Сердце Чернобыльца 38 Последний шанс

   Стройные ряды склянок, уникальные приборы радовали душу. Успокаивали и стоящие на полке один к одному журналы записей опытов. Каждая пылинка в лаборатории лежала на своём месте, потому что порядок был основой работы. Без него Филина жить не могла.
   Женщина недовольно поморщилась, рассматривая очередной препарат под микроскопом. Посмотрела на часы.
   – Надо передохнуть, уже утро. Опять засиделась.
   Сняла белоснежный халат, аккуратно повесила на плечики в шкаф. Придирчиво смахнула с него волосинку. У порога переобулась в туфли. Выходя из лаборатории, обратила внимание на то, что дверь закрывается медленно.
   – Надо электронщикам сказать, чтобы посмотрели, – подумала она и стала подниматься по лестнице.
   Её прямая статная фигура величественно двигалась по ступеням. Можно, конечно, весь путь проделать на лифте, но надо немного прогуляться. Мышцы застоялись в лаборатории.
   Филина пыталась осмыслить причину разрастания живых тканей под воздействием регенеративной сыворотки, или как её назвала учёная «FAT». С потерей конечности в ДНК млекопитающих остаётся не тронутым ген, отвечающий за строение и развитие конечности у эмбриона. Он тихо спит в хромосоме. Нашёлся активатор «FAT», заставляющий ген проснуться, но при этом приходят в движение ещё какие-то силы, заставляющие изменяться организм. Активатор должен быть направленного, строго избирательного действия. Однако где-то вкралась ошибка.
   Филина снова поморщилась, вспомнив, как опрометчиво она забыла у профессора Сухарева свои лабораторные записи. Спор был так горяч, что учёные отправились в виварий, даже не закрыв дверь бункера. Два года работы и результаты тысяч опытов были украдены в тот день. Именно в третьей тетради были те самые расчёты, именно там вкралась ошибка. Надо проводить новые опыты…
   Вот и последний лестничный пролёт. Чиркнула личным электронным ключом и оказалась на крыше здания. Высокие парапеты заслоняли маленькую, чистенькую Вселенную от мира тупых людей, жадных рук профессоров, стремящихся сделать себе имя и славу за счёт чужих открытий. Её ждал рассвет и тускнеющие в его мареве звёзды. В такие минуты думается легче. На крыше было тихо. Ветром принесло запахи болот. Филина к ним привыкла и потому не обращала внимания. Иногда она прогуливалась по странному лесу с красными листьями, и это не приносило такой радости, как небольшой уголок на крыше: вино, фрукты, тёплый плед и бездонный космос.
   Женщина села в удобное кресло, налила бокал вина… Она не знала, что дверь в лабораторию так и не закрылась. Не щёлкнул электронный замок.

   На пороге лаборатории, словно из воздуха, появилась Ничка. Она хотела есть. Незнакомый мир давил серостью. Надо отправляться домой. Но её помощь была нужна. Найти еду… Прошла по лаборатории, потрогала колбочки, сунула губы в большую ёмкость с жидкостью. Неплохо… совсем как колобашки, только в теле распирание появилось. «Гене, Гене», – довольно пробормотала Ничка. Жидкость заполняла пустоты губ, шла в тело и насыщала его. Гене позвал. Содрогнулась, Гене умирал. Быстро втянула в себя остатки жидкости и исчезла из вида. Пустая ёмкость, задетая животным, наклонилась и упала. На стеклянных осколках виднелась надпись «FAT».

   Память возвращалась отрывками. То Глюк разговаривал с дедом, хотя понимал, что того уже давно нет в живых. То уходил в какие-то глубины. Нырнуть во Тьму мешали горошины, которые «оставил» Магистр в его голове. Они громыхали по извилинам и, словно воздушные шары, накачанные гелием, поднимали Глюка к свету.
   Качнулась Земля, по телу пробежала дрожь, как перед Выдохом Чернобыльца. Но удара не последовало. Выброс не состоялся. Ломило голову. Не понимал: что он, и где он?
   – Ты хотел меня видеть, – голос шёл откуда-то сверху. Послушал своё тело и обнаружил, что сидит на чем-то жёстком, руки и ноги туго привязаны. Голова гудела, как вечевой колокол.
   – Открой глаза! – приказал голос.
    «Держи карман шире», – про себя усмехнулся сталкер. В душе зашевелились шуршунята, загомонили. Придавил их мышцами: «Я вас!»
   – Открой глаза! – снова приказал голос.
    «Хрен тебе в сумочку», – послал его Глюк. Подчиниться нельзя было даже в малости. Чтобы отвлечься, принялся вспоминать двухголового козла, что встретился им в начале ходки. Вот он проблеял, наклонил голову и выставил вперёд острые рога… Стало смешно, хохотнул, представив в роли животного-мутанта своего вынужденного собеседника…
   – Я не козёл, а Хозяин Зоны! – взвизгнул тенорок. – Ты обязан мне подчиняться!
    «Крот ты, а не хозяин, и живёшь под землей», – ухмыльнулся про себя Глюк.
   – Ты хотел меня видеть? – голос стал мягче и вкрадчивей.
    «Кто ты такой, чтобы мне захотелось тебя видеть?»
   – Я Тамерлан. Отдай, то, что дал тебе Магистр, и можешь идти на все четыре стороны.
   Резко открыв глаза, Глюк увидел перед собой невысокого сморщенного человека в отутюженном сером костюме, лаковых ботинках. Изреженные волосы тщательно зачесаны на пробор. Крохотные глазки буравили сталкера.
   – Ты считаешь меня наивным, или как? – сталкер, не мигая, смотрел в глаза человечка.
   Тут уж кто кого переглядит, тот и выиграл. Не хватало свободы мышц, и Глюк пустил в ход ещё детские навыки, чуть подал голову вперёд и впился взглядом в точку между бровями. Самая чувствительная и больная точка противника.
   Крохотные глазки соперника заметались в глазницах. Боковым зрением увидел: корявые, тонкие пальцы Тамерлана не могут найти покоя и шевелятся, как черви, вынутые из земли. Стало жаль недоросля, как бы он не пыжился, но большим и великим ему не стать.
   – Ты не смеешь меня жалеть, – завизжал человек в лаковых ботинках, – я тебя уничтожу.
   – Мог бы, давно сделал, – усмехнулся Глюк, – давай лучше договариваться.
   – Чего хочешь?
   – Поговорить с Филиной.
   – С чего решил, что я знаю какую-то Филину?
   – Иначе бы не носился за мной по Зоне.
   – Отдай то, что получил от Магистра.
   – Возьми, если сможешь.
   – Ты должен отдать сам.
   Глюк напряг мысль и мышцы, но безрезультатно. Человечек захохотал:
   – Не забывай, что все смертны. Не пыжься, а лучше подумай, ведь я очень хорошо плачу. Сильный ведущий стоит того, чтобы за ним по всей Зоне бегали. Я тебя мог уничтожить ещё в первые дни.
   – Ты не смог меня даже обнаружить. Я пришёл к тебе сам.
   – Зачем? Это же билет в один конец.
   – Иногда билет в один конец бывает выигрышным.
   – Ну, ну, посмотрим, – криво усмехнулся Тамерлан. Махнул кому-то рукой и, прихрамывая, вышел.
   Серые бетонные стены глухо отозвались на стук двери, которая на удивление осталась приоткрытой. В комнате без окон, стояли железный стол с блестящими медицинскими инструментами и три стула. В бетонном полу углубление с решеткой для стока воды.
   «Похоже на пыточную, – определил сталкер, – или на препараторскую, слишком всё голо и чисто».
   Он был привязан к стулу с подлокотниками, что-то наподобие тех, что есть во всех фильмах про бандитов. Верёвки врезались в тело, и Глюк уже почти не чуял рук и ног. Раздувшиеся, посиневшие пальцы не слушались. Ещё немного… Остаться инвалидом без рук и ног – перспектива не самая веселая. Вон и стол рядом, ампутируют «по показаниям», или развяжут через полтора часа и будут любоваться, как он умирает от сепсиса.
   На тело легли тёплые пальцы… Покалывание. Голове полегчало. Из воздуха к нему тянулись… не пальцы, а тёплая живая ткань. Вот она переместились на ладони, выгоняя из них синеву. Ноги стали чувствовать приятное облегчение. «Ничка, ля-ля!» – прошептал Глюк. «Гене, гене», – в ответ.
   Вошёл человек в белом халате. «Ему бы коновалом работать, или в кузне молотом махать», – усмехнулся пленник, наблюдая, как «медик» раскладывает инструменты.
   – Зря усмехаетесь, лучше соглашайтесь, – потирая руки, проговорил вошедший, – сейчас будем испытывать новую разработку нашей лаборатории. Называется «FATа». Нет, не фея Моргана, и миражей не дарит. Станешь неубиваемым, слыхал о таких? После неё дорога только к зомби, не совсем ещё отработанная формула – не сохраняет разум. Ну, приступим-с, или поговорим?
   Квадратная челюсть местного инквизитора отъехала вниз, губы потянулись, и на лице появилась что-то среднее между улыбкой и оскалом. Чёрные, грубо торчащие, волосы едва прикрывали узенький лоб. Казалось, они растут из бровей, глаз и щёк.
   – Повеселимся? – потер руки «медик» и стал набирать жидкость в шприц.
   Надо было что-то делать, превратиться в зомбаря не лучшая перспектива, даже если это блеф. Глюк сосредоточил внимание на руках «медика». Пальцы того дрогнули и выронили шприц. Изумленно смотрел местный врачеватель то на валяющийся шприц, то на Глюка.
   – Шутить вздумал? – побелел от бешенства эскулап, поднял пластмассовый инструмент. – Я тоже шутить люблю! Ты у меня будешь всё понимать: как сходишь с ума, как рвутся и выглаживаются твои мозги. А я буду любоваться, как ты сам себе будешь жевать язык… А мог бы просто тихо и безболезненно подохнуть.
   Намочил кусочек ваты в спирте:
   – Чтобы не внести инфекцию, – скривился в улыбке и наклонился над рукой Глюка. – Бойся, будет очень бо…
   Неожиданно «медик» замер в полупоклоне. Глаза перестали блестеть, остановились. Пальцы в агонии сжали шприц…
   Из пространства стали проявляться коричневые, пока ещё прозрачные контуры громадного губошлёпа. Он на глазах увеличивался в размерах, кожа затвердевала бугристыми наростами. Мерзкие, извивающиеся лохматы губ оплетали тело инквизитора. Они пульсировали. Коряжистые лапы вцепились в горло жертвы, выдавливая хрипы. Губошлёп на мгновение отпустил «медика», развернул к себе, куснул за лицо. Через несколько мгновений высохший скелет, обтянутый кожей в белом халате, был отброшен в угол комнаты.
   Хищник выгнулся, поднял вертикально длинные губы и взревел так, что у Глюка заложило уши.
   Двери распахнулись, пропуская нескольких стражников. Столкнувшись с чудовищем Зоны, те бросились бежать. Полетевший вслед металлический столик с инструментами, не позволил закрыть дверь. Прыжок, от которого содрогнулись стены подземелья, удар и стальная дверь слетела с петель. Постоял губошлёп на пороге, рассматривая пустой коридор, обернулся, рыкнул и пошёл к связанному человеку. Потрогал голову губами. Обхватил сталкера вместе со стулом, попытался приподнять. Куда там, тот, кто оборудовал комнату, сделал всё на совесть и на века.

   Многое в своей жизни пережил сталкер Глюк, много встречал врагов, опасностей. Искал и находил. Смерти не боялся, понимал, что все смертны, и у каждого – свой срок. Сколько отмерено, столько и пройдёшь, если не будешь делать глупостей. У костров сталкеры зубоскалили, что если на роду написано помереть в старости на собственной постели, то губошлёп тебя сожрать не сможет. Пусть даже и не старается.
   Похоже, что сможет. Высосанный и погрызенный труп эскулапа был тому подтверждением. Размышлять, как сюда попал хищник времени не оставалось.
   Это была Зона, она играла теми фигурами, которые были на её полях и в её клетках. Пешкам отводилась самая незавидная роль. Ими становились те, кто пришёл с Большой земли на землю, исковерканную радиацией. У них не было права первого хода. Зона всегда играла белыми. Здесь не было Е-2, Е-4. Пешка не могла стать ферзем. Все шли под сруб, как расходный материал, пища для её детей. Только она, Её Величество Зона решала, кого и в какой момент сбросить с черно-белых клеток в небытие. Двигала своё войско так, как ей заблагорассудится, и каждый из её детей становился ладьей, слоном, конём…
   Попытался Глюк в последние мгновения жизни сосредоточиться и набросить на себя невидимую защиту. Не получилось. Не произвольно позвал Ничку. Губошлёп наклонился, посмотрел в глаза сталкеру и раскрыл вонючую пасть. Его зубы словно бритвы стал рвать верёвки. Вот уже сталкер на ногах.
    «Гене, гене», – проскрипел хищник и снова заглянул в глаза. Думать было некогда, разбираться, как маленькая, добрая животинка превратилась в могучего, злобного хищника, надо было выбираться отсюда, отыскать кривоногого. Нужно добыть оружие.
   – Ничка ля-ля, – погладил Глюк чудовище по лапе. – Ничка домой.
   В дверном проёме мелькнула тень и раздалась автоматная очередь, за ней другая. Пули впечатались в бугристую спину животного. Повреждения, тут же стали затягиваться, зарастать новой, тонкой кожей. Подняв губы дыбом, Ничка повернулась и прыгнула в сторону врагов. Не ожидавшие такой стремительности, тамплиеры не успели выстрелить по второму кругу, как их разорванные тела полетели в разные стороны. Губошлёп исчез, словно растворился в воздухе.
   Воспользовавшись замешательством, Глюк выскочил в коридор, перекатился через спину и, вот он уже вооружен. В руках надежный Калашников. Рванулся вперёд, поливая пространство коридора короткими очередями. Свернул в один из коридоров, увидел приоткрытую дверь. Это была хорошо обустроенная лаборатория, заставленная столами, приборами. Ряды колб весело поблескивали в ярком свете. Чистота, аккуратность во всем. Только на полу осколки разбитого сосуда.
   Успел упасть между столами, ощутив движение за спиной. Вовремя! Пули просвистели над головой. Со звоном разлетелись склянки и посыпались во все стороны. Глюк пополз вглубь комнаты, изредка огрызаясь очередями. Патронов было маловато, приходилось экономить. На глаза попался щиток освещения…
   – Сейчас, сейчас, – скрипел он зубами, поднимаясь в полный рост за углом металлического шкафа, – дайте только на полвздоха тишины, а там посмотрим…
   Ему в затылок уткнулся ствол автомата.
   – Бросай оружие, – приказал знакомый металлический голос, – говорил же тебе, не надейся. От Валуна ещё никто не уходил. Руки в гору.
   Боец отбросил ногой автомат и со всей силы врезал кулаком в челюсть Глюку. Голову обнесло, но на ногах устоял.
   – Зря ты так с пленником, – потрогал челюсть сталкер, расслабленно пожал плечами. В глазах появилась робость и покорность. Глянул с тоской на конвоира, развёл руками: «Твоя взяла».
   – Что ты хотел от профи, – горделиво вскинулся Валун, – давай вперёд и без шуток.
   Безнадежно кивнув головой, Глюк стал медленно поворачиваться в сторону раскрытой второй двери… Пружина ног стремительно развернулась, руки привычно пошли вперёд, и пренебрежительная ухмылка тамплиерского начальника размазалась по кулаку Глюка.
   Пленник отпрыгнул к столу, сгрёб какой-то прибор и запустил в толпу, нырнул под стол, распрямился, перевернув его на солдат.
   Ударил головой в живот невысокому вояке, закрылся от выстрелов его телом. Ответил очередью автомата из рук уже мёртвого тамплиера. Не смог вырвать оружие из скрюченных рук покойника и получил удар прикладом.
   – Что же ты такой неугомонный, – сплёвывал на пол кровь Валун. – Если бы не приказ, сделали бы из тебя решето. Ведите, – махнул он рукой, – если что…
   Договорить не успел, потому что воспарил над полом и отлетел к стене. Солдаты открыли огонь почти одновременно, но было поздно: вышедший из зоны невидимости, губошлёп уже стоял за их спинами. Зверь был в ярости и рвал фигуры в серых комбинезонах, громил всё, что ему попадалось на пути. Обнял Валуна лапами, обмотал губами и мгновенно перекусил шею.
   Чистенькая лаборатория превратилась в кровавый ад, по стенам которого растекались красные пятна. С двух сторон в этот ад впрессовывались новые серые фигуры. Огненно-кровавый смерч царил в подземелье.
   – Ничка, – орал Глюк, стреляя то в одну сторону, то в другую, чтобы дать возможность исчезнуть животному, – уходи! Ничка, домой!
   Разодранная в клочья, шкура животного уже не могла регенерировать. Слишком много было повреждений. Отстреленные куски губ, лахмотами шевелились на полу. Ничка махала лапами всё медленнее, но она ещё оставалась живой. Две гранаты вылетели из подствольников почти одновременно, врезались ей в спину и разнесли вдребезги. Глюк успел упасть до взрыва. Он видел, как посечённые осколками солдаты были откинуты в стороны, как Ничка повернулась на своих коротких уродливых ногах, тоскливо посмотрела на него, генекнула на прощанье и с грохотом рухнула в месиво стекла, кусков тел и металла.
   С трудом поднялся сталкер, присел около горячего тела. Сталкеру показалось, что осьминожка улыбается ему, своей прежней улыбкой. Закрыл тускнеющие глаза зверя. В груди бушевал гнев, но наружу не выплескивался.
Медленно отряхнул колени от грязи, одёрнул комбинезон, сунул руки в карманы. На ладонь тепло лёг осколок от Избы Старца. Наступила тишина. Гнев превратился в зерно и затерялся в голове среди горошин Магистра. Наклонил голову и окинул взглядом тамплиеров: «Пошли вон, – мысленно приказал он, – по домам!» Серые фигуры покорно опустили оружие и побрели по коридору.
   Молния пробила эфир, солдаты остановились, подняли оружие.
    «Ей, Тамерлан, где ты там? – окликнул Глюк соперника. – Они нам не в помощь».
    «Заходи».
    «Захочешь, сам придёшь», – повелительно сказал Глюк.
   – Я здесь, – раздался голос. – Чего ты хочешь?
   – Вылезай из своей норы, – приказным тоном заговорил замыкающий и обернулся. – Дай поговорить с Филиной.
   Из-за разломаной двери, словно тень, выдвинулась фигура Тамерлана. На лице плохо спрятанное бессилие.
   – Вначале отдай то, что получил от Магистра и верни документы. У нас без них стоит работа.
   – Я соперников уважаю, – сделал шаг назад Глюк, – и слово своё держу в отличие от тебя. Пока не увижу Филину, ты не получишь ни документы, ни Блэк.

   По спине пополз рыжий таракан, Глюк точно знал, что это Тамерланово желание. Таракан вгрызся в шею, нырнул в голову и пополз по извилинам, расцарапывая нежную ткань мозга. Вот дополз до сита Магистра, наступил на горошину и прилип. Осталось только пришлепнуть пришельца и избавиться от него навсегда…
   Насекомое едва вывернулось из-под удара, выскочило из головы, только крылья зашуршали.

   Тамерлан отпрыгнул в сторону, покосился:
   – Откуда у тебя это?
   – Не буди лихо, пока оно тихо. Так что, снова бодаться будем?
   – Нет, но с условием: остаёшься у меня. Работаем вместе, деньги пополам. Знаешь, какие здесь финансы крутятся, ты таких в жизни даже представить не можешь. Через месяц тебя никто рукой достать не сможет.
   – Тамерлан, чтоб Сепаратор залюбил тебя до смерти. Мне твои деньги не нужны. Так, что насчёт Филины?
   – Я тебе предлагаю весь мир в карман положить…
   – Потому и живёшь среди радиационного мусора.
   – Здесь и сегодня рождается власть над миром. Зона имеет такие возможности, которые…
   – Ну и какие же?
   – Как только будут закончены работы, мы получим неустрашимую и неубиваемую армию. Зона плодит сильных мутантов, а мы из них сделаем армию, которую нельзя будет победить. Мутировавшие крысаки и тушканчики проникнут в любую щель
   – Я знаю, какие возможности здесь ты вымучиваешь, господин Турелли, – снова начал игру в гляделки Глюк.
   Тамерлан вздрогнул, по его лицу пробежала гримаса страха и ненависти. Пробежала и спряталась. Умильность и покорность теперь изображал великий и могучий.
   – Кто ты, сталкер? Мне сдаётся, что ты не простой ходок, разыскивающий в Зоне свой кусок счастья.
   – Лучше скажи: кто ты? Почему тебя искать надо по всей Зоне? Условия контракта почему нарушаешь? Хозяин гневается и требует с тобой разобраться.
   Побелевшее лицо Тамерлана вытянулось, зубы начали мелко постукивать. Маленькое тело стало ещё меньше. Втянутая в плечи, шея покрылась пупырышками.
   – Стражник!? Стражник Ассоциации… Неуловимый, невидимый и беспощадный. Как же ты дал увидеть себя? Прокололся…
   С каждым словом голос его становился более твёрдым, появились нотки раздражения и смелости.
   – Значит, ты тот самый Стражник, которому Ассоциация поручает самые сложные дела. Вот почему я тебя достать не мог. Великий Стражник! – наклонил яростно голову Тамерлан. – Плевал я на тебя и твои полномочия! Я не работаю больше на Ассоциацию. Зря кажилишься. У меня теперь своё государство. Так и передай президенту. Пошевелю пальцем, и мои солдаты снесут «Скалу». На Большой земле для них много пищи. Ты молодец, нашёл меня. Можешь со спокойной совестью докладывать начальству, что миссию выполнил. Я не стану рассказывать, как ты прокололся, расшифровав себя. Но добавь там от меня, чтобы не совались в мой мир – раздавлю.
   – Давитель, утихомирься, – Глюк тяжело посмотрел в глаза Тамерлану. – Мне твои вопли фиолетово. Сюда уже летят солдаты Ассоциации. Они и разберутся с тобой. Дай поговорить с Филиной.
   – Хорошо, говори, где документы, и отведу к Филине.
   – Даже я не знаю, у кого они сегодня, и в каком месте, – покачал головой сталкер, – пока не отправлю сообщение, пакет не вернётся на место. Документы – гарантия того, что не обманешь.
   – Зачем тебе Филина?
   – Дочь попросила, чтобы я показал её фото.
   …
   – Филина, моя жена, если ты ещё этого не знаешь. Мы Филимоновы, потому я Филин, а она Филина.

   На плоской крыше старого цеха было оборудовано, что-то вреде садика. В плетёном ротанговом кресле сидела, завернувшись в шаль, женщина. Её острый нос резко выделялся на фоне тёмного неба Зоны. Впалые щёки резко очерчивали широкие скулы. Тонкие пальцы замерли, словно уснули, на груди. Взгляд был устремлен во Вселенную.
   – Ты не изменяешь своим привычкам, – опираясь на ограждение, сказал Глюк.
   Женщина перевела взгляд, нашла говорящего. Её брови удивленно поползли вверх.
   – Филин, ты? Какими судьбами?
   – Пришёл показать портреты твоих детей?
   – Да, – равнодушно протянула она, – Младка сейчас уже большая. Сколько ей? Школу-то окончила?
   – Могу и Младиславу показать. Эх, Филина, какой ты была, такой и осталась. В голове одни формулы.
   Открыв в наладоннике страничку с фотографиями, Глюк начал листать файлы:
   – Это твоя дочь! В школе, дома… Ей вообще-то, мамочка, в этом году шестнадцать исполнилось.
   – Ты женился?
   – Не важно, – продолжал листать файлы сталкер, – вот это главное!
   Филина отшатнулась:
   – Что за чудовищ ты мне показываешь?
   – Это твои дети!
   – Всё шутишь? Только не очень смешно.
   – Ты гениальный генетик! Ты, светило генетической науки, когда-нибудь задумывалась, зачем нужны все твои опыты и исследования? Почему работаешь в лаборатории в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС, а не в своём институте. Не ездишь на симпозиумы, не пишешь книг…
   – Здесь тихо, и никакие научные руководители не мешают своими рекомендациями.
   – Над чем сейчас работаешь, если не секрет?
   – Как всегда, над регенеративными функциями организма. Вживляю в ДНК собак, свиней различные геномы, получаются с ног сшибающие результаты. 
   – Вот такие?
   На фото чернобыльский пёс с окровавленной мордой рвал тело ещё живого человека.
   – А может такие?
   Он листал и листал фото, где звероящеров, сменяли болотницы, псы…
   – Это не мои, я таких не создавала.
   – Когда ты следила за судьбами своих открытий? Вот это поставлено на поток, это самые опасные и покорные воины: жестокие и безжалостные, с удивительной степенью регенерации. Их называют неубиваемыми, сказать почему? Вот группу молодых ребят затоптали дикие свиньи. Присмотрись, не твои ли милые свинки. А дикие собаки, тоже не твои дети?
   Женщина испуганно прикрывала глаза, стараясь не смотреть на экран наладонника.
   – Я уничтожила все опытные образцы.
   – Твои опытные образцы ежедневно охотятся на людей. Они способны размножаться. Их зрение уникально, но ты же не изучаешь: как дать слепым возможность видеть, а делаешь всё для того, чтобы зрячих сделать слепыми. Ты создаёшь армию универсальных солдат, которым не ведомы боль, страх, их не надо одевать, кормить – они всё это добудут сами. Они будут жрать детей, стариков, женщин, твою дочь, мать.
   – Ты лжёшь, просто хочешь меня вернуть.
   – Не правда!? Один из образцов этой правды лежит сейчас в твоей лаборатории.
   – Мне привезли новый образец? – лицо Филины засветилось, она быстро поднялась.
   По лестнице почти бежал, зацепляя покалеченной ногой за ступеньки, Тамерлан:
   – Стражник, зачем ты сгоняешь в «Медпром» всю муть Зоны? – визгливо выкрикивал он, подпрыгивая. – Ты хочешь войны, ты её получишь! От вас не останется даже костей.
   – Паша, – восхищенно проговорила Филина, не обращая внимания на крики, – какой образец ты привез мне, и почему он в лаборатории, а не в виварии. Лаборатория – это…
   – Нет твоей лаборатории, вот он постарался, – бегал по крыше и истерично кричал Тамерлан.
   Женщина сменилась в лице. Её охватила паника: как нет лаборатории? Что за глупые шутки. Почему вдруг Филин будет разрушать созданное ею. С такими мыслями она устремилась вниз. Хромоногий человечек рассмеялся:
   – Это же надо, какой-то бездарь хочет разрушить моё государство. Что ты можешь? Стражник, наёмник, неудачник… От тебя жена ушла от того, что ты ей ничего не мог дать.
   – Что она скажет, когда увидит мутанта? Ты её плохо знаешь, Филина не простит обмана.
   – Я дал Филине всё: лабораторию, лучшее в мире оборудование, живой материал без дурацких согласований со всякими комитетами и комиссиями. Всё для неё.
   – А результаты опытов себе, чтобы населить Зону неубиваемыми чудовищами. Зачем?
   – Зона сама решает, кого оставить на своей земле.
   – Чтобы воздействовать на желания Зоны, тебе нужен дорогой артефакт – Блэк?
   – Сразу видно, что ты простой стражник, – торжествующе усмехнулся Тамерлан. – Блэк не артефакт – это кровь Чернобыльца, жизненная сила Зоны. Он может всё. Надо только уметь им управлять. В руках безграмотного сталкера – это просто ценный артефакт, за который можно выручить немного денег. Я тебе предлагаю столько денег, что хватит на три жизни.
   – Что же ты не возьмёшь его, раз такой умный?
   – Он капризен, и если взять силой, то исполняет желания по своему усмотрению.
   На востоке появилась тонкая полоска света. Начиналось утро нового дня. Тоненькая струйка света текла не долго, подоспевшие мрачные тучи проглотили её. Дождь всё шёл. Ручейки воды медленно стекали по русым с проседью волосам сталкера. Где-то там далеко на востоке мирная, спокойная жизнь: ни сумасшедших гениев, ни аномалий, ни мутантов, ни стрельбы по живым мишеням днём и ночью.
   – Стражник, ты выполнил задание, – сдавленно произнес Тамерлан, – увидел Филину, уходи. Чего тебе ещё надо?
   – Хочу тебя и твоё государство уничтожить.
   – Ассоциация по головке за это не погладит. Им нужены и я, и разработки лаборатории.
   Глюк подошёл ближе, взял противника за угол воротника, глянул в глаза.
   – Потому и надо тебя уничтожить, чтобы не плодились больше такие твари. Так что я за своим пришел: забираю Филину, а ты лучше умри сам, чтобы никому не пришлось пачкать руки.
   – Не заберёшь. Её мозг работает только рядом со мной. Иначе она станет зомби.
   Повернулся резко. Маленькое личико вдруг слезливо заморгало. Сморщенные губы собрались в кружок, вокруг небольшой точки. «Курья ж..па, а не рот», – подумал сталкер и брезгливо поморщился.
   – Я тебе дам столько денег, сколько пожелаешь, – просительно заговорил Тамерлан, – уходи! Я всё восстановлю…
   – Я подумаю, но ты поясни вначале, зачем ты сюда таскаешь пацанов?
   – В каждом человеке при рождении заложен определенный набор способностей. Развивая их, мы можем получить ведущих разной величины. Это же так просто: их души девственны и честолюбивы. Им хочется поиграть в солдат, хочется разбогатеть. Легко подчиняются, их мозг содержит ещё не погибшие пси способности…
   – Вот потому-то тебя и надо уничтожить. Ты самый страшный мутант не только в Зоне, но и на всей Земле.
   Тамерлан истерично хохотнул.
   – Меня хранит Чернобылец, а ты кто такой, чтобы смог меня уничтожить?
   Глюк вынул из кармана Дитя Чернобыльца. От вида камня человечка передёрнуло, словно от гремучей змеи. Протянул руку, чтобы схватить обломок, но электрический разряд отбросил его в сторону. Камень засветился серебристым светом и стал разогреваться. Тепло проникло в сталкера, поднялось к сердцу и потекло выше…
   Вдалеке, почти у самого горизонта Глюк почуял знакомые шаги. Сталкер их хорошо различал: тяжелые, ухающие – это Бандура, лёгкие, танцующие могут принадлежать только Ширяке… Откуда там Ширяка? Он же в болотах у Дока…
   Горошины в голове катились то вверх, то вниз, вот выстроились в единую цепочку, словно кто их нанизал на нитку. По бусам пошла волна.
   – Чего ты хочешь? – спросил голос. Глюк дал бы голову на отсечение, что голос ему был знаком. Он звучал в нём в тот день, когда Вселенная пришла в его душу.
   Ответить не успел. В эфире послышался голос, это Васька его звала.
    «Скажи Мобиле, что сюда нельзя. Пусть уводит людей, срочно», – приказал ей Глюк.
    «Мы хотим тебе помочь!»
    «Нет! Уходите! Это приказ! Он единственный может увести. Иначе все погибнут. Ты этого хочешь?»
   Эфир хлюпнул носом и всхлипнул: «А ты?»
   – Я солдат и хочу, чтобы вы остались живы, – надрывая жилы на шее, кричал сталкер в эфир.
   Вдалеке послышался шум винтов. К Полесскому летели военные вертушки.
    «Помоги Мобиле увести группу. Ты в ответе за их жизни. Это последний шанс», – успокоившись, приказал Глюк.