Маленький дом

                Книга 17
Уве попросил принести еще один ящик с пивом из погребка, пока он и Мэтью Оланд разводили костер для гриля. Сегодня был день рождения Ульрики Ульссон, коллеги и одногодки Уве Линдберга. Они оба из одного выпуска «Школы полиции».
Эльсинор Берадзе, психолог-криминалист, регулярно помогает отделу Уве в раскрытии дел. Поэтому вполне естественно, что и он приглашен на праздник.
Дом Ульрики Ульссон был старым.  Многочисленные маленькие комнаты и коридоры пересекались, создавая эффект лабиринта. Неудивительно, что вместо того, чтобы спуститься по лестнице в погреб, он оказался во дворе на улице. Эльсинор стоял в тени навеса, овитого плющом, когда увидел, что Ульрика разговаривает с мужчиной, приехавшим на синем автомобиле.
- Ты же знаешь, мы уже давно вместе с Моникой живем, - донесся до Эльсинора мужской фальцет. – И скоро у нас будет ребенок.
- Ты хочешь, чтобы я тебя поздравила, Элиас? – съязвила Ульрика.
«Значит, это её бывший муж», - догадался Берадзе. Он еще раз внимательно осмотрел незваного гостя. Тощий, с бесцветными рыбьими глазами. Нет, не таким себе представлял Эльсинор мужа Ульрики, крупной, прямолинейной, жесткой женщины.
- Пойми, для меня это, - продолжал Элиас, - как новый старт, новая жизнь.
- А мы с Дугласом значит, черновой вариант, - она явно сердилась, понял Эльсинор по нарастающему крещендо в голосе женщины.
- Как бы там ни было, - набрался храбрости мужчинка и выпалил то, ради чего пришел: - Я и Моника больше не можем жить в квартире, а половина этого дома моя! Я хочу, чтобы ты продала его!
- Здесь же живет твой сын! – справедливо возмутилась Ульрика. – Выбросишь его на улицу?
- Вот если б ты была нормальной, мы б договорились. Так что это твоя вина, - попятился Элиас к автомобилю, за рулем которого Эльсинор заметил женщину азиатского происхождения с короткими черными волосами.
- Ах ты ж сволочь, - замахнулась Ульрика. Её огромная ладонь в свете уличных фонарей выглядела опасно. Эльсинор понял, что может случиться непоправимое, и подскочил к хозяйке дома. Перехватил руку и переключил внимание Ульссон:
- Ты не можешь потерять работу из-за него, - скороговоркой проговорил он, зная, что Ульрика обожает работу полицейского.
- Вот-вот, смотри у меня, - напоследок проговорил Элиас, прячась в машине. Загорелись фары, и азиатка вырулила со двора.
- Он того не стоит, - уговаривал Эльсинор, продолжая крепко держать её за руку, - отпусти это.
- Но что я скажу сыну? – опустошенно спросила женщина, упавшим голосом.
- Правду.
- Я действительно виновата в этом? – засомневалась она после слов бывшего мужа. Берадзе подумал, что никогда не видел Ульрику такой уязвимой, и это никак не вязалось с её обычным образом бой-бабы. Но сейчас она смотрела на Эльсинора, и он читал в ее глазах вину и страх.
- Нет. Элиас знает, что поступает неправильно, но переваливает ответственность и вину за происходящее на тебя. Так делают все несостоявшиеся, неполноценные, закомплексованные мужчины.
- А ты? – спросила она. До Ульрики наконец-то дошло, что Эльсинор должен быть в доме с Уве и Мэтью.- Как ты здесь оказался?
- Линдберг послал за пивом, но, кажется, я потерялся, - оглянулся по сторонам Берадзе.
- Возвращайся, - освободила она свою руку из его ладони, сделав шаг назад. -  Я сама принесу.
- Ладно, - не стал спорить психолог, прекрасно понимая, что сейчас женщине требуется время, чтобы успокоиться, а поход за пивом - прекрасная возможность побыть пару минут наедине с собой.
- И Уве не говори, - произнесла она ему вдогонку.
- Конечно.
Мужчина поднялся по ступенькам крыльца, и увидел стоявшего в стороне подростка, сына Ульрики, видимо, также ставшего свидетелем неприятной сцены. Их глаза встретились, но вместе с тем Дуглас словно не видел Эльсинора. Сначала он стоял почти не дыша, как статуя. А потом развернулся и ушел в темноту. Берадзе услышал, как скрипнула боковая калитка, а затем удаляющиеся шаги парнишки.
«Наверное, к друзьям пошел» - подумал Эльсинор.
- Где ты запропастился?  - прозвучал над ухом голос Уве.
- Ульрика сама принесет пиво, - в ответ сообщил Берадзе.
- Ну, конечно, сильная женщина не терпит мужской помощи, - ухмыльнулся Уве, когда они вернулись к костру. Берадзе увидел, что Мэтью уже успел запечь овощи на гриле.
- Знаешь, - поправил Эльсинор с грустью в голосе, - внутри каждой сильной женщины, живет маленькая, ранимая девочка.
- Я тебя умоляю, - грубо прервал Уве. – Я знаю Ульрику 17 лет. Поверь, если маленькая девочка и была, Ульссон задушила её собственными руками, чтобы та не хныкала, и не мешала спать по ночам.
- Иногда ты такой идиот, - не сдержался Эльсинор и прошел к столу. Уве не стал обижаться, решив, что сам напросился. К тому же, мясо на костре пахло вкусно, он уже выпил пару бокалов ледяного пива, хотел расслабиться и углубляться в споры с Эльсинором не собирался.
- Бабник, - шутя кинул он в спину другу, да и то лишь для потому, что всегда хотел, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним.
Через минуту к ним присоединилась Ульрика. Она действительно принесла пиво. Кроме того, заметил Эльсинор, она успела переодеться в черное платье с красными цветами и завязать волосы в хвост. «Сменила образ, сменила настроение» - подумал Берадзе и налил пиво в её бокал. Ульрика решительно, одним махом осушила его, и протянула бокал снова:
- Еще! – скомандовала она.
- Вау, вау, - поддержал её Линдберг и в свою очередь тоже протянул бокал. Юный Мэтью Оланд решил не отставать от старших коллег и присоединился к ним. Берадзе разлил всем пиво, мысленно прикидывая, помнит ли он, где живут Мэтью и Уве. Сегодня неугомонных пьянчужек по домам будет развозить он,  к пророку не ходи.
- За Ульрику!
- За Ульрику! - Кричали мужчины, и хозяйка праздника не отставала от них, заливая хмельным напитком боль своей души.
Вакханалия продолжалась до двух часов ночи, а потом, погрузив Оланда и Линдберга в автомобиль, Берадзе повёз их домой. Сначала доставил Оланда, тот с трудом нащупал дверь подъезда, благо та открывалась магнитным ключом, и дополз до квартиры. Проследив, что он попал в свой дом, Берадзе повез Уве.
Казалось, с Линдбергом должно быть проще, ведь Эльсинор пару раз был у него в гостях, и хорошо знал дорогу. Но когда уже они приехали на место, оказалось, что Уве забыл куртку с ключами от дома у Ульрики.
Ясное дело, ехать снова к Ульрике бессмысленно. Она уже давно спала и видела пьяные сны. Так что Эльсинор отвез Уве к себе.
Психолог и полицейский были одного роста и возраста, но у них была совершенно разная конституция тела. Полицейский предпочитал силовые нагрузки на тренажерах, Берадзе занимался бегом, так что Уве был килограмм на двадцать тяжелее Эльсинора.
- Что б я еще раз на такое подписался! - Ворчал Берадзе, впихивая невменяемого Линдберга в лифт, - да не в жизнь! - С трудом дотянув пьянчужку до квартиры, Эльсинор кинул друга на диван и вздохнул с облегчением.
Но когда принимал душ, осознал, что его мучения на этом не кончились. Через четыре часа прозвенит будильник, и даже литр самого крепкого на свете кофе не приведёт Линдберга в достаточно нормальное состояние, чтобы тот мог сесть за руль. Так что, старшего помощника комиссара полиции везти на работу придется психологу-криминалисту Эльсинору Берадзе.
А через несколько часов выяснилось, что Берадзе пришлось не просто отвезти страдающего от похмелья полицейского на работу, но и помочь с расследованием. В то время, как они вчера отмечали день рождение Ульрики, на матче по футболу были застрелены два молодых парня. На вызов приехал Расмус Рёдстрём, самый старший сотрудник убойного отдела, который вчера как раз был на смене.
Убийца скрылся с места происшествия, очевидцы утверждают, что это был смуглый, тощий парень с жидкой бородкой. Приехал он на велосипеде, который бросил на месте убийства, а скрылся бегом. Сразу после убийства стрелявший записал видео и выложил в соцсетях. Так что, довольно скоро стало известно и имя преступника, Али Меконен, и мотив – сожжение летом в Стокгольме Корана.
Из этих данных также стало ясно, что жертвы были выбраны случайно. Али Меконен попросту приехал на матч между сборной Швеции и Бельгии, нашел болельщиков со шведской символикой, и выстрелил несколько раз. Один парень умер сразу, второй на операционном столе в больнице, обоим было по двадцать четыре года.
- Нам надо найти его как можно скорее, кто знает, кого еще он может убить, - вещал Уве Линдберг всем понятные, прописные истины. Он говорил не очень громко, и почти не шевелился, так как любое движение вызывало приступ тошноты. – Что нам еще известно?
- Два года назад миграционная служба отказала ему в виде на жительство, и он должен был вернуться на родину, - читала с планшета Ульрика Ульссон.
Как и Уве, она сегодня была в ужасной форме. Мэтью тоже подрёмывал на рабочем месте. Смена Расмуса Рёдстрёма закончилась час назад, и от усталости тот валился с ног. Так что Берадзе решил, что те три свободные часа, что у него остались до лекции, он просто обязан отдать друзьям.
Мэтью Оланда посадили за монитор, он загрузил программу распознавания лиц, надеясь, что камеры в городе где-то засняли беглеца, и они определят его место. С этим заданием он справится даже будучи сонным. Собственно говоря, сама программа за него все сделает.
Ульрика начала обзванивать старых знакомых и бывших работодателей преступника. Берадзе сел изучать видео со всех автомобильных видеорегистраторов, которые стояли на парковках и улицах около стадиона. Записей было не меньше двухсот, и Берадзе благодарил Бога, что не пил вчера, и мог со свежей головой их просмотреть.
Проматывая запись за записью, он решил изучить кадры снятые не только во время преступления и позже, но и на пару часов раньше.
- Мартышкин труд, - спорил с ним Уве, - мы же знаем, что он приехал со стороны Слюссена на велосипеде.
- Мы знаем недостаточно, - не соглашался Берадзе. – Ведь Рёдстрём сообщил , что на Слюссене велосипед был украден прямо перед преступлением, но что он делал до этого?
- Ох, как хочешь, - отмахнулся Уве, которому еще не разу в жизни не удавалось переспорить Эльсинора. Ему действительно было жалко времени, так через пару часов Берадзе уедет в университет, у него лекции в двенадцать, и будет жаль, если он ничего не обнаружит до ухода.
Самому же Линдбергу необходимо подготовить пресс-релиз с предварительными данными для прессы. И хотя они уже знали имя убийцы, у журналистов неизбежно возникнут вопросы типа, почему злодей всё еще на свободе, и как скоро может совершить новое преступление.
Пока мужчины спорили, Ульрика продолжала звонить. В её списке то появлялись новые имена и ниточки, то снова исчезали.
- Последнее постоянное место работы, - сообщила она коллегам, - был ресторан «Ариба», но его уволили оттуда еще восемь месяцев назад.
- Почему? – уточнил Уве.
- По словам владельца ресторана, регулярно хамил посетителям, - уточнила Ульрика. – С тех пор о нем ничего не известно.
- Но за что-то же он жил?
- Или у кого-то, - подсказал Берадзе. – И вполне вероятно, что тот у кого он жил, и надоумил Меконена расстрелять шведов.
- Надоумил? – удивился Уве.
- Религиозные фанатики чаще всего не образованны, неумны, но полны энергии и ненависти ко всем окружающим. И это объяснимо. Будучи неудачником, ничего не достигнув в жизни к тридцати годам, чувствует  Меконен себя хреново. Но обвиняет он, конечно, в этом кого угодно, только не самого себя. Именно таких и используют лидеры террористических организаций.
- Но это только предположение? – покачал головой Линдберг.
- Не совсем, - не спеша произнес Берадзе. - Вот смотри, - прокрутил он запись с одного из регистраторов. – Шесть часов вечера. К дому в сотне шагов от Слюссена подъезжает серый сидан. Наш убийца выходит с пассажирского места, подходит к подъезду, видишь?
- Да, - наклонился к монитору Уве. К ним присоединилась Ульрика.
- Смотри, срезает замок с первого попавшего велосипеда, и забирает его. Он не один. За рулем автомобиля напарник. Увидев, что Мекконен разобрался с велосипедом, забирает кусачки и протягивает небольшой, бумажный пакет. Думаю, в нем-то как раз и был пистолет.
- Чертовы фанатики,- выругался Линдберг.
- Фанатик только Меконен. Организаторы терактов обычно вполне трезвые люди, но жадные. И проворачивают подобное исключительно ради спонсорства сочувствующих, - продолжал искать информацию Берадзе.  – А вот и хозяин серого сидана, - вывел он на экран лицо соучастника преступления. Итак, знакомьтесь, Гебе Мехмет.
- Эти паршивцы даже не потрудились автомобиль украсть, - пробурчал Линдберг. – Приехали на личном. Что за неуважение к полиции?
- Но это же хозяин ресторана «Ариба», - воскликнула Ульрика. – И он утверждал, что давно уволил Меконена. Сволочь!
-Так что, будем брать? – откликнулся с энтузиазмом юный Мэтью Оланд из-за своего стола.
- Нет, - вздохнул Уве. – Пока подонок был убийцей – одиночкой, дело было нашим. Но теперь – это ячейка террористичтиской группировки, а значит, пора звонить Службу нацбезопасности.
- О нет! Столько сделано! – простонал Мэтью.
- Особенно ты-то делал! – подколола его Ульрика. И в это же время зазвенел звонок её телефона: - Ульссон слушает. О Боже, я не могу поверить. Да, да, я еду сейчас же! – женщина схватила сумку и побежала к выходу.
- Что хоть произошло? – в спину прокричал ей Линдберг.
- Пожар, - донеслось эхом за женщиной.
- Пожар? – переспросил Мэтью, посмотрев на Уве и Эльсинора.
Но те лишь пожали плечами в неведении.
- Дождемся её звонка, - предложил психолог.
- Время звонить в Службу нацбезопасности, - пошел в свой кабинет Уве, - и Мэтью, - обратился полицейский к подчиненному, – отвези Эльсинора в университет, а то мы приехали на моей машине сегодня.
- Да ладно, я и сам доберусь, - отказался Берадзе направляясь к выходу.
- Поедем, я только рад, - встал Мэтью, которого бесконечное мелькание кадров на мониторах в конец вымотало.
 …
- Блин, да трахните Вы уже друг друга наконец-то! Достали! – это было первое, что услышал Эльсинор, войдя в свою аудиторию. Ругавшегося звали Самюэль Грида, он был очень полным студентом, с длинными белыми волосами, в неизменном светло-сером широком плаще, который, казалось, не снимал даже ложась спать. Он был не глупым, и не слишком умным, обычно молчалив и держался особняком.
- Что происходит? – поинтересовался Берадзе. Хотя он итак знал, что. Мириам и Ной снова спорили на повышенных тонах. И преподаватель мог честно признаться, что их споры занимали все перерывы и громадную долю его лекций.
После выкрика Грида, Мириам смутилась и села. А Ной так уставился на Самюэля, что казалось вот-вот кинется с кулаками на провокатора. Впрочем, правоту слов Самюэля Грида никто не смог бы опровергнуть.
Эльсинор тоже думал, что Ной и Мириам влюблены друг в друга, но никогда не смогут в этом признаться, понимая, что их отношения, это отношения Ромео и Джульетты, которые были наследниками злейших врагов во всей Вероне.
Мириам была дочерью эмигрантов из Марокко, смуглая, невысокая мусульманка, носила хиджаб. Её семья была бедной, у неё было пятеро братьев и сестер, она жила в одном из самых бедных районах Стокгольма. В университет она поступила по квоте для беженцев.
Родители Ноя жили в Германии. Его отец был членом Христианско-демократического союза и занимал пост в правительстве. Ной был немного выше среднего роста, занимался спортом и выглядел так, что хотелось воскликнуть: «типичный представитель арийской расы», как бы не толерантно это бы не звучало. Ной был обеспеченным парнем, оплатил контракт за обучение и жил в центре Стокгольма.
Единственным, что было общего между парнем и девушкой, это то, что они были умными, активными, их интересовала политика, они желали изменить мир к лучшему. Увы, у каждого из них было разное представление о том, что такое лучший мир.
И химия. Между этими двумя были такие вибрации и такое притяжение, что Берадзе, наблюдая за ними, был уверен, что страсть их победит однажды. Правда ненадолго, вряд ли они смогут преодолеть разницу в своих убеждениях.
Говорят, чтобы получилось нечто хорошее, должны совпасть время, место и человек. Но по мнению Берадзе, только через десять лет, постигнув глубину бессмысленности политических убеждений и религиозных догм, слов расизм, шовинизм и прочий дебилизм, эти двое поймут, насколько их любовь ценнее и важнее. Иногда надо просто повзрослеть.
- Ну а Вы, как считаете? – это была стандартная тактика Ноя. Он всегда втягивал Берадзе в споры.  – Израиль или Палестина?
Эльсинор вздохнул:
- Четыре тысячи лет назад в Древнем Египте существовали боги, в истинности которых никто не сомневался. Ради них убивали, им приносили жертвы, проводили ритуалы жрецы, молились фараоны, вельможи и рабы, - туманно заметил преподаватель.
- Блин, ну что это за ответ? – возмутился Ной, - что за хитрые загадки?
- Дурак, - видимо, сегодня очередь Самюэля Грида была сверкать умом: - Если люди забыли старых богов Египта, Вавилона, Скандинавских богов, то забудут и новых, из- за которых идет бойня сейчас. Так что нет толку приносить им жертвы, спорить на лекциях и тем более вести из-за них войны.
- Человек с антисоциальным расстройством, - неожиданно перешел к чтению лекции преподаватель, показывая тем самым, что спор закрыт, - игнорирует нормы морали и правила общества, в котором он живет. Международная классификация болезней – МКБ 10 – подчеркивает, что социопаты не способны анализировать свои действия и испытывать чувство вины, поэтому их поведение нельзя изменить даже через наказание.
После лекции в коридоре Берадзе увидел Стиану Свейн. От вида её рыжих волос и вздернутого носика, у него защемило сердце. Но также, как в случае с Мириам и Ноем, время было не то. Развёвшаяся только-только с мужем Стиана, с непроработанными травмами и глухими терзаниями, будет видеть в нем лишь лекарство заглушающее боль. И это худший путь.
Никакой мужчина сейчас не сможет ей помочь, и любые отношения будут хуже предыдущих. Она должна дать себе время. Она должна выздороветь. И он понимал это как-никто другой.
Но вместе с тем, Эльсинор был как раз абсолютно свободный, состоявшийся мужчина, с нормальной работой и перспективами, готовый иметь отношения с равной себе партнершей. В конце концов, среди миллионов нужна лишь одна женщина.
Зазвонил телефон. Проводя взглядом скрывшуюся за поворотом изящную женскую фигуру, Эльсинор ответил:
- Алло.
- Это Уве. Я насчет Ульрики, ты просил сообщить что да как, - проговорил полицейский.
- Да, конечно, - Эльсинор спустился по лестнице.
- Её дом сгорел, - сообщил Уве.
- Это плохо, очень плохо.
- Дом-то застрахован, но приятного все равно мало. Я предложил ей с сыном пожить неделю-другую у меня, пока разберутся с бумагами и компенсацией.
- Страховки может и не быть, - уныло предрек Эльсинор.
- Что ты имеешь ввиду? – встрепенулся Уве.
- Я не должен тебе этого говорить, это вроде бы как секрет Ульрики, - замялся Берадзе. - Но думаю экспертиза покажет, что это поджег.
- Ты бредишь. Дом Ульрики страшненький, кому он нужен. Только Ульссон и могла любить эту развалюшку.
- Уве, ты иногда бываешь ужасно не вовремя сентиментален, - устало произнес Берадзе. - Дом она должна была продать, потому что бывший муж потребовал свою половину.
- Твою мать! Не удивительно, что она так отчаянно вчера напивалась. Я её такой никогда не видел.
- Ты не о том думаешь, - окатил холодом полицейского психолог. – Ульрика – первая подозреваемая, готовься защищать свою подчиненную и друга по совместительству.
- Хоть бы раз ты не был вестником беды, - отключился Линдберг.
Эльсинор пожал плечами. Он и сам себя порой чувствовал вороном, одиноко сидящем на ветке, и каркающем о приближающейся беде. Но не все же быть птицами счастья.
 Линдбергу предстояли непростые дни. Он действительно пригласил Ульрику и Дугласа пожить с ним. Но оказалось, заядлый холостяк и одиночка, он совершенно не привык к тому, что рядом с ним может быть еще кто-то.
 Сначала, ранним утром, женщина заняла ванну и он уперся в закрытую дверь. Затем она бегала и суетилась в поисках того, что надеть, так как в сгоревшем доме сгорели почти все её вещи.  Линдбергу, который был таким же крупным мужчиной как и Ульрика женщиной, пришлось отдать ей одну из своих форменных рубашек. Затем Дуглас проворчал, что в доме нет его любимых хлопьев, а под конец, когда вроде бы все были в сборе, и могли разъехаться на работу и в школу, Ульрика критически осмотрела внешний Линдберга и заявила без всякой тактичности:
- Ты действительно так пойдешь?
Уве редко носил форму, в отличие от Урсулы, у которой был пунктик на эту тему, и просто пожал плечами.
- Я всегда так одет.
- Но не сегодня. Забыл про награждение?
Уве забыл. Да и как тут не забудешь, если в доме живут новые люди со своими привычками, если он полчаса пытался утром попасть в туалет, а вместо обычных мюсли на завтрак с молоком, Ульссон заставила «нормально» поесть, нажарив сковороду сосисок с яйцами и беконом, и не желая слушать, что он не ест жирную пищу утром.
В десять утра, одевшись как полагается, он попал на награждение «Собака года по поиску наркотиков 2023». Совершенно с серьезным видом он наградил лабрадора Макса и кинолога Фрею Хебсо из города Крихансад. И, в общем, было за что. Это парочка обнаружила наркотики и оружие на сумму более, чем на 100 миллионов шведских крон. Наркотики были в дизельном баке грузовика, а оружие в кузове автомобиля.
Фрея и Макс в окружении коллег принимали поздравления. Время было дневное, так что пили безалкогольное шампанское в высоких бокалах, и Линдберг улыбался так долго как только мог. Мысленно же он возвращался в участок. Он еще не успел поговорить с Ульрикой по поводу пожара, а ведь то, что её бывший муж потребовал продажи дома, делало её первой подозреваемой. Необходимо приготовить линию обороны.
В отделение Уве попал лишь к трем часам, и к тому времени отчет о пожаре лежал у него на столе, а Ульрика сидела в одном из соседних кабинетов и терпела бесконечные вопросы следователя в сером костюме.
Линдберг опоздал и всё, что ему оставалось, это посматривать на сотрудницу сквозь стеклянную дверь, и насколько он видел, Ульрика была сердита и вообще не открывала рта. Уве тяжело вздохнул: мало того, что в этой ситуации она первая подозреваемая, так еще и не сотрудничает со следствием. А ведь минимум что ей грозит, это обвинение в страховом мошенничестве.
В ладони завибрировал смартфон:
- Уве слушает.
- Это Эльсинор. Что там с пожаром?
- Всё как ты и говорил, - признался полицейский.- Экспертиза показала, что это был умышленный поджог. Следователь почти сразу же узнал о требовании бывшего мужа, и теперь прорабатывает только эту версию.
- А Ульрика?
- Молчит как партизан.
- Ясно. Я подъеду, поговорю с ней, ты не против? – вкрадчиво спросил Берадзе.
Уве увидел, как следователь в сером костюме вышел из кабинета и покинул отдел с недовольным видом. А Ульрика осталась сидеть с каменным лицом.
- Не против. Ты вроде ей нравишься, - с надеждой произнес Уве.
- Скорее, она ненавидит меня меньше, чем всё остальное человечество.
- И так можно сказать.
Берадзе приехал в отдел через полчаса. В офисе чувствовалась мрачная атмосфера. Ульрика по-прежнему сидела в кабинете, тупо уставившись на белый лист бумаги и ручкой рядом. Признания от неё лощенный мужик в костюме так и не добился. Правда, Линдберг был вынужден отстранить её от работы, теперь она злилась на него пуще прежнего. Гадские мужчины! Они всё также влияют на её жизнь!
 Мэтью, пригнувшись к монитору компьютера, всем своим видом показывал, что он исчез, испарился как вода в жаркий день. Расмус Рёдстрём строчил доклад про террориста Меконена, который срочно надо было отослать Службе нацбезопасности, а Уве в глубокой задумчивости наматывал круги в своем кабинете.
Берадзе понимал его состояние. Линдберг и Ульссон не очень хорошо ладили между собой. Оба вспыльчивые, временами грубые, они чаще воевали, чем дружили. Но вместе с тем, они знали друг друга еще со Школы полиции, всю жизнь проработали в одном отделе, и стали важной частью жизней друг друга.
Эльсинор кивнул Уве и сразу прошел в комнату, где сидела насупившаяся, сердитая женщина. При других обстоятельствах, с другим человеком, он бы прихватил пару чашечек кофе, но Ульрика не та особа, с которой стоит строить лицемерно- дружественные отношения, и как-то готовить почву.
- Ты человек прямой, - сходу начал Берадзе, - и я буду настолько прямолинеен, насколько способен.
- Ну-ну, - саркастически усмехнулась Ульрика, - тебе придется напрячься, ведь девяносто процентов времени ты либо скрываешь правду, либо просто лжешь откровенно, особенно Уве, который вообще непонятно зачем подставляется и защищает тебя.
- Но ведь, - нагнулся вперед Эльсинор и продолжил мягким голосом, - сейчас он и тебя защищает. – Он не стал отодвигаться, создавая между ними зону интимности и доверия на уровне жестов и поз. – И ты кое-кого защищаешь тоже.
- Чушь!
- Дуглас, - произнес тихо, но уверенно Эльсинор. Потом сделал короткую паузу и продолжил: - прежде всего, ты – мама. И не стала бы сжигать дом, в котором вырос твой ребенок и тем более, не стала бы рисковать собой и своей свободой из-за Элиаса. Ведь у Дугласа кроме тебя никого нет, о нем не о ком позаботиться. В то же время, - взял паузу психолог.
- В то же время? – тихо переспросила Ульрика с замиранием сердца.
- Есть подросток, которому сказали, что новый, желанный ребенок важнее него. Подросток, которого вышвыривают из родного дома ради того, чтобы построить теплое, уютное гнездышко для малыша, еще даже не родившегося. Что почувствовал Дуглас, когда понял, что он не значит для своего отца ровным счетом ничего? Боль? Зависть? Гнев? Злость? Желание сжечь дом?
- Он не хотел, - прошептала Ульрика.
- Не хотел? Может быть. Но посмотри на это с другой стороны, - откинулся Берадзе назад и продолжил спокойным, немного игривым тоном: - Дугласу тринадцать, наказание, даже если оно будет, грозит максимально мягкое. Вместе с тем, у тебя и твоего бывшего мужа – совместная опека над Дугласом, а значит за всё, что натворил ваш сын вы отмечаете вместе, и даже штраф сейчас …
- Разделим на двоих, - слабо улыбнулась Ульрика. До неё начало доходить, что она не обязана всё тянуть на себе. Её бывший муж, который ни за что, никогда не хотел отвечать, теперь будет платить по счетам также, как и она. Не говоря о том, что он никогда не увидит денег от продажи старого дома.
- Он был паршивым отцом для Дугласа, и теперь будет пожинать плоды, - резюмировал победно Эльсинор.
Ульрика обдумала услышанное, а потом произнесла:
- Кажется, я начинаю понимать, почему Линдберг так дорожит тобой. Враг копает яму, но ты превращаешь её в могилу для него же.
- А то, - подмигнул ей Берадзе. В это время дверь открылась и в кабинет ворвался Дуглас.
- Мама! – обнял он Ульрику. – Я не подумал, я не знал, что у тебя могут быть проблемы, я просто рассердился. Прости, прости!
- Ничего, - начала говорить женщина, но Берадзе прервал её:
- Кажется, пришло время еще одному молодому человеку научиться отвечать за свои поступки, - и от постучал пальцем по листу бумаги на столе.
Юноша посмотрел на маму, в ответ она похлопала его по плечу успокаивающе:
- Всё будет хорошо.
Берадзе оставил их вдвоем. Он двинулся к Уве, который стоял в проеме двери своего кабинета и сурово смотрел на Эльсинора:
- Ты снова сделал все за моей спиной, - укорил он друга.
- Расслабься, никогда не поверю, что ты сердишься, - улыбнулся своей мягкой, кошачьей улыбкой Эльсинор.
- Я сержусь, - настаивал полицейский, пытаясь изо всех сил сохранить серьезность.
- Я только с работы, голоден как волк, - сменил тему психолог, - а здесь за углом хороший ресторанчик есть, - сделал несколько шагов к выходу Берадзе, поглядывая через плечо. – Не идешь?
Неожиданно на его предложение откликнулся Расмус Рёдстрём:
 - Я с вами, - и обернулся к начальнику: - Шеф, отчет у вас на почте.
Мэтью Оланд не стал отставать от коллеги, словно материализовавшись из воздуха, он оказался около Рёдстрёма. История с домом Ульрики вымотала его даже больше, чем поиск местонахождения террориста, и он рад был сбежать из офиса. Впрочем, как и все остальные.
Иногда день просто нужно закончить, оставив тревоги позади.
- Твою ж мать, - буркнул, сдаваясь общему настроению, Уве, - я тоже с вами.

               
                05.11.2013
                Стокгольм