Глава 35

Весна. Опять весна. Для женщины в двадцать четыре года весна без мужчины – смертельная тоска.

Вика читала курсовую студентам-заочникам, а за окном аудитории светило чудесное майское солнце. А чудес в её жизни никаких не предвиделось, по крайней мере в ближайшее время. Хотя на двадцать четвёртом году думать, что жизнь закончена, – конечно же, глупо.

Мужчины, как охотники, не обходят её вниманием, только всё это совсем не серьёзно и чуточку пошловато…

В коридоре раздался резкий звонок, завершающий очередную пару. Вика не спеша дочитала последнее предложение и стала собирать на столе в стопку книги. Студенты шумно покидали столы.

Через встречную толпу в аудиторию вошёл куратор политэкономии и, подойдя к Вике, сказал, что её приглашает ректор в свой кабинет. Вика кивнула в согласии и, не задерживаясь, направилась на второй этаж.

Ректор института Гандельман Лев Аркадьевич встретил Вику приветливо, поинтересовался её успехами в аспирантуре и сразу же перешёл к делу:

— Как будущему кандидату и научному сотруднику, вам, Виктория Павловна, необходимо съездить в НИИ почвоведения.
— Мне?! – удивилась Вика. – Зачем?
— Я разговаривал по телефону с директором института почвоведов, они дали добро на работу наших студентов-выпускников на опытных полях тамошних экспедиций. Надо утрясти некоторые детали, обговорить тонкости работ, оплату и т. д. Они просили прислать для этой цели своего представителя, то есть вас.

— Меня?! Почему меня?
— Лучше вас, Виктория Павловна, никто не справится. Да! Вы знакомы с Тычиной Анатолием Николаевичем?
— Нет.
— Вот заодно и познакомитесь, между прочим, интересный мужчина!
— В каком смысле?
— В деловом. Тонко знает своё дело, вам с ним побеседовать будет интересно.

— Нет, Лев Аркадьевич, я не поеду. С мужчиной должен говорить мужчина.
— С этими практиками может договориться только женщина, а вы у нас как самая обаятельная и привлекательная – сразите этих сухарей в нашу пользу!

— Торгуете мной, Лев Аркадьевич, нехорошо.
— Как не стыдно, Виктория Павловна! Не торгуем, а доверяем щепетильный вопрос, причём очень ответственный. Ну покажите мне пальцем на любого нашего куратора, кто бы мог договориться о количестве людей, их расселении, питании, выплате первоначальных пособий и т. д. и т. п. Ну кто?

Вика пожала плечами. Её не пугало задание Льва Аркадьевича, её мучил вопрос не о договорённости с почвоведами, а вопрос о том, что там работал Вадим и встреча с ним через восемь лет разлуки была неизбежна.

— Ага, вот и вы указать не можете. Значит, ехать вам.
— Чертовски обидно: как только у вас появляются противоречивые вопросы, вы сразу же направляете меня.
— Но вы же справляетесь!
— Но я не мужчина!
— Очень хорошо! Вы женщина, и этим всё сказано.
— Мне трудно спорить с вами, Лев Аркадьевич.
— Вот и ладненько! После НИИ зайдёте ко мне с полной выкладкой договорённостей.

Вика вздохнула и вышла из кабинета.

После обеда, стуча каблучками, Вика торопливо поднималась на третий этаж хозяйства почвоведов. Настороженно озиралась, чтобы не дай бог встретиться в коридорах с Вадимом, и вместе с тем на ходу решала, как лучше поставить вопрос перед Тычиной и добиться положительного результата, но мысль о Вадиме не давала сосредоточиться.

Она никогда не встречалась с Анатолием Николаевичем и настраивала себя на решительный лад, что в итоге оказалось зряшным делом. Вопросы были решены быстро и с пониманием дела. Тычина, довольный собеседованием, поблагодарил Вику:

— С вами было интересно вести деловую беседу. Вы такая молодая! И уже куратор, да вдобавок аспирант. Люблю, знаете ли, общаться с умными людьми. Как быстро пришли к обоюдному решению, спасибо!

— Ну что вы, Анатолий Николаевич, – возразила Вика, – это вам спасибо! Мы ведь делаем общее дело, не правда ли?
— Совершенно верно! – Анатолий Николаевич улыбнулся и с вопросом предложил: – А не желаете после аспирантуры к нам?
— Там будет видно… – ответила Вика и посмотрела на часы.
— Вы сейчас в институт?
— Нет. Скорее всего, нет. Доложу о результатах завтра, а сейчас домой. Но вы можете сами по телефону позвонить Льву Аркадьевичу о результате переговоров.
— Ну зачем же я буду отнимать ваш хлеб? Всё сделаете сами. А сейчас вас отвезут, – сказал он, нажимая клавишу селектора.

— Нет!!! – резко вскрикнула Вика и, смутившись под удивлённым взглядом Тычины, взволнованно добавила: – Спасибо! Я на автобусе.

— Ну что вы, Виктория Павловна, какие автобусы? Вас довезут куда скажете, быстро и без проблем. А то обижусь и заберу свои обещания назад.
— Не спекулируйте, – совладав со своим чувством, ответила Вика, – вам это не идёт. И потом, мне надо ещё пробежаться по магазинам, знаете ли, извечные женские хлопоты…
— Вот и отлично! Сделаете своё дело без затраты большого времени. Машину можете задержать сколько понадобится. – И Анатолий Николаевич сказал в селектор: – Наденька, разыщи мне Вадима, пусть зайдёт в кабинет.
— Сейчас, Анатолий Николаевич, – ответил приятный женский голос.

А Вика побледнела. Волнение вновь охватило её. Сейчас она увидит Вадима – парня, мужчину своей мечты. Свою первую страстную любовь и безутешную тоску ожиданий. Увидит близко, почти в упор. «Не рухнуть бы в обморок…!» – в сильном волнении думала она. Это не ускользнуло от Анатолия Николаевича, и он в тревоге спросил:
— Вам плохо, Виктория Павловна?..
— Нет-нет, – торопливо ответила Вика.
— Может быть, воды?..

Вика кивнула, стараясь не смотреть на Тычину.

Анатолий Николаевич встал из-за стола, прошёл к отдельному столику, над которым висела большая карта Целиноградской области, и наполнил из сифона стакан газированной воды, передал Вике.

Она торопливо выпила и, возвращая стакан, поблагодарила. А Анатолий Николаевич сочувственно произнёс:
— Вам действительно нехорошо, и машина тем более необходима.

Вика кивнула, соглашаясь. С непрошеной ситуацией вроде бы как справилась. Стакан газированной воды помог, и стало немного легче, но глубоко под сердцем билась тревога, и она, успокаиваясь, подумала: «Пусть эта встреча быстрей состоится, иначе я лишусь чувств…»

В дверь постучали, и она тут же распахнулась вместе с весёлым голосом Вадима за Викиной спиной:
— Слушаю, Анатолий Николаевич!
— Вот познакомься, – Тычина показал рукой на Вику, – Виктория Павловна, наш коллега…

Он не договорил. Вика обернулась на голос Вадима и увидела вскрик его удивлённых глаз – таких далёких и знакомых. Она с болью взглянула в их глубину и поняла: он её не забыл.

Анатолий Николаевич в недоумении спросил:
— Вы что, знакомы?!

В ответ повисло гробовое молчание, а через открытую форточку доносились звуки улицы. Эта возникшая на миг тишина остро дошла до сознания Вики, и она, отрываясь от набежавшей взволнованности тёплых чувств, возвращаясь к реальности, спокойно ответила:
— По институту когда-то учились вместе. – И поднялась со своего места.

— Вот как! – Анатолий Николаевич сейчас понял, кто стоял между ним и Вадимом: это была прошлая любовь его водителя, о которой он не раз вспоминал с деланным равнодушием, чаще с хмурой тоской. – Вот это прекрасно! Будет что вспомнить, – сказал он и, помолчав, глядя на обоих сразу, дополнил: – Так и быть, на сегодня обойдусь без колёс.
— Спасибо! Ваша любезность очень приятна, – уже совсем справившись с собой, ответила Вика, протягивая руку Анатолию Николаевичу. – До свидания.
— До свидания, Виктория Павловна! – пожимая руку, ответил Тычина. – Надеюсь, ещё увидимся…

Вика кивнула и, разворачиваясь, прошла мимо растерянного Вадима, улыбнувшись подумала: «Не ожидал такой встречи. И хочешь не хочешь, а домой отвезёшь и, может даже, выпьешь рюмку чая…»

Продолжение.

— Куда? – спросил Вадим, когда они сели в машину.
— А хоть куда! – набравшись смелости, улыбнулась Вика.
— Я серьёзно…
— Раз так серьёзно, свози-ка меня в центральный универсам.

Вадим завёл машину и молча тронул её с места.

Из магазина Вика вышла с полными кульками провизии, Вадим открыл ей дверь, помог упаковаться, и когда поехали, спросил:
— У тебя праздник?
— Да. И очень знаменательный! – с воодушевлением ответила Вика и в свою очередь спросила: – Не догадываешься какой?
— Нет нужды отгадывать ребусы, – хмуро ответил Вадим.

— Ты сегодня впервые привёл меня к себе и познакомил с родителями, а потом у тебя в комнате мы страстно целовались. И сегодня наша первая встреча после девяти лет разлуки.

Вадим с иронией усмехнулся и, не слушая ответа Вики, сказал:

— Значит, ты теперь Виктория Павловна?
— Не иронизируй, пожалуйста. – Вика удивилась, как свободно и легко она с ним говорит, будто и не было этих долгих лет ожидания, даже подумала: и чего боялась?.. – А Вадиму ответила: – Так заведено правилами.
— Какими?
— Интеллигентными людьми.
— Надо же… – И Вадим зло задвигал желваками скул.
— Ты в плохом настроении, давай помолчим.
— Давай, – согласился Вадим. – Помолчать не трудно, а вот видеть тебя мне в тягость.
— Что, такая неприятная?..
— Да нет. На свою мать стала похожа – предприимчивая!
— Ты не прав, я сама по себе, что желаю, то и делаю.
— Это что-то новое.
— Да нет, так всегда было. Ты просто не замечал.

И Вадим зло, в открытую сказал:
— А я тебя хочу, сейчас, прямо здесь… Интеллигентную!

Вика долгим взглядом посмотрела на него, он таким же отвечал ей.
— Хорошо, – наконец сказала она. – Но на мне сплошной купальник, до дома потерпишь?

Вадим, усмехнувшись, спросил:
— Это что, броня для самообороны?..
— Угадал. Вас таких охотников много, а я одна, и защитника у меня нет. А здесь потрудиться надо, а вы лентяи. Вам только на готовенькое и быстрей…
— Ладно, – сказал Вадим. – Куда едем?
— Домой. Надеюсь, не забыл, где я живу, когда Наташу подвозил?
— Надейся и не перечь!
— А ты не такой грубый, как хочешь показаться. Хамишь неумело.
— Хамлю, – опять согласился Вадим. – Мы же не интеллигенция!
— Дурак ты! – И Вика отвернулась к окну.

Вспомнила, как Наташа ворвалась в её квартиру и в попыхах выдала:
— Ты знаешь, кого я сейчас видела? Вадима! Не захотел войти.
— Какой он?.. – только и смогла в волнении спросить Вика.
— Здоровый лось! От него даже веет какой-то угрюмой силой…

Вика присела на стул, нервно теребя какую-то тряпицу в руках, спросила:
— О чём говорили?
— Ни о чём и обо всём сразу.
— Он не спрашивал обо мне?..

Наташа хотела сказать, что нет, но передумала, глядя на взволнованную Вику, и соврала:
— Спросил.

— Что-что он спросил? – Викины глаза искромётно блеснули.
— Как ты живёшь и вышла ли замуж…
— А ты?
— Сказала, что нет.
— А он?
— А он уехал.

Вика оторвалась от окна и посмотрела на Вадима, подумала: «И чего злишься? Время-то давно ушло, мы оба изменились, а былого не вернёшь. Не огорчайся, не надо». Вадим припарковал машину у Викиного подъезда. Вика спросила:
— Зайдёшь?
— А надо?..
— Я подумала, что в тебе ещё не исчезли джентльменские качества к даме. Мог бы и помочь донести кульки.

Вадим усмехнулся:
— Ну пойдём, Виктория Павловна, джентльменская дама…

Вадим с запоздалой неистовостью отверженного женщиной рвал Вику, насилуя её с внутренней яростью…
— Сука! Гадина! Сука! – зло повторял он с каждым ударом, разбивая её нутро до упора.

Сухая боль и слёзы душили её. Она лежала поперёк собственной кровати – раздавленная его весом – и с горькой болью думала о пошлом поединке, в котором абсолютно отсутствовала былая нежность. А оставалась безграничная похоть и лютость насилия… Вика опять вскрикнула от боли – «Девять лет, целых девять лет она ждала его, целая вечность! А для него в Монголии и того больше…»

Сейчас, вкушая под ним долгожданное, она не ощущала того испепеляющего восторга, а ощущала пошлую грязь и грубость. Они начинали когда-то красиво вместе, а разошлись как чужие в море корабли.

— Ох!.. – утробно вскрикивала Вика, когда Вадим слишком откровенно наносил мощный удар… Зажмурив глаза, с повлажневшими ресницами, она со страхом ждала следующего толчка: разложенная, растерзанная, униженная…

Излившись мощным потоком, Вадим устало откинулся в сторону и затих, а она, оскорблённая, смотрела на его взмокшие кучерявые волосы, прилипшие ко лбу, и тихо плакала. «Не мучь меня больше, не заслужила я такого, милый». Горький осадок тяжёлым грузом давил на душу: «А чего ты хотела? – думала она в слезах. – У него жена, ребёнок, а у неё жизнь одинокой женщины, женщины, которую желают все. И он, чувствуя это, злится». Вика всхлипнула и прижалась к его боку.

Он не обнял, не шевельнулся, а только глубоко вздохнул и затих. Так лежали очень долго, и каждый думал о своём, вороша в сознании прошлое и настоящее…

— Вика… – наконец он шёпотом позвал её. – Ты не спишь?..

Она промолчала, не хотелось нарушать тишины, так было легче. Его тяжёлая рука мягко легла на её обнажённую грудь, и Вика с тревогой напряглась, сдерживая дыхание, молчала.

— Прости, – тихо сказал он и поцеловал её в бровь.

Она улыбнулась и обвила его за шею. Его прикосновения были бережными, ласковыми, такими, какие она ждала все эти девять лет.

Его рука пробежала по животу, провела пальцами по кратеру пупка и поползла ниже… И она ощутила нежный поцелуй на своём соске, который напрягся в ожидании… Она раздвинулась, позволяя ему свободу действий.

И жаркая дрожь охватила её тело, она застонала… Нет, не от боли, а от ласковых рук и сладострастных движений мужчины, проваливаясь в бездну блаженства…

А потом они отдыхали и говорили, говорили, говорили. Вернее, больше говорил он о годах, проведённых без неё там, на востоке. А она слушала с лёгкой, счастливой улыбкой. Он не жаловался – нет, он просто говорил, вспоминая армейские годы, о тоске, о не долетавших письмах, об отчаянной неизвестности.

Вспоминая, Вадим захлебнулся от воспоминаний. Вика с тревогой посмотрела на него, успокаивающе сказала:
— Не надо, не вспоминай, зачем? Всё в прошлом, было и прошло. Главное, мы опять вместе.

Он тяжело вздохнул и только промолвил одно слово:
— Мама?..
— Да, – кивнула Вика и осторожно дотронулась до его обезображенного плеча. Вадим вздрогнул.

Огромный кусок мяса был выдран из предплечья и зиял уродливой, затянувшейся воронкой на плече. Вика с нежностью провела пальцами по жёсткой рубцовой коже, нежно спросила:
— Больно было?..
— Уже не помню.
— О чём ты думал?
— Не знаю… Наверно, ни о чём. – Он прикрыл ладонью глаза и со стоном вздохнул.

Вика нежно отвела его руку и увидела тяжёлую, скупую слезу на реснице мужчины. Она с материнской нежностью поцеловала его в лоб, провела пальцами по его носу, по сухим губам и остановилась на подбородке.

— Я люблю тебя, – прошептала Вика и прижала палец к его губам. – Помолчи, не говори, я просто хочу на тебя посмотреть, я так долго тебя не видела.

И чтобы отвлечь Вадима от тяжких дум, спросила:

— Сеня говорил, что ты учишься на заочном в инженерке. Как твои успехи?
— В июне защита, – ответил Вадим.
— Осилишь?
— Легко. А Сенька год назад закончил техникум, ты в курсе?
— Да, я знаю, – ответила Вика и попросила: – Давай помолчим…
— Давай, – согласился Вадим.

Она разглядывала его лицо с закрытыми глазами, его мускулистую грудь, живот. Ласкала накачанный торс и с трепетом коснулась губами его соска, с восторгом склонив голову ему на грудь. Вадим обнял её, и она с радостью подумала: я прощена.

Чтобы не лишаться счастливых минут, она покрывала его поцелуями, он отвечал, поддаваясь её призыву, аккуратно переложил её на спину и мягко вошёл в её томление… «О Господи! Неужели такое бывает…» – простонала её душа, ощущая восторг неукротимого пламени у себя внутри…

Эти мгновения летят быстро, с капельками потной росы, орошавших лица и грудь, с утробными, восхищёнными стонами и почти с беспрерывными извержениями любви…

Изнурённые нежностью друг к другу, они лежали, сдерживая дыхание, счастливые и умиротворённые. Через тюль на окнах просачивался слабый свет вечерних сумерек и прохладный воздух открытых форточек обласкивал знойные тела.

В любовных согласованных действиях, в страстных поединках тел они забыли обо всём. Они жаждали любви, и им не было дела до окружающей жизни. Вадим дремал, позабыв о жене и дочери. Вика, умиротворённая, позабыла о Сеньке, перед которым вот-вот могла спасовать…

Они всё забыли. Вздрагивая в полудрёме, успокаивались, ощущая присутствие друг друга. И уже первая желанная острота прошла, и болезненное, животное чувство притупилось, стало легче. Вадим чувствовал опустошённость во всём теле. Вика, наполненная благодарным соком любви, с восторгом ожидала внутри себя зачатия новой жизни…