Азбука жизни Глава 3 Часть 265 Икона России

Глава 3.265. Икона России

Тихий утренний свет заливал большую гостиную в доме Вересовых. Мы сидели за кофе, и в воздухе ещё витала усталость с дороги, смешанная с облегчением от возвращения в своё пространство.

— Вот ты сегодня утром, когда мы ехали из аэропорта, сказала, что увидела в той женщине Икону России, — начал Денис. Его голос был задумчив, взгляд — пристальным.

Я взглянула на него, затем медленно обвела глазами всю комнату — строгие, красивые лица близких, порядок и гармонию в каждой детали интерьера.

— Денис, вот она, Икона, перед тобой, — тихо сказала я. — И всегда была ею. Эта среда. Эта традиция. Эта несгибаемость духа. Она и есть тот самый лик.

— Но не дай Бог, — вступила в разговор Мила, её голос прозвучал с редкой для неё суровой прямотой, — если бы она попала в объятия не Вересова, а какого-то… слабого существа. Как она сама обозначила тех обитателей двух своих «песочниц». Между которыми разницы-то никакой, только в размере кошелька. У одного в нём много, у другого — пусто. А суть — одна.

Я кивнула, глядя на свои руки, сложенные вокруг чашки.
—Верно, Мила. Это не меняет ровным счётом ничего. Одни и другие — просто от природы идиоты, пропускающие через себя один и тот же духовный и интеллектуальный мусор. И стоящие по своей сути даже ниже его. Потому что мусор — он просто есть, а они — активно его тиражируют. В этом мире… ничего изменить нельзя. А мир Добра, Красоты и Разума вынужден за собой тащить, как тяжёлый, грязный шлейф, всю эту нечисть. Чтобы она хотя бы не затопила всё вокруг окончательно.

Денис, всегда более прямой и горячий, сжал кулаки.
—А зачем она на Земле, эта нечисть? Этот мусор? Его просто надо истреблять. Как вредоносный вирус. Очищать пространство.

Я вздохнула, и в голосе моём прозвучала усталая, тысячелетняя мудрость, которой меня научила сама жизнь и история нашей семьи.
—Но это не так просто, Денис. Их слишком много. И они — часть системы. Болезненная, гниющая, но часть. Истреблять — значит уподобиться им. Стать таким же механизмом уничтожения.

Эти последние мои слова, произнесённые чуть громче, услышал старший Вересов. Он как раз проходил через холл в свой кабинет. Он не остановился, не вступил в спор. Он просто вошёл, плотно закрыл за собой дверь и, я точно знала, тактично надел наушники с шумоподавлением, чтобы не слышать продолжения нашего тяжёлого разговора.

Ему не нужно было ничего объяснять. Он и так всё понимал лучше многих. Сколько ему пришлось увидеть за годы работы в том опаснейшем бизнесе, что был связан с добычей золота и других ресурсов. Сколько он видел именно таких «героев» — и из первой, шикарной песочницы с золотыми совочками, и из второй, убогой, с ржавыми железками. Разных по внешнему лоску, но абсолютно идентичных по внутренней пустоте, жадности и готовности растерзать друг друга за блестящую безделушку. Он видел самую суть. И потому его молчание сейчас было красноречивее любых слов. Это было молчание человека, который знает цену всему — и грязи, и чистоте, — и выбрал свою сторону раз и навсегда. Сторону той самой Иконы, которую нужно не просто созерцать, но и защищать. Тихо, жёстко, без лишних слов.