Сердце Чернобыльца 37 Не подчиняйся, а подчини

   Детектор взвыл, затрещал, запищал. Глюк поднял голову. Лощина между холмами всегда была проходима, а теперь кишмя кишела аномальными полями, хотя не было видно почти никаких признаков. Кое-где зеленоватая испарина отмечала местоположение Ведьминого студня, да иногда марь передёргивала пейзаж, будто стояла сумасшедшая жара. Какая уж тут жара, если беспрестанно шёл дождь. Скорее всего, притаился Грави и ждёт свою жертву.
   Натружено воя, прибор крякнул и погас. Сталкер потряс его, попытался перегрузить, тщетно – зелёный огонёк диода погас. Слишком большое напряжение шло от аномальных полей.
   По извилистой тропе высветилась, словно на аэродроме, цепочка ярких сфер. Они вели на запад и звали Глюка. Идти по ним заманчиво, однако «не подчиняйся, а подчини». Так напутствовал дед. Сейчас кто-то невидимый старался подчинить, даже тропу выложил сигнальными огнями. Для чего? Кто ты – друг?.. Или тот, кого я ищу? Что на твоей тропе: Сепаратор, Жадоба или Жарка раскрыли объятья? Хитер бобёр, но не достать бобрёнка.
   – Ладно, обойдёмся, – усмехнулся вольный ходок, отбросил прибор и стал подниматься по склону холма, огибая лощину.
   Шёл медленно, приглядываясь ко всем странностям мира Зоны. Вот по камням будто пал прошёл. Налёт коричневый – здесь Жаровня живёт. Воздух колышется, чуть-чуть размывая горизонт. Это Грави ждёт очередную жертву. На засохшем дереве плетями висят  спутанные нити. Это косы Ведьминого мха. Ишь, как потянулись, почуяли человека.
   Из реденьких кустов неуклюже выскочил травяной голубь и, волоча слабые крылья по земле, заметался меж аномалий, ни разу не защепив их.
   – Спасибо, дружок, – повторял движения голубя Глюк. – Так бы нам до самого Полесского с тобой добежать.
   Голубь, утомившись, плюхнулся в очередные заросли. Аномальная местность оказалась позади, однако и до цели было далековато.

   В пальцах появилось лёгкое покалывание. Э-э-э, шутить изволишь?
   Покалывание усилилось, зачесались мышцы и кожа, испортилось настроение. Захотелось полоснуть из автомата. Остановился, расслабился, отключился от мира. Перестали скрести душу кошки.
   Не мог его подчинить ведьмак… А если мог?.. Значит это… Подчиниться легко, надо спрятаться. Спрятаться! На ученьях все становились невидимыми – маскхалат. Такой буро-коричневый. В голове появился образ, усиленный желанием жить.
   На плечи невесомо «опустился» маскхалат из пёстрой, под цвет Зоны ткани. Показалось, что воздух закричал от гнева. Крик носился ураганом, рвал ветки, выдирал с корнем кусты, ломал деревья.
    «Что не нравится? Поищи пока, а мы посмотрим».
   Рядом протопало что-то бесформенное, прошло сквозь защиту и потрогало за руку. Глюк отшатнулся, от неожиданности тело прошили острые иглы. Рядом стоял и преданно заглядывал в глаза небольшого роста губошлёп. Руки перекинули автомат, палец механически снял предохранитель…
    «Гене, гене», – обиженно протянул губошлёп и отвернулся.
   – Ничка, – воскликнул сталкер, – ты откуда?
   Псизащита растворилась и среди бушующего урагана вырисовались два странных силуэта. Ни один двуногий обитатель Зоны не поверил бы своим глазам – человек обнимал губошлёпа.
   – Ничка, домой! Здесь опасно! Очень опасно! Домой. Гене сказал: домой.
   Глюк гладил уродливую голову осьминожке и не знал, как пояснить, что здесь опасно. Место, куда шёл человек, не давало шансов на жизнь. Оно поглощало все краски дня. Там была Тьма. Сталкер не хотел никого с собой утянуть в последний и решительный… даже это странное существо.
   – Гене, гене, – поставила дыбом губы Ничка, потрогала его голову, потом раненное плечо сталкера, ещё раз генекнула и пошла впереди. Чуть опираясь на передние конечности, она время от времени оглядывалась, словно проверяла, идёт ли за ней Глюк.
    «Неужели знает, куда мне надо?» – подумал сталкер и пошёл следом. За кучами брошенной техники расстелилось болото. Это было тем более странно, что его здесь быть не должно. Сколько исхожено, кажется, каждую кочку изучил. Знал, что вода, даже в сильные ливни, здесь не застаивалась. Уходила в песок. Не могло здесь быть воды. Глюк наклонился и зачерпнул болотную жижу рукой. Вполне осязаемая грязь: мокрая и вонючая.
   Впереди маячил остовы покинутых домов посёлка городского типа Полесское. Южнее дороги торчат полуразрушенные ограждения бывшей базы учёных, плоские крыши цехов пищекомбината, размываемые сизой дымкой. И Глюк ступил в болото. Удивился: осьминожка шлёпала, чуть замочив ступни, а ему приходилось брести по колено в воде. Широко шагая, сталкер видел впереди цель. На некоторое время он перестал держать в поле зрения Ничку и сосредоточился на формировании защиты. Маскхалат был слаб и уязвим, если сквозь него прошло животное. Он перебирал возможные варианты, как снова наткнулся на свою провожатую. Ничка укоризненно смотрела снизу-вверх и снова поставила дыбом губы, потом потрогала раненное плечо… Нет, не плечо: серую пластинку с Блэком, что Василиса подоткнула под бинты.
   Корявые пальцы пробежались по карманам комбинезона, нашли вторую пластинку. Загенекала, заметалась, кувыркнулась и почти сложилась пополам.
    «Сложишь их, усилишь поле», – вспомнились напутствия Магистра.
    «Ах, я голова садовая. Это же так просто!» – повеселел Глюк.
   Две серые пластинки, прилипли друг к другу, словно такими и родились в лаборатории Порфентия. В душе воцарился покой и уверенность в то, что теперь он дойдёт до цели. Поправил рюкзак за плечами, встряхнулся, пожал лапу осьминожке: «Теперь я сам».
   Болотная грязь с шумом расплёскивалась от каждого шага. Мелкие бурунчики отпрыгивали от ног и равномерно разбегались в стороны, согласно правилам динамики. Воздух стал вязким и жёстким, появился запах колобашек. «Ишь расшагался, притормозить надо, а то влечу не туда». Оглянулся на Ничку, она стояла немного в стороне и ждала его. Усмехнулся про себя, осмысливая положение в пространстве. Ещё пара холмов и будет виден отдельно стоящий бункер учёных. Это бетонное здание сохранилось со времен первого разгрома базы, затем в нём обосновался мрачный тип, которого все звали Профессор.

   Над бетонными склепами корпусов базы витала безнадега. Даже шныряющие всюду мыши и крысаки, предпочитали сюда не соваться. Пара зомби кружила вокруг перевёрнутого вверх колёсами военного Урала. Истлевшая одежда едва прикрывала изъязвлённые радиацией тела. На голове одного из зомби ещё сохранились остатки реденьких волос, сквозь которые просвечивалась сморщенная серозная кожа. Глаза бывших людей не выражали ничего, кроме тихой усталости вечного путника, которого дорога вела в бесконечность.
   Лаборатория Профессора встретила Глюка распахнутыми дверями и разбитыми приборами. Огляделся, ни живого, ни мёртвого Профессора не было. «Может, успел уйти», – мелькнула мысль. Осмотрелся, следов крови и борьбы не видно. Просто кто-то разгромил, искорёжил здесь всё.
    «Найти вход, – билась в голове мысль. – Не померещилось же. Мобила, что-то говорил…»
   Под ногами шипели осколки стекла и каменное крошево. Сломанное, перевёрнутое кресло накрывало собой искалеченный монитор.
    «Должен же где-то быть вход в подземную лабораторию?» Потрогал стол, тот легко подался в сторону, под ним простая плитка, как и во всём бункере. На четвереньках исползал весь пол, простукивая его.
   – Помочь? – спросил металлический голос. В проёме двери стоял человек в экзоскелете, шлеме и с автоматом. – Лучше для вас, пойти со мной. Не делайте резких движений, оставьте оружие на полу.
   Гроза мягко отъехала в сторону, Глюк поднялся.
   – Будьте добры, поднять руки, – равнодушно проговорил шлем. – Стойте и не надейтесь сбежать.
   Экзоскелет шагнул в сторону. На улице виднелась шеренга упакованных в металл и пластик солдат. Один из них вошёл и грубо обыскал сталкера. Выбросил на пол нож, запасные рожки к автомату, аптечку, гранаты откатил подальше и утвердительно кивнул первому головой.
   – Прошу, – широко раскинул руки первый, приглашая Глюка. Через двор прошли к большому цеху с плоской крышей. Искорёженное оборудование, проржавевшие станки, кучи мусора – ничего не говорило о наличии жизни. Осматриваясь вокруг, Глюк искал тот самый станок, о котором говорил командир. Сильный удар сзади по голове погасил свет в глазах.