Дембель

-  Рота подъём! – Во весь голос возвестил дневальный и сразу же ожила казарма в шорохе сотен ног, в передвижении и шелесте голосов, быстро собиравшихся солдат.

 С оголёнными торсами, солдаты выстраивались вдоль стены длинного коридора казармы, в течении пяти минут от подъёма и уже по команде старшины сверхсрочника, высыпали как горох из казармы на плац, выстраиваясь шеренгами на плацу, по команде старшины, начинался комплекс гимнастических упражнений.

После зарядки рота возвращалась в казарму для принятия водных процедур – мытьё, бритьё, стрижка, а также уборка казарменных помещений. И только потом, в полной боевой готовности, были готовы к новому шествию в армейскую столовую для приёма пищи.

Выстроившись в колонну, рота поджидала главного ведущего колонны, серого журавля, который попискивая в развалочку вышел из-за казармы.
-  А ну живо, марш в строй! Разгильдяй.

Под этот окрик старшины журавль быстро заспешил в строй, переставляя длинные ходули-ноги и встал во главе колонны.

 У полковой столовой, журавль по прозвищу дембель, по команде вошёл первым и только потом за ним следом, цепочкой солдаты.
 Рота рассаживалась за столами. На каждые десять человек один стол, занялась приёмом пищи.

А дембель-журавль курсировал вдоль столов и каждый стол угощал дембеля – кто хлебушком, кто ложкой каши, кто картофелиной или даже кусочком сала и дембель с аппетитом поглощал пищу.

 Когда процедура еды была законченная, рота покидала столовую и шла строем в казарму, дембель обожравшись, тащился сзади.

 Этого журавля-подранка, привёз в автороту солдат Манечкин, ездивший на полковой осанизационной бочке Газ-51, которую же сам и окрестил – медовозкой.

 У птицы было повреждено крыло, которое она тащила по земле, скорее всего крыло повредил хищник, потому как журавль был ещё птенец, а Манечкин видать спугнул хищника и подобрал птенца.

 Солдаты отнесли журавля в санчасть, где крыло было обработано и наложена плотная шина.
Через два месяца крыло срослось и, дембель ходил уже без повязки. Порой даже расправлял крылья, взмахивая ими, поднимая пыль.

-  Летать хочет. – Говорили солдаты, наблюдая за журавлём.
-  Нет, это он так потягивается после сна.

Солдаты журавля баловали, всегда что-нибудь да привозили – то овощ, то дичку-ранет, но больше всего дембель любил морковь, нарезанную колечками и мух, сидящих веером на дощатом полковом заборе.

Причём, лентяем был бессовестным! Мух полно, клюй любую, ан нет, он будет ходить вдоль забора попискивать и ждать, когда кто ни будь из солдат ткнёт в муху пальцем и тогда, журавль поспешно склёвывал самую жирную.

 Дружба журавля и солдат была взаимной, перед сном журавль ластился к каждому из солдат, те поглаживали его и он как бы ворковал, тихо курлыча в благодарность.

Наступила осень, шёл конец сентября, над войсковой частью часто проходили, в голубом небе, курлыча клинья журавлей и дембель всё чаще и чаще косо поглядывал, на журавлиный перелёт и что-то тоскливо ворковал…

 Так длилось почти месяц и вот однажды по утру, когда рота вернулась от завтрака и перекуривала, высоко в небе показался клин журавлей, приближавшийся с курлы - киванием, к войсковой части.

 Дембель забеспокоился, косо взглянул на собратьев и разбежавшись закричал, поднимаясь в высь. Солдаты по вскакивали в курилке, замахали руками, восторженно кричали:
-  Дембель! Дембель! – А журавль курлыча нагнал клин журавлей и как положено пристроился в строй.
-  Дембельнулся дембель. – Кто-то с грустью сказал.
-  А, что? Так должно было и быть…

-  Другого журавля надо Манечкину заказать.
-  Зачем? Скоро сами дембельнёмся, как дембель наш.

… Не заметно пришло время, завьюжили Гобийские ветра с песком и снегом, легла Монгольская зима, длинная, морозная.

 Долго ли, коротко, но и зима стала уступать место просыпающейся весне, согревающая тёплыми лучами землю.
 
Это хорошо! Там глядишь и лето брызнет кипящими лучами по лысым сопкам и за шкварчит земля под знойным небом.

 А там и осень, долгожданный дембель – домой, домой, скоро все домой! В Союз.

А вот и журавли по небу полетели, с печально зовущим клёкотом. Осень.

 Как-то под вечер высоко над казармами шёл уставший клин журавлей и из этого строя, падая на крыло, стремительно к казармам, приближался журавль.

 Он что-то взволнованно кричал, совершая круг за кругом, над казармой. Солдаты радостно загалдели,
 подбрасывая в воздух пилотки;
-  Дембель! Дембель!
Птица последний раз, с курлычаньем, описала круг и сильными взмахами, больших крыльев, стала удаляться, нагоняя клин своей стаи…

                Конец.