Дуэль веков

  Алёна Александровна рассеянно посмотрела, как на экране телевизора на серого котика падает охапка снега, в рекламе «Вискаса», лизнула шарик орехового мороженого, и задумчиво произнесла:

- Зоренька, ты никогда не задумывалась над тем, почему Ленский падает, как глыба снеговая? Ведь он же был 18-летним небольшим стройным мальчиком?

- Пушкин вообще очень кинематографичен. Это и Непомнящий отмечал, про Сказку о царе Салтане, помнишь?…

- Да. Но я сейчас не про это.
- А про что?
- Зачем такое мощное, такое неадекватное сравнение?
- Ну как неадекватное? Рушится вся его огромная будущая жизнь! Ничего не будет, - вся судьба, и все планы, и все помыслы!
- И это всё — глыба?
- А разве — нет?
- Не знаю… А если бы был второй вариант - «В деревне, счастлив и рогат, Носил бы стёганый халат...», - это тоже — глыба?..
- Всё равно. Для 18-летнего жизнь — бесконечная, бескрайняя, многовариативная, - и вдруг в одно мгновение сошлась до точки. - из которой «дымяся, кровь текла»… И потом, это передаёт и чувства Онегина, который «мгновенным холодом облит», - это на него вся эта глыба как бы упала! Он наконец ожил, - а до этого действовал, как механизм! Но ожил только чтобы испытать тоску бесплодных сожалений…

- А ты знаешь, что это была зима 1825-26 годов?
- С чего ты взяла? У Лотмана это январь 1821 года!
- Да тьфу на твоего Лотмана, при всём к нему уважении.
- А не на тебя, с твоим притягиванием за уши какой-то непонятной зимы?
- Почему непонятной? Как раз понятной, и очень значимой! Зимы, в которую «раскололась страна».
- «Раскололась страна»! Это ещё что за напыщенное выражение? Откуда оно?
- Это Михаил Анатольевич Кукулевич, которого я нежно люблю и в обиду никому не дам.
- Ах ну да! Ведь этот старичок с гитарой выступал в вашей библиотеке!
- Это не «старичок с гитарой», а поэт и … и подвижник! Да, подвижник.

Подруги помолчали.

- Оленчик, ну это же графоманство… С твоим литературным вкусом…
- Зато он искренен и чист душою … был… к сожалению! Все хорошие люди уходят. А я даже не успела ему сказать, какой он хороший…

- Ну, прости! Но почему ты не хочешь согласиться с Лотманом?
- Потому что это была единственная зима, когда «снег выпал только в январе», - единственная, - понимаешь? Не 1820-1821, а 1825-1826 года. И это открыл тоже уже ушедший Дмитрий Георгиевич Панфилов,

- Кто? .. Что ты всё каких-то допотопных выискиваешь?
- Не строй из себя Аркадину, тебе не идёт! Дмитрий Георгиевич был пушкинистом- любителем. Возглавлял Общество Пушкинистов «Захарово», написал несколько книг о Пушкине. Я с ним во многом была не согласна, и даже спорила, но кое-что у него очень интересно! А насчёт этой зимы — просто открытие. Смотри, что получается. Именины Татьяны — 12 января, - суббота. В субботу Татьянин день пришелся в 1825 году, то есть, в зиму 1824-25 года. А дуэль между Онегиным и Ленским происходит в понедельник, 14 января. Но единственный понедельник зимы 1825-26 годов был 14 декабря 1825 года! Пушкину важно было дать именно эту дату — 1825 год, понедельник, 14 декабря!

- Погоди… Всё как-то смешалось…

- Да ничего не смешалось. Дуэль — это и есть восстание декабристов!

- Зимы то разные!

- Пушкин сперва указал на зиму после восстания, - вот этим, что указал, как поздно выпал снег, - а потом дал дату, - предыдущего, 1825 года, когда и случился мятеж, - но занял саму дату у будущего года, перенеся её на месяц вперёд, - а между тем цифра месяца спрятана в именинах Татьяны - «12».

- Но как согласуются дуэль, дело частное, и этот несчастный мятеж?

- Как согласуются? Согласись, что именно в тот день, 14 декабря 1825, на самом деле закончился 18 век?

- «Столетье безумно и мудро», как сказал Радищев?

-  Да, Радищев не слишком был доволен своим столетием ( а кто доволен, - покажи!), но что в нём было хорошо (в столетии), - то, что цари и царицы тогда отмечали действительно выдающихся людей, делали ставку на выдающихся людей, отмечали таланты, и позволяли им развиваться.

- Угу… Радищеву особенно в этом повезло! А так же Тредьяковскому и Новикову!

- И всё же! Именно тогда возвысились ПОЭТЫ, - начиная с Ломоносова…
- Начиная с Феофана!..
- Ну, тебе виднее.
- И полководцы — действительно великие! А начиная с Александра цари начали бояться великих людей Отечества!
- Начиная с Николая, ты хочешь сказать, если у нас зима его первого года царствования?
- Начиная с Николая, их начали уничтожать! А Александр только боялся. Ну, упёк Пушкина «в командировку», а потом — в бессрочную ссылку. Но не убил же! А мог! А Николай уже взялся за них по-серьёзному, - начиная с первого дня...

- «Иль быть повешен — как Рылеев?»..
- Вот именно! Это ж надо такое написать, - хотя бы и в черновике! Но ему важно было сказать про повешенного ПОЭТА!
- И что? Онегин здесь у нас — Николай, что ли?
- Не знаю… Меня, например, в этом плане очень как-то тревожит рисунок Пушкина, который никак не могу разгадать!

- Вот этот?
- Да, рисунок странный.
- Не то слово! Почему Онегин похож на Николая Первого? Почему у него усы и бакенбарды?


 И ты видишь, как он стоит — у него такая странная правая нога! И как будто он стоит на ноге Ленского (или это — не Ленский, а Пушкин?)
- Да. И почему он, а не Ленский, не поэт,  - «должен быть «опершися на гранит»? Ведь Муравьёв писал: «Въявь богиню благосклонну Зрит восторженный пиит, Что проводит ночь бессонну, Опершися на гранит».  Пиит! А Онегин — не пиит…

- А тебе не кажется, что он его как бы вытесняет, - Онегин Ленского? Ленский неловко опирается правой ногой, как будто прогнувшись назад?

- Да. И всего их четыре: 1  - хорош, 2 - должен быть «опершися на гранит», 3 - лодка; 4 - крепость. Петропавловская. ЧЕТЫРЕ — как «смертные ступени»!

- А лодка зачем?

- Лодка — символ свободы и возможности побега! Но она уплывает, - именно на неё смотрит «Первый»!
- А мне кажется, он смотрит не на лодку… А вон на то, что не обозначено никак. Что это?
- Похоже на зубцы крепостной стены…
- Кронверк?! Где были повешены пятеро?
- Думаю, да.
- А «второй» смотрит туда, где их могила — в сторону острова Голодай?
- Не знаю. Мне кажется, он так далеко не смотрит. Просто в никуда. А вот говорит он при этом Пушкину: «Терпи! Рыпнешься — будешь там, где они!»..
- Как Грозный с Шибановым! Или Захаровский Дракон — с этим «учёным», которого играл Збруев?
- Все они — драконы!.. Этот хоть предупреждает...

- Но что-то мы далеко ушли от нашей темы, подруга!
- А мне представляется, что мы ходим вокруг да около. Ленский, Онегин, Николай, Пушкин, дуэль, казнь… И вот что я скажу, подруга: убит был восемнадцатый век. Это его глыба рухнула — в небытие!

- Потому и Ленскому — 18?
- Да. Нужна была именно эта цифра.
- А Онегину — 26?
- Год казни декабристов. Нужно ли ещё что-то доказывать?
- Наверное нет. Sapienti sat.

* * *

Спустя некоторое время подруги встретились вновь.

- Ты знаешь, посмотрела «Полковника» последнего, и думаю, что он прав! - заявила без предисловий Аврора Михайловна.

- Кто? - спросила Алёна Александровна, перестав выбирать в меню мороженое.
- Александр Викторович Минкин, кто же ещё!
- А-а! Минкин — лучший из современных комментаторов «Онегина».  И в чём он прав?
- В том, что нашёл ответ на вопрос: "почему погиб Ленский?" Вернее, - "зачем Онегин..", то есть, "зачем Пушкин убил Ленского"?
- И … зачем же?
- А вот и не «зачем», а «из-за чего»!
- А из-за чего? - повторила Алёна Александровна.
- А из-за вот этих стихов, как считает наш любимый исследователь, и я с ним вполне согласна!

XXXVII

Быть может, он для блага мира
Иль хоть для славы был рожден;
Его умолкнувшая лира
Гремучий, непрерывный звон
В веках поднять могла. Поэта,
Быть может, на ступенях света
Ждала высокая ступень.
Его страдальческая тень,
Быть может, унесла с собою
Святую тайну, и для нас
Погиб животворящий глас,
И за могильною чертою
К ней не домчится гимн времен,
Благословение племен.

- Это он о себе написал! - воскликнула, позабыв о выборе мороженого, Алёна Александровна.

- Да. Похоже, это — Реквием. И посмотри, под какой цифрой эта строфа — мистика?..
- А может, предсказание Кирхгоф? "На тридцать седьмом году..."
- "Повстречаешь ты ... белого человека?"
- Ох! Кажется, он всё знал и о себе, и - о нас!
- Пророк, одним словом.
- Но боялся умереть раньше? Глава -то написана в 1826 году!
- "Вы ж вздохнёте ль обо мне, Если буду я повешен?"..
- "Вздохнёте ль вы? Вздохнёте ль вы?"..
- Ой, не надо!
- Чего не надо? Это ж - тоже Пушкин!
- Оперы не надо! И эти "львы" всё же нехороши.
- Боялся он не успеть - написать, воплотить, дожить...
- Но - написал, воплотил, вот дожить - не пришлось!
- В творениях - живёт! Только уметь читать надо.