Георгиновые сады

У каждого из нас есть детские воспоминания, которые и определяют само это понятие – детство. У кого-то это – «когда деревья были большими». У другого – степи с горящими маковыми сердечками, которые куда-то исчезли вместе с детством. У моего брата это – «малиновый лес» с только ему известной тайной. Я хорошо помню с каким загадочным видом он, пятилетний мальчишка, произносил это название. Будто там, среди тонких колючих стволиков кустарника, действительно была скрыта какая-то тайна. А чем это не тайна для малыша, скажите, пожалуйста. На ветках растет такая вкуснятина!!!
А у меня в детстве был «георгиновый сад», о котором я хочу вам рассказать.
Кажется, это было в Анапе. Да, я точно вспомнила, что это было в Анапе, потому что там было очень влажно. Тогда родители во второй раз вывезли меня к Черному морю. Мне как раз должно было исполниться семь лет, и этот день рождения перед школой решено было отпраздновать у моря. Тогда ведь дни рождения проходили не так, как сейчас. Столы, изобилующие яствами, не накрывались. И ростовые куклы не приходили. И детских центров с батутами, и комнат, наполненных поролоновыми кубиками и разноцветными шариками, тоже не было. «Солнце, воздух и вода – наши лучшие друзья» – вот, что у нас было. А у меня так вообще все было круто – солнце, воздух и вода – морские!!!
Санаториев в то время было немного, и путевки в те санатории могли себе позволить только избранные. Большинство снимало жилье у местного населения. Мои родители относились к большинству и сняли комнату у одной женщины.
Нужно отметить, что наша новая хозяйка была настоящей хозяйкой. Ее я, конечно, уже не помню. Зато помню, какой у нее был знатный огород и свинарник с жирными, довольными жизнью чушками. Но главной достопримечательностью все же был хозяйский цветник. Чтобы попасть в комнату, нужно было проделать длинный путь, который мной воспринимался настоящим путешествием: пройти через весь огород, заглянуть в щелочки дощатого свинарника, и только потом оказаться в царстве цветов. Цветы у хозяйки были однотипные – одни только георгины. Но зато их шары отличались и формами, и окраской. Георгины были для меня деревьями, а цветник – садом. Ох, и красивый был этот «георгиновый сад»! Не передать словами. Красные, желтые, розовые, белые соцветия свешивались сверху пушистыми сказочными помпонами.
С заходом солнца георгиновые шары начинали оживать. В самой сердцевине каждого из них открывалось маленькое оконце и из него, расправляя тонкие ажурные крылышки и длинные усики, облепленные невесомой желтой пыльцой, появлялся эльф. Все жители волшебных шаров были одеты одинаково: изящные атласные фраки светло-коричневого цвета, черные галстуки-бабочки и полосатые брючки. И только огромные разноцветные глаза были их отличительными признаками. Эльфы, чиркая спичками, зажигали медные фонарики, и каждый георгиновый шар, освещенный волшебным светом, преображался. Мерцание представляло незабываемое зрелище. Эльфы, чьи фонари светились тускло, взлетали в воздух и маневрировали между высоких стеблей и листьев. От быстрого полета огонь в фонарях разгорался, и свет становился ярким, как ночной фейерверк. Иногда эльфы, словно ракеты, устремлялись вниз, и от их падения захватывало дух. Это вышедшие на прогулку дамы привлекали внимание летунов. Вихрь любовного танца кружил образовавшиеся пары и не отпускал до рассвета.
Рано утром эльфы превращались в обыкновенных жучков-светлячков и разбредались по зарослям «георгинового сада». Протирали фонарики, меняли фитили и чистили лапки-чиркалки. Но я этого уже не видела. Для меня они навсегда остались цветочными эльфами.
А в день рождения хозяйка подарила мне огромный букет из своего «георгинового сада». Это был лучший подарок – самый волшебный. Ведь я его до сих пор помню!!! Цветы поставили в зеленую бутылку из-под меда, и георгины, по своей природе не имеющие никакого особого аромата, вдруг его приобрели. Теперь они пахли медом, морем, ветром, пыльцой луговых трав и совсем чуть-чуть горелыми фитильками фонариков.