68

Долгое время взрослой самостоятельной жизни Аришка жила бок о бок с бабушкой Варварой. Не совсем рядом, но и недалеко. И старела бабушка у неё на глазах.
Взрослая Аришка всё чаще называла её по имени-отчеству – Варвара Ивановна. Та не возражала.
В старости бабушка Варвара, похоже, работала над собой, пыталась измениться. Но привычки нередко брали своё, и часто характер управлял бабушкой Варварой. Она всё больше любила одиночество, но затворницей не стала, в небольшой дозе нуждалась в общении. И к Аришке иногда ходила в гости, так же, как и Аришка к ней.
Переписывалась со своей сестрой Ларисой. Эти письма она приносила внучке на прочтение, втайне от бабушки Ларисы. И с этими письмами была своя история. И одно из них положило начало вражде между бабушкой Ларисой и Аришкой.
Конечно, бабушка Лариса не подозревала, что все письма, которые она пишет сестре, читает и Аришка. Иначе, она бы поостереглась писать слишком откровенно. И нехорошо. Однажды в своём письме она посетовала на то, что у Аришки не было детей, хотя ей уже немного за двадцать. И прокомментировала сие отсутствие: «Аборты понаделала, вот и не может забеременеть».
Ох, и не знала бабушка Лариса тогда, что эти самые слова вернёт ей своя собственная родная внучка, кровинушка Ирочка, когда через десяток лет не сможет забеременеть естественным путём, и обвинит во всём свою маму и бабушку, мол, за ваши грехи страдаю. Ох, и не знала тогда бабушка Лариса, как это больно будет.
А пока легко обвинила Аришку в вымышленных грехах, и неприятно удивилась, когда получила сдачу от двоюродной внучки.
А дело было так…
С такими наглыми предположениями и жестокими словами Аришка сталкивалась нечасто и не забыла их. Они зависли в её памяти и ждали своего часа.
Час настал, когда истринские гости приехали в гости. И вот, сидя за столом, у Аришки открылся рот и сказал при всём честном народе самым ехидным тоном:
– Бабушка Лариса, вы тогда обвинили меня, что я аборты делала, так вот, я хочу сказать вам, что никогда не убивала детей. И вообще, я противница абортов, – и с самодовольным видом продолжила ковырять вилкой в салате.
Бабушка Лариса промолчала, но в следующем письме пожаловалась сестре, что в тот момент чуть со стула не упала. И просила её, чтобы больше та не давала Аришке письма на прочтение.
– На, читай, но только не рассказывай никому, – протягивала бабушка Варвара очередное письмо.
– Хорошо.
Теперь бабушка Лариса уже открыто невзлюбила свою двоюродную внучку, и её письма было страшно читать.
Например, в одном из них она поучала сестру: «Ты к ним (к Аришке) не ходи, а то отравят. И сама их не впускай, а то убьют».
И бабушка Варвара слегка вопросительно поглядывала на свою внучку, мол, что на это скажешь?
Аришка чувствовала, что ей очень многое хочется сказать, да только вот истринские гости, похоже, больше не едут послушать. Но и обещание держать язык за зубами сдерживало. А к своим обещаниям Аришка всегда относилась ответственно. До сих пор молчала. А вот теперь рассказывает.