Сновидение 292 Что важнее цель или спокойствие?

06.25.15


                Что важнее цель или спокойствие?

Время не определено.
Нахожу себя идущим через небольшой населённый пункт, видимо, расположенный вдали от цивилизации. Вижу много разнообразных зелёных деревьев, кругом разбросаны маленькие домики/хижины, дороги не асфальтированные, нет электрических столбов. Пытаюсь вспомнить, почему я здесь оказался и какая моя цель. Сосредоточиваюсь, вспоминаю, что в этом населённом пункте живёт коммуна людей, объединённых идеей духовного развития. Я должен отыскать лидера этого сообщества, чтобы получить важные для меня сведения, но что представляют из себя эти сведения, пока не знаю. Интуиция подсказывает, что этот вопрос будет решён, когда я встречусь с лидером коммуны.

Иду некоторое время по центральной улице, которая делает петлю и направляется вверх под углом примерно 30 градусов. Прохожу необычный участок улицы и выхожу на площадь, где стоит только одно здание, совершенно не вписывающееся в то, что я видел до этого. Оно двухэтажное, с архитектурными излишествами в виде колонн и других украшений. То, что вижу с внешней стороны здания, выглядит как театральная сцена, закрытая занавесом. Сильное чувство любопытства толкает меня узнать, что находится за занавесом. Иду в направлении сцены. Не дойдя немного до сцены, вижу, как из-за занавеса появляется празднично одетый человек, похожий на конферансье. Он громко объявляет, что сейчас он прочитает произведение греческого поэта Сенеки. Самое интересное, что он произносит вступительную речь в стихотворной форме, а поэзия Сенеки, которую он начинает декламировать, наоборот, происходит в форме прозы. Стихотворная форма является его обычной речью, в стихах он объявляет следующие номера. В своей поэтической речи он призывает богов покровительствовать этой коммуне, благословляет тех, кто стоит за сценой и готовится к выступлению. Я оборачиваюсь и вижу, что никого из зрителей нет, я единственный зритель. Конферансье смотрит на меня, дарит мне свою неповторимую улыбку и покидает сцену.

Раздвигается занавес, за которым стоит хор мужчин и женщин. Мужчины — индусы, у всех на головах традиционные индийские головные уборы, хотя одеты они в европейские костюмы. Женщины стоят выше, во втором ряду. Они, контрастно мужчинам, европейского происхождения и одеты в русские национальные костюмы. Вначале стоящие начинают говорить речитативом, я не могу ничего разобрать, затем чуть позже речитатив переходит в пение. Понимаю их речь, хотя не знаю, к какому языку она принадлежит. Хор поёт гимн своему учителю, которого прославляют в этом гимне. Пение сопровождается музыкой, которую непонятно кто создаёт, так как музыкантов на сцене нет. Сказать, как прекрасно это пение, значит ничего не сказать. Оно божественно и поражает меня неземной красотой мелодии, вызывает вдохновение и преклонение. Мне кажется, что это сонм ангелов спустился на землю для очищения моей души. Настолько неповторимо-прекрасна божественность звуков, которых удостоился слышать. Не в состоянии человеческий язык описать это чудо звучания. Это песнопение поднимает дух прямо к Богу!

Слушаю исполнение, ощущаю высокой степенью осознанности, как во мне возникают необыкновенные чувства благости, переходящие в неописуемый божественный экстаз. Чувства уникальны, ни на что не похожи, у меня ничего подобного никогда не было. Экстаз внезапно прерывается ощущением давления на моём правом плече. Поворачиваюсь в правую сторону и вижу перед собой учителя коммуны. Я сразу понял, что это он. Он молод и красив, длинные чёрные волосы спадают с его плеч, взгляд суров и непреклонен. Он обращается ко мне: “Сегодня у нас праздник, поэтому ты можешь задать любые три вопроса.” В его речи чувствуется, что он не расположен к разговору и действует по принуждению. Понимаю почему: я чужак и не принадлежу к его окружению.

Задаю вопрос: “Что есть истина?” Ответ: “Истина в том, что неизменность спрятана в изменчивости. Это неизменное — ты сам.” Второй вопрос: “Что важнее — цель или спокойствие?” Ответ: “Оба важны, как важны бытиё и небытие, или жизнь и смерть! Должно быть время и для одного, и для другого, они должны сменять друг друга, быть равными друг другу. В этом вся истина.” Последний вопрос: “Что есть человек?” Ответ: “Человек есть существующее единичное в иллюзии множественности.” Сказав это, учитель исчезает, как и красивое здание. Оказываюсь в другой реальности.

Вижу, что стою недалеко от костра, в который сверху, с неба, падает тело белого мужчины. Замечаю, что у него рыжая борода, бритая голова, глаза закрыты. Интуитивно чувствую, что он живой. Он голый, только на ногах лапти, сделанные из травы. Костёр небольшой, тело незнакомца упало таким образом, что только верхняя его половина оказалась в костре, спиной к огню. Вижу, как пламя начинает охватывать его торс, плавятся рыжие волосы на плечах, ощущаю запах палёного мяса. Подбегаю к костру и изо всех сил начинаю тянуть тело из огня. Костёр хоть и маленький, но жар от него идёт сильный. Тащу за руки, но тело как будто прилипло к месту и не сдвигается. Борюсь как могу, поворачиваю тело то в одну сторону, то в другую. Наконец вытягиваю его с большим трудом и кладу прямо на зелёную траву. Смотрю на спину и не вижу обожжённых участков. Испытываю радость, что успел его вытащить вовремя. Наклоняюсь к телу, слушаю его сердцебиение — он живой. Внезапно внимание переключается внутрь, внутренним зрением чувствую и вижу, что костёр окружила толпа людей, которые тихо поют. Пение радостное, звучание божественное. Понимаю, что люди, наблюдающие за моими действиями, таким образом выражают своё отношение ко мне. Они радуются, что я успешно докончил своё дело, вытащил незнакомца. Внимание смещается на огонь костра. Он притягивает и растворяет меня в себе. Чувствую, как его энергия проникает в меня через глаза и наполняет каждую клетку тела. Испытываю необыкновенные, неописуемые, огненные чувства, которые выбрасывают меня из реальности сновидения в реальность бодрствования. Открываю глаза. На мгновение осознаю себя лежащим в постели. Концентрируюсь, впадаю в небытиё и затем оказываюсь в новой реальности.

                Второе сновидение.

 Осознаю себя стоящим на невысоком холме. Вижу внизу деревню. Вечереет. Обращаю внимание на русские деревянные дома, в образе которых узнаю русский стиль старого зодчества. Они резные, выглядят как терема. Слышу, как из одного из домов раздаётся невероятно притягательное хоровое пение, которое приносит в мою душу неописуемую благость. Понимаю, что в деревне живут русские люди, а в этом доме идёт религиозная служба. Светлые, вдохновенные чувства переполняют меня. Удивлён, что здесь, на далёкой чужбине, живут русские. Я почему-то уверен, что то, что вижу, происходит на территории США, а не в России. Рад, что здесь живут русские люди. Обращаю внимание на две человеческие фигуры, вышедшие из дома, откуда доносится пение. Они направляются в мою сторону. Через некоторое время вижу, что это мужчина и женщина. Они одеты в ярко малиновые рясы русских православных священников, на головах очень красивые головные уборы, таких никогда не видел. Они меня не замечают и быстро проходят мимо. Успеваю заметить, что лица у них азиатского происхождения. Почему-то уверен, что они китайцы. Просыпаюсь от непонятного звука на улице. Всушиваюсь в него и понимаю, что это звук грузового автомобиля. Часы показывают 6.30 утра.

                КОММЕНТАРИИ К СНОВИДЕНИЮ

Сновидение было разделено реальностью бодрствования и состояло из трёх реальностей/частей, не связанных общим сюжетом. Общим для всех трёх было возбуждение во мне светлых, непередаваемых, божественных чувств. В каждой части сновидения был эпизод, сопровождающийся музыкальным сопровождением, которое было их источником. Моё восприятие музыки отличалось особой восприимчивостью, которая никогда не наблюдалась в реальности бодрствования.

                РАСШИРЕННЫЙ КОММЕНТАРИЙ. 08.12.2015
 
«Что важнее — цель или спокойствие?»
Это сновидение не является цельным повествованием в обычном смысле. Оно состоит из нескольких реальностей, разделённых пробуждением и переходами сознания, но при этом объединённых единым качеством переживания — божественной благостью и высшей осознанностью. Важен не сюжет, а состояние, в которое меня вводит каждая часть.

Первая реальность.

Коммуна и Учитель
Поселение, лишённое признаков цивилизации, для меня — образ естественного бытия, жизни вне искусственных структур ума. Я прихожу туда с целью, но цель ещё не оформлена. Это принципиально: цель существует, но не осознаётся умом, она живёт как интуитивный вектор. Здание-сцена с занавесом — граница между внешним и внутренним, между профанным и сакральным. Я — единственный зритель, и это подчёркивает: всё происходящее адресовано только мне. Никакой «публики» не существует — Истина всегда открывается индивидуально. Хор, состоящий из людей разных культур, — это образ единства человечества за пределами форм. Индийское и русское, восточное и западное, мужское и женское — всё соединяется в одном гимне Учителю. Я понимаю язык, не зная его: знание здесь не интеллектуальное, а прямое, сердечное. Музыка возникает без музыкантов — так звучит то, что не имеет источника в материальном мире.
Экстаз, который я переживаю, не эмоционален и не чувственен в обычном смысле. Это прикосновение к Божественному, к тому уровню реальности, где исчезает разделение между слушающим и звучанием.
Учитель появляется как сила, а не как персонаж. Его холодность подчёркивает: он не заинтересован во мне лично, он — носитель Закона, а не утешитель. Его ответы лаконичны и абсолютны. Особенно важен второй вопрос:
«Что важнее — цель или спокойствие?»
Ответ Учителя разрушает саму постановку вопроса. Цель и спокойствие не противопоставлены. Они подобны бытию и небытию, жизни и смерти. Истина — в их чередовании и равенстве. Это указание на правильный ритм существования: когда я застреваю в цели — теряю покой; когда застреваю в покое — утрачиваю движение. Истина — в умении пребывать в обоих состояниях, не привязываясь ни к одному.

Вторая реальность.

Костёр и спасение.
Падение тела с неба — образ нисхождения духа в материю. Человек жив, но обречён на сожжение. Я не размышляю, я действую. Здесь нет философии — только сострадание и воля. Огонь не оставляет ожогов. Это указывает на его двойственную природу: он уничтожает форму, но не сущность. Люди, поющие вокруг костра, — не зрители, а свидетели свершившегося акта. Их радость — знак того, что действие было правильным не с точки зрения морали, а с точки зрения космического порядка.
Когда огонь поглощает меня, я перестаю быть тем, кто спасает. Я сам становлюсь тем, кто преображается через огонь. Это и есть выход из данной реальности.

Третья реальность.

Русская деревня на чужбине
Русская деревня в Америке — символ духовной Родины, которая не привязана к географии. Истинная традиция может существовать в любой точке мира, если сохранён внутренний огонь. Хоровое пение вновь становится источником благости — музыка во всех частях сна выполняет одну функцию: она поднимает сознание выше ума. Священники азиатского происхождения в православных ризах — прямое указание на то, что Дух не принадлежит ни одной нации. Формы различны, но Источник един.

  Общий вывод
Все части сновидения объединяет одно:
я не ищу Бога — Бог сам находит меня через звук, огонь и знание без слов.
Это сновидение — не сообщение и не притча. Это инициация, напоминание о том, что Истина не выбирается между крайностями. Она существует до выбора.
Цель и спокойствие, действие и созерцание, спасение другого и растворение в огне — всё это разные выражения одного и того же Единого.
И когда это понимается не умом, а переживается, вопрос исчезает сам собой.