Выгодное предприятие

Байки от Песты: Игра в Зубарики или как мы покуривали http://proza.ru/2020/12/23/1713


          Факты, события и имена не соответствуют действительности, почти.
         
Весеннее половодье. Вода, казалось, из всех близлежащих болот и щелей прёт в один ручей, и тот уже начинает урчать, артачиться и чуть ли не захлёбываться от такого притока свежих сил талой воды, собираемой палящим майским солнцем со всех открытых его лучам мест. Днём ручью действительно тяжело, весь лес и подлесок в лесах уничтожен алчностью капиталистического строя, образовавшегося на стыке веков и не понимающего, чего творит с бытом местных жителей, разрушая их среду пребывания. Ночью ручей понемногу успокаивается, продолжая перемалывать скопившиеся водяные объёмы, и под утро иногда даже засыпает, но начавшиеся белые ночи не дают выспаться-отдохнуть, и он с первыми лучами вновь принимается обслуживать вешнее наступление.

          – Ты знаешь, почему Лавкотный ручей коричневый? – спросил меня Песта, когда мы, сидя на берегу, наблюдали за бурлением вешних вод.
          – Так вода из болота, торфяная, поэтому, – не уловив подвоха, ответил я.
          – Не знаю, знаешь ли ты, но перед домом Филатовых запруда стоит, и вода там отстаивается и очищается до родниковой. Раньше ведь мы все посуду в Лавкотном мыли и стирались, и бельё полоскали и белое, и цветное, и всякое, в горошек и ромашку, и ничего не желтело. Домой для питья тоже из него брали. Про баню и говорить нечего, вдоль ручья уйма бань было по обе стороны. Помнишь ли, что от моего родового дома на Бору до Развода, центральной площади посёлка, можно было либо по дороге, либо по тропинке по банькам проскочить, и всегда решали, как пойдём. По банькам быстрей, по дороге веселей, можно кого-то и важного встретить.
          – А сейчас не так разве?
          – Не так, конечно!
          – Тогда я не знаю, почему цвет воды в Лавкотном ручье коричневый, – сдался я в таком красивом месте нирванного состоянии духа разгадывать его ребусы с водой и ручьём.

          В 90-е это было, начал Песта, или в конце перестройки, когда только калымами можно было заработать. Мы ещё тогда с Дизелем жили вместе и с Колькой втроём в избе, воде, в тараканнице, – махнул он рукой, показывая избу, стоящую на возвышенности в полукилометре от нас. Дело было зимой под самый Новый год. У нас, понятно, в те времена со всем напряг, а с деньгами и со спиртным вообще голяк. В то время даже детские пособия на детей чуть ли не махоркой выдавали, «Примой» и «Беломором». И тут такая удача. Приехала с какой-то деревни машина для калыма полная стратегического сырья – навоза. Нет, наверно, всё-таки это было ближе к двухтысячным, раз на навозе калымили, раньше этого добра было завались, по всей стране недостатка не ощущалось, поправился Песта. Приехать приехала, а «город» наш не знают, кому продать тоже. Въехали в Красную ещё посветлу, а пока до Бору доехали, отемнали. Сам знаешь, что светового времени под новый год всего ничего, а посёлок наш длинный, широкий да ещё на двух сторонах реки. Въехали возле нашей избы в переулок, как раз в сторону банек, и заклинили, как корабли Суэцкий канал. Прутся вперёд, а тропинки по банькам враз и разбежались, каждая во свою сторону. Вперёд ходу нет, назад хреново толкаться в тесноте огородов, и развернуться не как, кругом снежная целина больше метра.
          Не знаю, как, но Дизель каким-то образом попал на это стойбище вонючих отходов жизнедеятельности рогатой скотины. Вышел по малой нужде и наткнулся на такое вот выгодное коммерческое предложение…
          А я лежу, Кольки нет, фильм по телеку смотрю, ничего не подозреваю о намечающихся прибытках. Думаю, чего-то Дизеля долго нет, на лёгкую одевшись ушёл и целый фильм нет. Я уже другой по видаку запустил, нет. А холода перед новым годом, не пойду же искать, да и не найти незнавши, в какую сторону ушёл. Выглянул, покричал в открытую дверь, думаю, ничего с ним не случиться, ушёл куда-нибудь без меня и ладно.
          А Дизель, увидав «зверя в западне», как охотник принялся за дело. Выяснив, что у тех тройка-семёрка-туз никак не выпадают, предложил свои посреднические услуги по увеличению урожайности бобовых-корнишонов и картошки с помидорами в одном отдельно взятом огороде под репу. Калымщикам деваться некуда, скорей бы живыми выбраться отсюда в свою сторону поближе к дому, согласились на все выдвинутые требования в условиях сепаратных переговоров в предновогодний мороз по установлению аннексий и контрибуций в случае капитуляции, представленных к произволу стратегических отходов – и Дизель пчёлкой принялся за дело.
          Быстренько оценив направление главного удара и определив, кто бы в эких обстоятельствах мог позариться на такой недвусмысленный изысканный куш, скомандовал полный вперёд прямо через ручей по снежной целине в направлении района местных «Черёмушек», охраняемых Железным Человеком, вот туда и направил эту колесницу со смрадом.
          Водила вначале засомневался в выборе правильности направления и крепости льда «Чукотского озера», но Дизель убедил, что если что, то у него трактор-трелёвочник на стрёме возле избы стоит наизготове, и если что, то всё будет. И ценный груз поскользил по просторам нашего городка в направлении оговоренных гонораров за экспедиционное сопровождение опасных органических химикатов…
          Всё бы хорошо, огороды проехали, баньки вырулили, но, толи груз был закреплён неважно и ненадёжно, толи направление главного удара было выбрано неверное, но на другой стороне ручья берег оказался вовсе не такой пологий, и Крещенские морозы перед новым годом оказались вовсе не такими уж лютыми как на Святки. И, когда машина передними колесами уже праздновала победу на том «западном берегу Одера», задние колёса, продавив снежную массу, провалились под лёд до самого дна Лавкотного ручья. Угол положения машины резко увеличился и концентрат жизнедеятельности рогатых существ с лёгкостью покинул кузов «Лёвы грузовичка». Сообразив, что всё мероприятие по обогащению накрылось медным тазом, Дизель по-английски рванул в свои залежалые пенаты с головой под ватное одеяло, предупредив меня, что если что – его нет и не было, и долго не будет, и вообще, чужие здесь не ходят.

          Так куча неучтённого, никем неустановленного навоза для местных полей осталась фигурно лежать посреди объездной-напрямик дороги в Черёмушки прямо на льду ручья, «радуя глаз» своей коричневой чернотой и напоминая о новогоднем карнавале.
          Махинаторы неучтёнки покинули нашу деревню несолоно хлебавши и, наверно, с радостью, что выбрались из неё до Нового года, а Дизель, как полноправный хозяин причитавшихся контрибуций, долго ещё продавал свалившееся счастье ваннами и корытами, на саночках растаскивая по истосковавшимся по органическим удобрениям огородам. Остатки стаскал нам на огород, а всё остальное до сих пор до черноты красит воду Лавкотного ручья.
          А деликатесы с угощениями на тот Новый год были получены с других экономически-выгодных предприятий, менее вонючих, но не менее авантюрных, но расскажу в другой раз…

12.05.24, 16:05 ... 17:11, поезд Ессентуки-Москва


Сашка-спец http://proza.ru/2024/06/10/1465