Сновидение 202 Особенности слепых идущих на восток

05.17.14



Время не определено

Осознаю себя в реальности сновидения. Стою на равнине, покрытой ровным снежным покровом. Холода не чувствую, хотя одет в лёгкую одежду. Замечаю, что день солнечный, снег ярко блестит на солнце, надо мной голубое небо. Не вижу поблизости никакой растительности.

Вижу себя подростком 12 лет, стоящим на снегу этой равнины. Открытый ко всему неизвестному, испытываю сильное желание спрятаться под снегом. Знаю, что обладаю особой магической силой. С помощью этой силы проникаю в глубь снега на глубину примерно полтора метра, где создаю яйцеобразное пространство. Моё проникновение вглубь снега происходит без повреждения снежной поверхности. Находясь под снегом, ощущаю себя комфортно, уютно и спокойно.

В какой-то момент начинаю осознавать в себе появление нового желания — испытать свою смелость. За желанием следует план. Для осуществления плана ум предлагает создать медведя и направить его в сторону пространства, где нахожусь. Думаю, что если медведь придёт, то может почуять меня, а может и не почуять? Создаю силой своего воображения огромного бурого медведя недалеко от места, где спрятался, а затем принуждаю зверя начать меня искать. Создавая медведя просчитался, создал его с невероятно тонким обонянием. Он чует меня под снегом, подходит совсем близко к тому месту, где нахожусь, начинает лапами разгребать снег.

Вижу, что нужно исправлять свою ошибку. Создаю деревянную прищепку для белья, но только большего размера. Как только морда зверя появляется надо мной, мгновенно хватаю прищепкой медведя за нос. От неожиданной боли он пулей выскакивает из-под снега. Я также вылетаю из-под снега за ним следом, вылетаю как ракета, поднимаюсь над землёй и лечу параллельно земле на высоте двух метров. Медведь в испуге несётся по снегу, нагнув морду книзу. Я его догоняю, лечу над ним и немного спереди.

Через некоторое время замечаю живую длинную вереницу чего-то двигающегося в моём направлении. Когда подлетаю ближе, вижу впереди приближающуюся длинную и невероятно широкую колонну людей. Их тысячи, не сосчитать. Они движутся ровным шагом навстречу мне. Это люди разных возрастов, полов, религий, культур и т.п. Понимаю, что по тому, как они идут, они все слепы, хотя и имеют глаза. Среди них попадаются очень юркие и проворные слепые, которые двигаются быстрее общей массы идущих людей. Однако они двигаются хаотически и создают только очаги возбуждения в толпе. Эти очаги возбуждения замедляют продвижение общей толпы народа.

Я также замечаю, что медленно идущие с правой стороны колонны серьёзны и сосредоточены. Они совершенно не обращают внимание на рядом идущих слева. Те, что слева, выглядят по-другому. Они всё время поворачиваются друг к другу для приветствия, здороваются друг с другом и при этом глупо и чрезмерно улыбаются, как будто бы они всем очень и даже сверх меры довольны. Такое глупое поведение также является задержкой для движения общей массы народа.

Внезапно я становлюсь свидетелем изменения/искривления пространства. Я одновременно становлюсь и большим, и маленьким. Это непостижимо и невозможно более точно описать. Моё сознание соответствует по размеру всей колонне с одной стороны, но с другой стороны, я чётко вижу все мелкие детали и двигаюсь в теле подростка. Медведь тоже становится гигантским. Осознаю что лечу в западном направлении тогда как движущаяся толпа идёт в направлении востока. Я быстро приближаюсь к людям, идущим в моём направлении. Не сбрасывая скорости, пролетаю прямо через толпу. Пролетая, создаю руками силу отталкивания, которая образует проход в людской колонне. Эта сила нежно отодвигает идущих строем людей влево и вправо без нанесения им телесных повреждений. Мои руки действуют попеременно, как силы, отодвигающие ненужные предметы то слева, то справа. Физического контакта при этом не происходит.

Тот, кто бежит сзади меня (не вижу физическую оболочку этой силы, интуитивно чувствую, что это медведь, которого я создал), поразительно ловко выхватывает из толпы самых шустрых и юрких и рвёт их на части. Направляю луч внимания на эту силу, уменьшаю её в сто раз. Неожиданно впереди появляется удивительная панорама. Сам я нахожусь в солнечном свете (день), но на уровне горизонта, куда направлен мой взгляд, я вижу перспективу заката солнца. Вижу, где-то в глубине темноты уже висят звёзды, а чуть ближе от горизонта тлеет бесформенное кровавое зарево.

Просыпаюсь, смотрю на часы — четыре часа ночи. Сновидение вызывает у меня двоякие чувства, хочу разгадать его смысл.

                Комментарии к сновидению

Ощущение реальности в этом сновидении было исключительным. Осознавал, что нахожусь в реальности сновидения. С одной стороны, я чувствовал, что здесь обладаю совершенно другими качественными характеристиками в сравнении с реальностью бодрствования. С другой, особенно был чувствителен к факту непредсказуемости событий, был всё время в ожидании сюрреалистических явлений, поскольку понимал, что в сновидении всё возможно.

                Дополнительные комментарии.  05.19.2014

Комментарии к сновидению
Это сновидение имело ярко выраженный мистический характер. Реальность, в которой я находился, не просто ощущалась как сон — она обладала собственной логикой, плотностью и законами, отличными от привычного мира. Я ясно осознавал себя внутри этой реальности и чувствовал, что мои возможности в ней значительно превосходят возможности в состоянии бодрствования.
Образ снежной равнины воспринимался как первозданное пространство — чистое, нейтральное, лишённое следов жизни и истории. Отсутствие холода при очевидной зимней среде указывало на то, что происходящее не подчиняется физическим законам, а разворачивается в иной плоскости бытия. Моё пребывание в теле двенадцатилетнего подростка несло ощущение возвращения к исходной точке силы — состоянию открытости, доверия и первичной магии сознания.
Способность проникать под снег, не нарушая его поверхности, ощущалась как знание, а не как навык. Созданное мною яйцеобразное пространство воспринималось как защитный кокон, утроба, место внутреннего рождения и временного укрытия от внешних сил. В этом пространстве не было страха — только покой и самодостаточность.
Медведь стал проявлением испытания. Я осознаю его как вызванную мной же силу, стража границы, архетипическую энергию, проверяющую степень моей осознанности и ответственности за собственное творение. Ошибка в создании зверя показала: любая сила, порождённая сознанием, требует точности и понимания последствий. Прищепка — странный, почти абсурдный инструмент — сработала как символ мгновенного озарения: даже простая форма, рождённая ясным намерением, может управлять колоссальной мощью.
Полёт над землёй стал переживанием освобождения. В этот момент я ощущал себя вне гравитации не только физической, но и смысловой. Направление движения — на запад — воспринималось как движение против основного потока, против инерции массового сознания.
Колонна людей предстала как мощный символ человечества в целом. Их слепота при наличии глаз указывала не на физический недостаток, а на утрату внутреннего зрения. Правая и левая стороны колонны представлялись мне разными формами заблуждения: одна — серьёзная и застывшая в догме, другая — поверхностная и самодовольная. Обе одинаково мешали движению вперёд.
Моё прохождение сквозь толпу без физического контакта ощущалось как действие силы порядка, не разрушающей, а разделяющей и освобождающей пространство. Это было не насилие, а корректировка траектории. Однако сопровождающая меня сила — медведь — действовала иначе. Он уничтожал тех, кто вносил хаос, и это вызывало во мне осознание опасности неконтролируемой энергии. Моё вмешательство и уменьшение этой силы стало актом принятия ответственности за созданное.
Искажение пространства, в котором я одновременно был большим и малым, воспринималось как выход за пределы линейного восприятия. Это было состояние множественности масштаба — когда сознание охватывает целое, не теряя при этом деталей.
Финальная панорама — дневной свет, переходящий в закат, звёзды и кровавое зарево — ощущалась как видение границы эпох, состояний или миров. Это было не предсказание, а предупреждение, не страх, а знание о хрупком равновесии.
Пробуждение оставило ощущение незавершённости и вопроса. Я чувствовал, что сновидение не столько требовало расшифровки, сколько внутренней готовности принять его смысл. Это был не рассказ, а послание, не образ — а опыт.