65

И был второй момент, который вызывал недоумение и гнев.
Вернувшись домой, Аришка застала Алевтину Степановну в глубоком беспамятстве, поняла, что часы её сочтены и пора вызывать Нину, если она хочет застать свою мать ещё живой. Что и сделала. Нина не стала мешкать, выехала в тот же день. От Ленинграда путь неблизкий.
Аришка в ожидании тётки мужа размышляла, кого та заменит, её или Сергея. Ох, Аришка устала, ох, как хотелось отдохнуть, а за бабушкой пусть бы ухаживали её родственники, то есть Сергей и Нина. Но нет, скрепя сердцем, возражала сама себе. Заменить нужно Сергея. Он мужчина, он и так перенёс невозможные страдания. Это даже представить страшно. И думать не хочется. Поэтому, сколько бы дней бабушке ни осталось, ухаживать за ней надо Аришке до конца, но теперь уже она будет просто помощницей. Главной сиделкой станет Нина. Так думалось, пока поезд вёз «главную сиделку».
Она готовила на кухне, когда вошла Сергеева тётка. Встреча, конечно, была не радостная. Нина была, понятно, на нервах. И одни из первых слов её, после пожелания здоровья, были:
– Ариш, ты на меня не обижайся, но как ухаживала за мамой, так и продолжай, я боюсь.
Вот тебе и отдохнула… Вот и освободили Сергея...
Вот так закончился один из самых сложных периодов в жизни Ариши. Что он дал? Что вообще человеку дают трудности? Говорят, что одни получают опыт и мудрость, другие – раны. Ариша не поняла, что она получила. Опытнее, вроде, стала, мудрее – вряд ли. Раны? Раны остались.
При малейшем крике, например из телевизора, душа уходила в пятки одновременно с приходом мысли: «Алевтина Степановна кричит!». А потом вспоминала, что уже нет бабушки.
И ещё долго снились сны.