Возмездие настигнет каждого

                Книга 14
               
Его соседки Мая и Астрид Оберг, узнав, что он еще несколько дней будет дома, обязали выгуливать Милашку. Он не сопротивлялся этой идее. Ведь для него, психолога-криминалиста Эльсинора Берадзе, девочки стали семьей. А в семьях не церемонятся.
Милашка, белый щенок- болонка, ласковая, активная и храбрая собачка. Она смело рычит на взрослых собак и не бежит от котов.  Даже серый полосатый кот Коэф, который жил с соседом с первого этажа дома на Свеавеген, не мог напугать Милашку.

Благодаря регулярным утренним и вечерним прогулкам, Эльсинор вернулся в форму, а заодно выучил распорядок жизни своих соседей. Вот и сегодня, выгуливая щенка, он встретился с пожилой парой, которая жила прямо под ним, без ведома которых однажды в их квартире, пока они были в путешествии, сняли порнушку с известным певцом; потом поздоровался с хозяином того самого кота Коэфа, мужчина выходил из Систембулагета, магазина, который торговал алкоголем; увидел девушку Амину, которая подрабатывала тем, что выгуливала чужих собак. Насколько Эльсинор знал, она не жила на Свеавеген, уж слишком высокая здесь плата за квартиру. Девчушка работала на здешних жильцов.

Сейчас Амина шла с терьером Молли и мальчиком шести лет по имени Зоран. Видимо родители не успели забрать ребенка из начальной школы и попросили Амину сделать это. Девушка с ребенком направлялась к крайнему подъезду дома, когда мимо них с сиреной промчались две полицейские машины. Эльсинор проследил взглядом за бело-голубыми автомобилями. Из одного из них вышли его знакомые Уве Линдберг и Ульрика Ульссон. Следом за ними плелся Мэтью Оланд, юный напарник Ульрики.
Еще через мгновение к подъезду подъехал черный микроавтобус с криминалистами. И Эльсинор среди них увидел Рут Эклунд в неизменной длинной юбке и пиджаке, появление которой значило только одно – в доме есть мертвец. Криминалисты не спеша натянули на себя белые защитные костюмы, на руки – синие латексные перчатки, и вошли в подъезд следом за Уве и Ульрикой.

Возле машин собрались зеваки. Мэтью Оланд начал опрос соседей. Эльсинор Берадзе обошел дом еще раз и снова вернулся к подъезду, как раз в тот момент, когда выносили тело в черном мешке-чехле. Недалеко стояла плачущая женщина, к ней прижимался, словно прячась от невзгод, маленький Зоран. В двух шагах от них стояла Амина. Её лицо ничего не выражало. Она лишь искоса поглядывала на телефон сверяясь со временем. Ей давно пора идти домой.
- А я и не знал, что у Драганы Трайкович есть муж, - прокомментировал тот самый сосед с выпивкой из «Систембулагета».
- Её так зовут? – переспросил Берадзе.
- Да. Эмигрантка из Сербии. Мальчик, кстати, её внук. Родители погибли пару лет назад в автокатастрофе.
- Какая несчастная семья, - прокомментировал Эльсинор.
- Что сказать, все мы будем там, - побрел домой хозяин Коэфа.
Эльсинор тоже пошел к себе. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы знать, что после рабочей смены Уве Линдберг зайдет к нему и выложит всё, как на духу. А потом сообщит, что голодный как волк, и начнет шариться по холодильнику.
А холодильник у Эльсинора был почти пустым, так как ел он немного, а когда шел за покупками, то делал акцент лишь на четырех ингредиентах. Он неизменно покупал молоко и хлопья для Астрид: в дни, когда она ссорилась с сестрой, приходила к нему, насыпала миску хлопьев и смотрела мультфильмы; кофе, напиток, без которого нельзя начинать день; и виски, главный элемент уютных вечеров с книгой, когда за окном скандинавская осень слишком рано гонит солнце прочь.
- Я видела Линдберга, - зайдя к нему за собакой начала разговор Астрид, вернувшаяся со школы. Она хотела что-то еще добавить, но в это время ей пришло сообщение. Лицо девушки озарилось улыбкой. И она пошла в свою квартиру, не отрывая голову от экрана гаджета. Милашка побежала за хозяйкой.
Астрид одиннадцать лет. А в Швеции подростки влюбляются рано, и секс приходит в их жизнь тоже рано. Тринадцать лет – среднестатистический возраст начала половой жизни. Успела ли Мая поговорить с сестрой «о пестиках и тычинках», или поглощенная своим бизнесом забыла обсудить с ней эти темы? Что именно сообщают детям в школе? Насколько развито сексуальное образование в шведской школе?
Эльсинор этого не знал. Но понимал, что хотя он и не имеет права говорить с Астрид на эти темы, в случае проблем, он станет одним из тех людей, кому эти проблемы придется распутывать.
В конце концов, устав думать о грядущих неприятностях и выбирать по приложению блюда на ужин, он заказал привычную тайскую кухню. Уве любит турецкую, кебаб с картошкой фри и шаурму, но Эльсинор предпочитал тайскую еду за остроту и большое количество овощей.
«Потерпит» - решил мужчина, оформил заказ и пошел в зал. Оставалось немного времени, и он хотел заняться комплексом стандартных упражнений, к которым привык еще с детства, когда учился хевсурскому фехтованию, которое было частью боевого искусства Хридоли. Он снял шашку со стены и начал медленно двигаться. Из-за ранения, он не мог слишком напрягаться. Но и терять навыки не хотел. Поэтому сейчас его движения напоминали скорее ритуальные, чем боевые.
Шашку он охватил всеми пальцами, удары наносил движениями кисти. Вместе с тем скачкообразные мелкие шаги, характерные этому виду фехтования, позволили ему маневрировать в тесном пространстве квартиры не хуже, чем на узких горных тропах. Он так увлекся, что казалось, он слышит звук горных ручьев и порывы ветра. Из забытья его вывел звонок телефона. На ломаном английском доставщик сообщил, что его заказ прибыл.
Берадзе накинул на себя халат и спустился вниз. Дом был старым, в нем не было лифта, и Эльсинор решил, что это отличная возможность тренироваться в повседневности.
Он забрал еду и в это время увидел, что к его подъезду подходит Уве.
- Меня ждешь? – пошутил полицейский.
- Можно и так сказать, - вполне серьезно подтвердил Эльсинор. Они поднялись  на четвертый этаж. В квартире Берадзе протянул Линдбергу пакет с едой:
- Твой ужин.
- А ты?
- Приму душ и вернусь, - скрылся за дверью в ванную хозяин квартиры. Уве прошел по коридору в сторону кухни. Боковым зрением увидел, что в зале на кресле лежит снятая со стены шашка. Оставил пакет на столе, подошел к креслу и аккуратно взял оружие в руки. Хевсурийская шашка имеет палашевидное лезвие с закругленным острием «хмали». Уве дотронулся к нему и отдернул руку, чуть не поранившись.
- Хм, - и подумал, что никогда не обсуждал с Эльсинором эту часть жизни друга. Потому что если обсуждать, неизменно возникнет тема Грегола Маргиани, дяди Берадзе и мафиози, воспоминаний о Грузии и девяносто третьем году, о кровной мести и смерти близких. И Линдберг знал, что задаст вопрос другу: «Убивал ли ты? И сколько жизней забрал?». А Уве не был уверен, что готов принять эту сторону психолога.
Он положил шашку снова на кресло и вернулся на кухню. Раскрыл пакеты и достал боксы с едой. На минуту замешкался. Эльсинор ел более острую пищу, чем он и Уве не знал, какой бокс его. Открыл оба. В одном рис, в другом лапша.
- Мой с рисом, - заметил его колебания Эльсинор, вышедший из ванной и уже одетый в велюровый тёмно-зелёный костюм, застегнутый наглухо.
- А, ясно, - пододвинул к себе лоток с лапшой Уве. Но потом тоже пошел в ванну и вымыл руки.
Первые пять минут они ели молча. Однако утолив голод, Линдберг подвинул к Эльсинору телефон с фотографиями, сделанными на месте преступления:
- Вук Трайкович, 52 года, - указал он на застреленного мужчину на полу в старых растянутых штанах и майке-алкоголичке.
- Похоже на казнь, - заметил Эльсинор, обратив внимание на два точных выстрела. Один в сердце, другой в голову.
- Точно в цель. И убит прямо перед приходом супруги.
- То есть, убийца должен был успеть расправиться с жертвой в очень узкий период времени, - заметил Эльсинор. – Как всё происходило?
- В полвосьмого утра супруга убитого, Драгана Трайкович, отвела внука Зорана в начальную школу и поехала на работу в Сольну, где она работает учителем. Вук – безработный, дом не покидал. В три часа дня к ним зашла Амина Хаджич и забрала терьера Молли на выгул. Всего у нее было шесть некрупных собак и она гуляла с ними около часа. В это же время Драгана Трайкович должна была вернуться домой, однако из-за ошибки в сигнале на линии, метро остановили. Она позвонила Амине и попросила забрать мальчика из школы.
- Почему этого не сделал Вук?
- В том-то и дело. Он вообще не выходил из квартиры и жил затворником.
- Честно говоря, - добавил Эльсинор, - я тоже никогда его не видел. Думал, что они живут вдвоем, Драгана и Зоран.  Тогда, - поразмыслил Берадзе, - возникает два вопроса: от кого прятался Вук, и как его убийца узнал, что его супруга задержится на работе? Ведь это сущая случайность.
- Угу, - согласился Уве и налил себе воды из-под крана.
- Может виски? – предложил хозяин дома.
- Не, я за рулем, - отказался полицейский.
Эльсинор продолжил разглядывать фотографии:
- Это - татуировка? Он частично свёл её, но всё равно можно рассмотреть скорпиона на фоне щита. Может, он был военным?
- Рут просканирует татушку, и мы найдем соответствия в базе, - уверенно произнес Уве. – А пролив свет на прошлое, разберемся, от кого прятался Вук.
- А что говорит супруга? – Берадзе раздумывал, пить ли ему воду или сварить кофе.
- Банальное: не смог адаптироваться в шведском обществе, была затяжная депрессия и всё такое. Они эмигранты из Сербии.
- Хм, врёт наверняка, - покачал головой Берадзе. – Какая женщина будет терпеть мужика, который просто сидит дома годами?
- Расследование покажет, - засобирался Уве домой. – Если будут идеи – звони.
Спустя пару минут Эльсинор получил сообщение от Маи: «Давай вместе напечем булочек на праздник».
«Давай» - ответил Эльсинор и получил смайлик.
Четвертого октября Швеция отмечает «День булочки с корицей». В королевстве они считаются национальным достоянием и одним из символом страны. Будь -то маленький магазинчик, крупный супермаркет, придорожное кафе у заправки, столовка в «Икее» – везде можно купить булочку. В кулинарных книгах рецепт булочки с корицей появился еще в 1951 году, а на упаковках с мукой он присутствует до сих пор. И именно эти булочки с громадным удовольствием поедал Карлссон в сказке Астрид Лингрен.
«День булочек с корицей» как праздник отмечается с 1999 года, когда дату 4 октября утвердила «Ассоциация домашней выпечки», отмечавшая тогда свой сорокалетний юбилей. Хотя существует и другая версия возникновения этого праздника, более меркантильная и приземленная: в те времена упал спрос на муку и чтобы повысить продажи муки, сахара и маргарина, крупные продуктовые компании придумали этот день.
Как бы то ни было, отмечать день булочек – замечательная, вкусная  традиция, собирающая семьи на кухне во время процесса выпечки и поедания лакомства. И психолог был двумя руками «за» этот праздник.
Спустя два дня, когда Эльсинор Берадзе гулял снова с Милашкой, он отметил  нахождение всех камер видеонаблюдения на улицах, а также так называемые «слепые зоны». Дело в том, что Уве написал вчера, что на камерах видеонаблюдения не был замечен убийца.
Улица Свеавеген одна из центральных улиц Стокгольма, поэтому людей тут хватает, как туристов, так и местных жителей. Но чтобы войти сначала во двор, а потом в подъезд незаметно, нужно было знать расположение видеокамер – это первое, и знать коды на воротах и двери подъезда – второе.
«Допустим – коды можно узнать, а что с камерами? Как точно проложить маршрут так, чтобы пройти незаметно? Сколько раз нужно повторить это действие, чтобы отрепетировать его до идеала, и при этом не вызвать подозрения у местных жителей?».
Он обернулся и осмотрелся. Хотел понять, кто может ходить во дворе кругами и не вызывать лишних вопросов.
«Например, я сейчас, - подумал Эльсинор. – я хожу по двору туда - сюда с Милашкой, и никто меня не спрашивает, что я делаю. Все думают, что я просто гуляю с собакой».
Так сначала возникло подозрение, потом уверенность, и он подумал, что проверка данных может подтвердить их. Осмотревшись по сторонам, чтобы его разговор никто не услышал, Берадзе позвонил Уве:
- Помнишь, скорпиона на плече Вука?
- Ну, - отозвался полицейский.
- Проверь, не был ли Вук боевиком военизированного подразделения «Скорпион» в Сербии двадцать восемь – двадцать девять лет назад.
- Ладно, - в голосе Уве послышалась радость. Он знал, что Эльсинор уже что-то нащупал, а значит дело вот-вот будет раскрыто.
- И второе, проверь происхождение Амины Хаджич.
- Она родилась в Стокгольме. Я уже проверил её. Хорошая девушка с чистой биографией, - уверенно ответил полицейский.
- А родители откуда?
- Ммм, я проверю.
- Хочу всё знать о её семье вплоть до бабушек и дедушек.
- Ок, жди от меня информацию на почте. Я всё сейчас пришлю, - отключился Уве.
Эльсинор Берадзе вернулся в квартиру. Помыл лапы Милашке и накормил собаку сухим кормом. Уставший, сытый щенок тут же уснул на диване. А Эльсинор открыл ноутбук и проверил почту. Информация от Уве уже пришла и всё, что оставалась Эльсинору – это проанализировать её и понять, подтверждает ли она его версию. И чем больше он узнавал, тем больше убеждался в своей правоте.
Спустя несколько часов в квартиру к Берадзе ввалился Линдберг. На вверенной ему территории раскрываемость преступлений была одной из самых высоких в рагионе. И не в последнюю очередь, именно из-за эрудиции Эльсинора, который нередко показывал Уве верное направление. Конечно, его сильной стороной было не только образование, но и то, что он долгое время жил в разных странах, и понимал менталитет людей разных национальностей и вероисповедания.
Это было очень полезно в Стокгольме, где за последние несколько лет появились мигранты с разных уголков мира. Но полицейские, такие как Уве, выросли в традиционной шведской культуре, и нередко заходили в тупик в работе из-за разницы в менталитетах преступников.
- Ну, что ты видишь? – с порога начал Линдберг.
- Что я вижу, - поднял голову Берадзе и прикрыл ноутбук: – Амина Хаджик устраивается на работу к семью Трайковича. Мы пока не осведомлены в том, знала ли она изначально, кто он. Но видимо, когда она узнала и смогла подтвердить его личность, связалась с сообщниками, которые должны были его ликвидировать. Пока убийцы выжидали удобного момента, Амина сообщила им коды от ворот во двор дома и от дверей подъезда. Выгуливая животных каждый день, она изучила расположение камер видеонаблюдения, а также пути отхода, не вызывая подозрения жителей района.
- А когда Драгана сообщила, что она задержится, - добавил Уве, - Амина, забрав терьера, оставила приоткрытой дверь в квартиру, и ушла за ребенком, обеспечивая себе алиби.
- Долго сидевший дома Вук, дрожащий постоянно от страха, скорее всего начал пить с самого утра, - согласно кивнул Берадзе. - Я делаю этот вывод по тому, что на фото видно, что у его ног было несколько пустых пивных банок. И хотя Вук был бывшим военным, никакого сопротивления в таком состоянии своим палачам оказать он не мог.
- Более того, они застрелили его прямо с банкой в руках. Пиво разлилось по штанам и ковру, - дорисовал картинку Линдберг.
- Казнив Вука, палачи уходят также незаметно, как пришли. Вскоре приходит супруга убитого, вызывает полицию, и только потом появляется Амина с ребенком.
- Таким образом, внук убитого превратился в её алиби. Но, - добавил полицейский, - если мы проверим телефон, наверняка обнаружим звонок убийцам, и свяжем её с делом.
- Может быть, да. А может быть, ты лишь добавишь себе проблем, - предупредил Берадзе. Он по-прежнему сидел в кресле, а полицейский находился напротив него.
- Проблем? – удивился Уве.
- Мотив убийства каков? – заглянул вопросительно Эльсинор в стальные глаза Линдберга.
- Какой же? – растерялся тот. Он ужасно не любил моменты, когда психолог загонял его в угол.
Берадзе глубоко вздохнул и начал:
- Вук – серб, Амина – боснийская мусульманка. Тебе это о чем – нибудь говорит?
- Не особо, - равнодушно пожал плечами Уве.
- В июле 1995 года во время Боснийской войны произошла ужаснейшая по своей жестокости и массовости резня в Сребренице. Армия Республики Сербской вырезала 8000 мужчин- мусульман. Самому младшему мальчику было двенадцать. И это при том, что Сребреница на тот момент была объявлена ООН местом безопасности, и туда съезжались беженцы из других городов. Команду отдал генерал Ратка Младич, а исполнили приказ штатные военные и боевики подразделения «Скорпион».
- У Вука есть татуировака, - вспомнил Уве.
- А еще, - жестко продолжил Берадзе, - изучая его биографию глубже и поискав фото в интернете, можно узнать, что он участвовал в Боснийской войне. И засветился он не только в Сребренице, но и в Сараево. Он был одним из снайперов, расстреливавших гражданских прямо через окна в их домах. Тогда погибло еще десять тысяч людей. И это мы пока говорим только об убийствах, а были еще и тысячи изнасилованных женщин и детей.
- Но разве Младовича и других военных преступников не судили в Гааге?
- По обвинению в геноциде обычно судят тех, кто отдает приказы. То есть верхушку. И да, Младовича судили. Ну а те, кто исполняют преступные приказы, те кто нажимают на курок и расстреливает детей, насилуют девушек и женщин  – уходят от закона.
- Вот оно что…
- И не дождавшись справедливости для умерших, потомки жертв начинают мстить. Если я правильно помню, тайная организация «Тень» мстит как раз за боснийских мусульман.
- Значит Амина, - догадался Линдберг, – состоит в организации мстителей.
- Думаю да. Она та, кто ищет, находит, подтверждает личность убийцы и передает информацию палачу.
-  В каком-то смысле я понимаю это, - вздохнул полицейский. - Военные преступники – это нелюди, которым нет места на Земле. Но почему ты думаешь, что я должен всё оставить как есть?
- Существует организация «Движение матерей Сребреницы». Она объединяет матерей, жен, сестер убитых. И недавно одна из лидеров организации произнесла речь в ООН, и там прозвучали такие слова: «Мы будем стремиться к тому, чтобы все получили по заслугам».
- То есть, их месть в некотором смысле легитимна, думаешь ты, - переспросил Уве.
- Предполагаю, что её одобрили на самом высоком уровне. В конце концов, ООН не может всегда оставлять преступления безнаказанными, поощряя злодеев совершать новые убийства, - задумался Берадзе, - не помню кто сказал, но процитирую: «Добро должно быть с кулаками».
Они замолчали. Тишина между ними носила почти враждебный характер. Берадзе стоял на стороне мстителей. Уве – на стороне закона. И это было главное различие между ними. То, из-за чего Уве никогда не спрашивал Эльсинора о его прошлом, о боевых навыках, о палаше на стене. Точно так, как избегал спрашивать о семье Эльсинора. Но сейчас, ему казалось, что возможно пора если не пробить стену, то хотя бы постучать в дверь.
- Значит, когда твоя семья покидала Сухуми, - начал он осторожно, - и твоя сестра была убита, ты тоже отомстил.
- Мне было всего шесть. Я тогда чуть не погиб. Но если ты спрашиваешь, живы ли убийцы моей сестры, то я отвечу: нет. Потому что солдат, направивший оружие против ребенка, не имеет права на жизнь.
Уве Линдберг получил свой ответ. Но почему-то подумал, что вместо приоткрывшейся двери появилась еще одна стена между ними. Выше и толще прежней. Он не стал спорить, вздохнув, вышел за дверь и поехал в сторону района Рисне. Он – полицейский, и чем бы не руководствовалась Амина Хаджич, она будет арестована.

               
                03.10. 2013
                Стокгольм