Благородная миссия

Благородная миссия

Служебное утро октября 1984 года выдалось хмурым и ветреным. Капитан Корчагин, вовремя прибыв в часть, занялся обычными служебными делами.
- Павел Анатольевич – окликнул капитана его давний сослуживец капитан Серёгин.
- Здравствуй, Виктор Иванович! Что случилось?
- Слушай, тут тебя к командиру части вызывают.
- Всё-таки что-то случилось, что после Афгана мной в кой век полковник заинтересовался… Ну, раз вызывает – надо идти.
- Да, иди побыстрее, он сказал, чтобы не задерживался с приходом. Ждёт тебя в кабинете.
Павел Анатольевич, подошёл к двери и постучался:
- Здравия желаю, товарищ полковник! Вызывали? Разрешите войти.
Полковник – человек уже в годах – доброжелательно посмотрел на капитана.
- Входите, Павел Анатольевич. Вызывал.
- Что-то произошло? На моём вертолёте уже всё отлажено, ещё позавчера всё сделали.
- Не по этой теме тебя вызвал. Ты в курсе, что в социалистической Эфиопии голод?
- Ну я слышал об этом… Предлагаете наши ужины отправлять в Эфиопию?
- Ну ты эти шутки отставь. У нас серьёзный разговор. В Эфиопии четырнадцать провинций, из которых двенадцать стали зоной бедствия. Количество умерших от голода исчисляется тысячами. В стране не только голод, идёт война. Эритрейские банды разгулялись. Мы должны помочь. Пришло распоряжение об отправке добровольцев из числа опытных лётчиков. Я никого не принуждаю, смотри, Павел Анатольевич, если не захочешь, я не обижусь, никаких проблем не будет, но, если полетишь, то гарантирую приключения, а по возвращении станешь майором, ну и крупную премию, само собой, выпишем. Главное, чтобы возвратился живым. На раздумье могу дать час. Позвони жене, если нужно посоветоваться. Вот телефон, можешь прямо с кабинета позвонить.
- Моя супруга меня всегда поймёт и будет ждать столько, сколько надо. Время на раздумье не нужно – я согласен. Когда вылет?
- Вот и отлично! Честно говоря, я так и думал, что ты согласишься. Вот тут пара бумаг – распишись. 3 ноября с первой группой будешь в Эфиопии. В общем через пять дней вылет в Аддис-Абебу. Понял?
- Так точно.
- И ещё: в Эфиопии ты гражданский вертолётчик, сотрудник аэрофлота. Нашим военных там нет.
- Так точно! Мы мирные люди! И наши друзья с танковой дивизии не военные, а геологи!
- Вот вижу: понял! Формально по документам, ты будешь служить в Средней Азии в Фергане. Вопросы есть?
- Кроме нас, вертолётчиков, кто-нибудь ещё будет там?
- Да, мы отправим, чуть позже вас, ещё двенадцать Ан-12 с экипажами.
- В общем, нас там будет много.
- Не то, чтобы много, но столько, сколько нужно. Ну всё. Эти дни проведи с семьёй, а 1 ноября инструктаж и встреча с особистами. Не опаздывай.
- Да я не опаздываю вообще.
- Знаю, ну ладно – иди уже.

Как и было запланировано, вылет в Аддису прошёл утром и в середине дня полторы сотни советских людей уже шагали по раскалённой на солнце бетонной полосе местного аэропорта. В группе было семьдесят два вертолётчика – экипажи для двадцати четырёх Ми-8Т и Ми-8МТ. Советских вертолётчиков сопровождал переводчик, который подвёл группу к рослому эфиопу в военной форме. Единственное, что по-русски он сказал, это было слово «здравствуйте». Дальнейшую речь переводил специалист. Советским вертолётчикам сообщили, что их разместят в ближайшем отеле и в течение недели они могут акклиматизироваться и отдыхать. Питаться будут в столовой рядом с отелем. Было отдельно объяснено, что всю воду, которую пилоты захотят пить, необходимо кипятить, сырая вода может привести к болезням и паразитам.
Вертолёты аэрофлота Ми-8 прибыли в транспортных самолётах Ан-22 «Антей». Как только вертолёты были собраны, началась миссия советских вертолётчиков. Всего прибыло 24 экипажа, что составило 72 вертолётчиков, плюс 50 техников, которым предстояло обслуживать Ми-8Т и Ми-8МТ. 
Акклиматизация проходило благополучно, люди быстро приспосабливались к новым условиям. По ночам было холодно. Африка не всегда горячая, в высокогорье ночью температура заметно снижается. Тем не менее советские офицеры пребывали в хорошем расположении духа, веселились, изучали местность, присматривались к местным девушкам. Первоначально колорит местной жизни завораживал. В столовой лётчиков встречала с приветственными словами на амхарском местная красавица. Девушка, действительно, восхищала своей красотой, так что даже недостатки местной кухни на её фоне не замечались как что-то серьёзное. Пилоты заметили, что в Эфиопии массово любят кофе, причём обычно готовят его девушки или молоды женщины. Этого напитка было в избытке, обычно к нему прилагалась пшеничная лепёшка.
Тем не менее через три дня вертолётчики стали скучать, хотелось поднять машины в воздух и быстрее приступить к делу… Таковое скоро подвернулось. Майор Николай Дмитриевич Луговой в полдень подошёл к Павлу Анатольевичу и ещё к одному старшему лейтенанту Петрову и попросил их зайти в кабинет. Через пять минут офицеры собрались. Майор начал речь.
- Товарищи офицеры, завтра в 10.00 вы должны вылететь в город Асэллу. Задача состоит в том, чтобы вы доставили груз – продукты питания. У вас будет груз общим весом в три тонны на одну машину – всего шесть. Город находится поблизости, но качество дорог такое, что доставить нужное количество еды за короткое время можно лишь вертолётами. Задание простое, но этот вылет у вас первый, местности вы не знаете, так что я уже распорядился, чтобы вам подготовили одну машину и вы могли бы полетать. Чтобы ознакомиться с местностью южнее Аддис-Абебы. Вы не должны далеко залетать, максимум 30 километров на запад и восток и 50 километров на юг, как раз в сторону Аселлы. Через час можете взлетать. Задание: взять с собой карту и уточнить её корректность. Если увидите несоответствия, то исправьте. Всё понятно?
- Так точно. Когда нам возвращаться?
- Возвратитесь сразу после разгрузки машины.
- Кто разгружать будет?
- Там местные с грузом справятся. В общем, завтра в десять вылетите, думаю, что в 12.30 будете уже тут.
Старший лейтенант Петров улыбнулся.
- Старлей, что-то не так?
- Да всё так, товарищ Майор, просто тут, как мне думается, понятие точного времени вообще нет. Я вот вчера с девушкой договорился встретиться, так я полчаса её ждал. Она опоздала и даже не поняла, что это не есть норма.
- Товарищ Петров, относительно времени, Вы, конечно, правы, но. Пожалуйста, будьте с местными девушками осторожней. Во-первых, многие из них уже не девушки, а, во-вторых, они вас легко могут наградить венерической болезнью, так что аккуратней и, самое главное, всегда помните, что советский офицер есть эталон нравственного развития и высокой моральной устойчивости. Кстати, и своим товарищам эти мысли донесите. А вот по времени Вы, старлей, правильно сказали, тут всё условно и примерно.  Ещё вопросы?
- Никак нет.
- Ну, тогда сейчас полетайте ради ознакомления с местностью, а завтра на первое задание.
Вертолётчики наконец-то смогли сесть за штурвал и подняться в воздух. Всего в одной машине было два экипажа. Один занимался полётом, а другой сверял карту, которая в принципе оказалась вполне нормальной, что было ожидаемо с учётом того, что они находились в районе столицы.
На следующий день ровно в десять утра машины, гружённые мешками с едой, оторвались от бетонки и двинулись на юг. Буквально через полчаса вертушки были уже рядом с Аселлой, пилоты быстро разглядели площадку, на которой для ориентации была запущена дымовая шашка. Машины сели мягко, однако выяснилось, что разгружать их некому. Около часа вертолётчики ждали, пока местная администрация собрала полтора десятка мужчин, которые принялись разгружать вертолёты. Работали неспешно, в развалочку, но за час управились. Впоследствии пришлось привыкнуть к тому, что местные грузчики работают медленно, а пословица «лучше умереть от голода, чем от работы» для них является жизненным кредо. В силу языкового барьера особого общения не было, лишь. Как отсеки машин оказались пустыми, вертолётчиками знаками попросили отойти подальше и взлетели. Около 13.00 они уже приземлились на своей базе. Полёт прошёл гладко. Именно так прошли десятки полётов у советских экипажей, штатно и без происшествий, но, было бы  слишком скучно или, по крайней мере, странно, если бы все полёты так проходили. Некоторые задания пришлось выполнять в очень сложных условиях, можно сказать, с приключениями.
К концу 1984 года несколько экипажей, включая старшего лейтенанта Корчагина, были переброшены в город Мэкэле, находящийся в 780 километрах северней столицы, и немного восточней – ближе к провинции Эритреи. Много вылетов совершалось в населённые пункты провинции Тырграй, иногда – в Эритрею. Районы были неспокойные, боевые действия между эритрейскими сепаратистами и правительственными войсками носили ожесточённый характер и уже явно затянулись. Народ тыграй также не относился к тем, на кого центральная власть могла положиться. Некоторые представители этого народа поддерживали эритрейцев и считали, что тыграйцы, как и эритрейцы, сами должны иметь своё государство. Горная местность была мало известной, вертолётчики старались напрасно не рисковать. Как-то на обратном пути один из двигателей вертолёта офицера Корчагина отказал, и машина резко просела, если бы не запас высоты и не отсутствие груза, то эта неполадка могла бы закончиться катастрофой.
Регулярная работа в трудных условиях изматывала и пилотов, и техников. Качество аэродромов, на которых базировались вертолёты, оказалось очень низким. Если бы в СССР начальство увидело аэродром в том состоянии, которое в Эфиопии считалось нормальным, то администрация такого аэродрома в полном составе была бы уволена за халатность и некомпетентность. Так или иначе, но в Эфиопии выбирать не приходилось, а расплачивались за всё это аэродромное безобразие техники, которые регулярно исправляли повреждения, полученные из-за того, что мелкие камешки под воздействие воздушных потоков от работающих лопастей постоянно попадали в машины. Местное население иногда воспринимало вертолёты как некую диковинку, однако способную соседствовать с явлениями дикой природы. В одном из рейсов тыграйцы, замёрзшие в условиях высокогорья и долго ждавшие вертолёт, во время полёта попытались развести в пассажирском отделении костёр, хорошо, что борт-механик вовремя остановил и объяснил, что никаких костров в самолёте быть не должно.
Советские вертолётчики были уважаемыми людьми, женщины как амхарские, так и эритрейские старались привлечь их внимание. Тем не менее местные власти старались ограничивать возможности такого общения. Контроль был явно чрезмерный. Как-то пилоты взяли с собой в кабину местную девушку из столовой. Её «покатали» на вертолёте, девушке понравилось, она с детства мечтала подняться в небо, однако на аэродроме её уже ждали местные службы. Больше она в офицерской столовой не работала. Причины такого отношения к девушке для русских людей были непонятными, тем более общение с ней соответствовали нормам благочестия.
Всё же многие женщины вели себя явно нескромно и не все мужчины проявляли моральную стойкость. Беря во внимание женскую красоту эритреек, неженатых офицеров трудно осудить… Хорошо, что всё обошлось без плохих последствий для здоровья.
Помимо советских лётчиков в Мэкэле были их коллеги из Италии. Вели себя итальянцы весело, но никаких эксцессов с ними не было. Регулярно видя, как взлетают гружённые русских вертолёты, и отправляются в труднодоступные регионы, итальянцы осознавали то, что СССР отнюдь не является «империей зла», как лукаво утверждали в Вашингтоне, а несёт в себе образец высокой нравственности и истинной любви к людям. Как-то итальянские лётчики попросили, чтобы им разрешили посмотреть русские Ми-8. В грузовом отсеке вертолёта были две пустые бочки для топлива, объёмом каждая в 900 литров. Как раз вертолёт загружался продовольствием, и эти пустые бочки были завалены мешками с продовольствием, образуя визуально огромный объём. Естественно, итальянцы не знали, что под мешками не другие мешки, а пустые бочки, поэтому им оставалось лишь восхититься огромной грузоподъёмностью русских машин. Советские пилоты дипломатично промолчали о пустых бочках – пусть натовцы думают, что Ми-8 не просто богатырь, а сверхбогатырь. 
Как-то у итальянского транспортного самолёта возникли проблемы с запуском двигателей. Их английские коллеги подогнали свой «Геркулес» и подключили свои источники питания к итальянскому собрату. Вскоре двигатели заревели, и итальянские пилоты отправились выполнять свою миссию. В целом отношения между лётчиками капиталистических стран и советскими пилотами сложились нормальными, хотя и особой дружбы не наблюдалось.
В феврале 1985 года П.А. Корчагин получил приказ, связанный отнюдь не с доставкой питание в районы голода. В этот раз он должен был лететь в зону боевых действий и забрать раненых солдат. Полёт проходил в местности, которая была горной и незнакомой. Перемахнув через одну из гор вертолётчики увидели под собой линию окопов, артиллерийские батареи, танки… Поняв, что они залетели не туда, быстро возвратились назад за горную гряду пока на земле солдаты думали стрелять или воздержаться… В конце концов машина прибыла в нужно место и, найдя открытую площадку приземлилась. Раненые были погружены, причём бессистемно, их бросили на дне кабины. У одного из них была капельница, которую положили рядом. Павел Анатольевич знаками объяснил, что капельница должна быть наверху, иначе она не станет эффективной. Кое-как закрепив капельницу на стене грузового отсека, солдаты поспешили покинуть вертолёт. По прибытию в Мэкеле вертолёт был разгружен, раненых солдат положили на бетонке, а того, что был с капельницей… расположили там же, положив ту самую капельницу рядом с ним… Вертолётчики же отправились в следующий рейс за ранеными. На подлёте в кабине раздался голос механика, который наблюдал за обстановкой.
- Вижу пуск ракеты! Поворачивай!
Корчагин резко рванул рычаги управления – и машина круто пошла вправо с опасным креном. Перед носом чуть левее кабины пронеслась ракета «стрела». До сих пор неясно, кто же её запустил по советскому вертолёту, который избежал крушения лишь благодаря мастерству пилота и зоркости механика. В обстановке ракетной опасности вертолёт пошёл на малой высоте – не более десяти метров. Оказавшись над местами боёв, советские лётчики увидели печальную картину, которую с большой высоты не заметили бы, – десятки убитых женщин в военной форме. Как позже выяснилось, эритрейские сепаратисты отправили в атаку полсотни женщин, которые почти все погибли от пулемётного огня эфиопских солдат. Причём женщины сами оказались не против этой атаки, столь трагично для них окончившейся. Понятно, что на войне женщина в военной форме есть военнослужащий, а всё равно сердце щемит болью… Лежат красивые молодые, которые могли бы стать для кого-то настоящим счастьем, кому-то дать жизнь… могли бы…
Приземлившись на площадку, советские офицеры увидели не раненых, а более семидесяти исхудавших мирных людей, среди которых находились и дети. Им на ломанном английском было объяснено, что несколько раненых солдат уже погибли от попавшего в санитарную палатку снаряда и теперь они должны взять на борт мирных людей, чтобы вывезти их из зоны боёв. Вертолёт, который штатно мог брать на борт около тридцати пассажиров, оказался набил массой беженцев. Поместились все, никого не оставили. Корчагин, понимая трудности взлёта перегруженной машины, проверил взлётную полосу, так как короткий разбег был для вертолёта в такой ситуации необходим, выбросил с полосы несколько крупных камней и сел в кабину. Грузовой отсек вертолёта набился до отказа, однако люди вели себя сдержано, никто ничем не возмущался, даже дети по-взрослому молчали. Ни один ребёнок не заплакал. Суровая жизнь приучила этих людей терпеть невзгоды. Санитарные нормы, которые элементарные для советских людей, большинству жителей Эфиопии недоступны, так что даже помыться раз в месяц далеко не все могут. Уже в кресле П.А. Корчагин понял, что после этого рейса вертолёт нужно будут санитарно обработать. По всей машине прыгали блохи, ползали вши… Крайне неприятный запах от массы потных тех несчастных пассажиров бил по носу и даже открытые окна мало помогали.
- Что, Павел Анатольевич, прелести интернационального долга вдохновляют на великие дела? – улыбнулся второй пилот.
- Ладно, некогда шутковать, запускай движки.
Через пару минут двигатели были запущены и вскоре вертолёт с небольшого разбега взлетел. Уже после выполнения этого рейса Корчагин узнал, что деревня, откуда бежали эвакуированные им люди, была полностью уничтожена артиллерийским огнём, и рейс его экипажа стал залогом спасения семидесяти пяти человек мирного населения, среди которого четверть были детьми. Тем не менее весь экипаж после этого рейса усиленно мылся со специальными средствами. Вертолёт также прошёл санитарную обработку. Тем не менее неприятный запах ещё несколько дней держался…
Как-то офицеры получили задание транспортировать мать Терезу. Эта женщина уже уважаемого возраста хотела посетить монастыри Эфиопии. Вертолётчики прибыли по назначению, и женщина сказала, что накормить нужно и пилотов, которые управляли вертолётом. Так, П.А. Корчагин со своим экипажем оказался за одним столом с матерью Терезой. В силу языкового барьера особого общения не получилось, но сам факт участия в её миссии милосердия примечателен.
Вскоре вертолётчики получили приказ о передислокации в административный центр провинции Эритреи город Асмэру, периодически они бывали в другом приморском городе – Ассабе. Это место было особенно напряжённым, так как самые тяжёлые бои проходили в Эритрее. Во время вражеского налёта на местный аэродром в Асмэре в май 1984 года было сожжено много единиц авиационной техники, включая два советских Ил-20 и четыре вертолёта Ми-8. Хотя из людей никто не погиб, советских из СССР долго ругался и удивлялся некомпетентности эфиопских военнослужащих, не сумевших организовать должным образом охрану столь важного объекта как аэродром.
Регулярно, почти каждый день совершались вылеты, задачами которых были, как правило, эвакуация раненых или голодающих людей, а также доставка продуктов питания в проблемные населённые пункты. Везде русские люди видели грязь, нищету… горе людей, многие из которых озлобились. При этом всё это бедствие совмещалось с православной верой. Эфиопы очень трепетно относятся к постным дням – по средам и пятницам кафе не работают, мяса есть негласно запрещено. Один из русских советников был свидетелем того, как военные в пятницу забили быка, так местные выступили с открытыми возмущениями, что привело к стрельбе и жертвам. Храмы в Эфиопии небогатые, но местное население очень трепетно к ним относится. Иногда храм является единственной постройкой в посёлке, где не протекает крыша. Иногда встречались мусульмане, но преимущественно из тех, кто приехал из Огадена – района Эфиопии на юго-востоке страны. В этом регионе проживает народ оромо.
Весной 1985 года в Эфиопию прилетели журналисты из СССР, по случаю чего советских лётчиков пригласили на банкет. Журналисты брали у лётчиков интервью. Во время одного из таковых пилот вертолёта Ми-8МТ П.А. Корчагин отметил, что за каждым вылетом советского вертолётчика стоят десятки спасённых людей. Именно в этом состоит благородство Советского государства.
В июле 1985 года П.А. Корчагин возвратился на Родину. Его дома встретили как настоящего героя, который посетил далёкую экзотическую страну и смог в трудных условиях выполнить долг по спасению сотен мирных людей. Миссия Павла Анатольевича длилась с ноября 1984 по июль 1985 года.

Написано на основе воспоминаний майора Павла Анатольевича Корчагина, выполнявшего гуманитарную миссию в Эфиопии в период с ноября 1984 до июля 1985 года. В рассказе есть авторские допущения, описания эпизодов из устных рассказов исследователя и путешественника Владимира Михайловича Рудакова.

6 июня 2024.

Изображение сгенерировано нейросетью по запросу: "горы в Эфиопии".