Атланта. Глава 2. 12

Rain, by the hour
Feel, can't breathe in
Blood, in our western hour
Listen, listen to it's coping power
You are this novelty
Find the time, out things?

Booklub — Western Hours

От одной мысли, что узнав о его дурном поведении, отец примчится в Атланту, чтобы его отчитать, Глебу становилось не по себе. Испытывая в глубине души некое подобие раскаяния за свои поступки, он впервые в жизни не на шутку испугался. Всю его беззаботность и удаль как ветром сдуло.

Вернувшись из госпиталя раньше обычного, с физиономией бледнее некуда, он ещё долго не решался приступать к ужину. Глядя на него с тревогой, Чехова пыталась разгадать, какие думы одолевают его голову, из которых тот буквально не находил себе места. Ещё никогда ей не приходилось видеть сводного брата в столь удрученном состоянии.

Вертя в руках конверт с телеграммой внутри, Глеб ещё долго не решался его распечатать. И когда это «знаменательное» событие все же произошло, ознакомившись с содержимым послания, парень с мрачным видом уставился в стол.

— Что-то случилось? — поинтересовался Степанюга, с опаской поглядывая на распечатанный конверт в его руках.

Заявившись к ним по-соседски с целью посплетничать, ему не терпелось как можно скорее приступить к трапезе.

Подхватив рюмку с вишневой настойкой, имевшей свойство развязывать ему язык, наделяя бодрым настроем до конца дня, мужчина собирался пригубить её уже без всякого тоста, но почувствовав в воздухе приближение нависшей над ними угрозы, так и застыл на месте, не решаясь поддаться своему порыву. 

— В субботу приезжает отец, чтобы задать мне хорошую трепку, — зловещим тоном объявил Глеб.

На лице Степанюги появилось изумление. На мгновение мужчина пришел в такой ужас, что едва не уронил протянутую рюмку на пол.

Нисколько не переживая за участь молодого человека, его куда больше волновало спасение собственной шкуры. Ведь если ему «посчастливиться» попасть под руку шефу, тот, конечно же, тотчас потребует отчитаться о проделанной в госпитале работе, к чему Семен Аркадьевич, естественно, был не готов. Следовательно, надо было постараться не допустить подобного поворота событий.

Ох, же Глеб, накликал на них всех беду своими выходками!

Конечно, это был далеко не первый случай, когда Олег Викторович наведывался в Атланту без предупреждения, тем не менее подготовка, приуроченная к встрече с ним, без сомнения, «взбадривала» тамошний персонал, внося разнообразие в ход их привычного распорядка дня.

— Вы должны за меня заступиться! — обратился к нему Глеб; так потерпевший крушение матрос из последних сил бросается на прибрежный риф, стараясь найти там свое спасение от смертоносных волн шторма. — В вашем присутствии он ни за что не станет меня шпынять!

Увы, Семен Аркадьевич оказался ненадежным «рифом», и оказывать кому-то помощь, не подвергая при этом риску собственную репутацию, не имел ни малейшего желания.

— Я не могу, — закатывая глаза, голосом умирающего лебедя объявил он, быстро опрокидывая в себя рюмку вишневой настойки. — Может, в другое время я бы смог встретить вашего отца, как положено, но завтра у меня никак не получается, к тому же в последнее время я что-то сильно расхворался… Не знаю, как смогу выдержать завтрашний день. Хватит ли сил. Наверное подхватил лихорадку от одного из раненых, и ничего удивительного в этом нет. Ведь в последнее время мне приходится иметь дело с таким разношерстным сбродом…

Чихнув для пущей убедительности, он поспешно встал из-за стола, и направившись в прихожую, принялся искать там свой багаж, чтобы поскорее покинуть этот дом. Теперь ему уже и домашняя наливка была немила, — до такой степени он старался оградить себя от всего, что вносило смуту в его упорядоченный график.

Не переставая недоумевать по поводу резкой перемены поведения соседа, Глеб бросился за ним в прихожую:

— Семен Аркадьевич, погодите! 

— Вы должны извиниться за меня перед своим отцом, — изображая из себя тяжело больного, который каких-то пару минут назад выглядел бодрее всех своих коллег вместе взятых, пролепетал Степанюга, укладывая вещи. — А мне надо отлежаться у себя до окончательного выздоровления. Боюсь, лихорадка может затянуться до следующего понедельника. Возня в госпитале, знаете ли, такое хлопотное дело…

Глеб хотел было сказать ему что-то ещё в качестве оправдания, но не стремясь здесь больше задерживаться, Степанюга подхватил свой саквояж, и подобно крысе, бегущей с борта тонущего корабля, выскочил во двор.
 
«Струсил!» — молодой человек бросил в его сторону злобный взгляд.

С малодушием подобного характера, проявленного со стороны умудренного годами человека, он сталкивался впервые. Повернувшись, и забыв через пару секунд о «предательстве» особы, которая ещё совсем недавно клялась ему в своем бесстрашии против любых неурядиц, Глеб поплелся обратно в гостиную, чтобы закончить ужин в компании безмолвной «сестренки».

Заявившись в Атланту, как только он получил от Ковалец письмо, Олег Викторович за ужином был по-особенному молчалив, хотя сыну было бы намного легче, если бы старик бранился, разнося как обычно все в пух и прах.

Холодно поцеловав падчерицу в щеку, и даже не взглянув в сторону родного чада, Лобов-старший был не слишком расположен к беседе. Лишь когда подали спиртное, и первая рюмка вернула ему прежнее расположение духа, вспомнив наконец о существовании сына, мужчина сердито сдвинул брови, уставившись на него свирепым взглядом.

— Итак, сынок, — загрохотал он, без всякого вступления переходя к основной теме разговора, — а теперь давай, обсудим твое поведение.

Обманутый мнимой кротостью отца, Глеб надеялся, что тому хватит ума не распекать его хотя бы в присутствии Чеховой, однако тон голоса, с которым обратился к нему старик, вскоре заставил его убедиться в обратном.

— В последнее время до меня начали доходить жалобы о том, что ты игнорируешь замечания своего наставника и постоянно опаздываешь на смену…

— Начинается… — пробубнил парень, поднося руку ко лбу.

Никогда ещё разговор с отцом не казался ему столь утомительными, как сегодня. 

— Тебе, может и плевать, что судачат о нашей семейке, но покрывать позором репутацию своего госпиталя я не намерен! — ворчал Олег Викторович, предвидя подобный жест со стороны сына. — Одно меня только волнует: как людям в глаза теперь смотреть после всех твоих выходок?!

Присутствовавшая за столом Валерия надеялась, что тот хотя бы не узнает о её неформальном общении с Гордеевым, но куда там! Хранить молчание Глеб не собирался. И судя по тому, с каким гневным выражением лица уставился на неё Лобов-старший, когда с чтением морали сыну было покончено, тот, похоже, был также в курсе её странных отношений с известным хирургом, в чьей порядочности мужчина начал сомневаться.

— А теперь, Лера, речь пойдет и о тебе, — окинув её сердитым взглядом,  Олег Викторович казалось подбирал слова, чтобы приступить к столь нелегкому для него с моральной точки разговору, потому отчитывать падчерицу, о которой он всегда был хорошего мнения, ему ещё не приходилось. — Глеб утверждает, что ты провела ночь с Гордеевым. Объясни мне, пожалуйста, что все это значит.

Бросив осуждающий взгляд в сторону торжествующего сводного брата, который обрадовавшись, что внимание грозного отца было отвлечено от его персоны, начал налегать на спиртное, Чехова растерялась, не спеша комментировать эту ситуацию.

Особой изворотливостью ума, свойственную расчетливым кокеткам, она не обладала, а лицемерить как Глеб, она не могла. Поэтому испытывая в этом плане определенного рода трудности, Валерия ещё долго не могла справиться с волнением, пытаясь отвечать на поставленные вопросы со свойственным ей безразличием. 

— Ну, чего молчишь? — обратился к ней Олег Викторович, по-своему расценив её замешательство. — Выкладывай, что у тебя с Александром Николаевичем?

— Ничего, — еле слышно пробормотала она, по привычке опуская глаза.

— Так-так-так, а теперь ты начинаешь отмалчиваться, уходя от прямого ответа. В последнее время с тобой твориться что то неладное… Гордеев что, ухаживал тобой? Собирался сделать тебе предложение?

— Нет! — вспылила она.

Глеб с удивлением на неё уставился. Иногда Чехова проявляла несвойственную ей решительность, восставая даже против наставлений его деспотичного отца. Собственно говоря, нечто подобное происходило с ней и сегодня за ужином.

— И не сделает! — отрезал Лобов, после чего силой выхватив из рук сына бутылку, словно намекая, что с выпивкой ему пора заканчивать, с грохотом поставил её на стол.

Валерия бросила оторопевший взгляд на сводного брата.

Несмотря на то, что отец лишил его возможности напиться, в глубине души Глеб ликовал, упиваясь собственной местью, ведь именно по его вине она сейчас страдала, подвергнувшись ненужному допросу как уличная девка, имевшая дело с «клиентами». И наблюдая за её страданиями издалека, он словно хотел дать ей знать, что эта сплетня — только начало, и чтобы даже не смела рассчитывать на его милосердие.

Глава 2.13

http://proza.ru/2024/06/07/607