Я вам скажу один секрет

Однако по теме, которая называется «Великая тайна Пушкина», я эти песенные слова продолжил бы так: «Я вам скажу один секрет: кого любил – сошёл на нет!». Ну, а чтобы утешить сибирских ершоведов по поводу возможной потери «классика сибирской литературы», я по примеру старых большевиков (кстати, мой дедушка воевал в Первой Конной, о чём на старости лет рассказывал в ростовских школах, куда его любили приглашать учителя) скажу: «Да всё это ерунда по сравнению с мировой революцией!». Да и правда, что такое Ершов, некий «классик сибирской литературы», всё «творчество» которого помещается в одном томе, по сравнению с каким-нибудь многотомным «классиком МИРОВОЙ литературы»? Конечно, ерунда.
Перед началом же необычной темы (а она может даже спровоцировать международный скандал!) я хочу предупредить тех прохиндеев, которые захотят присвоить себе мой приоритет в раскрытии «великой тайны Пушкина». А дело в том, что ещё 15 лет назад я предпринял меры для защиты своей «интеллектуальной собственности», в числе которых была и бандероль, которую я послал сам себе с вложением, показывающим моё раскрытие тайны. Зачем послал? А для того, чтобы зарегистрировать дату приёма и выдачи запечатанной бандероли, которую в случае необходимости можно было бы представить суду.
Однако судиться со мной не советую. Помню, как в молодости я сильно поссорился с отцом (вечная проблема «отцов и детей»!) и наш спор мог даже дойти до суда. Но не дошёл, поскольку нашлись умные родственники, которые сказали: «Ефим! Да не спорь ты с Сергеем, всё равно проиграешь». И отец, послушав их, пошёл на мировую  и всё кончилось хорошо, чему я до сих пор радуюсь, предполагая, что из-за того, возможного, суда меня бы сегодня мучила совесть.
Но если быть ближе к нашей теме, то вот какая сценка случилась более 15 лет назад в маленьком кафе, расположенном в пер.Университетском Ростова-на-Дону. В этом кафе я встретился с известной пушкинисткой, доктором филологических наук и преподавателем нашего университета Ниной Владимировной Забабуровой, чтобы ещё раз обсудить мой реферат «Пушкин – автор «Конька-горбунка». Ранее я уже писал, что с этим рефератом меня направил к Забабуровой академик Юрий Андреевич Жданов (кстати, бывший зять Сталина!), который в то время был председателем Пушкинского общества. Забабурова же в этом обществе была его заместителем. И вот после обсуждения реферата я вдруг сказал: «Нина Владимировна! Зная вашу разносторонность, хочу предупредить: будьте осторожны с одним писателем и ничего о нём не пишите, а то может произойти казус: только вы о нём напишите, а тут и я вылезу со своей критикой и криками «Долой!». Когда же я назвал имя этого писателя, лицо у Забабуровой вытянулось и она посмотрела на меня как на сумасшедшего. Однако до самой своей смерти она никаких статей о названном мной писателе не писала. И правильно делала!
А теперь немного мистики. Я как-то говорил о двух случаях в моей жизни, связанных с точным гаданием на картах. Однако и без карт был третий, и довольно странный, случай, который я объяснить не мог. А дело было так: будучи уже в зрелом возрасте, я встретил в автобусе свою старую школьную учительницу, которая спросила: «Ну, как вы живёте? Чего добились?». На это я ответил, что всё у меня есть: жена, дети, работа, высшее образование, а недавно от государства даже и 3-х комнатную квартиру получил. Учительница слушала-слушала, кивала головой, но потом вдруг сказала: «А мы, Сергей, от вас ожидали большего». И быстро попрощавшись, вышла из автобуса, оставив меня с вопросом, который и спустя годы был в моей голове: «А чего же конкретно вы от меня ждали?». Позднее, будучи уже пенсионером, я нашёл ответ на этот вопрос. И его, т.е. этот ответ, я вам, дорогие читатели, сегодня, в день 225-летия со дня рождения Пушкина, озвучу. По теме «Великая тайна Пушкина», конечно. И может, моя учительница, если ещё жива, порадуется тому, что я её надежды всё-таки  оправдал.
А с другой стороны, кто же, как не я, мог бы более или менее понятно написать о «Великой тайне Пушкина»? Тем более что в моей жизни был ещё один, хотя и не столь уж удивительный, случай. Однажды, когда я был подростком, ко мне пришёл мой дедушка Георгий Игнатьевич, ветеран Гражданской войны, о котором я говорил чуть выше. И сказал: «Послушай, Сергей! У меня есть записки о Первой Конной армии, но я никак не могу обработать их для печати. Может, ты поможешь?» «Дедушка, но почему я? Ведь у тебя есть и другие внуки!». «Нет, они не смогут, а вот ты, я думаю, можешь". Однако проявить себя в качестве редактора записок я так и не успел, поскольку дедушка вскоре умер, а его записки куда-то затерялись. Но сегодня я, наверно, хоть как-то, но дедушкино доверие оправдаю.
Итак, после столь долгого «лирического вступления» с описанием моей жизни,  настало время перейти к теме «Великая тайна Пушкина». Начнём.
Ну, конечно же, Достоевский был прав, когда в 1880-м году во время торжеств, посвящённых открытию памятника Пушкину в Москве, сказал следующее: «Пушкин умер в полном развитии своих сил и, бесспорно, унёс с собой в гроб некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем».
Однако ничего разгадать Федор Михайлович не успел, поскольку на следующий год умер и при этом уже сам «унёс с собой в гроб» ответ на вопрос, а что же он подразумевал под «великой тайной Пушкина»? Понятно, что его слова не остались без внимания: их не раз вспоминали, использовали в качестве эпиграфов и т.д. Однако понять их, а тем более разгадать пушкинскую тайну до сих пор не удалось.
Попробую это сделать я, ещё в 2014-м году издавший свою книгу «Пушкин глазами следователя». И тогда мне казалось, что и сотрудники Пушкинского Дома (ИРЛИ, Петербург), и сотрудники Пушкинской комиссии (ИМЛИ, Москва), которым я передал свою книгу, обязательно обратят внимание на такой необычный случай, поскольку ни один следователь творчеством Пушкина не занимался и книг о нём не писал. Но никто из учёных на моё «научное расследование» особо реагировать не стал. До сих пор!
Занимаясь же много лет проблемой авторства «Конька-горбунка», я пришёл к твёрдому выводу, что версия нашего старейшего пушкиниста Александра Лациса о том, что Пушкин при издании «Конька-горбунка» использовал П.П.Ершова в качестве подставного автора, верна. Однако в 1999-м году Лацис умер, а я, продолжая заниматься Ершовым, обнаружил у того большой цикл рассказов под названием «Осенние вечера», а также две комедии («Суворов и станционный смотритель» и «Кузнец Базим»), в которых чётко просматривается рука Пушкина! Отдельно отмечу, что ранее ни о каких пушкинских комедиях никто не знал, а в драматургии Пушкин считался своего рода «мрачным трагиком», способным писать только «Маленькие трагедии» и «Бориса Годунова» (см. Ст.Рассадин «Драматургия Пушкина»). И это при том, что он был остроумным и обладающим большим чувством юмора человеком.
Однако главное на сегодня для меня то, что за последние 27 лет я накопил опыт по разгадыванию пушкинской тайнописи! И именно в «Коньке», среди множества автобиографических намёков, я обнаружил стих с намёком на «Великую тайну Пушкина». И, конечно, наличие этого стиха в «Коньке» лишний раз подтверждает пушкинское авторство этой сказки, поскольку вероятность того, что он прятал свои тайны в произведениях, не им написанных, минимальна.
Изучая же наследие А.Лациса, я обнаружил, что тот в черновиках «Домика в Коломне» абсолютно верно нашёл намёк на некоего «молодого воробья», которого Пушкин якобы хотел (по сюжету в черновике) использовать в качестве подставного автора (см. концовку послесловия к статье Лациса «Верните лошадь!» от 31 октября 1997-го года). Но при этом Лацис ошибочно связал образ этого «молодого воробья» с Ершовым, поскольку последний, хоть и прибыл в Петербург в 1830-м году, но познакомиться с Пушкиным через своего преподавателя Плетнёва мог лишь в 1832-м году. Т.е. с момента, когда Плетнёв стал преподавать в университете. А ведь «Домик в Коломне» датируется 1830-м годом, хотя учёные и допускают возможность замысла и первых набросков этой повести даже в 1829-м году (см. V,513). Отсюда можно предположить, что ещё до знакомства с Ершовым, у Пушкина уже был молодой подставной автор!
Но кто он? Кто мог быть «завербованным» на роль подставного автора Пушкина ещё до 1830-го года? И ответ на этот вопрос мы можем найти при расшифровке стиха из «Конька-горбунка»: «Словно утица поплыл»! Если же кто-то из вас, дорогие читатели, не знаком с моими главами на данном сайте, то сообщу, что речь идёт об Иване-дураке, под маской которого Пушкин спрятал в «Коньке» самого себя. По сюжету же этой сказки Иван, собираясь идти к царю, «Кнут свой сбоку прицепил, Словно утица поплыл». Замечаем, что этим же самым кнутом Иван до того, как пошёл к царю, угрожал царской «челяди», т.е. придворным, прибежавшим вызывать его к царю. И грех тут не вспомнить пушкинский «бич сатиры»:
- «Куда не досягает меч законов, туда достаёт бич сатиры» (Пс 38.18)
- «Гордись и радуйся, поэт: - - - Твой бич настигнул их, казнил Сих палачей самодержавных» (С2 265.149).
- «О муза пламенной сатиры! Приди на мой призывный клич! Не нужно мне гремящей лиры, Вручи мне Ювеналов бич!» (С2 301.4).
И, конечно, когда Иван, идя к царю, берёт кнут, мы можем понимать это как намёк на то, что и самому царю при случае могут достаться удары от этого «кнута-бича» (вспоминаем пушкинские слова: «Я дам царю мой первый кнут» - C2 271.10).
Но кто же такая эта «утица», с которой сравнивается Иван? Сначала определимся со временем подтекста. Тем более, что ранее по стиху «Мы отправимся в поход» мы догадались, что автор намекает на «поход» 1829-го года, в котором участвовал Пушкин при его «путешествии в Арзрум». И, несмотря на то, что Иван совершил три поездки, слово «поход» имеется только в одном случае, т.е. при поездке за Жар-птицей. И фактически оно является своего рода «сигналом» для исследователей, показывая им верхнюю границу датировки подтекста, в котором рядышком находится упоминание про «утицу». День же выезда Ивана определяем по дню выезда Пушкина из Москвы в Арзрум. А это 1 мая 1829-го года.
Но «поплыл» Иван, конечно, раньше этой даты, поскольку ещё до поездки успел получить нагоняй от царя за сокрытие пера Жар-птицы и покаяться в своём проступке. Заглянув же в биографию Пушкина, мы находим время, когда он в письме Николаю I признал себя автором «Гавриилиады» и покаялся за неё. И было это 2 октября 1828-го года. Приехав 13 октября 1828г. с фронта в Петербург, Николай I через три дня, т.е. 16-го числа, дал Пушкину ответ с прощением. В результате наших подсчётов на время появления «утицы» приходится довольно широкий период времени: от 13-16 октября 1828-го года, когда Николай I получил письмо с раскаянием Пушкина и принял решение о прощении, до самого 1-го мая 1829-го года, когда Пушкин выехал в свой «поход». Корректируем и сокращаем это время, поскольку выехал-то Пушкин 1 мая 1829г. не из Петербурга, где был царь, а из Москвы, где царя не было. Смотрим - когда Пушкин был в Петербурге. И был он там с 8 часов вечера (вот какая точность!) 8 января, поселившись в трактире Демута, до примерно 10-го марта 1829г., когда выехал в Москву. Ну, а затем лишь 1 мая он отправился из Москвы в свой «поход», успев перед этим заслать графа Ф.И.Толстого в качестве свата к Гончаровой Н.Н.
Итак, время появления Ивана-«утицы» немного сузилось. Однако, учитывая, что Пушкин, хоть и через письма, но всё же общался с царём в Петербурге, мы можем ограничить время появления «Ивана-утицы» именно этим городом. И тогда у нас высвечиваются два петербургских периода: «осенний» (октябрь 1828-го года) и «весенне-зимний» (с 18 января 1829-го года до 10 марта этого же года). Именно в одном из этих периодов и нужно искать некую «утицу». И именно в Петербурге. И именно в гостинице Демута, где обычно проживал Пушкин.
Смотрим по сторонам с целью понять, и кого же Пушкин мог выбрать для сравнения себя (а точнее своего героя) с какой-то «утицей». И мы находим эту «утицу», удовлетворяющую и месту (Петербург), и вычисленному нами времени!
Вы готовы, дорогие читатели, к невероятному сюрпризу? Ну, тогда не упадите со стула, узнав, что искомой «утицей» является всем известный писатель, произведения которого изучают в школе, а за рубежом (да и у нас) по ним ставят замечательные фильмы! Берём Словарь Даля и там читаем: «ГОГОЛЬ м. как назвн. семейное толстоголовых, плоских и круглых уток…, красивый нырок или утка Fuligula, круглоклювая; утка Anas clangula». Проверяем слово в Словаре Ожегова: «гоголь – утка из подсемейства нырков». Обращаемся к самому Гоголю, который на вопросы о значении его фамилии, не раз отвечал: «селезень». Смотрим у Даля: «СЕЛЕЗЕНЬ - утиный самец».
Ну, вот вам и «великая тайна Пушкина» в лице его подставного автора Николая Васильевича Гоголя. Именно о нём в 1830-м году мог намекать Пушкин в черновике «Домика в Коломне». И именно он появился в Петербурге в конце 1828-го года, и именно через него Пушкин издал свои замечательные произведения: «Ревизор», «Мёртвые души» и т.д. Сегодня максимум что могут допустить некоторые литературоведы, так это то, что «Ревизор» может быть «совместной мистификацией» Пушкина и Гоголя. Но это не так. Ни о каком «соавторстве» говорить нельзя, т.к. за каждым словом в этой комедии стоит Пушкин. Да собственно и вся она о его жизни. Правда, в подтексте, который надо вскрывать. Никаких сожжений второго тома «Мёртвых душ» не было по причине того, что Пушкин из-за своей гибели данный роман не закончил. Как говорится, «Дойная коровка умерла»! И нам становится понятно, почему священник, у которого незадолго до смерти исповедовался Гоголь, требовал от него: «Откажись от Пушкина!». Свою роль подставного автора Гоголь, конечно, сыграл виртуозно (например, Ершов, хоть и любил театр, но так бы не смог). Кроме того, Гоголь оказался гораздо предусмотрительней Ершова, поскольку ещё при жизни просил никаких памятников ему после смерти не ставить. А Ершов упустил такой деликатный момент, в связи с чем на его могиле без его воли родственнички написали о том, что он якобы «автор народной сказки «Конёк-горбунок», а нынешние сибирские «патриоты-краеведы» бездумно ставят Ершову памятники в Ишиме. Но и памятников Гоголю, несмотря на его просьбу их не ставить, наставлено сверх меры. Т.н. «гоголеведы» и сегодня защищают диссертации о лже-авторе Гоголе. То же самое, я думаю, делают и в Тюменском университете в отношении Ершова.
И никто не задумываемся о том, что государственные деньги тратятся на лже-авторов и соответствующих им лже-учёных. И, конечно, Гоголь однажды справедливо обмолвился о том, что его так никто и не разгадал. И это так! Окончательно разгадывать «загадочного» Гоголя придётся нашим потомкам.
Ну, а если кому-то интересно – почему именно Достоевский заподозрил наличие «Великой тайны Пушкина», то ему лучше обратиться к литературоведу Игорю Волгину, который тему «Достоевский и Гоголь» может изложить очень грамотно и подробно. Да, внимательный был Фёдор Михайлович. Очень внимательный… Прям, как наши ростовские следователи.
Ну, а сегодня, в день 225-летия Пушкина, я делаю ему подарок в виде раскрытия его «Великой тайны». Вот так-то, «товарищи учёные, доценты с кандидатами»!