором Привоза. Слишком серьезное предприятие, чтобы устроить кадровую чехарду. По большому счету человек попал в чужую переделку. Осознал свое поведение и активничал в поиске и поимке вороватых сотрудников. Я бы дал ему испытательный срок на год.
- Я согласен с твоей оценкой. Передам твое мнение Артисту. А вот с главбухом я бы расстался. Истеричка не имеет право работать с деньгами.
- Поддерживаю.
- По Панибрату решим после разговора с ним.
Глава 4
Клара внимательно выслушала доклад Артиста и сильно задумалась. Опрокинула, будто кипяток из шайки, взгляд на Артиста. Сжала и без того тонкие губы и выдавила:
- Несмотря на такие радости жизни я объявляю тебе ФЕ. Это просто нужно иметь еврейское счастье работать с тобой, типа меняю два запора на три поноса. А счастья нет. Сколько раз я просила тебя плотненько займись Привозом, а не шмарами с мужскими причиндалами!
- Таки все нормально было.
- Запихни эти дешевые прогоны в любимое ущелье. Ты просто выводишь меня наружу из себя. И шо мне прикажешь делать?
- Клара, дайте мне сделать мнение. Да, тырили понемногу, но это не смертельно, это как насморк. Мои подельники кинули идею, тебе понравится.
- Ну и…
- Неисправимое здесь главбух, ты, наверное, уже сама прикинула. Ее надо выбросить. Слава нашел замену.
- Я посмотрю.
- Завтра приведу. Нуйкину и Панибрату дать испытательный срок на годочек. Все ошибаются, но они знают дело.
- И эту шмару нуйкинскую приволоки. Есть вопросы.
- Может с ней предварительно Исаак перетрет.
- Решай сам как лучше, она мне нужна живьем.
Глава 5
Артист со Славой и Владом прибыли на Привоз и пошли по рядам. Посетили домик санитарной службы. Видно было, что Нуйкин неплохо поработал с наведением порядка. Но это можно отнести к паническому настроению директора. Как нагулялись зашли к Нуйкину. Как только хозяин увидел гостей буквально оцепенел и без сил рухнул на диван. Влад посоветовал ему:
- Не дрожи диван – лопнешь пружины.
- Садись к столу, побалакаем.
Нуйкин попытался встать, но ноги его не слушались. Слава с Владом помогли ему подняться и бросили в кресло у рабочего стола. Он ошалело крутил репой и на глазах появились слезы.
- Перестань мокнуть нос (не плачь). – посоветовал Артист. – На выпей водички и успокойся. Нет, не то. Влад, налей-ка ему коньячку, вода не поможет.
Нуйкин одним глотком осушил стакан и вроде как пришел в себя. В комнату вбежала кикелка из персонала Привоза. Бросилась к Нуйкину, обняла за шею и погладила головку, поправляя растрепанные мокрые волосы. Сильно вспотел.
- Зачем вы так мучаете человека, шо он вам плохого сделал? Нуйкенок мой…
- А ви мадам кто?
- Я его помощница по всем делам.
- Кто вам сказал, что ми его мучаем? – спросил Артист.
- Никто, я сердцем почувствовала.
- Нуйкенок, скажи ей, чтобы не встревала, - рассердился Артист, он ненавидел обнимающихся мужчину и женщину. - Тебя никто бить не собирается, наоборот, пришли обрадовать, ты останешься директором. Но в дальнейшем не шали.
- Понял, понял, понял… Сара выйди…
Сара со счастливой улыбкой выбежала из конторы. Нуйкенку дали для закрепления успеха еще немного коньяку. Он с благодарностью принял стакан и в него плюхнулась тяжелая слезинка.
Глава 6
Кладбище встретило делегацию гостеприимно распахнутыми воротами. Влад осенил себя крестным знамением, на что Артист отреагировал неодобрительным покачиванием головы и кислой миной:
- Влад, шо за мансы, или вы забыли?
- Прошу пардону, задумался.
На подходе к конторе Артист услышал до боли знакомый голос. Это Исаак проводил курс профилактики здоровья сразу для двух пациентов - Панибрата и главбуха. Он считал, что это поможет им приложить максимум усилий для работы во благо корпорации. Он понимал, что только дурдом способен на такой подвиг как окончательное восстановление мозговых функций. Но это же профилактический курс, не более того. Здесь загадка в другом - кто сообщил Исааку о необходимости предварительной беседы с главбухом, до разговора с ней Клары. Для Артиста это была новость.
Тем не менее он отважно дернул на себя дверь и шагнул в кабинет.
Увидев Артиста как своего спасителя, Варвара бледной мышью метнулась к выходной двери, но тут же растянулась на полу и злобно зашипела на Исаака. Тот, как ни в чем не бывало, спокойно сложил плеть и поздоровался с уважаемым человеком. Панибрат, лежа на столешнице, так крепко обнял стол, что Слава и Влад с трудом его оторвали.
- Что за самодеятельность? – спросил Артист.
- Никакой самодеятельности. Клара узнала, что Варвара собралась к этой крысе и просила проследить за ней. Я и проследил. Они закрылись в этой комнате и громко бакланили. Я культурно вошел и спросил, о чем они мечтают. Дверь легко починить. Крыса спряталась в том углу, а эта принялась названивать в полицию. У меня случайно в руках оказалась плетка, и я ей слегка намекнул, не больно, что так делать не надо. Я попросил крысу лечь на стол шоб оно у меня было перед глазами. И тут радостное событие: я вижу вас глазами.
- Панибрат, тебя мудохали? – спросил Артист.
- Ой, конечно же нет. А это, - он тронул пальцами шрамы на лбу и под глазами. - таки я думал, шо на столе есть подушечка и слегка ударился.
- Круговая порука – вздохнул Влад.
- Ну ви поняли, что завтра надо петь? – подозрительно ласково спросил Исаак. - Отвечайте не сразу, по очереди.
Те, по очереди заверили его, что все поняли и больше не будут.
- Я, к сожалению, - Исаак сделал паузу. - Повторяю, к сожалению, должен идти. Дел очень много. Завтра, зуб за два, увидимся. – хищно улыбнулся и вышел из конторы.
Артист присел в кресло рядом с Панибратом, тяжело вздохнул и уставился на своих помощничков. Те в недоумении молча смотрели на покосившуюся входную дверь. Первой со стоном оживилась Варвара:
- Ну не ёж твою мать! Артист, скажи кто твой друг, и я скажу какой поц ты.
- Закрой дзебало, - Артист повернулся к директору кладбища: - Иди морду помой, пентюх.
- Ой, он уже ушел? – очухался Панибрат. - А ви мне не сказали…
- Шо, вернуть? – осклабился Влад.
- Не надо, не надо, он очень энергичный, не как мои клиенты. С ним не тихо.
Варвара хотела было что-то сказать Славе, но тот отмахнулся:
- Сиди тихо. Завтра оба-две с утра к Артисту. Хотя… Панибрата не прошу, он будет вечерочком, слышишь меня, Панибрат?
- Конечно же, буду счастлив.
- А ты, курва, все подробненько да на бумажечку, да со всеми документиками. А сейчас нам нужен от вас отдых.
- И шо, этому все сойдет с рук? – завизжала Варвара.
- Тебе не сойдет, это уж точно. Влад проследит за твои мансы. Завтра Артист, он же твой начальник, вечерочком проведет с вами серьезную беседу. Думаю, что без Исаака. Хотя как знать - как знать. Лично я твое поведение не одобряю.
Услышав ненавистное имя, Варвара зажмурилась. Артист был благодарен Славе, за то, что он принял на себя разговор с главбухом. Встал с кресла и импозантно отвесив поклон слегка пострадавшим, вышел через покосившуюся дверь.
Выбравшись на центральную аллею, Артист не нашел машину. Видимо кто-то попросил Исая не мешать движению, и он отъехал на стоянку. Влад проверил, на стоянке машин не было. Пошли за ворота, где сновали ребята, торгующие чудодейственными бумажками с полезными советами, изображениями какой-то целительницы и другими замечательными лекарствами подобного рода. У них тоже ничего не удалось узнать. Вернулись, огляделись и увидели за памятником на параллельной аллее человека, похожего на Исая. Окликнули его. Так и есть – он.
- Ты где болтаешься? – спросил Артист.
Исай огляделся, умылся воздухом двумя ладонями и побежал к Артисту:
- Ой вэй, зохен вэй. Ви уже освободились? Я так волновался.
- Освободились. Подгони машину, ехать пора, - посмотрел на Исая и добавил: - Исаак вже уехал.
Через минуту все сели в «Волгу». Как выехали за ворота, Исай объяснил, что, когда увидел выходящего из конторы Исаака, у него началась мигрень, и он подобру-поздорову дал стрекача.
- Или я не знаю за его способностев? – прогундосил Исай и увлекся вождением.
Глава 7
Артельщики Зусман и Котовский, те еще гулены, которых венеролог Фукс пытался убедить, что лежать с прежней женщиной много лучше, чем с новой болезнью, своеобразно готовились к заседанию штаба корпорации. Они приехали к Наине согласовать некоторые спорные вопросы.
Перед свиданием артельщики, привычно заглянули в маленький ресторанчик в заведении бандерши дабы подкрепиться и подзарядиться перед серьезным трёпом. К часто пьющим в этом ресторане артельщикам швейцар относился более-менее лояльно. Он широко распахивал перед ним двери, но никогда не брал под козырек, выпячивая грудь эллипсом. Для этого есть люди посерьезнее.
В дверях появилась Наина как всегда ухоженная, свежая и сногсшибательная. Две сопровождающие ее девушки, помимо этого, были сильно соблазнительны и вызывали трудно скрываемое желание хотя бы на десять минут жениться на них.
Наина, по вмиг оглупевшим мордам дельцов, поняла их состояние и попросила девочек присесть за соседний с ними столик. А сама величественной походкой дошла до артельщиков и составила им компанию. Тут же за счет гостей на столе появились бутылка ужасно дорогого шампанского и хрустальная ваза с ужасно вкусными конфетами.
Котовский приказал официанту то же самое сотворить на соседнем столике. Девушки улыбнулись и поблагодарили мужчин за внимание и щедрость.
- Ви таки сделаете нам благодарность, когда придет ваше время. - Зусман был строг. – Сейчас перетрем с Наиной, и она вам скажет.
- А ви не хотите нам сделать благодарность, - Котовский ласково погладил плечико хозяйки. – Ведь ми ваши желанные гости.
- Ви, конечно же желанные, но не совсем. На работе ми бежим впереди паровоза и не любим семафоры. Это наше правило. Так что вас привело сюда?
- Бессердечная, конечно же дела. – Зусман сделал умную морду. – Потолкуем о нашей проблеме. Наши друзья, Нуйкин и Панибрат, видимо неправильно отвечают на некоторые вопросы Артиста, тем более Исаака. Сейчас они попали в глубокий тухес. Ми так не хотим. Я имею желание послушать друг друга.
- А шё здесь слушать? – Наина нетерпеливо перебирала салфетку.
- Ну как же? – Зусман перешел на шепот. – А порошочек желаний…
- Да и картишки после отбоя, - подхватил Котовский. — Ведь это ми рекомендовали
вам и слали к вам.
- Больше не рекомендуйте.
- Совсем?
- Совсем уже не получится. Просто надо покаяться. Зуб отдаю, что Клара с подачи Исаака в курсе наших маленьких проделок. Придется отслюнявить долю и взять их на баланс в процентном исполнении. Сколько и как, я решу сама. Перетру с Кларой, она телка толковая, подскажет. Не надейтесь, мало не будет, а много не покажется, когда впереди замаячит холодное сибирское будущее.
- Ми поняли, ты мудрая женщина и ми твои поклонники. Покидаем тебя, не до веселий, и будем размышлять.
- Красиво жить – это не дешево, - поставил точку в разговоре Котовский.
Глава 8
Фармазоны Коган и Гозман были вне себя, когда узнали о методах Исаака по борьбе с хищениями и недоимками в корпорации. Сегодня они с грустью вспоминали за ушедшие годы. Как обычно прогуливаясь по бульвару они крепко думали не за то, как сделать людей счастливее, а за предстоящий отчет самой Кларе. Это требовало серьезной подготовки. Специализация бизнеса, продажа и перепродажа ворованных ювелирных изделий и бруликов требовала особой осторожности во всем.
Профессионализм не раз выручал их в щекотливых ситуациях, в какие они попадали по причине нечистоплотности коллег по цеху. Так называемая «подстава» преследовала их безжалостно. Но фармазоны Коган и Гозман были специалистами новой формации. Работали тонко, изобретательно, без кидалово и силового воздействия. Здесь взял – там продал. Все по обоюдному согласию. Потому-то и фармазонами их можно было назвать с большой натяжкой. Скорее черные спекулянты, если бы не одно обстоятельство: они ведь знали, что имеют дело с ворованными цацками. Но их ударный труд высоко ценился деятелями преступного сообщества за их честность во взаимоотношениях и взаиморасчетах. Предложения иногда превышали возможности «трудяг».
В молодости они начинали путь к профессионализму бурно и скоренько оказались при деньгах. Но когда менты сами (или с подачи конкурентов) стали отлавливать и сажать эту категорию «бизнесменов» (были и приговоры по «вышке») два хитрых и умных еврея изменили тактику достижения стратегических целей. Вступив в корпорацию Артиста, они как бы легализовались. Но за это нужно было отстегивать согласованный процент от «сделок» в кассу «головной организации». Но тут бес попутал. Оплачивая услуги корпорации за «крышу», они занижали размер своей прибыли, и очень опасались, что об этом знает хитрожопый и безжалостный как геморрой полковник спецслужб Исаак – шеф охраны белого дома.
Вот они бродили по бульвару и гадали: знает-не знает.
— Вот что, давай-ка зайдем к гешефтмахерам. Иваненко, этот громкоговоритель, возможно что-то знает, - предложил Коган. – Здесь недалеко.
Поднялись на третий этаж дома Иваненко и робко постучались. Дверь плавно открылась и перед ними вырос огромный мужик, по всему хохол, с неласковой улыбкой выше семейных трусов и сильным запахом цибули (лука).
- Ми до Иваненко?
- И шо такое?
- Он нам нужен.
- И шо ви хочете?
- Его таки нет? И где он? Ми из корпорации.
- Да хоть из сартира, - мужик, зажмурившись почесал срамное место и нагло улыбнулся. - Ви ошиблись, он этажом выше.
- Извиняйте, - фармазоны пошли дальше, и увидели выходящего из дома Иваненко - И что ви среди здесь? – прорычал он.
- Ми до тебя. Есть тема.
- Меня ждет Скоробогатов, идем до него.
Скоробогатов резко удивился, но когда увидел Иваненко, успокоился и пригласил всех войти:
- И о чем?
- У фармазонов до нас дело.
— Это не больно?
- Пока нет.
Коган во вступительном слове прояснил ситуацию относительно отчетов, разгорающуюся обстановку, рассказал об Исааке и ждал мнение бизнесменов. Те поначалу долго смотрели друг на друга.
- Шо вам ударило в голову? – наконец проснулся Скоробогатов. - Ми ничего не знаем и не желаем. У нас нет проблем. Заходите еще.
Фармазоны нехотя откланялись и ушли опять на бульвар. Походили подумали и решили зайти к Артисту. То бишь: быка за рога.
Их встретил Слава. Сначала Коган затем Гозман прижимали его своими дотошливыми нудностями. Слава, наблюдая искреннюю озабоченность в глазах фармазонов, заверил их, что за ними есть кое-что, но это не смертельно. Рекомендовал вернуться домой и успокоиться.
Но успокоиться при даже маленьких непонятках – это не для еврея. Им надо знать здесь и сейчас.
- Ну ше, будем ждать…
Глава 9
Утром следующего дня Артист, как было и задумано, проводил брифинг с Варварой в присутствии Влада и Славы. Исаака, во избежание проблемной ситуации, решили не приглашать, но он был там, где его всегда можно достать по свистку.
- Слава, начинай, - дал отмашку Артист. – Только самое главное, не разменивайся на эмоции.
- Попробую. По сути, говорить не о чем, в документах такой бардак и нескладуха, что диву даешься.
— Это не те документы, Я дала два комплекта, ви выбрали второй.
- Что значит второй? – возмутился Артист. - Двойную бухгалтерию шьёшь?
- Уменьшаю налоги. Я для корпорации стараюсь, а не абы как.
- Слава, а что в первом?
- По первому комплекту у нас убытки.
- Слава, заводи сюда сменщика Варвары.
- Артист, это сменщица - Раиса Исааковна. Она по моей просьбе целый месяц вела некоторые наши направления по фактическим документам, и по подложным тоже. Для сверки. У нее реальная картина. Работа была неимоверно трудная. Здорово помог Влад и его подручные. В квартальном отчете будет все в ажуре.
После недолгих препираний было решено освободить Варвару от занимаемой должности. Обязать ее в недельный срок написать подробную объяснительную записку по выявленным и выявляемым в ходе проверки нарушений. При обнаружении вторично недостоверной информации передать дело в службу безопасности корпорации.
- Я сильно прошу еще раз обдумать, что ви ловили ушами, и хорошо подготовиться к встрече с Кларой, - объявил Артист. – Предупредите балабузов фирм и фирмочек корпорации, шо у них есть-таки возможность поправить левые отчеты. Пока что все. Свободны. Слава выведи Раису, потом Исаака через несколько время и скажи за кофе. Проследи, чтобы Исаак не видел Варвару.
Но этого не получилось. Влад лично выводил Варвару через второй коридор, но там с гнусной улыбкой с прищуром их поджидал Исаак. Влад было растерялся, но скандала не случилось. Исааку таки да очень за счастье хотелось берцем дать ей по корме, чем просто пройти мимо. Но соблюдая этикет, он тихо, но разборчиво произнес:
- Я вже могу исполнить ваше последнее желание. Надо загадать.
Глава 10
У дверей кабинета Клары беспокойно шагая взад-вперед томились Нуйкин, Панибрат, Фаина, фармазоны Коган и Гозман, артельщики Зусман и Котовский. Зусман время от времени доставал свой отчет, нервно перебирал листы, что-то показывал Котовскому и глубоко вздыхал. Наина с грустной улыбкой наблюдала за ними, удивляясь тому, как пали мужики. Бледный вид и розовые щечки. «В конце концов, шо за суета, - думала она. - Никто ваши мудебецайлы отрывать не собирается. Что за блажь. Такие смелые в апартаментах, а на деле слизняки».
Настроение Нуйкина было куда лучше, чем у артельщиков после бодрящих слов Артиста. Но в душе екало.
Панибрат выглядел не лучше своих клиентов. Хоть грим накладывай. Он сильно похудел и готов был ко всему, и даже соглашаться со всем, в чем его будут обвинять. Любитель хлеба и зрелищ (плюс эротоман) не терпел боли ни физической, ни душевной. Ведь в процессе физического насилия Исаак широко употреблял уничижительные непечатные выражения, пословицы и поговорки.
Вчера, когда Варвара покидала дом Артиста, кто-то из охраны ущипнул ее за филейную часть и неожиданно грубо и больно получил по носу и в глаз. У чекиста от неожиданности отнялась речь. Но Варвара, настоящая мегера с растопыренными когтями выглядела молодцом. Невезучий службист, обливаясь кровью, так и не смог вразумительно объяснить произошедшее. Коллеги вызвали «скорую», но к ментам обращаться не стали, чтобы не уронить своего высокого звания.
Бодрячком держался Исаак. Вчерашнее происшествие с Варварой несколько огорчило его, и он пообещал подчиненным «счастливую» жизнь, как только уладит вопросы с Кларой. Ему очень хотелось кое-кому натянуть глаз на жопу. Потирая руки, он успокаивал себя: «Это будет совсем скоро». Вышагивая гоголем, Исаак строил схемы допросов отдельных членов корпорации и, чтобы прокурор не вздумал вернуть дело для пересмотра, сам формулировал стопудовые обвинения и радовался, когда находил нужные слова. Присутствующие догадывались какие их ждут испытания и вели себя смиренно, показательно спокойно. Панибрат даже вытягивался во фрунт, когда взгляды их пересекались.
Из кабинета вышел Артист, объявил о скором приеме и просил всех привести в порядок внешний вид, мысли, желания и морды. Исаак пообщался шепотком с Артистом и принял командование над «уродцами». Построил по ранжиру, открыл дверь кабинета намекая, что можно вползать. Их встретил Слава и рассадил вдоль стены на заранее расставленные стулья.
Глава 11
Судилище было недолгим. Клара вообще не любила лишних слов. Она давно приняла единственно правильное решение, осталось только огласить его. И оно было оглашено. С ним были согласны и довольны все. Исаак, поглядывая на Панибрата сообщил: - Ви думаете, что я радуюсь, но нет, не очень. Но у нас-таки высшая форма демократии – единоначалие. Это обязывает к массовой дисциплине. Я, а главное ви, должны соблюдать. Панибрат, такие отчеты будут теперь часто и внезапно. И не говорите потом, даже под пытками, что я не предупреждал. Трудитесь от души, и я не буду прибегать к ним. Желаю всем крепкого здоровья… оно вам пригодится. А теперь быстренько встали и культурно строем покинули помещение.
Артельщики прогуливались по бульвару. Котовский предложил зайти к Наине и поздравить ее с окончанием кошмара.
- Я не возражаю, но боюсь ты будешь искать партнера для обмена страстями. Ой вей, это нам может повредить, - Зусман оглянулся проверить, нет ли рядом Исаака. – Может-таки в Гамбринус, на нейтральной полосе не будет нужды кипятить нервы.
- Нам же с Наиной надо подбить бабки и подумать за бизнес. Он не умер. Нам надо забыть за крысить. Будем шикарно вести расчет.
- Ты уже готов к такой жизни?
- Другое нам будет не по вкусу.
Из боковой аллеи на бульвар навстречу артельщикам вышли фармазоны Коган и Гозман. Их довольные масляные рожи не подняли настроение артельщиков. Они почему-то подумали, что это проделки Исаака и принялись сканировать пространство. Ничего подозрительного не обнаружили, слегка успокоились, но сомнение до конца не ушло. Нетерпеливо оглядываясь, остановились и с кислыми минами радостно приветствовали коллег.
Все испортил треск ломающихся веток и тяжелая поступь неизвестного. Фармазонам с перепугу стало очень не по себе, Зусман принял «на старт», а Котовский схватился за сердце и у него подкосились ноги.
- Друзья, как я рад видеть вас глазами. Встань Котовский. Это же я, Иваненко. Ми со Скоробогатовым просто поджидали вас среди здесь.
- Я-таки предупреждал, - Скоробогатов виновато улыбнулся. – У них нервы, а ты…
- Не ссы в компот. Зусман, хватит строить из себя целочку, помоги лучше, спринтер хренов. Оживи фармазонов.
Все вместе подняли Котовского на ноги и довели до скамейки. Дали глоток хлебной из горлышка, ласково похлопывая по спине, говорили какие-то глупости типа раньше срока не помрешь, ты еще так молод, будь мужиком и тому подобное.
- Суки рваные, вы че ох.ли, - прорвало Когана. - Отвали Иваненко, тварь продажная. Сам мудак и шутки мудацкие. Шо ты среди здесь? У тебя же все хорошо? Забыл, хохол гребанный, что не хотел с нами побазарить.
- Я хохол по бате и осознал свое поведение. Потом вспомнил, что у нас имеются грешки и мне стало стыдно. Я прихватил Скоробогатова, сильно обидел его и привел сюда.
- Зачем?
- Скажи ему, что там такое было у Клары.
- Спроси у Исаака, он лучше знает. А мне до тебя как до того маяка у Пересыпи. Отвали, я сказал. Зусман, если хочешь, расскажи этой суке, как найти Исаака.
- Исаак его сам найдет.
Полу-жид (полу-хохол) сильно огорчился. Присел к Котовскому и начал дико извиняться.
Фармазоны Коган и Гозман заметно успокоились и ушли, не попрощавшись ни с кем. Дошли до любимой скамеечки в скверике у Дюка. Снимая стресс разговорами ни о чем.
- Какая чудная погода.
- А море совсем синее. Как мало надо для счастья.
- Как все уляжется, ми с тобой посетим-таки синагогу.
- Возблагодарим судьбу, она таки помогла нам правильно трудиться и избежать Исаака грозного.
Спустились к морю и кинули каждый по десять копеек без сдачи.
В это время Панибрат добрался до своего кладбища, подошел к памятнику основателя династии, обнял его шепча молитву и благодарил за потустороннюю помощь. Обещал навсегда покончить с распутной жизнью… по возможности.
Нуйкин на радостях посетил скромную квартирку известной всей Молдаванке шалавы, но назло себе не притронулся к ней испытывая волю, но с аппетитом съел принесенные с собой колбасные обрезки. Уходя, тепло прощался с хозяйкой, но та напомнила:
- Сперва отдай мои бабки, жмот.
Часть 5
СБУ осуждает Додика; перерождение Панибрата; Котовский, Зусман и мемориальные доски; Соня – боец невидимого фронта; производственное совещание у Наины;, Фукс лечит фармазонов; арест Проныры; шлимазл Шапирович; Слава и Влад? Софья – дочь Артиста и Влад; бизнесмен Корневик; Приблудная и Филькина создают шедскую семью; Софья и Влад.
Глава 1
Все отчеты прошли и жизнь продолжается. Исаак собрал в подвале белого дома всю свою банду (сотрудников СБУ) посовещаться за тот случай с Варварой. Додик оправился от полученных травм и оскорблений и готов был служить дальше. Не оправился до конца Исаак:
- Как случилось, что нуйкинская прошмандовка накостыляла бойцу СБУ, - начал он с какими-то дурными интонациями. — Это выходит за пределы моих нервов. Почему они мотаются у меня одного? Почему она не смогла отличить воина от настоящего говна и хотела сделать его бесплатным приложением до костылей? Ви сильно перерабатываетесь – это да. Я не рафинад в любом месте. Но ми ведь на службе. Ви забыли домашний станок и вас тянет на свеженькое. Я понимаю. Хотя Варвара давно не свеженькое и даже притухлое немножко. Додик прокис в отдельных местах и решил кое-что припомнить на зубок. Может сильно ущипнул, не знаю и он уже не помнит. И менты совсем забыли, но вдруг-таки вспомнят?
- Ми можем отбить у них память. – предложил разводящий Кнут.
– Кончай тут блатными замашками употреблять, - заметил ему Исаак. – Ми несем службу, нам верят. Менты – второй сорт и не будем унижать свои прелести. Но ответственности за проколы мы имеем не снимать с себя при большом желании. Или я не прав?
Все «воины» уставились на Додика.
- Я не имею сказать – промямлил Додик.
Исаак сделал озабоченный вид и вынес свое мнение:
- Ты, конечно, пострадал, но я буду думать и скажу потом. Через час у меня культурная программа для больных, у Панибрата, и я спешу. Наш сходняк, то есть производственное совещание окончено. По рабочим местам разойдись. Додик, ты пока тоже разойдись.
Исаак таки убедил Клару, что Ася им пригодится до особых поручений. Она едва справлялась от их обилия. Асе пришлось пригласить на должность секретного агента свою, не менее трудолюбивую, подружку Соню, которой, кстати, понравилась новая служба. Вроде бы все хорошо, но Исаак был не совсем доволен, поскольку свободолюбивая Соня часто нарушала трудовую дисциплину. В один из вечеров он прихватил Асю в комнате приема за тухес и неласково спросил, почему ее подружка забила болт на производственные обязательства. Ася пообещала перетереть с легкой подругой.
Глава 2
Довольный обещанием Исаак приступил к выполнению задания Клары, до которой дошли слухи, что Варвара собирается сегодня совершить визит к Панибрату. «Зачем? что она задумала? – размышляла Клара. – Панибрат тварь дрожащая и о чем с ним можно говорить и договариваться? Он ей что-то должен?». Одни вопросы. Пусть шеф охраны поработает.
Исаак был счастлив выполнить это поручение. Лишний раз повидаться с кладбищенским гением вдохновляла его на подвиги. От подмоги отказался, решил, что с удовольствием справится сам.
Оставил машину у ворот некрополя, оглядел все куда добирался взгляд (ведь сюрприз – это неожиданно приятно) и осторожненько пробрался к конторе. Отметил, что дверь поправили. Прислушался; вроде тихо. Тут дверь отворилась и из конторы вышел Влад. Исаак несколько растерялся:
- Ты зачем среди здесь? Спрячься.
- Ни к чему.
- У меня операция.
- Но меня прислал Артист. Просил кое-что узнать…
- Что конкретно?
- Секрета нет, но раз вы здесь, значит в курсе.
- Не тебе рассуждать. Говори.
- Артист переговорил с Кларой и просил меня поприсутствовать на встрече Панибрата с Варварой во избежание несчастного случая. Я был. Варвара просила простить ее, расплакалась и убежала.
- Где урод?
- На месте.
- Скотина, такую операцию сорвал.
Исаак приказал Владу охранять дверь и решительно вошел в контору. Панибрат сидел за рабочим столом и перебирал фотографии предков. Увидел Исаака, вздрогнул и показал на фотки:
- Мои деды и прадеды, я понял, они помогают мне и защищают. Я уже ничего не боюсь.
— Это ты зря… Погоди, а с какого бодуна ты это решил?
- Пришла Варвара, я прочитал мою любимую молитву, и она стала ласковой. Я совсем не ожидал, - у кладбищенской крысы заблестели глаза. – Они видят меня и помогают.
- Где видят? Кто конкретно? – Исаак оглянулся, поежился, посмотрел на потолок, в окно, на фотки. – Учти, у меня кое-кто в дурдоме работает.
- Пусть себе работает.
- Влад! – позвал Исаак. – Осмотри помещение. Внимательно. Сильно попахивает изменой.
Влад перед осмотром спросил, что искать. Посмотрел на крысу и предложил:
- Может сам расколешься?
- Таки я раскололся. Все сказал. Мне не верят, но и пусть.
Исаак тряхнул головой:
- Влад, даже твой Артист так не сможет. Поехали до Клары, а этот… да хрен с ним. Вылечим. Всю дурь из башки выбью, - отвесил мощный подзатыльник, но голос уже не был таким строгим. – Понял, что удумал? Всего-то ничего с ним не общался, и на тебе. Пошли быстрее.
Клара внимательно выслушала Исаака, недоверчиво поглядывая на Влада. Тот утвердительно кивал.
- Ладно, оставим его в покое, но так, чтобы это не распугало клиентов. Еще возьмут за манеру всегда жить. Влад, проконтролируй. – Клара, тем не менее удивленная и слегка пораженная, откинулась на спинку кресла. – Дела-а. Сейчас поговорим за других. Исаак, ты можешь идти. Мне вечерочком надо увидеть Артиста и Славу. И ты тоже. Все, по коням!
Глава 3
Котовский после того случая на бульваре все чаще стал жаловаться на боли пояснице. Как-то раз прогуливаясь по бульвару в раскоряку с поясницей и Зусманом, им повстречался полу-жид (он же полу-хохол) Иваненко. Он как обычно неожиданно вынырнул из боковой аллеи и принялся обнимать больного притворно сочувствуя и злорадствуя в душе (дуализм на марше). И не потому, что ему всегда становилось хорошо, когда другим делалось хуже, а из-за того, что когда-то, в лихие времена, Котовский сорвал куш на очень интересной сделке и ни с кем не поделился (с какой стати?).
***
А дело было так. Известно, что в Одессе домов намного меньше, чем мемориальных досок. Причина в том, что сбежавшие сильно мечтали увековечить себя на улицах Города. Пришла пора, а с ней и идея. Когда в порт подкатил очередной корабль из мест с гордым названием Брайтон, где прижились напуганные евреи, он увидел двух братьев по крови, тащивших тяжелую плоскую сумку, из которой выглядывала серая мраморная плитка. Поинтересовался, не мемориальная ли у них доска. Если да, то не хотят ли они пришпилить ее на стеночку дома у синагоги на Еврейской улице. К тому же он не будет возражать, если они сделают это на стене его дома, поскольку это пока единственное свободное место во всем Городе.
Котовский говорить и убеждать мог классно. Состряпали договор, который проверил и зарегистрировал «нотариус» Зусман. Работники жилконторы в синих комбинезонах за сто американских рублей прикрутили памятную доску к задней стене жилого дома. «Нотариус» Зусман расчувствовался и согласился побыть фотографом. Долго фотографировались. Отснятую кассету нотариус бесплатно продал родственникам, а родственники незаметно отблагодарили нотариуса. Ни у кого не возникло никаких вопросов. А что прикажете делать, если эти тупые американцы сами не могут догадаться за такие элементарные вещи, как разбавлять бензин, менять местами ценники на покупках и такое прочее? А хваленный Голливуд! Их продукция по силе восприятия не догоняла порнофильмы комсомольских идеологов. В конце концов с тупыми лохами тепло распрощались и пожелали счастливого пути.
Иваненко в то же самое время ходил полуголодный. Он слезно просил взять его в долю. Но Котовский отказал потому, что идея была лично его и к тому же он сам тоже ходил редко наевшимся. Иваненко этого не забыл и радовался любой неприятности коллеги.
От отчаяния полу-хохол решил стать стукачом. Но одно дело позиционировать себя кем-то, а другое дело быть им. Последствия ложного доноса штука неприятная и Иваненко испытал это на своей шкуре, когда сильно ошибся за жену мэра города. За это бойцы рукопашного боя в тесных помещениях два часа убеждали его, что он ошибся. Смущенный и покрытый легким загаром от ментовских кулаков он, улыбаясь солнцу и синему небу, скоренько почапал до дому. Стукач из него получился хреновый.
***
Так зарождалась «дружба» Иваненко с Котовским. При их встрече на бульваре Котовский вяло улыбнулся, а Зусман уклонился от объятий. Он не любил фамильярностей. С осторожной еврейской улыбкой, бочком-бочком, к ним приближался Скоробогатов. Иваненко увидел подельника:
- К чему эти партизанские замашки? Или ты увидел Исаака?
- Глазами не видел, но имею ушами за Панибрата.
- И шо такое? - удерживая челюсть спросил Зусман.
- У него крыша потекла. Возможно принудительное лечение.
Коллеги насторожились.
- Я таки знал, что такое будет, - Иваненко обнял Скоробогатова, шепнул что-то в ухо и они скоренько ушли, совершенно ни с кем не прощаясь.
Котовский из последних сил удерживал равновесие в позе мама моет пол. Одесский телеграф начал активничать. Зусман поднырнул под подельника, напрягся:
- И нам пора …отсюда …но куда?
Глава 4
Коган и Гозман встретились в скверике неподалеку от входа в заведение Наины. Это место они давно уже выбрали для обсуждения важных проблем. Сегодня Панибрат всколыхнул всю Одессу, и они не могли не перетереть эту новость. Коган предложил съездить на кладбище и на месте прояснить ситуацию. Осторожный Гозман согласился, но прежде ему хотелось успокоиться рюмочкой коньячка.
Швейцар услужливо открыл входную дверь и проводил самцов до их столика в ресторанчике. В заказе в этот раз были только коньяк и гроздь винограда. Никаких обычных ранее излишеств для обмена страстями.
- Ты зовешь меня на кладбище, но ведь даже не знаешь расклад, - заныл Гозман. – Там может быть засада.
- Я могу жить, когда знаю. Ми можем побродить, посмотреть.
- Давай зайдем к Наине, она центровая и все знает.
Гозман достал мобильник и связался с бандершей. Та пообещала, что скоро подойдет. Пусть пока угощаются. Гости успели пару раз угоститься, когда к ним подошла Наина:
- В чем дела вопрос?
- Ми до тебя за Панибрата. Ти ведь в курсах?
- Знаю. Думаю… это его новая фишка. Он жив-здоров и кушает. А шё за мандраж? Радуйтесь, шо до вас им дела нет.
- Кому?
- Ой вэй, «чекистам». Варвара там начудила, у них разборки. Можете поехать до него и потрогать.
Фармазоны поверили Наине, допили коньяк и пошли до Панибрата. На кладбище у его конторы собралось большое количество людей. «Э-э, да он уважаемый человек, - подумали с завистью фармазоны. – А ми и не знали».
Но они ошибались в предположениях. Дело в том, что только-только прошли похороны очень богатого одесского жмура прикатившего из Испании с целью умереть на родной земле. Прямых родственников у него не было, однако внучатых племянников нашлось едва не пол Одессы. Вот они и пришли за наследством. Уже дважды прошла перекличка, первая в шесть утра. Панибрат ошалело, хватаясь за голову, бегал среди всех и призывал к порядку. Слезно убеждал, что кофе и бутербродов не будет, даже если они пообещают разойтись по домам.
Гозман отметил, что в такой ситуации не грех сойти с ума. Но директор кладбища выглядел вполне здоровым, ментов и чекистов не наблюдалось. Фармазоны успокоились и стали ждать. Через пару часов ситуация несколько успокоилась, и они зашли в контору.
- Рады видеть тебя глазами, - пропел Коган. – Шо у нас со здоровьем?
- А почему ви спрашиваете? – Панибрат был на взводе.
- Идет треп, но ты совсем не плох.
- Пантеон – моя жизнь. Здесь всю жизнь работала и провожала евреев в лучший мир моя семья. Она видят меня и помогает. Я буду счастлив здесь.
Фармазоны переглянулись и направились к воротам.
- И никакой он не сумасшедший. – вынес вердикт Коган.
Глава 5
Соня со всех сторон интересная чудачка. Наина в свое время не нашла в ней нужного для дела и отказала просьбе принять в свой коллектив. Но по тому, как развивались события в жизни отвергнутой, она сильно пожалела. У Сони проявились такие таланты, что многие толстосумы перекинули свои мысли и налик на нее. Но по большому счету это было не критично до конкурентов. Соня жила не для дела, а для удовольствия. У нее не было апартаментов, а только одна комнатка в деревянном доме ушедших в мир иной родителей по причине неумеренного потребления некошерных напитков. Вообще-то, алкоголизм в еврейской семье не поощрялся ни синагогой, ни простыми евреями (у которых на водку не хватало). Да и с бельишком были проблемы, особенно с нижним. По дому она ходила в трусах, подаренных ей нападающим команды «Черноморец». Они были длинные и широкие и канали за юбку. Многих это бодрило.
Совсем скоро от коллег по цеху специфической направленности она многое для себя раскрыла и поняла, что вполне потянет стать лучшей куртизанкой Одессы. Это то самое ремесло, что при малых затратах приносит немалое бабло. Надо только найти человека, способного умело применить ее таланты в качестве основы для освоения новых горизонтов. Долго искать не пришлось. Как в сказке Соню вскоре посетила фея в лице Аси Давидовны и предложила стать агентом спецслужб с сексуальным уклоном. Это позволило бы чекистам разоблачать шпионов и им подобную шушару как местного, так и импортного разлива. Возможны зарубежные командировки и зарплата в валюте. При этом ей полагались апартаменты для приема гостей и профильные средства «развяжи язык»: шикарная закуска, спиртное всех сортов и марок, видеоряд специфического содержания и многое другое без ограничений.
«Ну что ж, - подумала Соня. – такой вариант устраивает. Мечта моей жизни – занять достойное положение в обществе сбывается. Пусть не совсем так, как мне виделось, но тоже неплохо». Но есть тайна, в которую Соню не посвятили. Исаак, по роду работы был знаком со многими сутенерами, промышлявшими на подконтрольной ему территории. Они-то и навели справки о тайных мечтаниях подруги Аси Давидовны. Это Исаак придумал легенду об агенте спецслужбы по особым поручениям. Соня клюнула. И первое, о чем она попросила Асю – выдать ей обмундирование бойца спецназа. Ася Давидовна пообещала выполнить ее желание сразу же после прохождения курса молодого бойца. Единственное, что у Сони не совсем получалось, так это вовремя приходить на службу, как и уходить.
Слишком свободный график работы предыдущей трудовой деятельности (пусть даже ударной) расслабил Соню. Да и прошлые клиенты не давали ей полностью забить на кустарщину и перейти окончательно в высшую лигу. Когда по этому поводу Исаак пригрозил Соне увольнением без выходного пособия и без сохранения формы бойца спецназа, она очень расстроилась, и пообещала, что бесплатно один раз «поговорит» с отличниками боевой и политической подготовки.
Захватывающе прошел инструктаж новобранца во время подготовки к первой самостоятельной «операции» стажера Сони. Проводила его опытный боец невидимого фронта Ася Давидовна. На правах руководителя группы особых поручений (так ей сказал Исаак) она без стука вошла в комнату приема особых лиц и распорядилась готовиться к переговорам.
- Я всегда готова, - отрапортовала Соня, вытянувшись в струнку. – А переводчики будут.
- Как штык, но без оружия и в гражданке. Примешь по одному без второго слова. Пароль: «Покувыркаемся?», отзыв: «Как прикажете, мой господин». Тебе передадут малявы в запечатанных конвертах (с наличкой). Заныкай и щелкни этой штукой, – Ася Давидовна показала, где находится замаскированный тумблер. - Я на стреме. Отправь агента освежиться, а сама кинь маляву в специальную щелочку под дверью. Смотри не перепутай, это сильно важно.
- Не боись.
- У них строго. Фронт невидимый, но порой могут легонько засветить. Они таки наши боссы и имеют право поправить любого, кто нарушит утвержденный штабом порядок ведения дел. Без объяснения причины. Работа-таки нервная. Так что старайся.
- Ой вей, ви меня знаете. Я за Маму (Одессу) плащ порву.
- Верю. Одень это, - Ася бросила на кровать кружевной гарнитур. – Сама не стирай, сложишь в пакетик, Я возьму.
- И еще важно, продолжала Ася Давидовна, чтобы агенты не пересекались. Возможно, что кто-то из них забудет одеть труселя и вдруг вернется. Были случаи. Ой вей, они на задании такие рассеянные. Следи глазами.
На первых порах Соня сильно уставала, но держалась, и держаться ей помогала любовь к профессии ну и возможность в свободное время пересчитывать заработанное бабло.
Глава 6
Артист с помощниками приехали с рабочей поездкой на станцию, откуда души усопших, слегка передохнув и насладившись музыкой прощального оркестра, оставляли бренное тело в распоряжении Панибрата и отправлялись на судебный процесс, где должна решиться их дальнейшая судьба.
Артист встретил директора некрополя у памятника основателю династии. Тот сидел внутри ограды на лавочке и о чем-то беседовал с мраморной плитой с именами погребенных. Артист глубоко вздохнул, поморщился, предвидя непростой разговор, и окликнул Панибрата. Тот увидел Артиста и радостно улыбнулся.
- Ой спасибо, ви пришли, как это хорошо. Все думают, что я безумный, но это неправильно. Я был в синагоге, разговаривал с раввином, и он сказал, что я имею правильные мысли.
- Какие твои мысли? Колись.
- Я должен забыть все свои прошлые проделки и никогда не наживаться на родственниках усопших.
- А ты наживался?
- Я наживался, но немножко.
- Объясни, я сильно не понимаю.
- С каждого родственника я брал деньги за хорошее место, за размер оградки (земля здесь очень дорогая), за памятник, чтобы он был чистый, а он не всегда был чистый, и еще, и еще. Но ведь это стоит недешево. Там дай, здесь дай. Рабочий лишнюю лопаточку не бросит бесплатно… Ой, что я говорю, ведь ви все знаете за наше еврейское счастье. И шо я с этого имел?
- И шо ти с этого имел?
- Ничего уже. Ваша Варвара несчастный человек.
- Расскажи.
- Она ваш бухгалтер и до вас все забирала. Я платил сам из этого кармана, - Панибрат показал из какого. – Я дорожил работой — это моя дань моим предкам. Конечно, каждый человек может иметь благодарность за то, что сделал, но ведь она ничего не сделала. У нее деньги впереди человека, пусть даже он еврей. Она очень несчастный человек. Да и ви не помогали, а только ругались, но деньги брали.
- Не гони, я не догоняю. Она говорила тебе, что эти деньги до меня?
- Да… и до Клары.
- И много денег?
- А ви не знаете?
- Я получал всего лишь зарплату.
- Но это не по мне. Откуда мне знать? Она ваш человек и я ей давал. И она сказала, что ведет счет, и чтобы я не беспокоился. Но я беспокоился, потому все писал. Когда и сколько. Можете сверить.
- И она хотела это у тебя забрать?
- Ой вей! Наконец ви поняли. И зачем тогда здесь был Исаак? Он тоже очень несчастный человек.
- Ладно, не расчесывай нервы. Больно. Я буду посмотреть. Влад, Слава – поехали.
Артист сидел в машине в глубокой задумчивости, долго молчал. Но когда машина въехала на колдобину он будто проснувшись вполголоса спросил:
- Слава, ты слышал, что говорил Панибрат? Что мыслишь?
- Слышал и очень огорчен. Я мыслю, что он говорил искренно. И еще я мыслю, что он никакой не сумасшедший. Просто в какой-то момент он сердцем почувствовал, что живет неправильно и поощряет неверные поступки других. И это очень не нравится предкам. Он таки продолжатель дела семьи и не может вот так погубить его А деньги — это грязь для души.
- Может быть ты прав.
Панибрат смотрел на Волгу Артиста до тех пор, пока она не скрылась за воротами кладбища. Посмотрел на плиту с фамилиями предков и шепотом прочитал молитву.
Артист негодовал. Прежде решил поехать до Раисы, нового бухгалтера, в надежде перехватить Варвару. Ни Раисы, ни Варвары. Наконец узнал, что они у Клары.
Глава 7
Исай как обычно подъезжал к белому дому в глубокой задумчивости сжав губы под самым шнобелем. Артист не обращал на него внимания, занятый своими мыслями. Встретил их не Исаак, а какой-то рядовой боец охраны. Совершенно спокойно, без эмоций он открыл дверь тачки и даже помог Артисту выйти. Это несколько удивило гостя, но не более того. А вот Исай забеспокоился.
- Я так понимаю, что Исаак у Клары, - предположил Артист.
- Так точно. Он просил проводить вас до него.
- Провожай.
Клара перебирала какие-то бумаги и слушала пояснения к ним сидящего напротив Исаака.
- Разрешите?
- Давай, артист, заходи. – Клара выглядела озабоченной, как, впрочем, и Исаак. – Ничего не понимаю. Может ты что-нибудь подскажешь. Ведь ты ездил к Панибрату.
- Да, я от него, и много чего узнал.
Артист в подробностях пересказал разговор с директором некрополя и слово в слово повторил вывод Славы о состоянии его здоровья. И о его делах вообще.
Очень внимательно его слушал и Исаак. Взгляд у него был потухший. Все, о чем он до этого докладывал Кларе разбивалось вдребезги. Выходило, что не так уж плох и коварен Панибрат. К тому же нормального ума.
- Исаак, расскажи о визите Варвары. – попросила Клара. - И пусть ее приведут.
- Таки я ее ищу прояснить что-то. И о деньгах тоже.
- Проясним.
- Она сама пришла ко мне, - начал Исаак, – вот с этими бумажками и большой пачкой денег, что стырила у Панибрата. Ой вей, она знала, что я ее догоняю и решила опередить. Но я ей не верю.
- Раиса сказала, что теперь в бухгалтерии все в порядке. Варвара все показала и рассказала. Все поправили. – Клара посмотрела на Артиста.
Тот с трудом сделал умное лицо, задумался и выдал:
– Вот думаю, зачем разговоры с ней, ми же не менты, если все в ажуре, пусть идет себе…
- Не совсем, - влез Исаак. – Клара, я запрещу ей покинуть Город, пока ми не привыкнем, что она безвинна.
- Делай как знаешь. Не забудьте рассчитаться с Панибратом по его расходам.
Глава 8
Иваненко и Скоробогатов бурно обсуждали очередную провальную коммерческую сделку и во всем, в который уже раз, обвиняли фраеров, от которых нет житья. Они прямо-таки захватили их производственную нишу.
- Ша, - ответил Иваненко, достав окурок Мальборо из кармана. – Вообще, что творится в мире. Воры в законе женятся, блатные обкрадывают нищих, в нашем деле нет свеженьких идей. Ви совсем забыли за работу.
– Перестаньте сказать, – отмахнулся Скоробогатов. – Имея один пинжак не надо утверждать, шо ви банкир. К чему эти мансы?
- Или ви кидаете на меня намек?
- Или да. Ви предлагали не дешевым фраерам контейнер американских сигарет прикуривая чинарик? И шо?
Спорили они долго, но заставить хохла признать свою ошибку – утопия.
Со стороны Лестницы к ним приближались фармазоны. Они вели светскую беседу.
- Я хочу сказать, что все люди жрут, но не каждому по карману ананасы. Вот ми сейчас продали те самые цацки и можем себе многое позволить. «Я видел Котовского», —сообщил Гозман. - Он просил у меня кругленькую сумму, клялся, что у него на мази большое дело, но я не дал. Кстати, вот и они. Подойдем спросим за Панибрата. Много всего разного за него гундосят.
Скоробогатов недоверчиво поздоровался с коллегами. Коган спросил за Панибрата.
- Я за него не знаю, - ответил Иваненко. - но говорят, что рыхлому повезло и он при своих.
Коган ухмыльнулся:
— Вот так цимус, можно помечтать за хороший участок. Ми с Гозманом уже кое-что приметили за светлое будущее.
- Таки спросите у нас… почему нет? Ми для вас найдем совсем дешево, – предложил Иваненко. – Почти бесплатно.
- Ага, - хохотнул Гозман. - Прямо на бульваре.
- Здесь не советую, очень шумно, - не понял сарказма Иваненко. – Вам же нужен покой. Вечный покой. Ми обеспечим.
- Сразу после вас, - отмахнулся Коган, и они с Гозманом прогулочным шагом пошли в сторону Дерибасовской.
Скоробогатов тяжело вздохнул:
- Ах ты ж, Боже ж мой же ж, опять ви за свои мансы. Иваненко, перестаньте пылить. Ми же не бизнесмены из комсомола. Где у вас участок? Покажите, я жду.
- Как ви могли такое заявить? Чтобы я не ответил за свое слово? Я таки нашел бы его.
Скоробогатов так ласково посмотрел на Иваненко, что тот невольно вздрогнул.
Глава 9
Наина проводила производственное совещание в коридоре заведения. Именно в коридоре, потому что конференц-зал был давно поделен на три комнаты визитов. Теснота жуткая. Требовалось существенное расширение «производственных» площадей. Наина, в связи с этим, требовала, чтобы, во-первых, «станочницы» неукоснительно соблюдали графики приемов и свели к минимуму переговорный процесс. Словоблудие не поощряется даже на станкостроительных предприятиях, где перекуры могут длиться часами. Во-вторых, ужесточаются требования к шумовым эффектам.
- Стены особняка хоть и толстые, но им не под силу удержать ваши визги и восторженные возгласы. Имейте ввиду, пустяковое избиение учтено в калькуляции. Это издержки производства, но не надо так громко орать. Прямо-таки оральный секс. Как говаривал один мой знакомый, прапорщик: «орите, но на пол баритона ниже». Я предусмотрела расходы на «зализывание ран». Я все понимаю и не жалею капусту за грим, стоматолога, абортмахера... Выше моих нервов поганое поведение с мордобитием внутри и среди здесь. Я же ж могу сделать так, что ваше изумление застынет на ваших мордах между бровями и позвоночником. Ви знаете за штрафы с отработкой. Все понятно? А теперь-таки по комнатам, вперед и с песней.
Когда девушки разошлись к Наине подошел швейцар из ресторанчика и что-то ей сообщил. Наина слегка напряглась, но отослав швейцара спокойно двинулась в «свои хоромы». Здесь, уютно устроившись в креслах, ее ждали Артист, Слава и Влад. Это был рабочий визит после посещения Панибрата. Артист внимательно выслушал доклад о состоянии дел в заведении. Все бы хорошо, да вот теснота мешает развитию. Требуется подумать об увеличении рабочих мест.
- Сегодня делала производственное совещание в коридорчике. Притулиться от чужих ушей негде. Это же неправильно. Сейчас у девочек санитарный час. Ми можем пройтись и посмотреть своими глазами.
Девочки готовились к работе и бегали из комнаты в комнату в полуразобранном виде. Артист, наблюдая за этим безобразием мучительно морщился и хотел как можно быстрее завершить экскурсию. Слава по необходимости посещал царство Наины, но таки с интересом оглядывался на проходящих мимо гетер не жалея шеи.
Влад здесь был впервые и для него это было шоком. Нигде и никогда он ничего подобного не наблюдал. Славе пришлось подталкивать его и подставлять плечо. Наина заметила это состояние Влада, и это было ей не менее интересно.
После обхода заведения Артист со товарищи покинул Наину пообещав посильную помощь. Славе было поручено совместно с Наиной проработать вопросы, связанные с санитарными нормами, техникой безопасности и кучу других вопросов. Обязательно предусмотреть наличие комнаты медицинского осмотра с процедурную и наглядную агитацию здорового образа жизни.
- Думаю. что с наглядной агитацией мы слегка переборщили, - выразил сомнение Слава. – Это все равно, что в рюмочной призывать к борьбе с алкоголизмом.
Глава 10
- Слава, когда ви с Владом стали чистильщиками Привоза, он-таки заработал. А шё там сейчас и с Нуйкиным тоже?
- Да вроде нормально. Мы с Владом имеем там офис и понимаем ситуацию. Нуйкин сильно старается. Горбатых слов (претензий) стало меньше.
- Клара мечтает за счастье видеть глазами рост наших интересов. Крутого перелома нет. Мне доложили, что обороты растут быстро, а бабки не очень. Шо там такое? Надо бы раскочегарить Нуйкиа, чтобы этот мальчик горел за Привоз. Пусть сделает предложение и покажет тебе. Ми обсудим.
- Мы с Владом сегодня там. Напомним всем что рынок – лицо корпорации и слегка пободаемся с Нуйкиным. Влад, что скажешь?
- А то скажу, что ми не уничтожили до конца крысиное гнездо. Оно есть и Нуйкин тут не при делах, а вот приемщик – возможно. Я, кажется, догадываюсь, где искать. Надо проверить.
- Кого-то подозреваешь?
- Подозреваю. Увидел там как-то Проныру. Чалился с ним.
- И шё он может? – спросил Артист.
- Он может и у него есть среди нас подельник, - задумался Влад. – Нуйкин среди здесь лох, ему слабо. Выявить кого-то – это мало. Надо прошерстить администрацию.
- Приступайте ребята. Ты прав Влад. Я готов помогать.
Нуйкин выкатился за ворота Привоза для встречи дорогих гостей. Он неистово обнимал капот «Волги» Артиста, напевая мычанием какой-то еврейский мотив. Исай, убедившись, что в машине нет Исаака, со счастливой улыбкой между ушей наблюдал за директором и его мансами. Присутствующие, наверное, впервые увидели его не напуганную улыбку. Встреча прошла тепло. Нуйкин приобнял Славу, Влада похлопал по плечу и проводил их до своей конторы.
Слава рассказал Нуйкину содержание его беседы с Артистом и предложил раскрыть тему. Влад добавил свои подозрения относительно переметнувшихся работников корпорации.
- Есть такой крендель с погонялой Проныра. Морда у него не краше хорька. Было дело некоторое время делили с ним одну парашу. Таки он рассказывал, что на воле у него все схвачено. Осталось только выйти и он заживет по полной. Какие-то дружки держат масть на городских продовольственных складах. Он никого не выдал следакам, и они должны заботиться о нем.
- Боже мой, что я такое слышу. Ви просто обязаны показать мне его.
- Показать не трудно. Не думаю, что он покинет Привоз, здесь слишком сладко. Надо выследить с кем из наших он имеет дело. Как только выясним пустим по следу Исаака с его бандой. Он таки работает в СБУ, и эта контора имеет возможности.
- Тебе особо светиться не стоит, - предположил Слава. - Увидит тебя с Нуйкиным и затаится.
- Есть решение. Просить Исаака через ментов получить его фотографию. И пусть его люди ходят по рядам и высматривают, с кем он из наших сотрудников или арендаторов хорошо знаком. Узнать откуда везут левый товар, и через кого он не учтен. Его реализуют среди здесь и кладут деньги в свой карман. Возможно, таких точек у него по всей Одессе.
- Прямо-таки «операция Трест». Мы не справимся с этой гидрой.
- Не справимся, но для профи, через Исаака подготовим хороший задел. Ми не имеем таких сил, и на ментов надежды тоже нет. Ми все должны сделать сами и в глубокой тайне от всех. Самое главное – от ментов.
- Как только найдем хмыря будем просить Клару подключить Исаака. Он умеет правильно задавать вопросы.
Глава 11
Зубной врач Корневик вел тихую беседу с венерологом Фуксом за неблагодарное отношение к медикам со стороны властей Города. Беседа проходила в обеденный перерыв в Гамбринусе за вяленой рыбкой и кружкой пива.
- Они думают, что если у нас хозрасчет, то ми купаемся в деньгах, - причитал Корневик. – Я-таки лечу зубы, которыми они кушают вкусные вещи без уважения к нам и без нас. Мне тоже хочется питаться вкусно и не во сне кушать форшмак. Я вынужден жить в скромной квартире и в ней же принимать тех, кто вкусно кушает и портит себе зубы.
- Так это для тебя хорошо. Пусть портят. А ты лечи по сложному тарифу.
- Я таки лечу. Но они вкусно кушают и это меня бесит. Мне мэр обещал помочь с дополнительными метрами для кабинета интенсивной терапии, но просил объяснить, что это за терапия у зубнюков. Ой вей, он не понимает. Ведь не все можно объяснить словами. Он всю дорогу врет.
- Что да, то да, - взбодрился венеролог. - Мэр обещал нам, что скоро настанет час, когда гражданин сможет каждый день иметь на столе и спокойно кушать курочку и другие излишества, не обращая внимания на стук в дверь (так приходили в гости из налоговой полиции). Ми таки в зоне риска из-за золотых зубов и прочих абортов.
- А шо мэр? - продолжил Корневик, не вслушиваясь в слова Фукса. - Он заливает, шо у него нет хаты в Городе и живет загородом. Вот я и говору, шо может мэр дать другим, если не умеет обеспечить себе пару домов в Городе. Кого ми мэром выбрали, сумасшедшие на всю голову. Задрипанная страна.
За их столик, не спрашивая разрешения сели Котовский и Зусман. У каждого в руках было по две больших кружке пива.
- А ми совсем забегались вычисляя, где ты зарылся, - посетовал Котовский в сторону Фукса.
- Приятно слышать.
– Приятного мало. У нас до тебе важное дело, а ты сидишь тихонечко и пивко потягиваешь. И не стыдно?
- Мне нет, но вот вам должно быть стыдно. По моему разумению у вас началась течка и ви хотите, чтобы я решил проблему.
- Именно так.
- А с зубами у вас все в порядке? – вмешался Корневик. – Ведь ви знаете мои способности?
- Знаем, но сейчас не хотим. Наша проблема от зубов на полметра ниже и бормашина здесь может только повредить.
Зусман стеснительно отвел взгляд, впился зубами в кружку, отхлебывая пиво и поглядывая на свои полметра.
- Я врач и должен знать все, ви вдвоем поженились на одной девушке? И шо она такое говорит?
- Желает нам крепкого здоровья, - Котовский громогласно захохотал, а Зусман залился краской цвета бордо. – Так что, будем лечить или глазки строить?
- Буду лечить несмотря на то, что ви меня назвали марксистом, когда я убеждал вас не растрачивать попусту свой семенной фонд.
- Опять ты за свое? Шо будем делать?
- Я должен знать, что лечить. Ви сейчас попейте пивка и к мамаше Инбер. Она скажет, что у вас не так.
- Таки ми же выпимши…
— Это не повредит. Даже поможет.
- Зусман, плесни из твоей бутылочки прямо в кружечку, - приказал Котовский и обратился к Фуксу. - Я правильно говорю? С пивком еще лучше поможет?
- Несомненно.
Зусман обескураженно посмотрел на Фукса, но увидев его ободряющий кивок, достал из сумочки проклятую и плеснул по кружкам.
- Завтра оба-двое ко мне с утречка и не забудьте дома лопатник. Я не знаю, что такое субботник.
Когда болезные ушли, Фукс продолжил светский разговор с Корневиком.
Глава 12
Артист, Слава и Влад были с докладом по делам на Привозе у Клары. Минуту назад их покинул Исаак для поездки в менталитет (в народе просто мусорня), чтобы договориться о получении фотографии Проныры.
Клара одобрила предложение Влада о проведении специальной операции по разоблачению преступной воровской группы.
- Сегодня Исаак со товарищи начнет свою часть работы. Ты, Влад, старайся не светиться на Привозе, займись другими делами. А пока больше никого не задерживаю. Артист, а ты останься, есть вопросы.
Девочки Клары принесли поднос с кофейником, чашками и конфетами.
- Артист, меня смущает твое настроение. Вус трапылось? (что случилось)
- К делу не относится, это семейное.
- Семейное будешь в семье обсуждать. Я говорю за корпорацию, и это очень даже относится к делу.
- Ну, хорошо. Я таки скажу. Мне не ведомо, как быть с зятем. Шапирович настоящий шлимазл (неудачник). Он ничего не может. Моя Софочка безмерно страдает. Однажды уже Исаак воспитывал его своими методами, но ничего.
- Таки выброси этого поца из своей жизни и найди Софочке достойного мужа. Детей у них нет и страдать некому. И зачем ты за этого Шапировича держишься?
- Не я, Софочка. Она очень боится быть одна.
- В городе много умных мужчин. Вот, например Влад. Серьезный, добросовестный, через многое прошел и не скурвился.
- Мне Влад нравится, но не мне с ним жить.
- Ой вей, ты познакомь, а они сами все решат. Софочка очень красивая, интеллигентная девочка. Владу может понравиться, что ее мать русская.
- Да, моя Софочка беленькая.
- И Влад не брунет.
Артист был вынужден признать:
- Ты мудрая женщина, я сегодня поговорю с дочкой.
- Иди.
После его ухода в кабинет вошел Исаак и протянул Кларе фотографию Проныры. Она посмотрела на его рожу и очень удивилась:
- Исаак, ви больной на всю голову. Разве нужно было ехать куда-то, чтобы поиметь это. Такую морду ни с кем не спутать. Его можно брать и «закрывать» без всяких судов. Покажи один раз своим и пусть идут по рядам.
- Но нужно узнать, кого из наших он знает и кто с ним в деле.
- Ну так иди. Завтра этот поц должен быть заперт в нашем подвале. И те, с кем имел дело в виде беседы. Ты выжмешь из них все. Повторяю, ми не менты, нам протоколы и чистосердечные признания ни к чему. Просто выжми его, а наши сами расколются.
- Я понял. Я пошел.
Глава 13
Ася Давидовна и Соня стали настолько ценными агентами, что чуть было не превратили охранную структуру в филиал заведения Наины. Но не это главное. За то недолгое время, что они обеспечивали безопасность любимого Города, была раскрыта шпионская группа, действующая на территории Одесского Порта. Они изучали организацию системы безопасности порта для выявления в ней уязвимых мест. Но слаб человек и говорлив. Шпион это всего лишь слово, а Соня и Ася Давидовна – красивые и неутомимые физические объекты способные на многое. Истинные шпионы были сильно удивлены (аж до состояния шока). Это и есть – «знай наших!»
Исааку пришлось вмешаться самым решительным образом. Две мощные задачи встали перед СБУ в полный рост: во-первых, выявление и нейтрализация шпионских ячеек в порту, и, во-вторых, обеспечение порядка в очереди на посещение агентесс. Исаак сильно ломал голову при составлении графика посещений с учетом времени на восстановление сил ударниц и медицинских осмотров.
Преданный Исаак был уязвлен приказом генерала подготовить ему представления на награждение тружениц медалью «За заслуги перед отечеством». У Исаака такой не было, и он сильно обиделся.
Да и Наина пребывала в растерянности. Ее классический стиль работы начал значительно уступать в популярности стилю Исааковских шлендр. Клиенты попробовали новенькое и им это понравилось.
Что делать? И она решила организовать семинар «О повышении эффективности трудовой и производственной дисциплины коллектива». Предполагалось в качестве почетных консультантов пригласить опытных фармазонов Когана, Гозмана и артельщика Котовского, а также венеролога Фукса, стоматолога Корневика, шефа охраны белого дома и новатора особиста Исаака.
Глава 14
Исаак аккуратно постучал в дверь кабинета Клары. Она разрешила войти и Исаак по привычке пиками под зад погнал перед собой группу из четырех человек. Первым ковылял Проныра. Как ни странно он выглядел очень даже неплохо. Возможной причиной преобразования мордастой безликой личности в радужную мог стать синий с фиолетовым и слегка красным оттенком грим, который старательно наложили службисты. Впечатление портила лишь походка уставшего от жизни человека. Может и вправду устал?
Остальные трое (флибустьеры от Привоза) выглядели бодрячком. Дело в том, что они, не имея даже начального тюремного образования мгновенно стали колоться рассказывать все, обо всем и обо всех. Особистам это понравилось. Проныре - нет. Поначалу он скрипел зубами, потом просто деснами и надкостницей. Флибустьеры, наблюдая экзекуцию в прямом эфире хотели пожалеть Проныру, но не посмели по многим причинам, в-частности, из-за желания жить, не посещая врачей-специалистов и аптеку.
- Исаак, сделай так, чтобы я их не видела, - попросила Клара.
Исаак позвал бойцов и велел отвести всех в подвал. Как только их вывели, в кабинет вошли Артист, Слава и Влад. Хозяйка обратилась к Владу:
- Благодарю тебя за работу и надеюсь, что с Привозом все проблемы решены.
- Пока рано так думать. Проблемы конечно же будут пока есть крысы до чужого добра. Будем гасить по мере поступления. Без Исаака мы не смогли бы ничего сделать.
— Это да. – Скромно согласился начальник охраны.
- Я всех уже отметила, - хозяйку отвлек Исаак. – Что такое, Исаак?
- Клара, это ж ведь только первая партия была среди здесь.
- Ви имеете сказать, что у вас это не все гадостные новости на сегодня.
- Я имею сказать, что остальные гадостные новости моя служба будет слушать ушами сама и все расскажет на бумажке. Ви только почитаете.
- Спасибо Исаак. Я буду иметь за счастье видеть Привоз вкусным как борщ. На сегодня все. Артист, пусть твои люди отдохнут. У Исаака свое начальство, он сам решит, когда и что, но я жду списки твоих участников.
Исаак протянул бумагу Кларе;
- Они таки есть.
Клара улыбнулась:
- Жду всех вечером на сытный ужин.
Глава 15
Влад отказался от машины, решил слегка размяться и дойти до Привоза (на свое рабочее место) пешком. К сожалению, такие прогулки редко удавалось. И это огорчало. В родном городе он любил все до самого маленького камушка. Стоя на берегу, он смотрел на море, на набегающие волны и не мог отвести взор. Оно завораживало. Эти волны веками омывали берег, на котором раскинулся великий и удивительный город – Одесса. Здесь яснее понимаешь мудрость «когда любишь - то не знаешь за что». Влад любил Одессу и все! А люди? В минуту опасности они обращались в единое целое и будучи уже одесситами отстаивали город. Ни нация, ни вероисповедание, ни образ жизни – ничего, что могло разрушить это единое целое с названием одессит. Много раз Город погибал, но собирался, оживал и выживал, чтобы, продолжая жить, сохранять свою неповторимость. И так будет всегда. Город, будто эти волны отступает и вновь накатывает, но уже с новой силой. Влад верил, что Одесса, что бы ни произошло, смоет грязь и опять заблестит бриллиантом чистой воды.
Часть 6
Судьба зятя Артиста; страдания Шапировича; вечеринка для знакомства Влада и Софьи; Шапирович нарвался; подготовка к встрече Влада и Софьи и встреча.
Глава 1
Артист с благодарностью принял совет Клары за дальнейшую судьбу своего зятя, обдумал его, принял и взялся за исполнение. Требовалось лишь мнение и совет близких ему толковых людей.
- Слава, ты таки знаешь за мои дела с Шапировичем, - серьезно начал Артист. – Он муж моей Софочки. Я обязан терпеть его ради дочки. Это выше моих нервов.
- Забудь, что он есть и выброси из жизни.
Артист горько вздохнул:
— Вот и Клара так советует. А шо я могу, если Софочка и не хочет, и страдает за свой характер. Говорит, что лучше с этим, чем остаться одной. – Артист закрыл глаза и как-то весь обмяк. – Как быть?
- Но ведь есть же выход, давай подумаем.
- Клара мудрая женщина. Она уже подумала и предложила познакомить Софочку с хорошим молодым человеком. И даже назвала его.
- Интересно…
- Она сказала за Влада.
- Что ж, дельная мысль. Влад достоин вашей семьи. Есть мнение, что зять инородное тело в доме, а я скажу, если бы у меня была дочка я бы следовал совету Клары. Он чистый и честный человек. Прошел серьезные испытания по жизни и не замарался как некоторые.
- Ой вей, нет, я не против, но что скажет Влад, - Артист прикурил свою любимую сигару. – Слава, у тебе с мозгом нет против, надо их встретить между собой. Только как?
- Как? А давай пригласим его на маленькую вечеринку. Ты организуешь ее за какие-то маленькие успехи корпорации. Например, ты захочешь отблагодарить коллектив за хорошую работу. Здесь много чего можно придумать, хотя зачем придумывать, ведь все знают, как мы прекратили безобразия на рынке.
- Ты прав, перетру с Кларой за вечеринку, она женщина и хорошо посоветует.
- Я со своей стороны побеседую с Владом. Не волнуйся без лишнего слова. Навязывать ничего не будем. Пусть сами разберутся.
Глава 2
Шапирович полулежал в своем любимом кресле и размышлял о новых способах заработать бабло. Нельзя сказать, что их у него не было. Но хотелось много. И своих, а не то, что ему отстегивает супруга Софочка с недовольной мордой. Прыгать должна от радости, что я с полукровкой живу, а не строить из себя царевну Несмеяну. Как только настанет счастливый день бабла покину эту семейку.
- Эх, такие планы были...
Он тесно сошелся в припортовом ресторанчике с самим мэром Города. Тот любил здесь обедать. Позже выяснилось, что обедал он здесь по необходимости. Но позже. Этот фраер корчил из себя делового мена и мог хорошо шлифовать уши. На деле ни денег, ни уважения. Им распоряжался известный олигарх, и чтобы тот не худел с голодухи, принудил жрать в этом ресторанчике, но по своим талонам. В свое время нынешний мэр заведовал будкой газ-воды, тогда он много повидал несправедливостей от городских властей и имел мечту стать мэром чтобы честно выполнять свою работу во благо Города. И уже будучи мэром хотел многое сделать для горожан. Но олигарх резко одернул его:
- У тебя есть деньги, чтобы так себя вести?
Такой расклад стал серьезным ударом для планов Шапировича. Это он, а не кто-то предложил мэру уникальную сделку, которая должна была принести им быстрые хорошие деньги. Как-то отдыхая на Кипре вместе с Софочкой он заныкал кругленькую сумму, которую не скупясь кредитовал Артист для полноценного отдыха своей дочери. Наличную валюту она держала в сумочке, которую постоянно носила с собой, не выпуская из рук. Шапирович убедил ее вложить капитал в надежный банк, а лучше открыть консолидированный счет и при необходимости пользоваться им для разных дел и удовольствий. Надежно и выгодно, ведь набегают проценты. А чтобы набегали больше, он предложил тратить их лишь «в крайнем случае». В то время Софочка обожала его и безмерно верила в его способности. Таки муж, глава семейства. Дурного не посоветует. Так и жили посреди рая впроголодь.
Так вот, Шапирович предложил не менее крутому бизнесмену – мэру Города - сделку, используя этот самый киприотский банк с его счетом. Состряпал кустарным способом и липовыми печатями контракты купли-продажи партии джинсов американского производства и договоры ответственного хранения товара на киприотских складах. На Кипре тоже есть свои Шапировичи. Мэру надо было лишь перечислить миллионную сумму на указанный в контракте счет и выписать доверенность от имени города зятю Артиста на производство сделки. Затем Шапирович тропами Хошимина перебирается на Кипр и переводит деньги на Швейцарские счета. Все бы хорошо, если бы не злополучный олигарх-куратор мэра, Он с большим сомнением оценил сделку (деньги-то его!) и дал задний ход. Короче – сорвалось.
И вот лежит он наперевес со своими мыслями, нервами и страдает:
- Эта страна, эти порядки, эта погода… Ой вей, какая несправедливость. Я желаю сделать много денег, а мине не дают дешевые фраера. Я даже готов работать… ну, если это не больно. Многие сейчас называют себя бизнесменами, потому что могут купить у молдаван бочку вина и перекинуть ее белорусам. На большее они не способны, - все больше
распалял себя Шапирович. – Они рады любой копейке. Я бы этому не был рад. Мои умственные способности заслуживают лучшего.
Опять в голову полезли мысли о мэре, и он понял, что решает не должность, а деньги. Так было и так будет всегда. Но зачем-то мэр пригласил его сегодня перетереть одну темку.
- Ладно, пойду, может чем обрадует.
И надо же, в момент вызревания сказочной мысли в комнату вошла Софочка, груженая пакетами из дорогого магазина. Шапирович сделал вид, что не заметил ее прихода и продолжил окучивать вызревание.
- Здравствуй муженек. О чем задумался? Опять изображаешь Наполеона?
- Откуда у тебя деньги на разные покупки? – он разорвал один пакет и с возмущением спросил:
- Зачем тебе это? У тебя шо, мало есть?
- Завтра папа устраивает банкет, и я должна быть там самой красивой. Вот купила новое платье, правда красивое?
- Правда, но почему мое слово последнее? Или я уже никто?
- Хватит, мне надоели твои мансы. Ты не можешь достойно содержать жену и твое слово не может быть первым. Лежишь целыми днями и мечтаешь за чужие деньги. Папа тебе много чего предлагал, но ты не хочешь.
- Я не хочу тратить талант на пустое.
- Какой талант? Очнись.
Шапирович вскочил с кресла и выскочил из квартиры страшно матерясь.
- И долго мне это терпеть? Может лучше одной, чем с этим адиётом, - подумала Софочка всерьез.
Глава 3
Когда Слава пригласил Котовского на завтрашний банкет к Артисту, тот не сразу понял зачем и начал сильно нервничать и вспоминать, где он прокололся. Пригласил к себе Зусмана, может он чего-то подскажет.
- Кроме Веры Инбер за мной нет никаких прегрешений. И даже их нет. У меня есть справка. И у тебя тоже. Анализы за нас.
- Анализы-то ладно, что еще? Колись.
- Не стоит лепить между себя горбатых фраеров.
— Вот что, пройдемся-ка по бульвару, может кто-то да знает, – предложил Котовский. – Только бы на Наину не нарваться. Она имеет на нас зуб из-за Варвары.
- У меня все время это место ноет, может до Фукса сходить?
- Не надо. Завтра у Клары встретишь Исаака, пусть он посмотрит, - Котовский залился смехом.
Зусман отчетливо представил себе Исаака с его резиновой палкой наотмашь, скривился от страшной мнимой боли и обиженно отвернулся.
Коллеги прошли до первой свободной лавочки. Котовский бережно, кряхтя и охая опустил на нее все еще дающую знать о себе поясницу и уставился на Зусмана.
- Ну что, чудик, будем делать?
- Ничего не будем делать. Пока ничего не случилось и, всем своим еврейским сердцем думаю не случится. Ми ни в чем не виноваты. Вон там Влад гуляет. Будем спросить?
Котовский громовым голосом окликнул Влада. Тот от неожиданности вздрогнул и свернул с траектории:
- Ви шо среди здесь орете?
- Ми не орем, у нас есть желание спросить. Шо такое завтра Артист удумал?
- Совсем ничего, просто маленький гешефт за хорошее дело. Сейчас подойдут Иваненко и Скоробогатов. Я жду здесь.
- Зачем?
- Поговорить за стол. Будет вкусно и будут все наши.
- Пошли, Зусман, ми таки спешим.
Глава 4
Шапирович неспешно прогуливался вдоль порта, убивая время до встречи с мэром. Он шел к ресторанчику, где тот должен был обедать. У него в голове не укладывалось, как может такое быть чтобы сам мэр оказался фраером. Может был поклеп? Такая сделка и вдруг облом. Документы на мази, комар носа не подточит. Надо побалакать.
Уже на подходе к дверям ресторана его грубо окликнули. Развернувшись, он увидел мэра в компании двух причесанных бугаев, один из которых с каменной мордой поманил его пальчиком. От такой фамильярности у него сперло дыхание. Гордость не наносная, от рождения. Хотел было огрызнуться, но мельком взглянув на мэра понял, что этого делать не стоит.
- Шо, язык жестов не понимаешь? – рявкнул бугай. – Канай сюда.
- Зачем?
- Щас узнаешь. Бикицер, я устал, - Бугай обратился к мэру. - Иди обедай, я без толмача поговорю. Приятного аппетита.
Мэр сердечно поблагодарил бугая за доброе пожелание и скрылся за дверью. Дело в том, что мэр похвастался за сделку своему хозяину-олигарху. Тот долго смеялся, погладил мэра по головке и сказал, что очень хочет посмотреть на этого бизнесмена-международника. Сейчас состоится встреча.
— Вот и приехали, - подозрительно сжав губки подумал Шапирович. – Вот это подстава! Сейчас будут бить.
Он угадал. Его били молча без каких-либо объяснений и наказов. Он догадался за что и сам себе клятвенно пообещал, что больше никогда не будет. Поскольку зрителей не было его никто не поднял, не отряхнул от пыли... не пожалел. С трудом принял позу человека прямостоящего, вернул дыхание и глотая слезы побрел в сторону Лестницы.
Софочка встретила его словами:
- Шо, опять? Пора бы поумнеть, а то совсем без мозог останешься.
- Сильно начитанная? Ну-ну, издевайся. Я таки найду себя.
- Ага, у Панибрата.
Глава 5
Зубной врач Корневик по привычке обедал (если кружку пива и вяленую рыбу можно назвать обедом) с венерологом Фуксом. Они по-прежнему подвергали серьезной критике политику городской администрации в отношении тех, кто по наивности давал клятву Гиппократу быть верным своему долгу, но по глупости не упомянул о верности администрации Города. Может потому, что она (администрация) всегда хотела без очереди и бесплатно. Сильно озабоченные поиском неведомых ранее способов избавить население от недугов им было западло отвлекаться на такие мелочи, как очередь и бабки.
- Фукс, ты знаешь сколько денег стоит кресло для зубов! – спросил Корневик.
- Зачем мне то?
- Ой вей, ты столько не видел даже в своем кресле для будущих мамаш. Хотя это очень интересно. Н-да, так вот, мне Город совершенно не хочет помочь. Если я буду очень просить, они пришлют проверку и спросят потом за деньги. Проверка за мои деньги, Боже мой! Если я не дам, будет совсем плохо. Будет ревизия…
- Что да, то да. Наина мне платит за девочек, это да, но мой возраст, мои силы… я сильно устаю…
- Я могу помочь тебе.
- Ты не спэциалист. Там нет зубов… даже с кариесом.
- Я могу их просто осмотреть.
- Ой, не спрашивай вопросы.
Они молча посидели, сделали по глотку пива, закусили рыбкой. Захотелось пофилософствовать.
- Да, так вот шо я вам скажу, Фукс. Люди очень похожи друг на друга и местами внешним видом. Но что их всех больше всего объединяет?
- Они жрут и размножаются.
- Ви правы. Это да, - согласился Корневик. - Дай им один раз не пожрать, так они и размножаться перестанут.
- Позвольте, ви о чем? – забеспокоился Фукс.
- О том, что наше кресло делает чудеса. Без здоровых зубов беременные исчезнут, и ви можете остаться без работы среди улиц. Я не говору за завтра, но постепенно.
- Ой вей, Котовского год не корми, дай позабавиться. – возразил Фукс. - Я мозгом не дохожу, о чем ви говорите.
- Я мечтаю за нас. А если завтра Котовского не станет? Слушайте сюда. Завтра у Клары будет кагал и там будут разные пурицы. Они много могут и могут подарить нам наши кресла. Я мечтаю за кабинет интенсивной терапии с новым креслом мне и смотровой кабинет с новым креслом вам.
- Да, кабинет мне сильно нужен, я в страшной тесноте. но мэр ничего не может.
- Ми оба-два можем. Есть фонды. Я буду без очереди лечить и рвать зубы администрации, все равно они так делают, а ви можете без очереди осматривать их женщин. Я даже покажу как, и ви будете довольны.
- Ви думаете я падкий… - возмутился Фукс. – Я вже потерял сон за то, шо каждый день вижу. Я не имею желания видеть еще.
- Нет-нет, не так, что ви подумали, Боже мой. Я за большие деньги… у кого они есть. Ми можем, к примеру, обещать бесплатно без очереди и за их детишек. Ми же можем обещать за это?
- Можем. Они не понимают нас, и все делают без денег, а ми долго выкручиваемся в тесном кабинете и опять же без денег.
- За то и говору. Ми тоже мечтаем урвать побольше, но нам не дают, потому как не знают за наши проблемы. Ми завтра скажем за это всем.
- Стрёмно… - вздохнул Фукс.
Помолчали, прикидывая фишку и жадно сделали по глотку пива.
- Фукс, а шё там было с Котовским?
- Обошлось, я ту шмару как раз вылечил перед их проделкой. Они испугались, и это хорошо. Будут осмотрительны.
Глава 6
Слава и Влад в летнем кафе беседовали за жизнь.
- Влад, завтра намечается серьезный сбор, ты будешь на нем впервые, и я прошу тебя отнестись к нему серьезно. Мы представляем Артиста и это о многом говорит.
- Не волнуйся, все будет тип-топ.
- Я говорю и про одежду тоже. Скинь эти несчастные джинсы, одень костюмчик. Или у тебя нет.
- Или.
- Сейчас подберем что-нибудь приличное. У меня есть концы, здесь недалеко.
- Слава, джинсы – международный стандарт. И вообще, я иду туда по принуждению. Просто надо. Посижу часочек, познакомлюсь с кем надо и пойду себе.
- Так дело не пойдет. Клару обидишь. А потом там будет Софа, дочка Артиста, и он хотел бы чтобы все было солидно. Корпорация таки, его детище.
После недолгих препираний Слава отвел Влада в известный подвал и приодел с иголочки. Надо бы постричься, ну да ладно. Слава придирчиво осмотрел Влада. Высокий под метр девяносто, широкоплечий, ладного строения, блондин с синими глазами, на минуточку в шикарных брюках, модной белой рубашке и черных баретках. Пока и так сойдет. Не на свадьбу же. Как говорится, «когда очень хорошо – тоже нехорошо». А то Артист может отбить.
Преображение отметили в ресторанчике на Дерибасовской. С подачи Славы пили французский Наполеон (не с малой Арнаутской) закусывая всякой вкуснятиной, название которых Влад не знал, да и сам Слава путался.
- Влад, ты уже взрослый мальчик, пора уже задуматься за семейную жизнь.
- А сам-то чего?
- Я уже там был, не понравилось. Все хорошо, когда по-быстрому кончается. Тесть приучал меня сеять разумное, доброе, вечное баксами и дойчмарками, но при этом совершенно выжигал из памяти такое понятие, как совесть. И дочь научил тому же. Посмотрел я на это, собрал манатки и ушел. Вот также в нечеловеческих условиях живет Софочка, дочка Артиста. Шапирович, муж ее, такая же сволочь как мой бывший тесть, просто достал эту девочку. Не знаю, что она в нем нашла, может, потому что смазливый, но я в этом не разбираюсь. Любой другой за счастье бы почел иметь такую жену, а этот… Любитель легкой наживы. Здесь его отметелили по полной программе за желание кинуть какого-то авторитета. Ну не дурак.
- Хорошо еще живым отпустили. Авторитеты это не одобряют.
- Так еще в чем он упрекает Софочку, в том, что она наполовину русская. Видите ли, не его кровей.
- Да не повезло девочке. Ну что, пойдем?
- Пошли. Надо перед завтра отдохнуть.
Глава 7
Гостей у парадного входа встречал, как и положено, Исаак, с неизменной дубинкой и горящим взором. Сегодня агентессам предоставили отгул, чтобы не отвлекали своими формами и «пытливым взглядом» уважаемых людей от мероприятия. Некоторые самцы пребывали в расстройстве. Рухнула надежда незаметно, минут на тридцать-сорок, затеряться в шоу-руме с экспресс-визитом (для приведения нервозного состояния в порядок). Ну, нет так нет, придется довольствоваться другими радостями жизни (едой, питьем и общением с «милыми» коллегами).
Слава с Владом решили дождаться начала торжества на лавочке во дворе белого дома, когда в парадные двери войдет последний гость. Здесь свежо и никто не мучает дурацкими вопросами и идиотскими шутками. Развлекались тем, что с интересом наблюдали за подъезжающими и приходящими гостями.
Вот подошли фармазоны Коган и Гозман тросточкой направляя движение молодого парня с огромным букетом красивейших цветов. У самых ступеней перед ними материализовался неутомимый Исаак, проверил букет, приказал фармазонам принять его и отослать носильщика к Бениной маме. Хорошо зная особенности главного особиста, они быстро выполнили все указания и были конвоированы до парадной двери.
Прячась друг за друга подошли Иваненко и Скоробогатов. Полу-хохол большой и неопрятный в принципе не смог бы прикрыться тщедушной фигуркой подельника, но очень старался.
Панибрат, потерявший страх, гордо прошел мимо изумленного Исаака и не приветствовал его даже легким кивком головы.
А вот и Артист. Он сидел на заднем сидении, а рядом с Исаем разместилась Софочка в ослепительно красивом платье и совершенно без макияжа. Когда она выходила из машины Исай не отрывал похотливый взгляд (старый кобель) от ее стройной фигурки, совершенно проигнорировав Исаака-Грозного. Главный особист был страшно недоволен этой выходкой «кучера», но не стал злословить, поскольку сам косил на Софочку.
К машине неспеша подошли Слава и Влад, поздоровались с Софочкой и терпеливо ожидали пока Артист проинструктирует Исая.
— Это и есть дочка Артиста? – спросил Влад.
- Она самая. Правда красивая?
- Угу. А Шапирович тоже здесь будет?
- Он наказан. К тому же здоровье подкачало после вчерашних процедур.
Артист, сохраняя величественную осанку, вышел из авто, что-то прошептал Исааку и подошел к ребятам.
- Влад, тебя совсем не узнать? (Воистину, не всегда под одеждой дворника можно разглядеть Аполлона).
Слава срочно вмешался в разговор, дабы Артист не ляпнул чего лишнего:
- Влад, познакомься, это Софочка, любимая дочка Артиста.
- Любимая и единственная, - поправила Софья. - Здравствуйте, много наслышана за вас. А вы вон какой…
- Какой есть, - смутился Влад...
- Моя дочь впервые на нашем мероприятии, так что не бросайте ее одну. Помогите освоиться. Слава, ты уже был у Клары?
- Нет, мы встречали вас.
- Хорошо, Влад, займи пожалуйста Софочку пока ми со Славой зайдем до Клары узнать, что к чему.
Влад предложил Софье подняться наверх:
- А зачем? Мне и здесь хорошо. Расскажите лучше о себе, ведь у вас были неприятности, - Софья оглянулась. – Влад, давайте присядем на ту скамеечку.
- Давайте.
- Ну так как? Вы с ними справились?
- Я с ними справился, но не один. Мне помогли. – Влад тяжело вздохнул. - Не хочется сейчас об этом вспоминать, кипятить нервы. А вы любите Одессу?
- Как же не любить, я родилась и выросла здесь. Это удивительный город, и люди удивительные. Все разные и в то же время одинаковые.
- Вы это хорошо сказали. Так оно и есть.
- Вы знакомы с Кларой?
- Знаком и благодарен ей за все. Она мне по жизни очень помогла и ваш отец тоже. Без них я бы не справился с теми, как вы сказали, неприятностями. Это то, о чем забыть нельзя. Я не забуду.
- Влад, скажите, вы много людей обманули? Я не лезу к вам в душу, мне это важно знать за себя. Можете не отвечать, если трудно.
- Я отвечу, сильно честных людей не бывает. Надо посмотреть обстоятельства. Но нельзя обманывать того, кто верит тебе. То грех. Вот скажите, вы много обманывали?
- Да, было.
— Это сильно испортило их судьбу?
- Скорее мою.
- Я вас понимаю, у меня так же было, - Влад улыбнулся. – А давайте не будем сейчас об этом. Это долго. О важном наспех нельзя.
- Ну, если о важном, то нельзя, - Софочка вскочила со скамейки. - Давайте пройдемся по аллее. Здесь красиво.
За ними, скрестив пальцы из окна наблюдала Клара. Она улыбнулась, глядя на молодых красивых людей. «Какой же он большой. Шо это я раньше не замечала» - подумала она.
- Артист, смотри сюда. Этот парень принесет счастье твоей Софочке. Шапировича похорони в своем мозгу.
- Да, ти видимо права. Завтра начну хоронить, - тяжело вздохнул «счастливый отец», глядя напряженно в окно. – Я прямо-таки за них счастлив.
Глава 8
- Ну и где твои пурицы? – Как молитву с хитрой еврейской улыбкой из раза в раз повторял Фукс, что не на шутку тревожило Корневика. – Кому я должен проводить дармовой осмотр?
- Скоро придут, не гневи меня. Я не сказал, что они будут точно, но надеялся. Нюхай кухню и дыши взволнованно.
- Мне надо правда жизни. Желание урвать побольше не должно перерасти в злость. Я старый и спокойно уйду к пенсионерам. Ты так не сможешь, у них мало зубов. Сверлить нечего.
- У тебя тоже неинтересно. Старухи не болеют срамными болезнями. Осматривать нечего, где уж там за большие деньги.
От такой перспективы желание уважительно следовать принципам Гиппократа резко убавилось. Медики почесали репку, оглядываясь тихонечко произнесли другую клятву -«да пропади все пропадом» - и решили:
- Надо ждать.
Как раз в это время к ним подошли фармазоны.
- Шо это ви такие грустные? – спросил Гозман. – Общество выздоровело и ви без работы? Таки я скажу, не все потеряно. За Венеру у нас отвечают Иваненко и Котовский, за зубки Исаак.
- И шё ви предлагаете, подружиться с ними? – зло спросил Фукс.
- Нет-нет, ми просто проходили мимо, но была идея, - ответил Коган пригнувшись от возможного нападения Корневика. – Теперь уже нет. Но если у вас есть проблемы, поговорите с вон той шмарой. Она давняя подруга Клары – Лариса Фельцман. У ее дед был акадэмиком. Может чем и поможет.
От неожиданного предложения у Фукса повлажнели глаза, он приобнял Корневика и потянулся в сторону Ларисы Фельцман, произнеся: или сейчас, или никогда.
Глава 9
Белым лебедем в гостиную вплыла Наина. Приятная во всех отношениях она будто подсказала кому-то: «Весь свет на меня, я в белом трико». Иваненко испугался за ту выходку с Варварой и вновь сделал попытку прикрыться Скоробогатовым, а Котовский сделал вид, что еще не пришел и ни в какой гостиной его нет. Но с Наиной такие мансы не канают. Она легко улыбнулась и сделала вид, что ждет их. Это сработало. Иваненко, дрожа всеми мудебейцалами с трудом оторвал ноги от паркета и не сильно радостно раскинув руки двинулся к Наине. А что делать? Ведь совсем не угадаешь, что у нее на уме. Может и Исаака пригласить для потехи. А вон и Котовский на полусогнутых стропилах подошел к Наине, но с кормы.
- Я так рада видеть вас глазами, - обернулась. - Котовский, ты шё там делаешь? Не примеряйся, твоего здесь нет.
- Как можно так сказать? Я в растерянности.
- Если в растерянности, то стой и бойся, а не крадись.
- Но нам совсем неловко, королева, и ми сильно просим пардону, - Котовский попробовал улыбнуться. - Не мучай нас презрением. Ведь мы друзья.
- Друзья, говоришь. Таких друзей взять за х. да в музей.
- Наина, - вмешался Иваненко. – Но ви же знаете, как ми вас уважаем. Просто на минуточку сильно растерялись и не ведали это.
- Не делайте мне смешно. Ви ни разу не растерялись, ви просто бросили меня, жопники. Но я-таки всегда помню. Все, проехали. А теперь, уберите ваши морды среди меня.
Корневик на минуточку отвлек Ларису Фельцман от созерцания себя в большом зеркале и начал объяснять причину своего неуместного поведения. Лариса дружески шлепнула его по предплечью и разрешила говорить. Корневик начал объяснять что-то начиная от царя Додона и заканчивая необходимостью создания комнаты интенсивной терапии для больных на весь рот граждан. Лариса от нечего делать выслушала его и одобрительно кивнула. Подельник Гиппократа с улыбкой между ушей попятился аки рак и оказался в объятиях Фукса. На вопрос которого:
- И шо она сказала? - ответил лаконично:
- Слышу денег легкий шелест. Подробности письмом.
Мимо них аккуратно разрезая толпу объемной помойкой (пузом) прошествовал директор Привоза Нуйкин. После снятия с него всех подозрений он воспрял духом и некоторыми частями тела, поскольку в руке нес литровую вазочку с орешками и жменями запихивал себе в дзебало (в рот).
Иваненко с Котовским «отходили» от разговора с Наиной с помощью коньячка и шоколадных конфеток, громко восхищаясь красотой и мудростью бандерши.
Зусман и Скоробогатов, переместившись на вторые роли, наполняли их рюмочки свежей порцией и освобождали конфетки от фантиков.
Панибрат стоял в гордом одиночестве и улыбался, наблюдая этот голодный зверинец. Мало того, даже не обращал внимания на красотулек от Наины, обслуживающих вечеринку. Вот и не верь теперь в потусторонние силы добра.
Артист о чем-то шептался со Славой тревожно поглядывая на входную дверь беспокоясь за долгое отсутствие доченьки. С широкой улыбкой на наглой морде к ним подошел участковый Орлович, чья служба денно и нощно выявляет всякую срань в родных органах. Опасный человек хотя бы потому, что лично он подвел под статью «измена родине» своего шефа генерала Мокрого. Вы бы удивились, узнав, как легко отделался генерал после выступления Орловича в судебном процессе в качестве свидетеля со стороны обвинения: всего лишь десять лет строгого режима с лишением всех наград, званий и конфискации имущества.
Орлович сумел-таки войти в доверительные отношения с Кларой, не догадываясь по скудости ума, что Клара на порядок опаснее его. И чтобы совсем уж было понятно, что это за поц следует отметить, что он принадлежит до редкой мужской породы, о которой девушки говорят, что ему легче дать, чем объяснить, почему этого делать не хочется.
Фрида Приблудная из «Интим не навязывать», в расстроенных чувствах призналась подруге Лизе Филькиной:
- Смешно сказать, я вышла замуж не за того человека. Наше общение стало только при помощи разных слов. А ведь когда - то меня называли пылающей вульвой. Ах да что там говорить… Если бы не Котовский, прямо не знаю, что бы я делала.
- Да и Котовский уже не тот. - вздохнула Филькина. - Предложил мне тут пожить шведской семьей.
- Ага, чтобы сачкануть, - съязвила Фрида...
- Одно хорошо, что борща не требует за каждый раз.
- Лизочка, а кто будет в этой семье? Ну… в шведской, - облизнула губы Фрида. – может быть не противные?
- Я виясню и ми будем посмотреть.
- Мне так хочется, ты отвечаешь за свои слова?
- Я всегда отвечаю, сукой буду.
- Ты моя лучшая подруга.
Глава 10
Заныла скрипка. Все взоры мгновенно были прикованы к маленькому лысому человечку с грустными глазами и большими ушами. Небритость и висячий шнобель усиливали его печальный образ. Скрипач аидыш Моня из Гамбринуса являл собой (с большим натягом) символ душевного спокойствия не совсем чистых на руку еврейских сердец, потому и приглашался на многие сборища кагала в качестве «громоотвода» небесной кары за свои проделки. Он честно отрабатывал свою роль ассенизатора оттого и приобрел пожизненный печальный образ. Но владел скрипкой отменно, аж до слез.
В гостиную вошел Исаак и отсканировал каждого гостя на предмет достойного поведения. Все вели себя достойно и его взор притух до нормального. Поигрывая резиновой дубинкой, он подошел к Артисту и прошептал речь. Тот в свою очередь зыркнул на Славу и кивнул всей головой. Слава намек понял и вышел из гостиной, но вернулся уже в компании дочки Артиста - Софочки.
Артист поднял руку успокаивая разыгравшегося Моню и приготовился сказать важные слова. Скрипка Мони повисла, подражая его шнобель и замолкла.
Горячая волна шепота прокатилась по залу. Рядом с Артистом материализовалась Клара:
- Господа, сегодня ми здесь будем радоваться за дела нашей спэцслужбы против врагов Привоза. Их било много. Ми отстояли. Среди здесь есть Артист, Слава, Влад, кто выявили заговор, а Исаак блестяще завершил операцию. Это улыбнуло нас. И еще, среди здесь впервые у нас имеет быть дочь Артиста красавица Софочка.
Гости захлопали в ладошки выказывая восхищение. Софочка растерялась от такого теплого приема знаменитого кагала, посмотрела на отца, с чувством обняла его и чуть было не поцеловала. Артист не любил подобных телячьих нежностей. Вот если бы… Ну да ладно.
- Совсем скоро, - продолжала Клара. - на столе будет много вкусной еды. Наши девочки рассадят вас на удобные места на правах хозяек вечера, и я прошу следовать их советам. Не торопитесь, голодным никто не останется. Ведите себя сдержанно и с достоинством воспитанного одессита. От вас лишь требуется забыть вирванные годы и вместе с Моней взбодриться и радоваться жизни. Можно петь и танцевать пока стол заполняется.
Опять заныла скрипка Мони. Гости сбились в кучки и беспокойно поглядывая на стол изображали веселье. Влад со Славой старательно окучивали Софью, не давая ей возможность заснуть. Но это лишнее, потому что Софочка от души хохотала, наблюдая за происходящим. Влад по ее просьбе давал пояснения по каждому персонажу со свойственной ему сухостью без лирических вкраплений.
- Ну что ви такой серьезный, Влад? Разве вам не весело за их смешные мансы? Я такое давно не видела.
- Я таки нагляделся. Просто слушаю Моню.
- Ой Влад, а кто вон тот большой в мятом костюме? Он все время пьет и косит на меня. С ним еще маленький с большими ушами.
— Это гешефтмахер Иваненко с подельником. Он тибе мешает, я угомоню.
Влад подошел к мешающему и что-то процедил сквозь зубы. Полухохол напрягся и отошел в дальний угол комнаты. Софочка рассмеялась, не отводя глаз от Влада.
Котовский флиртовал с Приблудной. Та кокетливо щурила глаза и подмигивала Филькиной, призывая ее к разговору. Филькина подошла, но разговор не получился по причине того, что Котовский обнял обеих и поволок в сторону Иваненко. Тот встретил троицу с масляной улыбкой. Думается, что ростки шведской семьи опять дадут всходы.
- Влад, а вон тот, что с загадочным видом в одиночестве бродит взад-вперед и что-то бормочет.
- А то Корневик зубной врач. А за ним поспешает венеролог Фукс. У них свои врачебные тайны еще со времен Гиппократа.
Влад не знал предысторию о желании медиков просить помощи у богатой подружки Клары. Корневик «обойдя на повороте» Фукса первым скоренько, отстегнув венеролога от беседы, набравшись наглости, рассказал Ларисе Фельцман о катастрофической (по его мнению) ситуации в медицине Города и слезно просил помощи во имя здоровья одесситов. Как ни странно, Лариса слушала его и даже кивала головкой. Отчего Корневик решил, что сделка будет одобрена и намылился в ближайшие дни посетить ее офис. Блуждая по гостиной, он сочинял, как лучше объявить дурашке Фуксу о своем триумфе. Он просто раздулся с гордости за свои способности договариваться с нужными людьми. Венеролог Фукс был повержен и посрамлен в его глазах. Но еврейская натура противоречива. Каждый всегда и всюду должен быть первым. Фукс не признал своего поражения несмотря на то, что договоренность Корневика была бы ему на пользу со всех сторон. Была бы. Мало того, он готов был разрушить эту договоренность, только чтобы поднасерить зубнюку. Такова правда жизни еврейства.
- Вон тот грустный, - продолжал Влад. - директор еврейского кладбища Панибрат.
Был такой случай. Я, Слава и твой отец приехали к нему по одному делу. Как только мы вошли на территорию я по привычке осенил себя крестным значением, за что был посрамлен. Как-то нехорошо получилось.
Софья рассмеялась и сказала, что не стоит это того, чтобы корить себя.
- Мало кто сейчас из евреев понимает саму сущность религиозных обрядов. Вы же видели у ворот некрополя торговцев разными бесовскими штучками, и никто их не разгоняет.
Старый одессит, бывший зек с синими от наколок руками объяснял гостям за особенности Одессы:
- То воистину удивительный город. Здесь даже бандиты другие, уж поверьте мне. Они работают находчиво, без грубой силы и стараются без жертв.
- Одесситы преступников и аферистов считали своими – это факт, – вмешался в разговор смотритель городского музея. - Гордились их ловкостью и умом. Таких воров и бандитов как в Одессе свет не видывал и вряд и увидит. Они соблюдали «кодекс чести». К примеру сказать Сонька-золотая ручка никогда не воровала у бедняков и людей среднего достатка. А Мишка-японец запретил грабить людей творческих. Здесь криминальная профессия переходила по наследству.
Кларе надоели эти мантры. Уж она-то знает какие бывают на самом деле бандиты и аферисты. Может когда-то и чтили кодекс чести, но сейчас…
Она подошла к Артисту и широко улыбаясь кивнула в сторону Софочки и Влада:
- По-моему срастается и я за тебя рада. Я посадила их рядом пусть поворкуют.
- Если это на пользу дочки, то я безмерно счастлив.
Наконец-то в столовую прикатили тележки с едой. Всех попросили занять свои места за столом. Моня сегодня был в ударе. Так красиво он здесь еще не выступал.
Часть 7
Трудовые будни Фукса; Изольда; «Прокол» в шведской семье; Иваненко и Скоробогатов на Привозе; у Клары; Клара. Наина Исаак; «падение» Изольды; финансовые споры с Администрацией Города; к раввину или к батюшке; Исаак м журналисты; проделки Корневика.
Глава 1
Корневик сидел в «предбаннике» доктора Фукса и скучал в ожидании, когда тому надоест уже осматривать кикелку от Наины. Прошел слух, что моряки завезли в Город неизвестную инфекцию и Фукс горел желанием ее извести. Но прежде надо найти эту гадость. Вот он и старался, как обычно развлекая посетительницу рассказами о необходимости беспощадной борьбы с порочными инстинктами и эмоциями. Когда его мысль заработала с наивысшей интенсивностью, в дверь раздался стук. Фукс поморщился, разрешил пациентке одеться с наказом явиться завтра в лабораторию и сдать кровь на анализ.
- Ничего такого у вас я не нахожу, хвала Всевышнему, но это надо сделать. Всех благ, но утром ничего не ешьте и не пейте.
В дверь настойчиво стучали.
– Войдите, кто там. А, Корневик, чего тебе? – Фукс достал белый халат из шкафа. - На одень, здесь нельзя.
- Хотел пригласить покушать, или.
- Или. Сядь на стульчик в коридорчике и жди пару минут, я приберусь.
Корневик весь в белом ходил взад-вперед перед дверью заметно нервничая. И тут он увидел ее. Навстречу шла не по-одесски стройная и к тому же приятная во всех отношениях шмара.
- Ви ищете? Я могу помочь, – развязано кривляясь, предложил дантист
- Скажите, доктор, - улыбнулась мадам, - ви случайно, не гинеколог?
- Пока что нет, но посмотреть могу!
И как обычно бывает, совсем некстати из кабинета выполз Фукс.
- Изольда, милая, - пропел он жалобно первой любовнице администрации Города (есть хозрасчетная профессия). - Я уже закончил прием и хочу сходить покушать.
- Таки я не задержу, хочу передать вам записочку от Льва Ивановича. Он просил очень...
Фукс поблагодарил курьершу, положил записочку во внутренний карман френча и откланялся.
- Все думают, шо я питаюсь калорийным воздухом и шо обычная пища мне повредит. Все на шару, все на шару, - запричитал Фукс, но не забыл лягнуть Корневика за его «способности договариваться с нужными людьми»:
- И шо там у нас с кабинэтом интенсивной терапии?
- Шо да, то да.
Глава 2
Иваненко, опечаленный тем, что в последнее время ему сильно перестало фартить горестно вздыхал, сидя на лавочке у Греческом парке в тени каштана. Даже самые, казалось бы, стопудовые сделки в последний момент расстраиваются самым непонятным образом, если не говорить уже за кидалово Боровика. «Этот поц решил прощупать нас на слабо. Но ведь еще не вечер».
Краем глаза он увидел пробирающегося к нему со стороны моря Скоробогатова. «Ой ты ж Боже ж мой, на кого он стал похож. – пожалел подельника Иваненко. – Прямо-таки засушенная гнида. Тоже, видать, голодает не на шутку…»
- Бизнесмен! - громко окликнул он подельника. – Канай суда. Держитесь за веточку, кабы не снесло ветром.
- Перестаньте сказать. Ваши таланты загребать башли всеми руками ведут меня в холодные объятия Панибрата. Зачем ви все время хочете быть умнее. Я ж говорил, я ж предупреждал…
- Предупреждал он.
- Я сильно устаю без денег, я кушать хочу. Может, угостишь?
- Я тоже хочу, и шо такое? Ми им показали товар на складе… но как они узнали, что это не наш склад? Ты не говорил?
- Ой вей, я тоже не знал.
- Лады, я понял, чего уж перетирать-то. Давай лучше прикинем, кто нам обрадуется.
- Скажу точно - Исаак.
- Не надо разных глупостев. Я уже решил. Открой-таки уши и слушай моих слов. Есть решение, идем до Привоза.
- И шо, ви там будете едальником щелкать? А получить по наглой голодной морде?
- Та ни. Я имею интерес до Артиста. Он имеет залежалый товар – брулики. Это не для Привоза. Их надо уметь толкнуть без базара. Понимаешь, о чем я?
- Ты имеешь взять их на продать? Таки он нас знает и не даст. Да и Гозман может расстроиться, это ж его хлебные крошки. За такой увертюрой может прятаться страшный гембель.
- Я Гозмана имел ввиду крупным планом. Сопливым спиногрызом я познал хлюздовскую мудрость: хезающий кабыздох лучше зажмурившегося левы. Надо аккуратненько рискнуть. Таки вперод…
Глава 3
Котовский после вкусного борща благодарил Приблудную как обычно: скоренько и без второго слова. Отдышавшись, потребовал кваску на брудершафт и бодренько заснул. Иваненко борщ есть не стал и со словами «мне надо по делам» вообще рванул. Вот те и шведская семейка.
Оставшись в одиночестве, Приблудная с грустью смотрела на утомившегося «от быстрой скачки мерина» и… ей очень сильно захотелось в Швецию.
- Не семья, а сказка. Там ведь все чистенькие, ухоженные, старательные. Сама в кино видела и так захотелось…
Звонок в дверь отвлек ее от тяжких мыслей. Пришла Филькина и сразу в расспросы: «Шо да как? Где да почему?». Увидела Котовского, вернее, услышала, когда он крякнул нечеловеческим голосом (это нормально после борща… но не в шведской же семье). Глянула на Приблудную:
- И шё я как дура среди здесь? Мине надо спешить до работы.
Когда дверь захлопнулась Приблудная упала в кресло и горько зарыдала.
Глава 4
Привоз встретил Иваненко и Скоробогатова неласково. С небывалой дерзостью здесь витали, гармонично переплетаясь и с легкостью проникая в голодные (и даже сытые) утробы гостей чарующие запахи домашней колбасы, жаренной камбалы и бычков, мяса, печеного перца с чесноком, плова с мидиями, чебуреков, горячих блинчиков с икрой и еще с чем-то, солений и много еще чего из разряда вечных ценностей. Иваненко посинел аки волна перед штормом от желания вкусить съедобное. Он уже сильно жалел, что от Приблудного борща отказался. Скоробогатов же пошел по рядам с мордой покупателя с видом выбрать товар. Выбирал вдумчиво, тщательно прожевывая и закатывая глаза. Его просекли, когда он зашел на второй круг. Синий Иваненко встретил от души бордового подельника у ворот рынка.
- Может пойдем уже? – дрожащим голосом попросил Скоробогатов, прячась за широким торсом Иваненко и боязливо оглядываясь. – У менэ уже все болит и чешется.
- Почешись. Нажрался гад? Держись рядом, но чуток в сторонке, дыши пореже… замучил вже колбасным духом.
- Мене угостили…
- Ага, по роже видно. Погибаю, но не сдаюсь. - Иваненко сглотнул безвкусную слюну. – Вперед до Влада, он здесь, я видел глазами.
Влад увидел коллег по цеху на подходе и сам подошел к ним.
- Наше вам с кисточкой. Шо задумали замутить?
- У нас есть одно выгодное дельце. Вам понравится.
- Дельце у вас, а мне понравится, интересно.
- У нас большой гембель. Поставщик кинул очень больно. Ми таки даже были у Рабиновича (памятник в Одессе еврейской легенде, терли ему все два уха, но не помогло. – Иваненко тяжело вздохнул. - Нет, ми не просим деньги. Ми просто знаем, шо у Артиста есть кое-что за продать, таки мы можем. Очень выгодно. Нас интересуют брулики второй свежести.
- Хотите сохнуть белье на веревке Гозмана?
- Ми ему не скажем.
- Лады, - улыбнулся Влад. - Я перетру с Артистом через пару дней. Он сильно занят.
- Можно пораньше? Ми очень устали.
Влад посмотрел на Скоробогатова и понял, как они устали.
- Я хотел бы помочь, но хозяин Артист, так что надо ждать. – подумал малек и предложил:
- Подгребайте сюда завтра с утречка... может что и выгорит. Сможете?
- Конечно да!
В этот же вечер Артист выслушал Влада о проблеме коллег и предложил выход из этой ситуации:
- Шлимазлы на мою голову, ладно, есть сильно залежалый товар, предложи им. Цену не называй, пусть сами предложат, а ты согласись. Все-таки они давно у нас в обойме и много всего сделали. – Артист вспомнил свое нетленное партийное прошлое:
- Ми должны быть ближе до народа. Но все-таки ж, для порядка, я пошлю до тебе Славу. Он сам вручит им коробочку и расскажет мои слова. Ты просто постой рядом
Глава 5
Адепты Гиппократа, заложив руки за спину, неспешно прогуливались по Дерибасовской до пивной дабы отведать давно осточертевшую вяленую рыбку под кружку пива. Шли молча, вдумчиво ступая по мостовой. Сейчас они сядут за стол и за трапезой Корневик торжественно предложит коллеге очередную идею за разбогатеть.
- Фукс, ты когда-нибудь слышал за такие слова: «спонсор», «инвестор».
- Ой вей, да каждый день.
- Да, и что они говорят?
- Они не говорят, они просто делают нехорошие вещи.
- Да, и какие?
- Они делают очень умные морды, с понтом знают за наши проблемы и готовы помочь. Вывозят девочек за выездные кагалы, типа «нет гнилым зубам», нажираются и соблазняют их. Прямо-таки трахинвест какой-то.
- И шё ви с этого имеете?
- Я не имею, я теряю. Мне это надо? Вам надо забыть за этих подлючих спонсоров.
- Когда желудок мечтает за обед без вяленной рыбки, шо мене ему сказать? – тут Корневик несколько отвлекся, провожая похотливым взглядом дородную фифу. В поисках средств для разных удовольствий похлопал по пустым карманам, надрывно вздохнул и, отвлекая себя от грустных мыслей, обратился к коллеге:
- А как ви считаете, где взять деньги за все?
- Не знаю. Пора вже сильно думать за повышение тарифа.
- Люди умеют считать, а наши тарифы не маленькие. Нам будет больно.
- Нам уже больно. шё, не замечаете? Или вам таки нравится вяленая рыбка?
- По мне так лучше форшмак, – Корневик сглотнул слюну. - Но это недоступная роскошь.
- Эту роскошь кушают те, кто нем не платит за работу. Ми много теряем на лечить бесплатно и без очереди всю родню мэра и их любовниц. – Фукс оглянулся, осмотрелся, наклонился до уха Корневика. - Ви видели сейчас Изольду, таки она принесла записочку за вылечить от дурной болезни подружку жены мэра.
- Боже мой! Даже я уже осуждаю. Каждый живет как хочет, но почему за наш счет?
- За такие мансы надо бить по морде подсвечником, – поддержал коллегу Фукс.
- И шё, ви будете ее лечить?
- Я таки обязан, я врач. – Фукс пожевал нижнюю губу и произнес тихо с надеждой. -Может отстегнет.
Повздыхали, как обычно поели вяленой рыбки с кружкой пива и пошли по домам.
Глава 6
В скверике у памятника дюку заняли лавочку фармазоны Коган и Гозман и вели оживленную беседу за предстоящую сделку. Нужно было у сильно вредной мадам Голуб выкупить цацки и ржу для верного заказчика Эдика Галстяна. Он покидает Маму на днях и хотел прихватить для родственников в Лос-Анжелесе маленький подарочек.
- Ви спрашиваете, как ему поступить на кордоне? Там будут спрашивать вопросы. Таки я скажу, Гозман, - горячился Коган. – Ми не при делах, и ми не лезем в чужие тайны. Для человека, который договорился с моряками за подводную лодку для переброски мандаринов из Абхазии – это не проблема. И не наша. Договор такой, ми ему цацки, он нам бабки. И разбежались.
— Это да. Но она хочет дорого. Надо чтобы Эдик подумал за цену. Или ты хочешь отдать наши кровные?
- Не хочу никак. Ой, стоять, – вдруг напрягся Гозман. - Наши в городе.
- Где? – испугался Коган. - Кто?
- Да вон, Иваненко, Скоробогатов. У них случился облом, пойду успокою. И узнаю еще.
Гозман вскочил с лавочки и раскрылся для объятий:
- Ба, Иваненко, кого я вижу глазами?! Да ви ли это? Я вас узнал, но не легко. Ви похожи на обворованного командировочного. И шо вас так смутило?
- Боровик нас кинул. Было больно.
- Может быть вам нужны деньги? Процент совсем маленький.
- Пока нет.
- Если хотите кушать, у нас есть семачки, совсем дешево.
- У нас нету время. Скоробогатов, впирод.
Коган проводил взглядом коллег и спросил у Гозмана:
- Таки шё ты говорил за подводную лодку?
Глава 7
Фукс весь вечер прикидывал и анализировал варианты выживания в сложившейся ситуации. «Работаешь из последних сил… и шё я имею? Нет, так жить нельзя, корпорация нас погубит. Нужно держать совет.
С самого утра Фукс зашел к коллеге:
- Корневик, я имею вам кое-что сказать…
- Шо с вами? Ви бледный как спирохета.
- Перестаньте сказать, я ночью думал за нашу работу.
- И даже не позавтракали?
- Корневик, я жду твоих слов за работу.
- И шо ви ночью решили?
- Я решил, шо Артист и Клара не в курсах наших дел, - сказал Фукс, - Надо повстречаться и рассказать все. Почему ми должны лечить бесплатно чиновников с их выводками и любовниками. Они шё, беднее нас? Давай пообщаемся с Артистом. Позвони ему, я очень сильно устал от дум.
Не без труда Фукс дожал Корневика и тот пошел-таки до телефона. Совсем скоро он уже докладывал коллеге о том, какой Артист вежливый человек. Ему будет приятно видеть нас и что он будет долго белом доме.
Знакомые с норовом шефа охраны, коллеги осторожно оглядываясь и подталкивая друг друга поднимались по парадной лестнице белого дома, да так увлеклись собственной безопасностью, что скомкали сам момент встречи с Исааком, Тот хитрым образом оказался у них за спинами и с наглой ухмылочкой на морде наблюдал за ними виртуозно поигрывая резиновой палочкой.
- И шо ви тут чалитесь? Ви заблудились? Таки я скажу. Салон красоты в двух кварталах ниже.
- Нас ждет Артист.
- Молчать! Зачем?
- Ми ему скажем, он решит.
- Закрой рот, простудишь зубы, зачем?
- А как мне сказать? Объясни. Ми звонили, он ждет среди здесь.
- Ладно, я в курсах. Давид, проводи моделей.
Дверь им открыл Артист. Он недовольно-презрительно оглядел носителей всех врачебных тайн и спросил:
- Ви-то шо притащились? Только-только отвязался от Иваненко, так теперь ви меня будете донимать. Вас тоже поимели?
- Можно и так сказать, только не бистро, а медленно и долго.
- Многие мечтают за это, а ви недовольны. Кто этот мастер?
- Так сразу не скажешь, ви дайте нам пару минут и ми расскажем.
Артист пригласил коллег в кабинет и дал им пару минут. Корневик и Фукс, перебивая друг друга, выложили Артисту причину своих страданий. Клара услышала главное и нахмурившись спросила:
- Вы на полном серьезе рассказываете здесь какую-то хохму и думаете я расплачусь и поглажу по головке? Нет, ви мне просто начинаете нравиться!
- Ми сказали всю правду.
- А теперь скажите, какой поц разрешил вам лечить бесплатно? Ви что, уже владеете нашим предприятием, или.
- Конечно же нет! Но ведь они грозили, шо ми должны поспешить с завещанием, шо ми будем долго самые безработные среди Города.
Клара вздохнула:
- Боже мой! Вот вам тетрадки, напишите всех, кого лечили на шару. Очень подробно.
- Ми таки не можем, это тайна.
- От меня? Ви шо идиёты? Я таки всё узнаю больше, чем ви сейчас знаете, но уже без вас. Я могу ведь понять, шё ви получили деньги и положили в карман. Тогда я засужу вас, будьте уверены.
- Как ви можете так думать? Ми разве воры? – возмутился Корневик. - Да ми сроду никогда…
- Ми очень хотим все написать, - перебил его Фукс.
- Учтите, я проверю, если шо... ну ви знаете.
Когда они исписали по паре страниц, Клара забрала блокноты и с улыбочкой долго вчитывалась в написанное. Потом резко тряхнула головой и не на шутку рассвирепела:
- Боже мой, Фукс, это не поклеп? это правда?! Вот эта сучка директор ресторана… так-так, а эта – директор детского сада… а эта вообще… Ви шё это, совсем страх потеряли? Ви обязаны были сразу сообщать, это же критические объекты. И шё теперь, тюрьма? Или…
- Клара, ви же знаете, как ми вас уважаем, - Корневик схватился за сердце. – Не губите нас, ми уже все поняли и вникли.
- А если эпидемия среди людей, детей. Позорники, как же вас не губить?! Ви понимаете, шо гоните нас к прокурору.
Клара выскочила из-за стола и нервно забегала по кабинету, изрыгая непристойности на их седые головы.
- Артист, скажи твое слово. Шё мине делать с этими придурками?
- Да, Клара, ты права, их даже повесить мало. Я только прошу, пусть они выйдут, у меня есть шо сказать.
- Вон отсюдава, ждите за дверью.
Эскулапы нетвердой походкой и шёпотом проклиная судьбу покинули кабинет.
- Клара, я скажу тебе одну вещь. Это дело надо замять.
- Как замять? И шо теперь их простить? Как ти себе мыслишь?
- А никак. Ничего не было. Ведь они сами пришли и рассказали нам о несправедливости и на бумажке все написали. Они до конца жизни будут помнить этот день. Будет правильно, если ми компенсируем частично их потери.
- Так думаешь?
- Иначе ми захлебнемся в разборках.
- Я остыла уже, думаю ты прав. Нарисуй приказ, что никакого блатняка с этого момента я не потерплю. Есть тариф, и будьте любезны. Возникнут – либо сам разберись, либо тащи ко мне. Лучше сам. Понятно выражаюсь?
- Более чем.
- Отпусти этих и скажи, чтобы не вздумали повеситься. Они уже на краю. Короче, найди слова. Да, еще, сделай все наши тарифы на отдельном листочке и мне на стол. Все до одного. Надо подумать.
Глава 8
Клара с Наиной чаёвничали и вели беседу о делах насущных. Немало внимания было уделено теме кумовства. Слишком уж развелось в Городе любителей из высоких кабинетов «пригубить росу» на шару. «Показания» эскулапов сильно удивили и рассмешили их.
- Я не скажу за других, но по моим делам – это что-то! –рассмеялась Наина. – Старые пердуны совсем выжили из ума. Ви же знаете этих развалюх Эдельмана, Макогона, Берковича.
- Ой, не делайте мне смешно. Таки они еле-еле ходят.
- Боже, щё они витворяют! – рассмеялась Наина. - Да еще грозят мэром за мою работу.
- Ты знаешь, Фукс рассказал мне, шё мадам Макагон любит повозиться со своим самцом только за то, что с ним можно хорошо пропотеть.
- Шё, она еще и до Фукса дошла? – удивилась Наина. – И шё у нее лечить?
- Та, ничего такого, но помыться изредка не помешает.
Из коридора послышалась какая-то возня и опять стало тихо. После стука в дверь в комнату вошел Исаак, поправил форму и галантно поздоровался с дамами. Торжественно объявил:
- Клара, к вам из Администрации Города.
- Кто?
- Главная утешительница мэрского кагала – Изольда.
- Ну вот и началось, - улыбнулась Клара. – Я вчера ей сделала втык за то, шо ее протеже не платят за лечение ни Корневику, ни Фуксу. Но их много, не один десяток. И сама-то ни разу даже спасибо не сказала.
- Может мне уйти? – спросила Наина. – Это же приват.
- Ни разу. Эта гордая особа с наглой мордой упрекнула меня: «За что платить? Почему? Мине же не платят за мои таланты», – затем строго посмотрела на начальника охраны. – Исаак, спрячь дубину и успокойся, это не тот уровень. Шо там за шум был?
- Таки Изольда пришла с двумя бычками, но они уже в подвале.
Наина расхохоталась и это понравилось Исааку.
Вскоре в кабинет вошел Исаак силой удерживая за руку Изольду. Та словно фурия набросилась на Клару:
- Шо ви себе позволяете? Ви знаете кто я? Ой – вскрикнула она, получив внушительный пинок от Исака. – Уймите эту гориллу. Ой-ой-ой!
- Я знаю кто ты, - вставила Наина. – Та еще потаскуха.
- Отвали урод! – заорала Изольда. – Отвали, обезьяна, не трогай меня своими липкими лапами.
Представляете, это она Исааку. Но тот лишь ласково ухмыльнулся и приказал бойцам пока не трогать:
- Пусть балаболит, тем приятнее нам принимать извинения, и прощать. Но это будет потом.
- А это что за лярва? – не унималась Изольда. - Не Наина ли?
- Да, это я. – Наина угрожающа привстала. - И шо?
- Ба, да ты ее знаешь? – спросил Исаак. – Мине очень интересно. И как близко?
- Ближе некуда – отрезала Наина. – Она у их «массовик-затейник». Приезжих массово забавляет. Бесплатно.
- И шо? Одна? Бесплатно? Королева! – восхитился Исаак.
- Та ни. Просто она любит это дело. Да и мужикам такой подход по кайфу. Администрация ей премию выписывает за переработку.
- Шо ви здесь устроили? Ви хоть понимаете шо это поклеп? И шо за это привлекают. - Изольда пыталась отскочить от Исаака. - Ой! он маньяк что ли?
Клара улыбнулась:
- Изольда, он ненавидит грубиянок. Давай, перестань валять дурака. Ми в курсах и даже есть портреты анфас, профиль и ниже пояса. Так что закрой хлебало, встань вот здесь по стойке смирно и расскажи с чем заявилась.
Изольда поправила стул и хотела было оседлать его, но Исааку пришлось напомнить:
- Стоять вон там и по стойке смирно.
Так с Изольдой еще никто не разговаривал.
- Даже так? Я обо всем подробненько расскажу Хозяину.
- Да хоть Совету Министров. А хозяин твой уже подлечил свой позор?
- Не спрашивай такие вопросы.
- Почему, я могу и о тебе что-нибудь рассказать.
Изольда стояла как побитая собака, опасливо поглядывая на Исаака, и не могла выдавить ни единого слова.
- Таки зачем ти здесь? – еще раз спросила Клара.
- Хозяин, Лев Иванович, просил бы вас оставить все так, как было раньше. У нас очень напряженный график и нам некогда стоять в очередях.
- И платить некогда?
- А шо, не имеем права? – осмелела Изольда.
- Наши тарифы утверждал сам мэр. Ладно, устала я от тебя, передай Леве шо если есть вопросы, таки пусть явится. А теперь беги к нему и расскажи все… подробненько.
- Ну, я пошла?
- Иди, - процедил сквозь зубы Исаак.
- А мои ребята?
- Исаак проведет с ними воспитательную беседу и отпустит с миром. – Пояснила Клара. - Пока!
Глава 9
Одесса не была бы Одессой, если бы вскорости об отношениях Софьи и Влада не заговорил весь город. Во время прогулок молодые ощущали пристальное внимание горожан. Поначалу это сильно коробило, но потом Влад махнул рукой и перестал обращать на ротозеев внимание.
А что Шапирович? По «просьбе» Влада он сказал супруге последнее «прости» и покинул Город, правда, не бедным туристом, но без права возвращения. Как говорится - «умерла так умерла».
Артист был безмерно счастлив и на радостях подарил Кларе колье с бриллиантовой начинкой. Ведь, в конце концов, это была ее идея таким образом решить вопрос с изгнанием Шапировича из семьи. В Городе его больше не видели.
Подозрительно часто на пути молодых встречались Корневик и Фукс, которых до этого вряд ли кто мог подумать об их пристрастии к вечерним променажам. Но на какие только жертвы не пойдешь во имя пары новеньких медицинских кресел и кабинета интенсивной терапии.
Первым от этих прогулок сильно устал Фукс.
- Я вже не могу догнать, зачем каждый день встречать Влада. У менэ все ноги болят.
- Иди домой.
- Ми отказываем лечить без денег, но они уходят. Может зря ми волну погнали?
- Раз попали в тухес – надо вже до конца испить, - настаивал Корневик. – Чаще смотри по сторонам, если прознают за наш донос, то немножко наведут красоты на морде. Это больно.
- И шо нам делать? Ми же не могли долго терпеть.
- Не надо было начинать… а теперь-то что? Вот я и думаю пошептаться с Владом, может чего скажет.
- Ну да, ну да.
- Встань за мной, и не надо стонать. Усек? А то попадешь туда.
- Куда?
- Куда каждый день заглядываешь под видом лечить.
- Фуцин, я -таки доктор. Я обязан заглядывать туда, где больно.
- Счастливчик.
Глава 10
Иваненко в глубокой задумчивости взирал на волны, набегающие на прибрежные камни, и перебирал в памяти грехи, которые он совершил за последние годы с тем, чтобы отмолить их и вернуть удачу. Перебирал долго, потому как этих самых грехов накопилось выше крыши. Всего не перечислишь, но перечислять-таки придется. Но кому?
- Кому доверить свои тайны: раввину или батюшке? Вразуми меня Всевышний. А может мне исповедаться и там, и там. Это не повредит, - рассуждал Иваненко. - Но, если это будет не сильно дорого. Нет-нет, что ви, я не отказываюсь. В этом есть спасение от хронической бескормицы, просто нужно кое-что уточнить, где это будет очень бистро. Время совсем мало.
При этом разволновался так, что стал совсем сильно потеть, несмотря на свежий ветер с моря. Но сжав зубы сохранял каменную морду. И тут он увидел, как всегда невесть откуда взявшегося Скоробогатова.
- Канай сюда, послушай мои мысли.
- Ой вей, пока не знаю. Я твои мысли трудно одобряю.
- Я желаю искупить свою вину перед небесами.
Скоробогатов аж вздрогнул:
- Вус трапылось? И этой дешевой хохмой ты хочешь удивить всю Одессу?
- Я думаю за вирванные годы. – Иваненко горько вздохнул. – Вот скажи мне, ты кто?
- Шо за вопрос? Я не догоняю.
- Если тебе захочется покаяться ты куда пойдешь? В синагогу или…
- Я пойду к раввину, с ним легко договориться за сущие копейки.
- А если я пойду к батюшке, в Церковь? Моя мама связалась с хохлом, и я в растерянности. Ты хорошо грамотный, растолкуй.
- Шо у тебя в паспорте?
- Иваненко, хохол…
— Это ты поторопился.
- Я бы с удовольствием, но ты же знаешь, как коммуняки относились к жидам. Это больно. Прикинь, Иваненко и вдруг еврей. Было бы смешно и еще больней.
- Что да то да…
- Ты погоди с покаянием, надо изучить.
Глава 11
Фукс с Корневиком все же добрались до Влада. Хитрый Корневик начал с поздравления за хорошую невесту и крепкую семью.
- Вам очень повезло с тестем, - продолжал он подобострастно. — Это такой человек…
- Ви за этим пришли или.
- Ми пришли за работу, - объяснил Фукс. – Просто гембель. Наши больные покидают нас и жалуются, шо ми их грабим. Может не надо очень сразу.
- Вам теперь ясно, шо ви натворили, мать вашу Терезу, и молчали долго. Это вам урок.
- Нет-нет, ми не в обиде. Ми все поняли.
- Они вернутся. Ваши тарифы не такие сильные, как у всех в Городе. Надо только подождать. Или ви хотите опять бесплатно и без очереди лечить всех, кто богаче вас.
- Боже мой, конечно же нет.
- Тогда терпите во имя единства наших мыслей и ваших интересов. Красиво?
- Очень, но я не догнал, при чем здесь ми?
- Я чуть-чуть пошутил. Это не я придумал. Это я где-то прочитал про солидарность голодного пролетариата. Типа вас.
- Таки это Ленин или Маркс, – предположил сильно начитанный Фукс. - Кто еще такую херню мог придумать.
- Не слушайте его, - испугался Корневик, опасаясь, что Влад может принять это на свой счет. – Это бивает, по-научному - помутнение.
- Я в курсах, - улыбнулся Влад. - Так что ждите, совсем скоро они придут. Ви должны навести прядок, чтобы все блестело как у кота яйца и хорошо поработать по тарифу.
- Но ведь ми не можем хорошо поработать без хорошего кресла и инструмента.
- Слава через Город сильно старается за ваши заботы, шобы всё как ви хотите. Инструменты, салфетки и другие препараты.
- Если это не треп, то ми очень благодарны – торжественно заявил Корневик.
- Ви славные парни, но вот ви, Корневик, завязывайте за свой кабинет интенсивной терапии. Не надо себе делать плохо и расчесывать мои нервы. Держите фасон, ви же стоматолог, а ведете себя как маньяк. Вам нужна женщина, таки заведите ее.
- Как я заведу, если это немыслимо дорого.
- Ви хотите, за мой счет справлять нужду, таки это не будет.
- Как ви могли подумать? – возмутился Корневик и хотел было продолжить стенания, но Влад перебил его:
- Всё! Фукс, проводи коллегу куда-нибудь, где все много и бесплатно.
- Я знаю??
- Он покажет.
Уже на выходе Фукс дал волю своим чувствам:
- Корневик, ти все погубил своим кабинетом. Не можешь объяснить зачем он тебе, так молчи.
- Я вже молчу.
Глава 12
Скоробогатов не мог равнодушно наблюдать муки Иваненко.
- Приспичило тебе покаяться, Боже мой!
- Тебе хорошо, ты стопроцентный, пробу ставить негде.
- Ты был в синагоге, и шо сказал раввин?
- Шоб я сходил на Привоз, купил петуха и крутил ему яйца.
- Даже так? Н-да. – Скоробогатов предложил сходить в паспортный стол и великодушно просить помощи.
- Я уже был. Они сказали, шо внешне я хохол, да и судя по мозгам не еврей. Тогда кто? Таджик?
- Здесь надо аккуратненько. Таджики тоже обрезанные.
Неожиданно Скоробогатов вскочил со скамейки и разразился не по росту громким смехом. Иваненко растерянно таращился по сторонам, не понимая, что так рассмешило подельника. Отсмеявшись, стопроцентный жид отдышался и ласково попросил Иваненко спустить штаны.
- Ты что задумал, урод?
- Ничего-ничего, сымай штаны. Можешь отойти за угол.
- Зачем?
- Очень интересуюсь за твое хозяйство, - давясь смехом объяснил Скоробогатов. – Ладно, не надо. Скажи честно, ты обрезанный?
Наконец до Иваненко дошел смысл происходящего, совершенно не стесняясь он оттянул брюки, заглянул туда и теперь уже сам разразился диким смехом.
- Все, я угощаю. Веди в Гамбринус.
Глава 13
Лев Иванович, тот кого Изольда окрестила Хозяином, пребывал в растерянности после скрупулезного (со слезами) доклада о хамском отношении персонала корпорации Артиста к чиновникам Городской администрации. Связываться с Кларой ему не улыбалось, но оставить без внимания жалобу выдающейся во всех отношениях, безотказной и «трудолюбивой» сотрудницы не улыбалось вдвойне. Сильно беспокоило, что в процессе «грызни» присутствовала Наина, скользкая и хорошо грамотная особа. И не просто присутствовала, но совершенно определенно, и надо признаться верно, высказалась в отношении его любимицы. Но вот откуда она узнала за его «легкое» недомогание по причине легкомысленного поведения на выездном активе Города. Значит она м-но-о-го чего знает. Нельзя сказать, что Наина с ним «на ножах». Нет, конечно, всегда такая гостеприимная и заботливая. Предлагала только самое лучшее и «горячее». Скорее всего Изольда совсем не так повела себя в разговоре.
Лев Иванович долго ломал голову, и принял единственно правильное решение (как и положено шефу) - переговорить с Кларой, а вечерочком с Наиной в ее стенах.
- Алло, Клара, как ваше ничего? Это Лев Иванович. Кабы не живот, я бы низко поклонился, ха-ха-ха.
- Ви такой импозантный, что он вам не вредит. Шо вас беспокоит?
- Одна маленькая вещь, но которая может стать большой. Я вот думаю, что диспансеризация граждан Города всегда была бесплатной. Это же наш конек для народа. Сейчас она многим недоступна.
- Лев Иванович, диспансеризация предполагает, например, осмотр зубов и рекомендации, но не лечение. Это связано с материальными затратами, а они зашкаливают. Ви уж извините.
- Я не говорю за всех. Я говорю за ведущих работников Администрации, только и всего.
- Пусть так. Но на это в бюджете выделяются бабки. Просто ви пришлите нам списки и данные ваших передовиков и переведите на наш счет деньги за их лечение.
- Таки ми переводим.
- Совсем нет. У вас у каждого передовика сильно много детишек и родни. За них ми не получаем ничего. И еще, Лев Иванович, диспансеризация не предполагает бесплатный осмотр и лечение венерических заболеваний. Есть утвержденный вами тариф. Ми его строго соблюдаем, чтобы при любой проверке, например из налоговой, нас не взяли за тухес и не пострадал имидж Города. Ведь ми его так любим.
- Я извещу сегодня актив и потребую разобраться.
- А шо разбираться? Ви может быть совсем забыли, шо средства гигиены, простыни, наволочки и многие другие препараты и инъекции ми не получаем бесплатно. У вас в бюджете есть на это статьи и деньги Города и страховщиков, но наши врачи покупают их на свои бабки. Например, Наине страшно не нравится за дополнительные расходы. (От автора следует отметить, что это страшно не нравится и Льву Ивановичу по известной причине). Ви же в догадках, шо наши врачи нисколько не богаче ваших работников и их родственников. Корпорация, конечно, все им компенсирует нашим врачам, но это ведь неправильно. Артист сильно сердится. Еще немножко и я буду вынуждена прекратить практику кабинетов. И лучшие врачи Города просто уйдут со всеми секретами и тайнами. Вам это надо?
- Клара, я все понял, я все решу и сообщу тебе письменно. Давай не будем гнать волну.
Глава 14
Фармазоны Гозман и Коган узнали-таки о сделке Иваненко по перепродаже ювелирки Артиста на фактически контролируемой ими территории. Это было серьезным нарушением правил ведения бизнеса в Городе и грозило не менее серьезным наказанием.
- Ми возместим вам ущерб чем-нибудь другим – уговаривал истца Скоробогатов.
- Шо у тебе есть такое, шоб ми были довольны. Щас я сделаю вам скандал и всем будет весело.
- И шо ты хочешь от моей жизни? Эту вешч долго никто не мог толкнуть, но ми пошли навстречу и помогли сделать. От этой вешчи даже ви отказались.
- Ta не надо мне делать нервы, - огрызался Коган. - их есть кому портить. Ви просто должны забыть о работе на нашем участке, шо здесь непонятного? Уже сиди и не спрашивай вопросы.
— Вот здесь ты прав. И ми обязуемся все исполнять.
За перепалкой с интересом следили праздные горожане, что совершенно вовремя вышли прогуляться. Стихийно образовалась толкучка, о которой только и могли мечтать организаторы первомайских демонстраций. Помимо прочего, толпа – это хороший стимул для выработки и утверждения разного рода версий дальнейшего хода событий в жизни Города. И вот из ее недр раздался далекий от ораторского искусства голос, который сообщил:
- Ми много знаем о вашей корпорации. Я себе знаю, а вы себе думайте шо хотите. Когда Исаак займет место начальника, вот ви тогда и попляшете. Ишь, за моду взяли прилюдно разборки делать.
- Шо ви такое ляпнули? Ну-ка повторите! – настаивала толпа и ее яркий представитель Гозман. – Кто тебе это намекнул.
- Кто надо! – теперь уже огрызнулось несколько ротозеев.
Это немало прибавило таинственности.
- Шо! - Гозман и Коган переглянулись недоумевая. Но когда увидели, что главный редактор районной стенгазеты раскрыл блокнот и что-то там начал писать, поглядывая на голос далекий от ораторского искусства, нервишки сдали. Они силой оттолкнули Иваненко и рванули подальше от толпы и хаоса. А также от места, где всуе прозвучало имя Исаака.
Исаак же сидел на стульчике у парадных дверей небожителей и, поигрывая плеткой, с удовольствием наблюдал за тем, как его бойцы мужественно встали на защиту дома от назойливых журналюг с их неправдоподобными вопросами. Брожения начались, когда кто-то из толпы пустил пушку, что корпорация переходит во временное управление службе безопасности белого дома. Падкие на сенсацию журналисты начали безмерно раздувать эти слухи, прибавляя, естественно, что-то от себя, нагнетая тем самым и без того накаленную атмосферу.
Один из писак очень неосторожно предположил, что власть в Городе опять ступила в колею, ведущую к коммунизму, за что и получил от Исаака труднозаживающую рану от плетки. Остальные не мешкая отскочили на безопасное расстояние. Но когда начальник охраны принял-таки решение поговорить по душам с прессой и поднялся со стульчика, те отскочили еще чуть дальше.
- Вернитесь, откройте уши и послушайте мои слова, - начал Исаак. – Постройтесь среди здесь и сохраняйте порядок. Вам надо построиться повзводно по десять-двенадцать человек и демократично избрать десятника. Нервных и нетерпеливых не предлагать. Я с ними вместе аккуратненько пройду в свой кабинет, там есть три лишних стульчика, и объясню, как вже умею, ситуацию. Заодно поспрашиваю, откуда у них эти мысли. Они ответят, и уже потом как умеют расскажут вам правдивую историю за саммит. Шо, согласны?
Журналисты что-то заподозрили и тут же, спрятав блокноты, «переобулись» в просто гуляющих по бульвару. Но когда бойцы охраны не таясь, открыто достали свои пшикалки (баллончики с «дезодорантом»), они без второго слова потянулись к другому бульвару. Некоторые граждане, истинно прохожие, добыли где-то бинты и перевязывали смелому журналисту труднозаживающую рану, предварительно обработанную водкой (это было под рукой в избытке).
Проходя мимо него Исаак спросил:
- Ну, как дела сынок?
Тот увидел Исаака, склонившегося над ним и, превозмогая боль и унижение, как-то странно на пятках, но скоренько, побежал к своим и затерялся в толпе.
Исаак только развел руками:
- Что за люди? Даже поговорить не желают. Все у них бегом-бегом. Ленин отдыхает.
Клара была уверена, что Исаак не подведет. Она провела собственное расследование, но так как толком ничего нельзя было понять, просто успокоилась и ждала доклада Исаака.
Глава 15
Фармазоны Гозман и Коган вышли из дома Артиста в несколько возбужденном состоянии. Когда Гозман сделал неосторожное заявление о том, что Артист был не прав, передавая Иваненке ювелирку на реализацию, это вызвало гнев хозяина дома.
- Какое ви имеете право мне указывать, как я должен себя вести? Я так решил, этого мало?
Фармазоны пытались что-то объяснить, но у них ничего не получилось.
- Шо ви от меня хочите. Я таки понимаю, - возмущался Гозман. - шо в мире много несправедливости. Почему граждане одного государства не имеют равные права.
- Артист -таки понял, шо у нас с Иваненко равные права и передал безделицу ему.
- Бизнес такие вещи не одобряет. Был разговор, но не на бумажке. А зря. Как в писании сказано, век живи… и так далее.
- В писании так не сказано, ну да ладно, - понурил голову Гозман. – В жизни бывает, когда блатные кидают лохов своими гнусными приемами. Но корпорация помела нас с помощью внутренней государственной политики. Это сильно настораживает.
- Что да, то да. Но не будем делать беременную голову. Пойдем к Фуксу, поспрашиваем за жизнь и заодно проверимся на предмет наших страстей.
Фармазоны вошли в клинику и скоренько направились на второй этаж в кабинет венеролога Фукса. И что они увидели? Ничего. Ни одного клиента и даже клиентки. Вошли в кабинет. Фукс грустный сидел на стульчике у окна и взирал на облака.
- Шо, все живы-здоровы?
- Я посмотрел двух девочек от Наины и вот сижу отдыхаю.
- И Корневик отдыхает?
- Пошли, покажу.
Делегация направилась к кабинету стоматолога, где в коридоре его ожидало шесть дам разной масти и возраста.
- Фукс, ви поменялись кабинэтами? – удивленно спросил Коган.
- Конечно же нет. Вернемся ко мне, и я вам все расскажу.
Уже на своем рабочем месте Фукс разразился негодованием:
- Ви знаете, шо он витворяет? Эти мадамы охмуряют его за бесплатное лечение без очереди. А этот шлимазл и рад стараться. Думаю, шо скоро он станет моим клиентом. Я видел индюшек с дурной болезнью.
— Вот тебе и на. Зато сейчас он не требует кабинет интенсивной терапии.
— Это да, но ненадолго. Гозман, ви убедите его, шо он сильно ошибается. Я вже перестал с ним обедать. Он назвал меня импотентом и завистником. Боже, чему мне завидовать?
- Да, и совсем не скучно. Хе-хе. Что ж, буду лечить зубы у нормальных врачей.
- Корневик нормальный, только немножко дурашка.
- Никакой не дурашка, отойдем Коган, пообщаемся.
Уже на улице фармазоны после активного общения решили дойти до Славы, чтобы он образумил старого эротомана:
- Ведь главное для нас - делать людям хорошо, забыл, что ли?
- Нет Гозман, шо ви, ми обязаны. А то будем иметь дело с Исааком.
- Ой!
Часть 8
Маневры у белого дома со стрельбой; супники и Корневик в заточении; исповедальня; побег.
Глава 1
Исаак как обычно, изображая уставшего от хлопот Цербера, сидел на стульчике у
парадного входа в белый дом. Настроение самое что ни наесть прекрасное. С утра он давал уроки мужества, обучая Асю Давидовну разным захватам. К полудню устал и позволил себе слегка расслабиться, разминая суставы резиновой дубинкой. Даже позволил солнцу безнаказанно ласкать свое лицо теплыми лучами (конечно не Ася Давидовна, но все же).
Из блаженного состояния его вывел страшный топот бегущих бизонов и крики:
- Врешь, не уйдешь!
Приоткрыл глаза и увидел приближающуюся к дому толпу, вооруженную палками и каменьями.
- Бенину маму! – возмутился Исаак вскакивая со стульчика. - Шо, опять?! Погромы?!
Мгновенно выхватил из кобуры пистолет и приняв боевую стойку заорал:
- Всем стоять!
Для убедительности пришлось дважды выстрелить в воздух. Толпа резко затормозила и продолжая кричать указывала цирлами на бегущего в одиночестве человека.
- Шо такое? Кто бежит?
Поймал его взглядом, настроил фокус и сильно удивился:
- Ба! Да это Корневик, - изумился Исаак и вытянул ногу, исполняя подножку обыкновенную и стал с интересом наблюдать как стоматолог мастерски изобразил горизонтальный пируэт. После приземления он какое-то время гасил инерцию шнобелем, по завершении пару раз дернулся и заглох.
Довольный своей расторопностью Исаак запихнул оружие в кобуру, мизинцем поковырял в ухе и уже стряхивая с брюк налипшую траву, услышал нарастающий с новой силой рев толпы. Оглянулся. Рука вновь потянулась к кобуре. Толпа вновь, вытянув руки, указывала на фасад дома. Присмотрелся и увидел на прогнувшихся металлических сетках безопасности (между первым и вторым этажами) двух истекающих кровью людей. Они не двигались.
- Боже, шо это? Я стрелял в воздух… а попал в них? Они шо, летали?
Никогда суровый Исаак не выглядел так бледно и беспомощно:
- Зохенвей, шо делать?
Ноги онемели. Он упал на траву газона, обхватил колени руками, закусил нижнюю губу и начал подвывать.
Вытащил «Макарова», внимательно осмотрел, пощупал.
- Может дуло погнулось? Да нет, вроде не погнулось, ровненький. Виходит, шо я попал в этих мудаков. Ничего не понимаю?
Охранники во всеоружии оцепили здание, газон, толпу и приказали всем встать на колени с руками за голову. Толпа, осознав трагичность ситуации, побросала подальше от себя все оружие (палки и камни), встала на колени и изобразила скорбь и повиновение. Это давалось легко, потому как отрабатывалось веками в других государствах, где подленько наследили.
Но что это вдруг?! Толпа вновь забурлила, размахивая рукам и истерично выкрикивая ругательства. Охранники совсем было растерялись. Кто-то прикладами начал жестко успокаивать особо говорливых, но те под градом ударов настойчиво указывали на дом. Любопытство взяло верх, и они оглянулись. А там... Трупы, страшно ругаясь, энергично перебирали ножками, пытаясь выбраться из сетки-ловушки. Охранники не поняли маневра и чуть было не пристрелили их. Заместитель Исаака скомандовал «отбой», подбежал к шефу и начал секретничать, поглядывая на дом. Тот вздрогнул, и не веря ушам своим обалдело уставился на «верхолазов». Когда прошел первый шок вскочил на ноги. Массируя пятерней затылок, подошел к несостоявшимся жертвам и с хищной улыбкой приказал для начала всем «бегающим, прыгающим и валяющимся засранцам» заткнуться и проследовать за ним в подвал для чистосердечной беседы.
Глава 2
Прихрамывая и почесываясь по причине разыгравшегося на нервной почве геморроя, Исаак проковылял в свой кабинет, у двери которого причитая и заламывая руки топтался венеролог Фукс. Увидев его, Исаак грязно выругался, но ласково спросил:
- Ты зачем среди здесь? У него как все висело, так и висит и даже не капает. Это не твой анфас и профиль.
- Я врач-таки и хочу осмотреть. Это мой долг.
- Твой долг вже кастрировать этого петушка, шоб забыл за топтать курочек и радостно кукарекать.
- Он нуждается в моей помощи…
- Да, нуждается, но в моей. За это у меня все есть. – в доказательство просвистела плетка и истошный крик Фукса.
- Молчать!
Фукс со стенаниями платочком промокнул свеженький рубец. Исаак позвал дежурного:
- Моня! Выведи этого придурка на двор. Уродовать не надо, он уже не в себе. Пусть ждет своего кобелька на дворе.
Моня схватил Фукса за шиворот и потащил к «черному» выходу.
Довольный собой и тем, как все обошлось, Исаак неистово почесался в непристойных местах, бодренько потер руки и позвал дежурного.
- Моня, я-таки готов к празднику души, Веди в исповедальню.
Исповедальня - блок шесть на шесть метров и состояла из коридорчика и трех разнокалиберных комнат. В большой комнате, куда поместили ту самую толпу из 12 «крутых» самцов, было отведено место под библиотеку. Здесь под тусклой лампой без абажура в ожидании неминуемого каждый мог полистать фотоальбом с рубрикой «до и после». На каждой странице разместились по две цветные глянцевые фотографии 18х24. В левом ряду молодые наглые цветущие морды, а в правом - те же морды, но уже после исповеди, с трудом узнаваемые в причудливых позах.
Обычно на этом осмотр библиотеки заканчивался по причине нервного истощения экскурсантов. Те сидельцы, что покрепче, с грустной мордой отходили в дальний угол комнаты, смахивали слезу и терпеливо ожидали «исповедника» с заранее обдуманным текстом.
В средней по размеру комнате уютно устроились два «трупа», выловленных из сетки. Здесь был умывальник, и сидельцы хозяйственными обмылками скоренько простирнули перепачканное нижнее белье и некоторые части тела. То была не кровь. Ведь так неожиданно все произошло, что в защиту организма пришлось вступить резервным силам организма со своими особенностями по цвету и консистенции. Напялив мокрую одежду, они, стуча зубами и проклиная судьбу, ожидали развязки.
В маленькой комнатке «люкс на одного» поселился Корневик и с ужасом ожидал освобождения. Он единственный кто этого не хотел. Ведь та толпа из двенадцати мордоворотов гналась именно за ним.
Глава 3
Исаак гоголем прошел в свой кабинет, присел на угол столешницы, энергично поерзал, успокаивая воспаленный геморрой и приказал дежурному бойцу приволочь Корневика.
Через пару минут дежурный вошел в кабинет шефа в обнимку со стоматологом.
Увидев парочку, Исаак воскликнул:
- Что за херня? Моисей, перестань его мацать! – и ядовито-ласково добавил: - Или может мне выйти покурить? Десять минут хватит?
Моисей бордовый от напряжения попытался скинуть Корневика, но потерял равновесие, и они рухнули на диван.
- Ого, до чего дело дошло, – Исаак ликовал. – Может ви хотя бы лапсердак скинете? Не мешает? Нет? Ну нет так нет, но я таки выйду. Я стесняюсь.
Он и вправду направился к двери, но не открыл ее, а снял с гвоздя плетку и начал хлестать парочку. На шум прибежали бойцы охраны, оторвали стоматолога от коллеги и начали душить. Исааку пришлось выстрелить в потолок чтобы успокоить всех.
- Молчать! Встать! – орал Исаак продолжая стегать плеткой. – Корневик, ты шё радужный? В смысле голубенький? Ты шё это присосался к Мойше? Он, конечно, не противный, но у нас есть и покрасивее.
- Я всей душой думал, шо Мойша имеет желание отвести меня к этим… в толпу…
- Мойша, таки где ти с ним хотел уединиться?
- Ничего я не хотел. Этот поц схватился за решетку, и я его очень трудно оторвал. А он за меня уцепился.
Корневик начал было объяснять, но получил хлесткий стежок плеткой и начал скулить.
- Молчать! Зачем уцепился?
- Я сильно боялся.
- Сильно боялся, - зловеще передразнил Исаак и с удовольствием стегнул Корневика плеточкой. - Слушай сюда, бледный вид и розовые щечки, и ты, Моня, тоже. Я скажу за его «сильно боялся», - улыбнулся Исаак. - Те буйные, шо хотели его отловить и натянуть глаз на пятки – супники. Ви знаете эту породу, они-таки взяли за манер разорять свой семейный семенной фонд вдали и тайком от своих жен. Те прознали, посидели малек на голодной диете, прикинули пальцем к носу и позарились на это членистоногое. Но не просто так, а как вже они умеют: за бесплатное лечение без очереди. И тебе тут самец, и тебе тут бесплатно отремонтированные зубы. Многие, особенно озабоченные мадамы по настоянию этого урода повторяли процедуру по нескольку раз в неделю. Каждая.
Корневик обиделся было и хотел что-то сказать, но просвистела плетка в ловких руках Исаака. Дворовый кобель взвизгнул, морщась потер новый румяный рубчик и заткнулся.
- Кому нужна эта рухлядь? – продолжал Исаак. – разве что на очень «черный день».
Корневик горько вздохнул и уставился в бесконечность.
- Но у нас есть одесский телеграф, - продолжал потомок янычар. – Все всё узнали и начался капеж. - Я правильно нарисовал картинку, зубодер тебе в задницу?
Корневик поглядывая на плетку утвердительно закивал головой:
- Ой вей, честное благородное слово, у меня не было злого умысла…- просвистела плетка. - Ой!
- Зато у супников появился очень большой злой умысел. Они сильно мечтают за свидание с тобой.
Корневик упал на колени и очень просил отвести его до тюрьмы.
- Не советую. – Исаак согнутым указательным пальцем смахнул пот со лба - Ты знаешь, шо там с тобой сделают? Будешь петь фальцетом. Нотную грамоту осваивай. – протяжно вздохнул. - Мойша, ладно уже, некогда. Отведи это членистоногое к венерологу. Пусть заберет и спрячет где-нибудь.
После проводов Исаак потребовал привести попрыгунчиков, но прежде спросил:
- Они помились?
- Дыхание свежее. Щас приведу.
Через минуту в кабинет Исаака ударом под зад коршунами с большими клювами влетели верхолазы.
- Ой, да ви еще и летать умеете. Таки надо было не сетку портить, а просто отлететь немножечко. Ну ничего, ладно уже, Мойша вас научит летать, хе-хе. А пока коротенько расскажите мне, почему ви такие мокрые и синие? Как цыплята на Привозе.
- Ми помились холодной водичкой. Горачую не дали.
— Значит опять ми виноваты? – просвистела плетка.
– Ой! Ой! Не-е-т, ми.
- Шоб скакать на батуте нужна сноровка и здоровый кишечник, не знали?
- Знали, но плохо… Ой!
- С какого этажа прыгали?
- Я с шестого, а он с пятого.
- Я не прыгал, - возмутился «коллега» с пятого. – Ой! Я слегка виглянул в окно, а он упал на меня.
- Молчать! Зачем виглянул?
- Ми с Сарой поспорили, догонят или не догонят того со шнобелем.
- На что спорили?
- На ее зарплату. – взвизгнула плетка. - Ой!
- Чей приз? – поинтересовался Исаак.
- Ми так и не узнали. Раздался вистрел и на меня упали.
- Я тоже видел погоню, - сказал летун с шестого этажа. – Но, когда поднялась стрельба, я бил уверен, шо это по мою душу. Испугался и упал.
- Мойша, вытолкай этих серунов. Видеть не могу. – Исаак слегка размялся и пошел с дежурным до толпы обманутых мужей.
А там… После знакомства с фотоальбомом мужья сидели на полу в дальнем углу комнаты обнявшись за плечи и оказывали друг другу знаки внимания и поддержки. Общая беда сплачивает. Не та беда, что жены неверны, а та, что вот-вот нагрянет в образе беспощадного начальника охраны белого дома. Часть «гостей» лично (на своей шкуре) испытала на себе стиль и методы работы Исаака и затаив дыхание готовились к худшему.
От удара берцем распахнулась входная дверь. Гости будто скурвились (или съежились). Толпа превратилась в большую кучу испуганно моргающих еврейских глаз с черным отливом. Вошел Исаак, о торец двери успокоил геморрой и спросил у первой попавшей на глаза пары:
- Ше у вас в школе было по физкультуре?
Вопрос неожиданный. Глаза дружно заморгали, но рта не раскрыли. Опыт вековых гонений научил осторожности даже с единоверцами, вдруг это провокация?
- Таки зачем я спрашиваю? – настаивал шеф охраны тоном наставника-мудреца, или Умара Хайяма. Глаза начали внимательно моргать через раз. – Отвечу, А затем, шё вы сильно любите вкусить, даже когда кушать совсем не хочется. Поднимите руки, кто из вас супник.
Половина толпы подняли руки.
- Я проверю, и если ви мечтаете меня обмануть…
Руки подняли остальные.
- Таки вот вопросик, почему ви не можете догнать старого пердуна. Он шё, чемпиён? Ви пол Одессы поставили на уши. Над вами дети и шлюхи смеются. Нет здоровья таки жри суп дома. У Ваших профурсеток все паутиной заросло. Это как же надо соскучиться до мужика, шоб позариться на эту развалину за какие-то гроши. Таки я вас накажу за такой позор.
Подумал и добавил:
- Сейчас некогда, работы много. Не надейтесь за забыть. У Мойши хорошая память. Значит так. Молчать! Встать! Смирно! И скоренько, не оглядываясь бегом до дома. Я прослежу.
Воинствующая толпа вскорости забыла обиды и испуганно оглядываясь, поторопилась до выхода.
- Мойша, проветри помещение, – приказал Исаак. - Навоняли крепко.
Глава 4
Фукс вывел Корневика за парадные двери и прикрывая собственным телом повел вниз по бульвару. Могло статься, что его поджидал кто-то из обманутых мужей и мог сделать больно. Фукс тоже рисковал, ведь хорошо воспитанный еврей не станет иметь общих дел с разрушителем семейных еврейских ценностей. Избегая подозрительных личностей и запутывая следы, они все же дошли до двери квартиры Корневика без лишних повреждений.
Лишь заперев дверь на все замки эскулапы почувствовали себя в безопасности. Отдышавшись, Фукс поинтересовался здоровьем коллеги:
- Тебе больно били? Может проверить?
- Не сильно больно, - Корневик прошелся ладонями по телу, покрякал, поохал и решительно заявил:
- Я из дома виходить не буду. У меня есть таблэтки, - пошарил в карманах. - Кто тебе сказал за меня?
- А шо тут говорить? Ми же в Одессе. Ти луче расскажи, как они всё узнали?
- Ой вей! Это же женщины! Они ревнивые и глупые.
- Я хочу шоб ти больше не предлагал свою помощь сделать в жизни женщин много счастья и любви. Они вже знают твоих способностев.
- Но они хвалили мене и ругали мужей, говорили шо я из редкой мужской породы.
- Не рассказывай никому эту хохму.
Глава 5
Два кобелька Коган и Гозман от души хохотали, вспоминая какую историю сотворил и сам же в нее попал любвеобильный Корневик.
- Простите, ви не в курсе, кто из мадамов его заложил? - спросил Коган.
- То била хохма. Корневик очень настойчивый в амурных делах и нетерпеливый. Пригласил к себе жену одной шишки из администрации. Эта мадам - пальчики оближешь. Убиться веником. Такой нахыс (счастье) ему и не снился, да еще и на шармака.
- Да? И шо там такое? Перестаньте смеяться…
- Он схватил эту шмару за тухес и поволок на кушетку и забил совсем за то, шо кушетки там нет. Вчера у него была мадам Полник, и шоб ей было удобно (у ей сильно большой бюст для кушетки) он убрал лежак и уложил на полу. Эстет таки. А за лежак вспомнил, когда повалил знатную мадам на пол и еще пригнул сверху. Шухер был с кипятком.
- И шо? Обошлось?
- Какой там! Зубки в количестве четыре штуки ушли с фасада. Нужны новые.
- Таки Корневик организует, или…
- Ой, не знаю. Ее кобель сказал, шо найдет получче, потому как стесняется огласки. Но огласка случилась. Будем ждать.
- Не впервой… Пошли до Фукса.
У дверей клиники кучковалась разномастная публика с блокнотами и без.
- И шё, все больные? – громко спросил у толпы Гозман.
- Та ни, - ответил ему главный редактор городской стенгазеты. – Люди требуют правдивых слов за стрельбу у дворянского гнезда.
- А почему тогда ви здесь, а не у гнезда? – не унимался Гозман.
- Есть еще вопросы до Корневика. Говорят, он покончил с собой, но я точно не знаю. У мине нету фактов.
- Кто тебе намекнул, придурок?
- Люди. Ви им не верите?
Коган вцепился в Гозмана и потащил в кабинет Фукса:
- Пойдем до первоисточника. Он хорошо расскажет.
Дверь кабинета была заперта. Коган сильно постучал по ней рукой, потом ногой с видом сломать, потом что есть силы заорал:
- Фукс, открой именем корпорации. Это Коган. Я не причиню вреда. Мы одни… с Гозманом.
- Исаак с вами? – послышалось с той стороны двери.
- Нет, ми одни.
Щелкнул замок, дверь приоткрылась до узенькой щелочки.
- Только ви - и больше никто.
Отбиваясь от толпы, фармазоны протиснулись в кабинет и заперли за собой дверь.
- Ой вей, какое несчастье нас постигло, – запричитал Фукс. – Я не могу вийти на воздух подышать да покушать. Ви ничего с собой не прихватили?
- Только воздух, - сказал Фукс похлопывая себя по карманам. – Ми очень хотим знать за судьбу Корневика. Прошел слушок шо он кончился.
- Корневик? Та ви с ума сошли! Брехня, он спрятался и очень боится.
— Это хорошо, может успокоит свои желания.
Глава 6
Эта ночь для Корневика выдалась до невозможности тревожной. Он облегченно вздохнул, когда первые лучи солнца пробились в окна. Металлический привкус сзади зубов и страшная ломота во всем теле напомнили ему о дне вчерашнем. С трудом доковылял до ванной комнаты, тщательно почистил зубы, умылся и вернулся в кровать. Охая и ахая, он нашел удобную позу и уставился в потолок.
Ему вдруг живо представилось, что на диване лежит прехорошенькая дамочка. Он аж подскочил от неожиданности, глянул на диван, навел резкость, но тот был пуст.
- Боже, начались видения, - дал «петуха» он сухой глоткой. – Может быть мене ударили по голове и что-то повредили?
Еще раз осмотрел диван и вновь уставился в потолок. Откуда-то со стороны кухни облаком поплыло и проявилось реальное чувство голода. Он вспомнил, что вчера у него крошки во рту не было. В холодильнике есть вяленная рыбка. Проверил, пусто. Это Фукс вчера ею плотно пообедал. Правда, уходя домой, пообещал утречком занести что-нибудь пожевать. Но не занес. Не пришел. Эх, товарищ. Тяжело вздохнул и стал терпеливо ждать, когда чувство голода пройдет. Всегда проходило. После двух часов ожидания решил-таки сходить в магазин. Голод победил страх. Он оделся и, несмотря на солнечную погоду, сунул по мышку старинный зонтик. Он ему нужен был для маскировки. А как спрятать шнобель между ушами чтобы никто не узнал. И вот пёрся он до магазина и уже успокоился было, как его окликнули:
- Корневик, ба, да ти живой, - громовым голосом проорал Иваненко. – Мне сказали, шо ти застрелился. Это правда?
Корневик дрожащими руками стянул с головы фетровую шляпу и побрел к ближайшей скамейке, но там его встретил Скоробогатов.
- Ми так волновались, так волновались. Шо с тобой, на тебе нет ни одного лица. Скажи за свои грехи.
Иваненко поинтересовался за Фукса:
- Ми зашли до него чтобы разузнать и помочь, таки к нему не прорваться. Большая куча народа, и он вийти на улицу совсем не может.
- Почему? – спросил стоматолог.
- Все хотят знать почему ти застрелился.
Корневик понял, что дело принимает серьезный оборот и надо спасать коллегу. Вскочив со скамейки, он кинул сочувствующим:
- Я очень хочу кушать. Я иду до магазина. Бывайте.
Еще издали он увидел у входа в клинику оживленную толпу. Пошарив в кармане, он нашел запасной ключ от процедурной Фукса, натянул на шнобель шляпу и нескромно ринулся в дверь. Стремглав дошел до нужной двери, открыл ее и через минуту ввалился в кабинет Фукса. Тот как раз прощался с фармазонами, но увидев коллегу только и произнес:
- Ой!
- Ти один или с мадамами? – спросил Гозман.
- Не спрашивай вопросы, - строго сказал Корневик. – Возьми Фукса и неси за мной, а ты, Фукс, сбрось халат и одень спинжак. Я тебя проведу мимо непуганых адиётов тропой Хошимина. Это не больно.
Коган с умилением смотрел на коллег:
- Прямо-таки похищение венеролога. Итальяшка Тициан стоит у забора и нервно курит.
Корневик по центру и фармазоны с флангов вывели Фукса на улицу и дали стрекоча (по мере сил). Но вскоре устали. Погони не было. Отдышались на скамейке и побежали дальше. Гозман и Коган сильно желали своими глазами увидеть финал «лав стори» и продолжали сопровождать мучеников.
Глава 7
Но в дом сходу войти не получилось. Из темного подъезда легкой походкой вышел Влад и весело спросил:
- Ну, шо, однолюбы и многоебы, доигрались на старости лет? – и восхищенно добавил:
- А вы талантливые ребята, такой шухер устроить в Городе. Это что-то. Даже Исаак прислал сюда своих лучших бойцов чтобы вас не порвали.
Гозман и Коган вздрогнули и приняли «на старт», но бойцы не дали им сделать ноги:
- Кто такие? Зачем среди здесь?
- Ми посторонние и больше не будем. - Выдавил из себя Коган.
Влад улыбнул себя и разрешил им убраться. Ушли быстро без всяких задних мыслей. Бойцы созвонились с Исааком и ушли «на базу»
Фукс очнулся и с вызовом спросил:
- А шё ми такое сделали?
- Шо? Не нарывайтесь на комплименты, – переспросил Влад. – Я дико извиняюсь, но ви молчите свой рот. Я говорю за Корневика. Он достал всех с кабинетом интенсивной терапии. И к чему бы это привело если бы ему разрешили? Куча беспризорников с обманутыми отцами и разоренные семьи.
Корневик молчал с видом голодного обморока. Влад продолжал:
— Возьмите камертон и настройте уши. Молитесь за Исаака. Я не обожаю его методы, но он за ночь вернул порядок в Город. А по причине беспокойства твоих мудебейцал женщины начали держать под юбком ножики и робеют вийти на двор, мужчины презирают своих детей, потому что думают, что это не их дети. И много еще чего.
Корневик изобразил страдание вокруг шнобеля и продолжал молчать. По щеке Фукса потек скупой ручеек мужской слезы. Он не мог без душевной боли смотреть на переживания коллеги. Его прорвало:
- Почему ви корите во всех бедах Города Корневика? Он шо, один во всем виноват? Ви думаете он их соблазнял? Таки нет. Они его соблазняли.
- Ви правы. Но Корневик не белый и пушистый. Он воспользовался тем, что самцы забили за своих милых жен и подарил им немножко счастливых минут.
- Таки да! – горячо поддержал Влада Фукс. – Надо забыть за Корневика. Просто у него добрая душа. А за это не судят.
Корневик с благодарностью посмотрел на Фукса.
- Исаак знает откуда ноги растут, - продолжал Влад, - Он немножко отошел от своего характера и сегодня предупредил «крупный рогатый скот» шоб они забыли за месть Корневику, и полюбили свою мишпуху (семью). Теперь все. Забыли за мандраж и работайте. Исаак зачистил клинику.
Часть 9
Младоеврей Иваненко и Скоробогатов; Юзик Циммерман; спасение Юзика; Исаак проводит социальный опрос; сон Артиста.
Глава 1
Скоробогатов после осмотра причинного хозяйства Иваненко определил его евреем и посоветовал определиться с религиозной принадлежностью, поскольку иудаизм имеет очень сложную структуру со множеством направлений. Но толком объяснить подельнику «что к чему» не смог. Целый час с нервами наперевес рассказывал, разъяснял, приводил примеры, но так и не смог осилить тупость хохла и посоветовал обратиться к литературе, мол почитай, а там посмотрим. Младоеврей Иваненко внял рекомендациям и взялся за теорию. Читать он умел, но не сильно это любил.
С самого начала, с самой первой страницы изучение не задалось. Вдруг выяснилось, что процесс вхождения в еврейство помимо чтения, требовал усидчивости, серьезных волевых качеств и даже физических усилий. Зевая и сквернословя, листал добытые по случаю книжки и удивлялся:
- Боже мой, зачем эти шлимазлы выдумали столько направлений: и ортодоксальное, и ультраортодоксальное, и хасидское, и сефардское, и реформистское... Боже мой! Шоб все понять надо родиться евреем, и не просто родиться, а непременно в кондовой еврейской семье. А как иначе? В одной только торе 615 заповедей и я их должен соблюдать?! Я очень устал. Жизни не хватит шоб стать стопудовым евреем. А если поверхностным тогда жиденыш Скоробогатов начнет меня стыдить и всюду унижать. Мне это надо? Ой вэй, от хохлов и жидов одни неприятности…
Продолжая по инерции вяло водить шнифтами по строчкам, он в какой-то момент напрягся: наткнулся-таки на кое-что интересненькое.
- Консервативный иудаизм, - прочитал он по слогам. – Шо это? Щас будем посмотреть. Так… это неортодоксальное направление, но кагал его уважает. Начну с него, раз признано. Шо у них там? Читаем… так-так. У них в синагоге можно молиться вместе с женщинами, да еще под органное нытье. Хотя это сильно напоминает мне Панибрата с его потусторонними замашками, который под это нытье мастерски переправляет евреев в лучший мир. Пока не страшно, но шо там дальше? Раввинами могут быть и женщины… Это они погорячились. Как я смогу ей исповедаться? Придется же женский вопрос освешчать. Как быть? Правда, если раввинша симпатевая… ой… ну да ладно.
Горько вздыхая, крутил в руках книжечку, но вскоре отложил ее в сторону и выдал вердикт:
- Все! Устал. Наблатыкался. Выбираю это, а там будем посмотреть. Если шо не так, поищу еще... потом…
По привычке осенил себя крестным знамением и захлопнул книжку.
Обретя спокойствие, Иваненко улыбнулся, но не искренне. Червь сомнения продолжал извиваться и мешал наслаждаться выбором. А поскольку сомнение основа душевного строения и хохла, и еврея, он продолжал тихо страдать. Вспомнил за сомнения японки, что пела «А тому ли я дала», мерзко улыбнулся и решил:
- Нужно посоветоваться со Скоробогатовым, он сильно начитанный.
Скоробогатов со всей своей начитанностью внимательно выслушал будущего еврея поцокал языком и озабоченно произнес:
- У тебе фамилия подозрительная, может не проканать.
- Я где-то читал, шо Иван имеет еврейское происхождение…
- Может бить, но ты подумай.
- Ты мене не нервничай. Давай по делу. Твоему раввину сильно вигодно, шоб вас, евреев, было много. Виходит, шо я ему интересный.
- Шо значит «вас»? А ты?
- Давай без нудностей, я еще не привык… Я пока еще стою у калитки, и ему вигодно, шоб я вошел.
- Объяснитесь…
- Ему вже выпишут за меня премию…
- Ты, удьет, не в партию вступаешь, здесь разнарядки нету.
- Не причесывай мои нервы. Я в партию не вступал. - Иваненко смахнул со лба пот. - Таки ты перетри с этим раввином, пойми шо он такое скажет? А я подумаю. Мне вже надо знать за нашу кассу.
- Шо тебе надо знать?
- Шо? Ну, типа, сколько ему отслюнявить…
- С какого перепугу. Ты становишься евреем, а платить буду я?
- Не ты, касса.
- А касса не моя, да?! - проорал Скоробогатов.
- Твоя …и моя тоже. Там же и мои деньги.
- Отслюнявишь из своего карманчика.
— Вот и делай людям добро после этого.
- Какое добро?! Все! Хватит уже. Отвали от меня! Говорил мне раввин, не связывайся с хохлами, а я не послушал, – и уходя добавил: - Я тебе свое «добро» не даю. Ищи мудаков на Привозе.
- Ой-ой-ой, какие ми избранные. Если нет, то нет, и у меня к вам всё.
Глава 2___
Котовский с Зусманом отобедали в ресторанчике на Приморском бульваре и нежно поглаживая животы предавались мечтам за прекрасное будущее. Прекрасная погода, синее, слегка волнующееся море играло барашками на гребне невысоких волн. Котовский завороженно смотрел на них и представлял как на гребне чувств играл бы барашками хохолков на головках прелестниц Наины.
Зусман мечтал за другое:
- Чтобы пожить хорошо, надо придумать что-то получше, чем просто работать. Или.
Котовский, в продолжение своих мыслей задумчиво произнес:
- С прелестницами главное не забывать, что на свете есть много других прелестниц.
Зусман настойчиво продолжал гнуть свою мысль:
- Добывание денег из окружающей среды требует моего вмешательства, и это слегка омрачает мое счастливое настоящее.
- Перестаньте сказать, работа отвлекает нас от домашних хлопот.
- Что да, то да, - согласился Зусман, припоминая внуков.
Немного помолчав, Котовский предложил:
- Зайдем до Наины.
- Ви думаете это сейчас разумно?
- Или. У вас есть шё сказать?
- Пока нет, но могу.
- Таки не спешите, - посоветовал Котовский. – Замолчите свой рот, я делаю себе мнение.
- Ми должны делать мнение за работу.
- Было у мамы два сына: один умный, а второй — Моня. Не гоните волну. Мы варим башмалу (деньги), и это фирменное блюдо нам удается. Не надо стонать. Возьмите за манеру делать себе иногда счастливым. Я спешу до Наины. Покажете дорогу?
- Держитесь по стенке и не делайте мне завидовать, это грешно. - Зусман наполнил бокалы и неожиданно воскликнул: – А вот и он… оп-па на…
- Шё такое?! – вздрогнул Котовский.
- Вон там, - Зусман показал взглядом, – стоит Юзик и мечтает за развлекать нас. Шё ви имеете сказать?
- Фу! А шё мне сказать? Я забил на этого шустрика. он всех кинул и сделал ноги.
- Ну, нас-то он не кинул… - возразил Зусман. - То были его махеры. Они его долго искали… А ми сейчас нашли.
- Ой! – вздрогнул Котовский. - Было время ми тоже мечтали за Израиль. Может и правда поговорить за их евреев. Нам будет полезно. Вдруг они не такие скупые мудаки как из Брайтона.…
- А шо, давай поговорим! – набрал в легкие воздуха и проорал:
- Зохен вей! Кого я вижу глазами. Юзик, ты зачем среди здесь? И що твою морду так огорчает? Она грустит. Или.
- Я вас умоляю, не делайте мне вспоминать за вирванные годы.
- Я дико извиняюсь, Юзик, но почему вирванные? Ви били такой счастливый, аж торопились.
- Я сильно скучал по Маме. Попал здесь в тухес и хотел найти покой на обетованной.
- Но не нашел… а шё ты там натворил? Тебе так и не нашли там местечко?
- Совсем нет. – Горько вздохнул. - То я не хотел.
- Ой, не нада песен на моей веранде, - рассмеялся Зусман. - Ты посмотри вокруг и трезво содрогнись! Котовский, а шё ты там затих? Скажи слово.
- А шё Котовский может сказать? – скривил морду Юзик. – Он всегда до меня сильно докапывался.
- Юзик, не держи меня за фраера, - рассердился Котовский. - Закрой калитку с той стороны и не звезди мне в нос. Шо ты мне истерику тут мастыришь? Я давно сделал себе мнение за твое говыдло (говно собачачье в квадрате).
- Котовский, твое слово горбатое и мене сильно огорчает.
- Закрой дзебало. А то я тебе морду отбритую, а потом отведу к Зяме. Он очень хочет сказать тебе свое мнение.
- Я сам к нему пойду… скоро… А шо ви хочете за тех евреев?
- Знаю я твое скоро, не делай мне беременную голову. В Одессе тебе не сховаться пока я здесь. Нет такой нычки…
- И шо теперь? Я не могу обратно…
- Ми можем сделать …если скажешь правдивое слово за тех евреев. Шё у них есть такого, шо нам нужно и шо им тоже нужно. Цацки, ржа, брульянты, камушки…
- Я сделаю список и адреса.
— Правильно кикаешь (соображаешь). Когда?
Глава 3__
Гозман сильно старался, убеждая Когана освоить новый бизнес.
- Для начала нам надо поработать за доставку рабсилы из Румынии в Одессу. Это модно. Было предложение от «уважаемых людей» заняться гешефтом. И не просто румын, а румын с семьями для колхозников. Дело верное поскольку те люди готовы работать «за сущие копейки». Колхозники писаются от счастья и хлопают в ладошки. Их посольство нам поможет. У них очень страшная безработица и мало бабла. Но они хотят быть здесь как нелегалы. Верные люди просили об этом не шептать если мы хотим иметь навар.
- Почему ты сказал «нелегалы»?
- Если мы все будем делать по закону, то навар будет мизерный.
- Все, я против. Я люблю по закону… ну или чуть-чуть не по закону.
- Вейзмир, думаешь я так хочу? Сам боюсь. Ты умный, поехали поговорим с людьми из посольства. Послушаешь и как решишь, так и будет.
- Я всей душой против …но поехали. Далеко?
- В скверике у Дюка. Я телефонирую.
Подельники скоренько вышли на бульвар и двинули к остановке. Первым подъехал трамвай. С трудом пробиваясь на заднюю площадку они до тошноты надышались запахами жареной рыбы, биогазов и пота. Кондукторша, не жалея связок зычным голосом выкрикивала из недр вагона:
- Обилечиваемся, граждане! Бодрей, бодрей даем на билеты. Глазами вижу обоих новеньких, но на билеты не вижу.
- Не надо музыку без нот, - огрызнулся Коган. – Они скоро придут.
Наконец Дерибасовская.
- Фу ты ну ты, доехали. Давай Коган, скоренько-скоренько виходим пока вконец не взопрели и забираем влево. Нас вже ждут.
Гозман пошел к бочке с квасом и взял две большие кружки.
- Махнем холодненького, потом бежи до той скамейки.
- Ну и жара, в трамвае полный абгемахт, - отдуваясь выдохнул Коган. – Рибу надо кушать дома или не дышать в трамвае. Я тоже люблю ее кушать, а так – нет.
- Я тоже.
Нашли лавочку в тенечке. Гозман протянул кружку:
- На попей, шоб ты был здоров. Кружки потом отнести надо. Сидим тихо с видом ждать.
Через полчаса Коган начал капризничать:
- У мене лично нету времени, шоб сидеть здесь целый день для помолчать.
- Сиди уже…
Они сидели тихо с видом ждать уже больше часа. Сходили даже за второй кружкой. Гозман (от волнения что ли) уже пару раз основательно «продул» кишечник. Коган понимал состояние друга и не сказал ни слова, а всего лишь поморщился.
В какой-то момент Гозман шестым чувством уловил, что подельник напрягся:
- Шо с тобой? Или.
- Надо потихонечку сваливать, я вон там, - Коган шнифтами указал направление. - Увидел Исаака. Ты ему не говорил?
- Нет, - побледнел Гозман. – Мобудь то провокация румын.
- Таки он прячется. Ты, эта, шнифты с меня не своди. Ми щас потихонечку вернем кружки и неспеша сделаем вид что просто гуляем на бульваре и дышим. Только не надо крутить репкой, он может что-то подумать.
Подельники, вогнав голову в плечи дошли до бочки, отдали кружки, облегченно вздохнули и тронулись было к бульвару, как, Боже мой, на их пути с хищной улыбкой на морде стоял живой Исаак и по привычке поигрывал плеткой.
- Ви не забыли сдачу? – заботливо спросил цербер. – Ну шоб не возвращаться.
- Нет-нет, ми не можем себе позволить…
- Лады, а що ви среди здесь чалитесь? – участливо спросил цербер. – У вас здесь новый офис? Или.
- С чего ви делаете такое суждение?
- Я? А шо я? Это ви с Коганом поехали за семь верст киселя хлебнуть. Это сильно подозрительно. Я и подумал за новый офис? Я ошибился?
- Та ни, сильно жарко, холодненького кваску захотелось, а у нас там-таки нет. – объяснял Коган. – О, если ви хочете пить, то это нектар. Вам принести?
- Не надо беременеть мне голову. Скажите правдивое слово. …ой нет, не надо, я вже сам догадался, просто ви заблудились и не можете найти мой офис, - пропел Исаак. - Таки я подвезу.
- Шо ви, не надо… умоляем…
- Таки нада… на-да! – настаивал Исаак. – Ви, хлюздоперы, лепите горбатого в такую жару и совсем не стыдно.
- Ми не лепим за горбатого? С откуда ви взяли. Сильно жарко… помутнение…
- Паны, - вздохнул цербер. - Прошу уважить для погостить в мой старый офис. Там холодно как квас.
- Ми сильно спешим, отпустите… - распустили нюни фармазоны.
Исаак волком посмотрел на фармазонов и угрожающе гаркнул:
- Ша! На мое слово - ваш ответ. Шё вы хочете за румын с их выкидышами?
Это был удар под дых. Гозман, теряя сознание упал на скамейку. Коган рванул было за врачом (он так сказал), но плетка Исаака запутала его ноги, и он едва не плача свалился рядом с падшим Гозманом.
- Лады, - улыбнулся цербер. – Только не тошните мне на нервы и подробненько скажите, шо ви уже успели сделать противного.
- Вообще ничего… не успели… и никого не знаем… вообще…
- Я в курсах… А шо ви хотели сделать?
- Ми только сегодня прочитали прошение колхозников. Вот, почитайте. - Гозман протянул Исааку конверт. - Зачем нам то письмо? Ми ничего не поняли. И почему его нам дали? Приехали спросить, узнать и …позвонить вам. Ми вже не хотели, но любопытно…
Исаак свернул плетку и почесал ею нос.
- Я приехал за уточнить. Вставайте уже и слушайте моих слов ушами. Если еще раз услышу… ну ви знаете… И шоб не мечтали из Города. Закройтесь дома и не скулите. Я сам позову …в свой старый офис …кхе-кхе.
- О да, конечно, ми так рады и больше не будем…
- Я-таки знаю.
Глава 4
В Городе стояла жуткая жара, но Корневик с Фуксом нашли в себе силы пообедать в Гамбринусе и решили немножко прогуляться. Во дворе старинного кирпичного дома они нашли какое-никакое спасение от капризов природы в виде скверика с работающим фонтанчиком. На втором этаже дома напротив было шумно. Веселая компания дружно пела хитовую в порту песню Северного «Ужасно шумно в доме Шнеерсона, из окон прямо дым идет …».
- Хорошо бы остаться молодым, - грустно промямлил Корневик обмахиваясь шляпой. – У них есть сил петь.
- А шо потом?
- Шо потом?
- Ти думаешь орущие самцы с жинками пришли? Таки да… но с чужими. В порту этого добра много. Скрасят вечерок, обменяются страстями и придут завтра до меня проверить их на предмет дурной болезни.
- Как можно в такую жару?.. – искренно возмутился Корневик.
- Таки ты сам казав, шо они молодые.
- Что да, то да… но не до такой вже степени. Давай чуток посидим в тенечке и пойдем до работы. Там спокойненько.
Посидели, помолчали, смочили репки водой из фонтанчика и побрели вниз по Приморскому бульвару. Проходя мимо пляжа, они увидели сидящего на камне в позе врубелевского демона, голого до пояса Иваненко, который сумрачным взором окидывал нежившихся на песке женщин. Рядом, изображая казака-разбойника, суетился Зусман и в чем-то пытался убедить подельника. В общем, каждый занимался своим любимым делом.
- Холомидники – пробурчал Фукс.
Глава 5
- Ты в курсах, что твои работники куют бабки с чужим дядей под нашей крышей? Ты шо, не знал ничего за проделки Гозмана, Маркс твою Энгельс? - обрушилась Клара на Артиста. - Есть претензии и до Котовского. Он налаживает контакты с Израилем через Юзика Циммермана. Помнишь такого. Свой бизнес открыл? Может ты здесь в курсах и поощряешь? Таки расскажи, интересно.
- Конечно, нет…
- Исаак пресек на корню их потуги.
- Я таки понимаю, но у меня нет бульдожьей хватки как у Исаака. Его этому учили, он чекист.
- Мало заработать бабло, их надо защитить. А ты? Душой надо болеть за корпорацию, а не задницей. Она дает тебе работу и защищает от разных шакалов. Вот Исаак бистро понял за письмо колхозников, а ты нет. Ты же знал за письмо? Знал! И шо такое сделал. Ничего…
- Но ведь...
- Шо ведь?! Теперь Город думает, шо это корпорация мухлюет с румынами. Терроризмом попахивает, принюхайся! Мне это нада? Да и налоговая буянит… Если бы не Исаак, то Город захватили бы румынские бандиты, они давно уже снюхались с нашими урками. По Мишке-японцу соскучился? – Клара перевела дух и запила его водичкой. – Значит так, слушай сюда. В подвале сидят «румынские патриоты». Исаак уже выяснил кое-что. Кто, сколько и зачем, напишешь отчет и ко мне. – Клара посмотрела свои записи. – Да, еще, ты уже в курсах, что у нас проявился Юзик Циммерман? Тот еще гаденыш. Ходит, чего-то высматривает, вынюхивает. За темные дела его чуть было в Израиле не закрыли, чудом ушел. С ним мечтает подружиться Котовский.
- Зачем ему этот шлимазл, это говыдло.
- Я-то в курсах, а ты вот и узнай шо он там задумал. Он отдыхает внизу, у Исаака. Там его учат правильно жить. Нам не нужны проблемы с Израилем, одесситы таки держат его за дачный участок. Все понял?
- Понял, не дурак. Пойду к Исааку.
- Иди!
***
Накануне Котовский срочно навестил Зусмана и доложил ему о Юзике Циммермане.
- Шо ты об этом скажешь? – строго спросил он. – Признавайся, с кем имел треп за наш контакт. Ты встречался с Исааком? Или с кем?
- Да ни с кем я не встречался. – с дрожью в голосе проблеял Зусман. – Как ты мог так думать? Я могу сейчас умереть.
— Значит его разведчики. Запомни, никаких дел с этим уродом у нас нет. Все, ми его забыли и никогда не знали.
- Ой вей, Юзику придется несладко в застенках, и он сам все расскажет. Говорят, Исаак крепко прихватил и Гозмана за тухес, но тот как-то вивернулся. Это подозрительно. Может уедем далеко, а?
- Говори тихо! – Котовский беспокойно оглядел пространство. - От Исаака не скроешься. Он хитрый еврей… Надо делать скромный променаж по бульвару и уйти без второго слова.
Глава 6___
Артист спустился в подвал в разгар беседы Исаака с представителем посольства Румынии и его посредником от Одессы Говенко. Исаак вел себя достойно, соблюдая международную хартию. Голова посольского клерка была тщательно обмотана толстой шерстяной шалью, что не позволяло проявиться синякам. Возможно не критичное сотрясение мозга, но это не так страшно. Не сильно повезло его посреднику Прову Агициновичу. Он свой, с Арнаутской, с ним можно построже. Хоть он уже полностью раскрылся, но для порядка Исаак выписал ему освежающий «мертвый час» и тот отдыхал будто наркозу переел. Заботливый Исаак положил ему под голову кирпич.
- Исаак, не помешаю? – заглянул в комнату Артист.
- А, Артист, заходи не побрезгуй. Щас, только руки помою … вот порезался где-то…
- Та я на минуточку. – Артист догадался, где и как он порезался; захотелось быстро уйти, но вынужденно доложил:
- Я имел беседовать с Кларой, таки она просила отчетики за переговоры по румынам.
- Додик уже мастырит. Передам этих козлов эскулапам и через часик отнесу.
- Ага, спасибо, я ей скажу. А что с Юзиком?
- За ним ничего серьезного, шлимазл на все сто. - Исаак потер костяшки на кулаке. - Он как раз сейчас делает медосмотр… на давление жалуется. Голова, говорит… не того…
А как быть «того» после пережитых страданий. В застенках белого дома (или в гостях у Исаака) Юзика в перерывах между допросами одолевали панические мысли. «Мне сгорбленному за последние два дня и уже седому старцу, - думал он, - теперь никогда не суждено быть свободным и богатым. Мне, обреченному на смерть в этом каземате стало жаль человечество. С грустной улыбкой смотрю я на это государство. А как иначе, если какое-то животное кулаками с грязными ногтями и резиновой дубинкой имеет желание уничтожить родного по вере агнца-еврея просто так, за какую-то мелочевку. Все, все пройдено. Никогда уже не разгуливать мне по площадям прекрасной Одессы, не согревать палящими душу словами сердца милых, в меру упитанных одесситок. Боже мой! Мой путь кончается! Остался, правда. тот небольшой отрезок, который надо пройти после звонкой команды вертухая «Циммерман, на допрос!».
Глава 7
После «медосмотра» Юзик был отпущен несмотря на то, что Исаак остался при своем мнении и дал ему понять это, когда, прощаясь после пинка под зад процедил:
- Ты виновен как смертный грех и мой долг «пасти» тебя шоб извести из Города всю нечисть. И я изведу начиная с тебя.
Затем приобняв его плечи, доверительно спросил:
- Ты же мне веришь, Юзик?
Подгоняемый страхом Циммерман, перебирая ножками и молитвами, удалялся от «черного» белого дома. Добравшись до бульвара, увидел скамейку и ему сильно хотелось присесть, где он мог спокойно от души поплакать за жестокую несправедливость и вырванные дни. Но любовь к жизни торопила его уйти подальше от ужасной одесской Голгофы. Голова раскалывалась от многоголосья колокольных набатов
Только-только начал читать благодарственную молитву за избавление, как кто-то резко схватил его за локоть. Сердцу это не понравилось, и оно стало «чихать» как двигатель старого «москвича». Из последних сил оглянулся. Нет, это не Исаак. Через минуту опознал Котовского. Слегка «отпустило». Доковылял до ближайшей скамейки и рухнул без сил. За спиной Котовского в жарком воздухе извиваясь и кривляясь все четче начал проявляться образ Зусмана.
- Ты шё оглох? – кричал он. - Зову, зову и хоть бы хны.
Жирная слеза выкатилась из глаза и печально потекла по небритой щеке. Юзик протянул руку потрогать Зусмана, не сон ли это? Котовский опешил:
- Шо это он?
Начитанный Зусман выразительно кивнул на белый дом и предположил:
- Видать с Исааком пообщался.
Котовский вздрогнул.
- Так-так-так, пойдем уже, - предложил он Зусману. – Пусть человек отдохнет… Устал сильно… эх, подушечку бы ему…
- А вдруг умрет… такая жара, видишь ли...
- Ты шо, доктор? – изумился Котовский, но вдруг что-то вспомнил, похлопал по карманам и почти радостно объявил:
- А вообще-то у меня есть кой-че. Должно помочь. Ну-ка хлебни.
Достал из кармана «чебурашку» и передал болезному. Через десять минут у Юзика обозначились инстинкты, начал реагировать на внешние раздражители и даже слышать.
Только спокойно вздохнули, как за скамейкой яростно зашуршали заросли акации. У реаниматоров чуть было не отказал кишечник. Обошлось. С матами-перематами перед ними в полный рост объявился полу хохол Иваненко и как всегда:
- Ба, кого я вижу глазами! – отряхиваясь от листьев и веток доложил. – Гуляю спокойно и вижу вас среди здесь. Ви что, с голодухи щипачами промышляете. Как улов, много нарыли?
- Ты вже достал вже своими шутками, говыдло. - рассердился Зусман.
- Таки человеку заплохело, ми помогаем. – объяснил Котовский нетвердым голосом. – Не узнал, что ли Юзика.
- Теперь узнал. И кто его так? Юзик, кто тебя обстругал?
- На Исаака нарвался…
- Шо ты говоришь? Ай-яй-яй… ладно-ладно, бывайте, меня Скоробогатов сильно ждет, – и не оглядываясь сиганул обратно в заросли без второго слова.
Реаниматоры переглянулись, вздохнули, махнули рукой и уставились на Юзика:
- Ну, как ты? Слышишь меня? Стоять можешь? Шо? А-а, тогда пойдем до дома. Здесь много нельзя. А по дороге ми расскажем, что тебя видим впервые и ни о чем никогда не балакали. Просто тебе стало грустно и ми тебе помогаем.
- Я Исааку сказал, - шепотом произнес Юзик, - шё намедни случайно встретил вас, и никаких дел у нас нету. Это ведь правда…
- Конечно! Молодец. А ты тот списочек израильских евреев, который обещал, съел?
- Я его не написал еще.
Котовский облегченно вздохнул, но для порядка слегка пожурил:
— Вот и доверяй тебе после этого… ну ладно. Надо уходить. Вставай бикицер.
Глава 8 ___
Подельники проводили Юзика до двери его квартиры, уложили на диван и наказали не суетиться почем зря. А если хочет жить, то не казать носу за порог. После чего Зусман пригласил Котовского на кухню испить кофейку. Ахая и охая, нашли початую упаковку «ячменного колоса», заварили без сахара (не нашли) и уставились в окно. Первым очнулся Зусман:
- Я вот что имею сказать. Надо ехать до Наины…
- Озверел? Загорелось что ли…
- Да я не о том, у тебя одно на уме. Наина та еще шмара и всегда знает, шо в Городе деется. У ей косяком знатные пурицы. Надо ее поспрашивать. Может все не так больно, как у Юзика.
- Ну да, ну да. Щас я ей звякну.
Договорились встретиться в скверике у ее дома. Решили, что заходить в бордель нежелательно… Мало ли кого можно там встретить. Уходя, с трудом разбудили Юзика, дали хлебнуть водочки, поправили подушку и скоренько побежали до дома бандерши. Нашли уютную скамеечку в тени зелени и еще раз созвонились с Наиной.
Через десять минут белым лебедем она вся из себя шикарная выплыла из дома и подалась до скамейки:
- И шё приперлись? Опять в дунде кайф ловите? – сузила глаза.
- Ты чего такая сердитая? – ласково спросил Котовский. - С метлы упала?
- Спрячь зубы… че надо?
- Наина, как сказал один умный поц - «ми накануне грандиозного шухера».
- Кто это вас так напугал? Не Исаак ли?
- Оно самое… Наши шлимазлы корчатся под его гусеницами. Ми только что спасли Юзика, Гозман попал с молдаванами в такой тухес, шо боже мой. Иваненко занял очередь на Голгофу, …но его не совсем жалко. Но все же…
- И это все что ли? Да, я слышала кой-чего. Так шо, если вас до сих пор не взяли, значит будете жить и даже ходить без костылей. Все! Пока!
- Твоими бы словами… Если шо, то ми не виноваты…
- Уж конечно!
Глава 9
Иваненко в ярких красках описал печальную судьбу Циммермана Скоробогатову. Тот с грустной улыбкой выслушал подельника:
- Думаю, шо и до нас доберутся.
- И шо такое? – не понял Иваненко. – Мы тут причем?
- При том. Ты тот же Циммерман и те же дурацкие замашки.
- Ну ты сравнил!
- Ты в курсах, почему он смылся из обетованной?
- Приблизительно… а шо такое?
- Он кинул Боцмана и еще двух негодяев? Ну… тот по старой доброй привычке включил счетчик.
- Шо ты говоришь?! Как узнал?
— Это у меня в секрете… Тебе Исаак подробненько расскажет… Он вже не просто так Юзика гнобил. Усек. Я не в курсах шо он ему там еще трепанул, но Исаак знает точно. Хвала Богу, шо мы Юзика не встретили первыми. И где бы ми сейчас были?
— Это да. Но у нас с Циммерманом никаких делов нет. Ми его даже не видели.
- Жди, Исаак покажет. Ты вже любишь гороховый суп, вот и покушаешь.
- Я больше не буду.
Глава 10
Но случилось! Исаак достал-таки подельников и пригласил на беседу:
- Скажи-ка мне, петушок, откуда ты прознал про Боцмана, - строго спросил Исаак Скоробогатова. – Только без горбатых слов. Я вже проверю и Боже тебя упаси если будешь брехать как та сучка.
Исаак выглядел миролюбивым: в руках он мял не резиновую дубину, а всего лишь плеточку. Это дало повод облегченно вздохнуть, но не полной грудью. Скоробогатов всего лишь покрылся красными пятнами.
- Я спрашиваю вопрос: как узнал? – повторил Исаак по слогам.
- Мне позвонили и сказали…
- Кто позвонил? Колись. Шо сказали?
- Мой брат, он там в полиции. Он только и сказал, что какой-то Боцман лютует в Израиле и не знаком ли я с ним, потому что он приехал из Одессы. Я сказал, что не знаю его. Только слышал…
- А шо если я тебя приглашу в подвальчик на чашечку чая? – просвистела плетка. – Хочешь чашечку чая?
- О-о-й. Я говору правду.
- Перестань чесаться. А ты, еврей недоделанный? – обратился к Иваненко.
- У меня в Израиле никого нет, - храбро ответил недоделанный, - и ни с кем я не общался, Клянусь Иудой.
- Каким Иудой? – просвистела плетка.
- Ой! Ну, который …иудаизм…
- Чему тебя в школе учили, шлимазл? – опять плетка…
- Ой, не нада…
Исаак свернул плетку, улыбнулся и добрым голосом пропел:
- Ну не нада, таки не нада. Из двух зол я всегда выбираю шо еще не пробовал... Я много чего не пробовал. – Исаак грустно вздохнул. – А вот скажите мне, шо есть такое в Израиле лучше, чем у нас? Не дергайтесь! Таки я хочу понять. Ше ви все туда смотрите как Корневик на «курочек»?
- Ми не смотрим никуда и ничего не знаем, и не мечтаем…
- Я слышал, шо мечтаете… за демократию.
Скоробогатов возмущенно закатил глаза:
- Ми не знаем шо это такое.
— Это власть народа, дебил.
- Какого народа? Нашего народа?
- Нашего-нашего…
- Тогда ми против. От него одни неприятности.
- От кого неприятности? - хмуро-ласково спросил Исаак сжимая в руках плетку. - От народа?
- Ой, нет. Как ви могли такое подумать, Боже мой? От демократии… - просвистела плетка. – Ой! У нас не народ, а сплошное счастье …ой!
Скоробогатов зажмурился:
- Ми никуда не смотрим. Зачем? Ми сильно рады, что обетованную обетовали не нам. Ми просто сильно счастливы…
Исаак смахнул со лба пот и процедил:
- Я таки понял вас, придурки.
- Ой, вже простите нас. – Иваненко упал на колени увлекая за собой Скоробогатова. – У нас помутнение… жарко. Ми совсем не поняли вопрос. Ой! Ми больше не будем… Ой!
Шеф охраны брезгливо поморщился и выплюнул:
- Заткнитесь, оба. Встать! Смирно! Валите отсюдава к Бениной маме. Оба. Если шо - найду обоих, хе-хе, это я умею.
- Конечно-конечно! Ми сильно благодарны.
Выскочив из застенков, они, почесывая ушибленные места, начали движение к бульвару. На одной из лавочек увидели Котовского и Зусмана. Недоделанный подленько ухмыльнулся и участливо спросил у них:
- А шо ви такие скромные? Вас вже ждут.
- Кто?
- Чё, не знали? Сам Исаак. Ми как раз от него чапаем.
- А шо это такое… нам не сказали? Ми ничего не знаем. А зачем он нас хочет?
- О румынах треп. Ми не при делах и нас отпустили. Злой он шибко, но ми отстрелялись. Эй, куда ви?
- Ви нас не видели. Пока.
Иваненко громко расхохотался и предложил Скоробогатову махнуть на радостях по маленькой.
Глава 11
Корневик и Фукс прогуливались по Французскому бульвару и мирно беседовали о насущном. Шли степенно, понимая свою значимость и положение в обществе. Да вот беда, этого не принимал Исаак. Увлеченные темой общения они даже не заметили благодарного слушателя в лице начальника охраны белого дома. Мягко ступая, он шел какое-то время в их компании и узнал много интересного о городских проблемах. В частности, о печальной судьбе Циммермана, попавшего в липкие лапы Исаака.
- И шо с ним такое случилось? – спросил благодарный слушатель, обращаясь к спине Фукса.
Эскулапы вздрогнули и завертели головками. И куда подевалась их степенность после явления самого Исаака в натуральную величину? Он мило улыбался.
- Ми не знаем…
- А я знаю, - спокойно сказал Исаак. – Ничего. Кушает уже с аппетитом.
- Ми сильно рады.
- А я нет. У вас на приеме были жидрики из обетованной. О чем был треп?
- В чем вопрос? – спросил Фукс. – Я пойму и дам правдивый ответ.
- Шо они говорили за Циммермана?
- Ой ви знаете – ничего. Они меня спрашивали. И Корневика спрашивали за него. А шо конкретно вам нужно? Ведь ми его не уважаем…
- Не уважаете, говоришь? А если проверю?
- Просто спросили нас за шо Юзика так изуродовали. Им было просто интересно. Но ми вже не в курсах. Ми его даже не видели и не здоровкались.
- За демократию говорили?
- Ой, зачем?
- Он любит ее хвалить и упрекать.
- А шо ее хвалить? Шо в ней такого? Ми живем здесь и нам очень нравится…
Исаак улыбнулся:
- Возьмите за манеру жить здесь так, щёбы не было больно, а залететь на глупости ви оба всегда успеете. Я вже в Городе. – вздохнул, поправил воротничок Фуксу. - Ну лады. Я просто гулял тудою-сюдою, а тут и ви. Дай думаю спрошу вопрос. Продолжайте гулять без лишнего трепа. Если шо… ну ви знаете.
- Очень знаем.
Глава 12
Клара пригласила Наину на чашечку кофе. Обсуждали текущие дела.
- Наина, ты какая-то кислая. И шо не так?
- Я вас умоляю, шпринцать мозгами (фонтанировать идеями) - не мой коленкор. Я могу говорить от забора до вечера и шо? Бабулек с этого больше не будет. Могу без трепа сделать жирный навар. Мои девочки много чего могут, но они ж ведь живые. Им отдохнуть надо иногда. Нужен новый набор. Желающих много. Но у меня нет возможности. Тесновато.
- Я в курсах. Я напрягаю Артиста, и он-таки родил идею. Надо будет сделать на крыше летний вариант приема «гостей».
- А зимой?
- Им завезут специальные шубы. Унисекс называются. Смуглянки их будут тоже на себя натягивать.
- От це да! А самолеты начнут падать… У нас любят подглядки.
- Та ни. Там будет типа палаточный городок.
- Ой, надо мозгом пошевелить…
- Я скажу, шоб Артист докумекал. – Клара разлила по чашкам горячего кофейку. – А шо у тебя новенького?
- Ой, такое было! Картина маслом! Пришли ко мне румыны, ну, те шо на Привозе пашут, на стройках… И знаешь шо хотят? Шоб я им выписала абонемент на десять посещений со скидкой. Каждому. Можно по 30 минут.
- А ты шо?
- К тому же, шоб было дешевле отказались от душа.
- Ха-ха-ха. И шо?
- Мои ребята вигнали их, да так, шо они еле ноги унесли. Мне еще рассадника всяких болячек не хватало. Вот я и подумала, шо вариант с крышей, пока по земле ходят уроды типа румыны, отпадает.
Глава 13
Приятное общение дам прервал стук в дверь.
- Кто там? Войдите.
- Клара, это я. – В кабинет вошел Артист. – Прошу пардону, но надо решить один вопрос, один раз и надолго. Я по израильским уродам.
- И шо такое?
- Они взяли за манеру учить нас жить. Суют свой наглый нос даже в дела корпорации.
- Шо они витворяют такого?
- Соблазняют наших людей сказками за хорошую жизнь если корпорацию возглавит умный поц из обетованной. Они делают погоду, а ми должны делать базар только с их товаром.
- А наши шо? Ми имеем товар отовсюду. Порт что ли закрыть, вокзалы? Шо нам, корабли с баржами потопить… таможню, нашу дойную кровушку, разогнать?.. Всех на улицу? Ты шо, Артист!
- Таки они мечтают и Корпорацию прибрать к рукам. Уже отстегивают бабки нашим шлимазлам шоб они торговали только их товар. Зохен вей, шо делать, Клара? У Исаака есть пушки, но надо еще много.
- А шо твой Нуйкин, тоже продался?
- Спросите у него. Исаак его за дверью держит…
- Заводи.
Резко открылась дверь. Бравый Исаак втащил в кабинет Нуйкина силой удерживая в согбенном положении оттягивая левое ухо к его же ботинкам. Наину картина повеселила и это, как всегда, понравилось Исааку. Он подтащил Нуйкина к столу Клары и поставил на колени.
- Расскажи-ка мне шо у тебя там творится на Привозе. Исаак отпусти ухо. Артист, не мельтиши, сядь и слушай.
Освободившись от захвата, Нуйкин сильно ударился лбом о пол и потирая ухо преданно уставился на Клару:
- Клара, скажи шо ти хочешь? Я очень несчастный человек… я не догоняю.
- Щас догонишь, – огрызнулся Исаак Грозный. – Есть пушка, шо ты мечтаешь слить Привоз картавым из обетованной?
- Я!?
- Не делай мине беременную голову. Признавайся, шоб ми тебе правильную клизму сделали, а не с гвоздочками со сшляпками.
- Боже мой, ви правильно спросите и я скажу. Ко мне пришли свидетели Иеговы и сильно просили место для работы с кабинетом и складом. Иегова, вроде бы из наших, но ми с Владом их вигнали. Влад сказал мне не рыпаться. Он сам решит вопрос с Артистом.
Исаак с гневом уставился на Артиста.
- Ты шо такое натворил, штымп?! Виходит, это ты пену гнал. Да я тебя…
- Спокойненько-спокойненько, Исаак. Мне таки уже все ясно. Нуйкин, не тошни на мои нервы и… бикицер домой. Спрячься я сказала! Исаак, и ты спокойненько. А с этими я разберусь… - посмотрела на Артиста. – Я таки выпадаю в осадок. Завтра жду…
В самых что ни на есть расстроенных чувствах Артист вернулся домой. На душе скребли кошки. Никогда еще он не был так публично унижен и растоптан как личность и как администратор. Достал из бара бутылку трехзвездочного, ополовинил, отдышался и рухнул в кресло причитая:
- Я посрамлен и унижен. Как так получилось, Боже мой? Что со мной! Почему я поверил этим уродам? Будь все проклято от всей души!
Артист еще разок приложился к бутылке, закурил толстую сигару, прикрыл глаза и расслабленно вытянулся в кресле.
И было ему видение. Гуляет будто на бульваре в прямой видимости от белого дома. Но что это. У парадного входа образовалась трибуна с микрофонами и внушительная толпа горожан. Заинтересовавшись, Артист слился с толпой. На трибуну влез Исаак, продул микрофон и уставился на чернь.
- По какому случаю сбор? – поинтересовался у ближайшего гражданина.
- Ты че, не в курсах? Мы русню похерили и стали сильно самостийными. Мы теперь самые главные, понял, шлимазл?
- От це да-а… И шо теперь?
- Ты послухай нашего атамана.
Истерично дали о себе знать громкоговорители. Заиграл сильно фальшиво гимн Украины (за неимением под рукой гимна Одессы). Исаак, утирая слезы вытянулся по стойке смирно и начал вещать:
- Хочу сообщить вам, уважаемое пушечное мясо… Шо ви на меня так смотрите?.. Прекратить немедля. Я не оговорился. Да, пушечное, но не в том смысле как в русне хрюкают, а в том, шо каждый из вас готов завтра на плаху во имя щастья Мамы… ну и пока што еще Украины. В этом наша сила. Ми сильно рискуем собой и жертвуем вами шобы вечно жить в нашем прекрасном Городе… и пока што в Украине. Я правильно говору? Кто не сильно согласен, пристройтесь за моей кормой.
Исаак взял паузу, огляделся, но за кормой никого не увидел.
- Лады. Продолжу. С утра я как вечный сын… то есть верный сын Одессы и хранитель души ее распустил Раду и отправил всех в охранную зону шоб их никто не тронул до особого моего распоряжения. Хочу быть честным и шоб меня поняли. Многих бывших мы потеряли. Насовсем. Так шо до зоны придут не все. Кхе-кхе. Как говорили древние одесситы «Лес рубят – щепки летят». Кстати, щепки разрешаю собрать шоб на досуге сварить борщ и слегка согреться. Кто не согласен выйдете из толпы и постройтесь здесь. – он показал где. – Только не надо хезать. О вас позаботятся лучшие сыны нашей службы безопасности. Ми никого не забудем …и даже наоборот.
Артист был мрачнее тучи. «Я так и знал, что именно так все кончится», - шепотом и боязливо оглядываясь подумал Артист.
- А шо же еще ми таки решили из главного. А ми решили, шо азеры, таджики и киргизы вдоволь нахлебались от русни и потому-то ми их признали обиженными. Если у них найдутся бабки, ми им поможем. Кто не согласен – встаньте вот здесь.
Исаак перевел дыхание и продолжил:
- Та-ак, шо у нас ишо? Ми закрываем для русни Черное море. Ну, и Азов само собой. Таки все. Больше обрадовать нечем… пока что. Так, а теперь встать, смирно и бегом к бениной маме. Только не бистро. Кое кого ми должны отловить. Кхе-кхе… для порядка.
Исаак хищно улыбнулся и двинулся к парадному входу. У самой двери он ляпнулся в грязную лужу, поскользнулся и чертыхнулся, увидев на дне портрет Клары. Пнув его берцем, оглянулся и тут же заметил Артиста.
- И ты здесь, Пидор Моисеевич? А я вот с Кларой совсем заскучал. Ну что ж, пойдем перетрем тему…
Артист (Пидор Моисеевич), теряя сознание начал падать в бездну, дернулся было и …проснулся. Обтираясь полой халата, он незаметно для себя проверил исправность
кишечника (вроде бы все в порядке). Удивленно заметил меж двух пальцев горящую сигару. Судя по столбику пепла, заснул всего минуту назад.
- Всего ничего соснул и столько такого увидел… Мама моя родная. Неужто так все и будет.
Пожалуй, достаточно, чтобы иметь представление об образе жизни элиты одесского общества (кагала), его ярких личностях.В моем изложении, в моем понимании и большим уважением.
Но вот уже несколько лет этот уникальный, чудесный, выдающийся город попал в мерзкие лапы сатанинской кровавой бандеровской нечисти. Сердце кровью обливается, хочется обнять и заплакать. Но Город сражается. Очередное возрождение не за горами. Я верю во Одессу, в город, заложенный русской царицей Екатериной. Я жду его возвращение домой, в Россию.
Всех благ!
Будни одесского кагала
© Copyright: Гаррий Левонович Акопян, 2024
Свидетельство о публикации №224060500896
Свидетельство о публикации №224060500896
Рецензии
Я выросла на Молдованке,
И поэтому сказать имею слово,
В.П. Смирнов, как и его словарь,
По всем понятиям одесским не толковый.
Могу заметить ради интересу,
Он ничего не знает за Одессу.
Шоб этот город восхитительный понять,
Возьмите Бабеля, Катаева или меня читать
Удачи и творческих успехов!
Зинаида Оксенгорина 07.06.2024 12:52 • Заявить о нарушении
И поэтому сказать имею слово,
В.П. Смирнов, как и его словарь,
По всем понятиям одесским не толковый.
Могу заметить ради интересу,
Он ничего не знает за Одессу.
Шоб этот город восхитительный понять,
Возьмите Бабеля, Катаева или меня читать
Удачи и творческих успехов!
Зинаида Оксенгорина 07.06.2024 12:52 • Заявить о нарушении