Годы студенческие. 1. Выбор пути

 
На фото: 2004 г. п. Павловск. 50-летие окончания школы.
Справа крайний – автор. Далее Юра Полушкин, Альберт Бахтин, Леопольд Вагнер,
Нина Рамзаева, Володя Тарапынин, Валерий Иванченко, Владимир Антропов.

Для меня и моих сверстников в 1954-м после завершения Павловской средней школы (Алтайский край) были открыты все дороги, но особых колебаний в выборе профессии не было: конечно, мы будем военными летчиками. Ну, если не получится, на худой конец, моряками. Может даже подводниками.

Первая общественная организация, в которую мы стремились, с нетерпением ожидая исполнения 14 лет, была школьная ячейка ДОСАВ, переименованная потом в ДОСААФ, чтобы не обижать другие рода войск. Мечта сбылась без проблем, получили первый личный документ – удостоверение о принадлежности к этой славной организации, если не считать    свидетельства о рождении. Появилась возможность пострелять из мелкашки калибра 5,6 мм, которая, кстати, была у нас дома и не особо укрывалась от наших глаз. Выбивал 89 из 100, очень неплохой показатель. Правда, стрелял с левого плеча, потому что правым глазом не мог разглядеть мишень. Не припомню, чтобы мы ещё чем-то занимались, кроме уп-латы копеечных взносов.

Но в этом и нужды не было. На школьных занятиях в старших классах мы проходили строевую подготовку по полной программе, включая всяческие приемы с учебным оружием – «на плечо», «к ноге» и т.п. Объектом манипуляции была трехлинейная винтовка образца 1871/30 года, длиной 163 см со штыком, 123 см без штыка, калибр 7,62 мм, вес – 4 кг. Воспроизвожу эти цифры по памяти. Если к этому добавить приличную лыжную подготовку  - что ещё нужно защитнику родины? Жили по-пионерски: «Всегда готов!» Впрочем, ореол трехлинейки клонился к закату. В 1957г. на стажировке в Бийской военной автошколе мы принимали присягу уже с автоматами на груди. Есть фотография.

Разумеется, в положенный срок был прием в ряды ленинского комсомола. Это произошло в октябре 1951 года, на следующий месяц после исполнения 14-летия. На всю последующую жизнь, как наши отцы и деды «Отче наш», мы усвоили немудреную формулу демократического централизма, под флагом которого предстояло жить дальше. Её универсальный характер состоял в том, что она вмещала и объясняла всё от диктатуры до анархической вольницы, поскольку – диалектика. Но глав-ное, она отвечала национальному духу нашей психологии и воспитания: тут тебе и коллективистская основа, и тут же – непререкаемое руководство сверху. Впрочем, тогда об этом никто не задумывался.

С военной романтикой расстались быстро и сравнительно безболезненно с помощью райвоенкома. Это был отец моего друга Кости Каинова, майор медицин-ской службы. Он привел нас в кабинет с известной каждому таблицей для проверки остроты зрения, погонял по буквам и рядам, сделал заключение сразу и навсегда. «Какие летчики? Какие моряки? Ваши возможности по зрению – зенитно-артиллерийское училище».  Ракетных войск тогда ещё не было.

Молодость грустит недолго. Тем более, что вовремя нас отрезвили. Из гражданских профессий у меня наибольшее уважение вызывала специальность инженера. Хотелось посвятить жизнь проблеме механизации тяжелого физического труда, с которым была возможность познакомиться с детства. По инженерному профилю я видел два достойных вуза в стране: Московское высшее техническое училище им. Баумана и Томский политехнический институт.  По понятным причинам выбрал второй. О профессиях гуманитарного характера даже думать не хотелось – это знание новых слов, не более. Сейчас, конечно, я не так категоричен. Но и от прошлой позиции окончательно отказываться не намерен.

Нужно отдать должное мудрой родительской позиции. При всей непреклонности их решения о необходимости продолжать учебу, они не стали навязывать  свое мнение о том, куда именно надо пытаться поступить и на какую специальность. Конечно, учиться  в Барнауле было заманчивее, совсем рядом с домом. Но, тем не менее, я поехал поступать в Томск в компании с двумя друзьями из параллельного 10А класса – Костей, о котором уже упоминал, и Юрой Полушкиным, кудрявым красавцем-парнем из разряда сорвиголов.  Его отец был известнейшим в округе талантливым хирургом, именем которого сегодня в Павловске названа одна из улиц.

В таком составе  мы отправились штурмовать бастионы науки в Томск.
Увы, прорвался я один. Юра потом поступил в Барнаульский  мединститут и стал классным психоневрологом. Костя пошел на курсы экскаваторщиков. Потом работал на хлопчато-бумажном комбинате мастером, командуя десятками девиц и молодиц, чем немало гордился.



(Продолжение здесь http://proza.ru/2024/06/07/734)